Тернии взросления

Оригинальное название: Growing Pains
Автор: Tira Nog
Перевод: Candice, а так же Gecata, Polumna, Raven, Перси
Бета: Перси
Рейтинг: NC-17
Пейринг: СС/ГП
Жанр: Romance
Отказ:переводили и вычитывали не свой фанфик не про своих героев добровольно и бесплатно.
Аннотация: продолжение фанфика "Разрыв во времени". Гарри и Северус заново осваиваются во взрослой жизни.
Примечание: перевод начала Raven, продолжали Polumna, Gecata, Перси, завершила Candice. Общая вычитка - Candice и Перси.

Growing Pains - 1)"болезнь роста", т.е. невралгические боли в мышцах. Их связывают с активным процессом роста ребенка, однако причины их возникновения могут быть иными.
2) трудности (в т.ч. и эмоционального характера), возникающие на ранних стадиях каких-либо процессов, проектов.
Разрешение на перевод:получено Raven.

Большой зал содрогался от грохота. Среди этого гула слышался детский смех и крики, неутихающий шелест приглушенных разговоров и стук столовых приборов о тарелки. Слишком, слишком много шума, особенно для утра в первый рабочий понедельник.

Северус Снейп остановился перед дверьми, едва сдерживаясь, чтобы не удрать. Для возвращения к обычной жизни, не говоря уже о самообладании, двух дней совершенно недостаточно. В пятницу, в это же самое время, он был ребенком и играл в пятнашки с другом вместо того, чтобы одеваться в школу. А сейчас... Сейчас все вернулось на круги своя. Больше никаких салочек, квиддича и Взрывного дурака. Не нужно было учиться в школе – теперь он сам преподаватель.

В дополнение ко всему, предстояло восполнить четырехмесячный пробел в образовании учеников. Подумать страшно, в каком состоянии сейчас учебные планы. Оставшихся трех месяцев никак не хватит на то, чтобы подтянуть студентов до нужного уровня. Вот о чем стоит беспокоиться, убеждал себя Северус, стоя в нерешительности перед высокими дверьми. Срочные дела - это упущенное время, плохо подготовленные ученики, а какие-то там эмоциональные переживания. Но, когда он застыл перед входом в Большой зал, именно эмоции одержали верх.

Стоит открыть дверь, как он немедленно предстанет перед всей школой, которая видела его семилетним ребенком. Почему-то это вызывало ужас и стыд. Бессмыслица какая-то. Он шпионил годами, не дрогнув, встречался лицом к лицу с Волдемортом, а вот от мысли, что нужно пройти в зал под устремленными на него любопытными взорами, становилось не по себе.

Почему – Северус не знал. Он не сделал ничего плохого или достойного порицания. Гермиона и Рон всегда следили, чтобы он был прилично одет и хорошо себя вел. Во всей ситуации не было ничего постыдного, но почему же он так переживает? Почему такое ощущение, что его секреты выставлены на всеобщее обозрение?

Благодаря мысли о Гермионе и Роне стала ясна причина беспокойства. Вся школа видела его беспомощным. Он был уязвимым и одиноким, и все это знали. Все были свидетелями, что Уизли взяли его к себе, дали кров. Кров, который ему больше не принадлежал.

Вот в чем заключался корень проблемы. Последние четыре месяца, входя в зал, Северус удобно усаживался за преподавательским столом между Роном и Гарри. А теперь, когда он вновь вернулся к взрослой жизни, придется вернуться и на свой стул, который стоит отдельно в конце стола. Поступить по-другому, значит показать слабость, а Северус твердо решил любой ценой сохранить чувство собственного достоинства. Он и так уже очень многое потерял, и не собирался терять еще больше. Но все же...

Северус глубоко вздохнул и попытался расслабиться. Он может это сделать. Он выносил Круциатус. Переживет и это. Собрав волю в кулак, Снейп отворил двери и вошел.

Невозможно было не заметить, как все стихло при его появлении.

По дороге к преподавательскому столу его провожали десятки любопытных взглядов. Если б можно было закрыться волосами, но они собраны заколкой, которую подарила Гермиона. Стало вдруг ясно, что для столь пристального внимания было достаточно одной новой прически. Ведь прошлую он начал носить тогда, когда кое-кто из коллег еще и на свет не родился. Должно быть, эта перемена производит впечатление. Но вместе с тем, пристальные взгляды действовали на нервы.

- Доброе утро, Северус, - директриса МакГонагалл улыбнулась ему тепло и приветливо. - С возвращением.

Она заходила к нему вчера. Помимо нее и Гарри, больше его никто не навещал.

- Минерва, - кивнул Снейп и постарался, по крайней мере, вежливо поздороваться с остальными учителями.

В полной тишине он пробирался в дальний конец стола к своему прежнему укромному месту. Казалось, весь Большой зал затаил дыхание. И профессора, и ученики тревожно следили за Северусом. Атмосфера накалилась так, будто ожидалось извержение вулкана, не меньше.

Нервы были уже на пределе. Снейп весь подобрался в ожидании какого-нибудь уготованного розыгрыша. Черт возьми, неужели этим кретинам так не терпелось очередной раз превратить его в мишень для своих дурацких шуток, что никак нельзя было дать ему хотя бы день на то, чтобы привести в порядок дела и мысли?! Раз уж позора не избежать, профессор мысленно пообещал превратить жизнь идейного вдохновителя шутки в кромешный ад.

Шаг чуть сбился. Теперь ясно, из-за чего такая напряженность. Место Северуса, предпоследнее от края, пустовало, но укромным уже не было. Последний стул теперь занимал Рональд Уизли. По другую сторону незанятого стула сидел Гарри Поттер, а рядом с Поттером – Гермиона. Именно так они сидели последние четыре месяца. И, вдобавок ко всему, между Гермионой и Блейзом Забини на краешек стула уселся напуганный до безумия Невилл Лонгботтом. Как им удалось усадить туда Лонгботтома - Мерлин знает. Молодой человек выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок.

Ему не оставили возможности уединиться. Его... семья устроила все так, чтобы пришлось сесть между ними. Либо уйти на другой конец стола. А там единственное свободное место рядом с самовлюбленным Миллером. Уж лучше присоседиться к хагридовым соплохвостам!

Потрясенный Северус замер. Как же поступить? Судя по гробовой тишине, все как один ждут занимательного представления.

Снейп пригляделся к людям, которые проявили к нему такое участие. На лице Гермионы отражалось и беспокойство, и решительность. Разумеется, она приложила к этому руку: кто еще мог уговорить Лонгботтома на поступок, совершенно ему не свойственный? Поттер сидел как на иголках, явно опасаясь, что эта выходка может уничтожить их зарождающуюся дружбу.

Долговязый Забини, как и подобает слизеринцу, забавлялся происходящим. Единственный, кто вел себя как ни в чем не бывало, это Рон, который сосредоточенно уминал добрую порцию овсянки.

Почувствовав прямой взгляд и воцарившееся молчание вокруг, Рон поднял голову, оглядел оцепеневших учителей и не менее ошеломленных учеников, и перевел взгляд на Северуса. Затем вновь уставился на преподавательский стол.

- Да что вы, в самом деле! Как будто никто никогда не пересаживался! Северус, садись, пока все не остыло, - разразившись этой тирадой, Рон вернулся к завтраку.

У Гермионы был такой вид, словно ей хотелось прибить супруга на месте, а Гарри явно размышлял, помочь ей или не стоит. Лонгботтом пытался слиться со стулом. Все остальные дожидались, как ответит Снейп в своем репертуаре.

Северус занял свое место между Гарри и Роном. И насмешливо пожелал всем доброго утра. К его великому облегчению, разговоры возобновились, будто в зале снова включили звук.

- Доброе утро, Северус, - радостно поздоровалась Гермиона. У нее на лице было написано такое облегчение, что казалось, она вот-вот лишится чувств.

Рон проглотил свое приветствие вместе с кашей.

От тихого «Привет» со стороны Гарри пробрала дрожь. К этому Снейп не был готов.

- Привет, - ответил он, молясь о том, чтобы не покраснеть на глазах у Гарри. Он и так уже выставил себя полным идиотом, когда входил в зал.

- Как ты, Северус? - спросила Гермиона.

Будучи абсолютно уверенным, что все взгляды направлены на него, Снейп пожал плечами.

- Ничего, - уклончиво ответил он. И мысленно выругался на себя, заметив беспокойство в ее глазах.

Дрожащей рукой Снейп потянулся за чайником, но его опередили. Рон сам налил ему чаю, избавляя от позора – расплескать чай по всему столу, - и тем самым еще раз доказал, что не такой уж рассеянный, каким его привыкли считать.

- Гарри, что скажешь о том, как Синистра и Креншоу вели твои уроки все это время? - поинтересовался Забини, сидящий рядом с Лонгботтомом. – По их словам, они остановились на повторении пройденного материала.

Поттер перевел взгляд, а Северус почувствовал себя так, будто, отогревшись на летнем солнышке, попал в тень. Ему не привыкать справляться с собой. В субботу он самоуверенно решил, что сохранить невинную дружбу с Гарри Поттером не составит труда. Что чувства к Гарри можно игнорировать с такой же легкостью, как и любые другие. Что ж, это станет настоящей проверкой его выдержки.

Пока Гарри что-то отвечал Забини, Северус глубоко вздохнул. Руки и ноги были вялыми, как после битвы не на жизнь, а на смерть. А он всего лишь сел за стол. Каким же слабаком он стал, если из появления в зале устроил такую мелодраму? Кроме того, все остальные ожидали от него вспышки гнева. Он явно...

Мысль перебила теплая широкая ладонь, опустившаяся на спину.

Для остальных успокаивающий жест Рона остался незамеченным. Северус мельком взглянул на соседа. Тот продолжал уплетать кашу, держа ложку в правой руке, а левой тайком обнимал его. Встретившись взглядом со Снейпом, Уизли подмигнул ему, коротко улыбнулся и убрал руку. Проглотив кашу, Рон шепнул:

- Первый шаг всегда самый трудный. Дальше будет проще.

Неужели он стал прозрачен настолько, что все его мысли и страхи теперь выставлены напоказ?

Не зная, что ответить, Снейп взглянул на Рона. Оторвать бы ему голову за такое предположение, но этот человек защищал его в трудную минуту, как никто и никогда. Поэтому он не огрызнулся, а тихо спросил:

- А будет ли?

- Надеюсь. Сегодняшнее утро – это какой-то ужас, - Уизли вздохнул, и его обычно жизнерадостное лицо омрачилось.

Северус вопросительно приподнял бровь.

Рон покосился на жену, полностью увлеченную разговором с Гарри и Забини, и объяснил:

- Понимаешь, сначала выбило из колеи Герми. Она пошла будить вас в школу, а тут...

- А, - кивнул Северус. Стало понятно, что в сложившейся ситуации испытывал трудности не он один. Эти люди полностью изменили свою жизнь, чтобы приютить их с Гарри, когда возникла необходимость. Он не представлял, каково пришлось Рону и Гермионе. Ведь дети, которых они приняли к себе и всей душой полюбили, в одночасье исчезли и больше никогда не вернутся.

Рон понизил голос и наклонился ближе.

- Спасибо за... Просто спасибо. Думаю, если бы ты пересел к Миллеру, она бы этого не перенесла.

Рон его благодарил?!

- Эй! - на руку Северуса опустилась ладонь Гарри. - Никаких секретов за столом. Ты его уже спросил? – обратился Гарри к Рону, перегнувшись через соседа.

- Спросил о чем? - занервничал Снейп и откинулся на спинку стула, чтобы видеть обоих собеседников. Поскольку те сидели по обе стороны от него, это оказалось не так просто.

- Ну, в качестве награды за то, что пережили понедельник и ни к кому из малолетних чудовищ не применили Непростительное, мы обычно собираемся вечером и проверяем домашние работы, - ответил Гарри.

- Последний раз мы собирались в декабре, ведь потом у нас прибавилось уроков, - объяснил Рон. - Но сейчас все вернулось на свои места, вот мы и подумали, может, собраться сегодня.

- Нам бы хотелось, чтобы и ты пришел, - сказала Гермиона. – Если, конечно, ты не слишком занят.

- Я надеялся, что нам удастся сыграть партию в шахматы, - добавил Рон.

- Тебе необязательно отвечать прямо сейчас, - поспешно заверил Гарри.

- Да, у тебя есть время подумать, - посоветовал Рон.

Они явно настроились на отказ. И все же, им было очень важно, чтобы он согласился.

Нет, это неудачная идея. Надо было рвать связи, а не укреплять их. Но... как бы ни было тяжело впускать кого-то в душу, сказать «нет» этим троим еще тяжелее. Перед каждым из них он в неоплатном долгу. Хотят навязать его на свою голову – он не смеет им в этом отказать.

Снейп мысленно отругал себя. Что за чушь – не смеет отказать? Он не хотел отказывать, он… не сможет без них. И это пугало.

Северус взглянул в лицо страху и через некоторое время тихо ответил:

- Мне не нужно время на обдумывание. Почту за честь составить вам компанию.

Если бы не их улыбки, можно было бы решить, что его официальный ответ не произвел никакого впечатления.

- Прекрасно, - просияла Гермиона, и ее глаза блестели не хуже дамблдоровых.

- Собирайтесь, - позвал Невилл, - мы уже опаздываем!

- Что? - Гарри, Гермиона и Рон еще раз оглядели пустеющий Большой зал.

- Северус даже не позавтракал, - возразила Гермиона, в то время как все спешно собирали свои книги и прочий скарб.

- Герми, ему уже не семь лет. Он сам разберется, когда ему поесть, - фыркнул Рон, однако, направляясь к двери, передал Снейпу завернутый в салфетку кекс.

Торопливо попрощавшись, оба Уизли унеслись сломя голову, а Снейп ошеломленно воззрился на выпечку у себя в руке.

- Немного утомительно, верно? В смысле, снова стать взрослым, - произнес знакомый глубокий голос поблизости.

Северус вздрогнул от неожиданности. Гарри. Поттер, оказывается, еще не ушел. Зеленая мантия идеально сочеталась с цветом его глаз.

Северус осторожно кивнул. Ему все еще было не по себе в компании повзрослевшей ипостаси своего маленького друга.

- Мне сегодня едва хватило смелости войти в зал, - сказал Поттер. А потом, виновато улыбнувшись, добавил: - Гермионе пришлось взять меня за руку.

Странно все-таки слышать, как Поттер открыто признается в своей слабости. Северус медленно произнес:

- Как ты верно заметил, это утомительно.

- У тебя ведь тоже нет первого урока? - спросил Гарри.

- Нет. В понедельник у меня занятия со второго урока по девятый. Сегодня две пары сдвоенных зелий, - ответил Северус. До него смутно дошло, что он может просто побеседовать.

- Я начинаю с третьего урока. Пройдешься со мной? - спросил Гарри, указывая на застекленные двери слева, ведущие в сад.

Не стоило бы оставаться наедине с Поттером. Как так вышло, что привязанность к Гарри детского «я» Северуса превратилась в абсолютно неподобающее желание – уму непостижимо. Ясно только одно: быть рядом с Поттером сейчас тяжело. Но без него - еще тяжелее. К тому же, не было вразумительного повода уклониться от прогулки. Отказаться - значит, привлечь ненужное внимание к истинным причинам избегать Гарри. А Снейп дал себе слово попытаться быть его другом.

Поэтому он кивнул и направился к дверям вслед за Поттером.

Погода вовсе не располагала к прогулкам. Темное, пасмурное небо. Моросил дождь. Сырость пронизывала насквозь. Все уже оттаяло, однако трава еще не проросла, и слякоть неприятно хлюпала под ногами. Тем не менее, в этом холоде было что-то бодрящее. Погода как нельзя лучше подходила его настроению. К тому же, было так приятно наблюдать, как розовеет под дождем лицо Гарри.

- Сегодня у нас был бы матч по квиддичу, - сказал Гарри, скользя взглядом поверх голых деревьев, почерневших от дождя. В холодном воздухе слова выплывали облачками пара.

- Если бы его не отменили, - ответил Снейп. Сколько еще внутри все будет сжиматься при мысли, чем бы они занимались в то или иное время, если бы не вернулись во взрослую жизнь?

- Да. Мне не хватает Адама, - вдруг выдал Гарри, имея в виду рыжего мальчика, который подружился с ними.

А мне не хватает тебя, подумал Северус, но вслух этого не произнес.

- Разве это не странно? - спросил Гарри.

Странно то, что Гарри не утратил к нему доверия и продолжал делиться сокровенным. Почувствовав тревожный взгляд, Северус уставился в пропитавшуюся водой землю. Наконец, он ответил:

- Не знаю. Он был нашим другом.

- Да, был. Я подумывал, не навестить ли его, - продолжал Гарри. Они вышли на узкую тропинку, вдоль которой росли розовые кусты. Сейчас на ветках были одни шипы, но это наводило профессора на мысль о собственной жизни, которая тоже частенько напоминала узкую тропинку меж колючих зарослей без всякой надежды найти пристанище. Следить за игрой чувств на таком знакомом, а теперь и притягательном лице, было столь увлекательно, что Северус слушал Гарри лишь в пол-уха. А тот не умолкал:

- Но я решил, что ему может быть неловко.

- Возможно, так и есть, - ответил Северус.

- Возможно? Думаешь, стоит его повидать? – оживился Гарри.

- Гарри, я не могу тебе ответить. Если помнишь, это я хотел остаться ребенком, - вспылил Снейп. Обращаться к нему с такими вопросами без толку, и Поттеру следовало бы это знать.

- Значит, во всем виноват я? - спросил Гарри. Его слова звучали не обвинительно, а грустно.

Полгода назад Снейп бы ответил: "Да, ты", и обвинил бы его во всем, начиная с ситуации, в которой они находятся сейчас, и заканчивая собственной недостойной страстью к Поттеру. Теперь такая мелочность казалась бессмысленной.
Вдохнув воздух, пахнущий землей, он ответил приглушенным голосом:

- Нет. Вряд ли кому-то из нас оставили выбор.

Поттер затих надолго. Лишь хлюпали ботинки по земле, да падали капли с голых ветвей.

- Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил Гарри.

- Скажем так, не ты один сожалеешь о пропущенных квиддичных матчах, - решился произнести Снейп. Интересно, не слишком ли он разоткровенничался? Но разница между этим Гарри и мальчиком, с которым он познакомился, была не столь велика. Поттер не стремился задеть слабое место лишь потому, что оно существовало.

- Если бы... - Поттер не договорил.

- Да?

- Если бы можно было все наладить – в нашей жизни, - у Гарри еще хватало оптимизма желать всему свету лучшей доли.

- Наладить – нельзя. Можно лишь притерпеться, - ответил Снейп, не кривя душой.

- Неправда! – возразил Гарри.

- Хочешь – верь, хочешь – нет. Я сужу по собственному опыту, - спорить с Поттером не хотелось, но и лгать Северус тоже не собирался.

- Если это правда, то зачем жить? – сама мысль об этом возмущала Гарри до глубины души.

Снейп пожал плечами.

- Если бы я знал.

- Северус!

- Что? – уточнил он, чуть смягчившись, поскольку Поттер вышел из себя.

- Это не смешно!

- А что, по-твоему, я должен ответить? – терпение уже истощилось, а ведь он еще и не приступал к первому занятию у малолетних болванов.

- Ты хочешь, чтобы я тебе солгал?

Взгляд Гарри проникал прямо в душу. Снейп заставил себя не отводить глаза.

- Ты действительно так считаешь? – уточнил Гарри.

- Я всегда так считал. За исключением последних четырех месяцев, - признался Северус. Выдержит ли Поттер такую честность? Но маленького Гарри она не отпугнула, и взрослого мужчину - тоже. Гарри не удалось догнать Северуса по росту, он был на голову ниже, зато жизнь в нем била ключом.

- Еще не все потеряно, - настойчиво сказал Поттер и крепко сжал рукав Снейпа.

- Не все?

Они уже обсуждали это в прошлую субботу. Сколько же раз придется повторить эту беседу, пока до Гарри дойдет, что Северус не тот, каким был в семь лет.

- Нет, не все. Я знаю, что мы больше не дети, но и относимся друг к другу уже не так, как пять месяцев назад. Все изменилось к лучшему. Взять хоть сегодняшний завтрак. Разве ты не заметил?

Снейп вспомнил тепло надежной руки Рона и осторожно кивнул.

- Я знаю, что сейчас все непросто, но дальше будет легче. Честное слово.

"Честное слово". Как будто Поттер мог лично гарантировать ему светлое будущее. Сколько раз семилетний Гарри давал ему ту же клятву? И когда он прислушивался, все кончалось хорошо. Гарри ни разу не обманул. Только вот в семь лет Северус был гораздо смелее.

- Мне пора. Скоро начнутся занятия, - Северус отвернулся, но не достаточно быстро, и успел заметить разочарование на лице Гарри.

- Ага, - удрученно отозвался Гарри и направился к замку.

Бок о бок в сырое апрельское утро двое мужчин шли по вымощенной плитами дороге и остановились перед застекленными дверьми в Большой зал.

- Мы вымокли, - заметил молодой человек.

Не испытывая радости ни от унылого вида Гарри, ни от того, что сам тому является причиной, Снейп посмотрел ему прямо в глаза и сухо произнес:

- К счастью, я знаю одно классное высушивающее заклинание.

И затаил дыхание. Юмор никогда ему не давался. Какое-то время на лице Поттера было не больше понимания, чем у Гойла. Но потом до него дошло, и Северус уловил этот миг. Гарри вспомнил: он сам так сказал Минерве, когда они, будучи мальчишками, построили крепость из глины на квиддичном поле.

И снова раздался смех, от которого теплело на душе. Гарри дотронулся до спины высокого спутника, провожая в Большой зал, и усмехнулся:

- Это точно!

Все осталось на своих местах, но благодаря улыбке Гарри жизнь стала более сносной. Даже если отказывает здравомыслие, пока он чувствует эту руку на своей спине.

Северус высушил их обоих классным заклинанием, и молодой человек остановился.

- Увидимся позже?

Северус глянул сверху вниз на раскрасневшегося от холода спутника. Внешность у того была примечательной. Большие зеленые глаза за стеклами очков и слегка вздернутый нос придавали лицу мальчишеское выражение, но высокие скулы и волевой подбородок с ямочкой сводили это впечатление на нет. Чувственные влажные губы манили блеском, и от взгляда на них щемило в груди.

Сообразив, что таращится слишком долго, Северус оторвал взгляд и попытался отдышаться. Да уж, кое-что определенно изменилось.

- Позже увидимся, - согласился он.

Очередная ухмылка и нарочито детское "Клево!", и у Гарри был почти такой же счастливый вид, как в семь лет.

- Увидимся за обедом. Постарайся не проклясть никого из маленьких чудовищ.

К своему изумлению, Северус ответил на подначку Поттера.

- Гриффиндорцем больше, гриффиндорцем меньше – никто не заметит.

- Заметят. Гермиона и Рон, когда будут пересчитывать их за обедом. Хочешь объяснять, что за услугу ты оказал человечеству, уменьшив поголовье гриффиндорцев - пожалуйста.

- А еще говорят, слизеринцы жестокие, - посетовал Снейп.

Смех Гарри еще долго доносился до него.




Глава 2.

День пролетел быстро. Сегодня сдвоенное зельеделие было только у первых и вторых курсов. К полному изумлению Снейпа, студенты были очень неплохо подготовлены. Разумеется, им не хватало того блеска, который можно обрести под руководством мастера, но основы они знали довольно хорошо. Но самое удивительное, что зелья у первого и второго курсов вызвался вести именно Лонгботтом. Минерва занималась курсами с третьего по пятый, а шестые и седьмые взяла Гермиона. Как она умудрялась обучать два самых тяжелых курса двум сложнейшим предметам - Арифмантике и Зельеделию – для Снейпа оставалось загадкой.

Он сосредоточенно разбирал, что понаписали в заметках заменявшие его учителя, и пропустил обед. Если бы за ним не зашла Гермиона, то не пришел бы и на ужин.

Большой зал уже час как опустел, все студенты разошлись по своим гостиным, а Снейп тем временем направлялся в гриффиндорскую башню со стопкой домашних заданий. Хотя и не был уверен, что поступает правильно.

Улыбающаяся Гермиона, одетая в серую мантию, открыла дверь почти сразу.
- Северус! Проходи!

На долю секунды, Северус решил, что она обнимет его, но Гермиона взяла его под руку и повела в гостиную.
- Вот мы все и в сборе, - провозгласила она.

«Мы», как оказалось, включали в себя не только чету Уизли, Поттера и самого Снейпа. Мужчина замер на месте.
На краешке дивана с кучей свитков в руках сидел Невилл Лонгботтом, и вид у него был такой, будто его вот-вот отправят в Азкабан. Хотя Лонгботтом таскался за знаменитым трио с первого года, так что его присутствие было неудивительно. А вот кого профессор действительно не ожидал здесь встретить, так это другого слизеринца. Слева, на противоположном конце со свитками в руках и бокалом красного вина, расположился Блейз Забини, чье бордовое одеяние сильно контрастировало с голубой мантией Лонгботтома. Он вытянул ноги, чуть касаясь ими соседа. В общем, явно чувствовал себя как дома.

Рон, как всегда, в коричневом, чинил школьную метлу за столом, где обычно играли в шахматы. Напротив Рона сидел Гарри, не сменивший с утра ярко-зеленых одежд, тоже с метлой. Брошенные на столе листки пергамента, подозрительно похожие на те, что оставили Снейпу замещающие учителя, были придавлены набором по уходу за метлами.

Все вразнобой поприветствовали гостя, и Гермиона усадила его в кресло, повернутое к дивану, а не к камину. В окружении бывших студентов профессору было не по себе. Он не чувствовал себя принадлежащим этому кругу. Уже нет.

- Ну, как прошел день? - поинтересовалась Гермиона, усевшись в соседнее кресло. - Гарри не пожелал ничего говорить.

Рон метнул в жену предостерегающий взгляд, но сразу же вернулся к полировке метлы. Снейп взглянул на Поттера, который старательно обрезал топорщащиеся прутики. Гарри явно стоило большого труда держать себя в руках. Поскольку теперь Северус уже не так зацикливался на собственных переживаниях, ему стало ясно: обстановка в комнате сродни той, что была утром в Большом зале, когда все ждали, что он устроит скандал из-за своего места. А сейчас, как ни странно, причиной напряжения был именно Гарри.

- Гм? - произнес Снейп.

Должно быть, что-то в его тоне подействовало на Поттера. Молодой человек стрельнул в него зелеными глазами и описал свой день в пяти словах, настолько резких, что кровь стыла в жилах:
- Мои третьи курсы вела Трелони.
- И это все, что он может сказать,- сострил Забини.
- Неужели нужно что-то добавить? - ответил Снейп. Гарри наградил его благодарным взглядом.
- Может то, что седьмые курсы вел Миллер? – медовым голосом добавил Забини.

При мысли о том, на каком уровне сейчас знания у поттеровских старшекурсников, Северуса бросило в дрожь. Гилдерой Локхарт по сравнению с Миллером – блестящий ученый.
- Мои соболезнования, - Северус сочувственно кивнул.
- Мне не нужны твои соболезнования, мне нужна помощь.

Слова Поттера явно потрясли остальных четверых присутствующих куда сильнее, чем Снейпа. Сначала он не знал, что сказать, но после секундного раздумья, осведомился:
- Думаешь, разумно обсуждать такое при четырех свидетелях?
- Что?! – моргнул Гарри, но теперь он хотя бы смутился и уже не так кипел гневом.
- Когда Трелони и Миллера обнаружат с перерезанными глотками, мы будем первыми в списке подозреваемых.

Реакция окружающих несказанно его удивила. Смеялся даже Лонгботтом, а Гарри уже не производил впечатления человека, для которого досрочно наступил конец света.
- Я не хочу, чтобы ты убивал их, болван ты этакий, - хохотнул Гарри.
- Нет? Жаль. Чего же ты, в таком случае, хочешь?

- Когда в декабре я перестал преподавать, мои семикурсники были весьма прилично подготовлены. А сейчас… Показать, с чем я столкнулся? – получив утвердительный кивок, Гарри отложил метлу и встал. - Представь себе класс, полный семнадцатилеток, причем большинство из них щеголяют растрепанными космами, как y Миллера.

Гарри взмахнул палочкой, и ему на спину обрушился фонтан длинных черных локонов. Впечатление от волшебства было столь большим, что Северус с трудом сосредоточился на дальнейшем повествовании.
- Допустим, я один из них. Мой вернувшийся учитель по Защите попросил продемонстрировать навыки, которые я получил за время его отсутствия. Рон, изобразишь меня?

Рон поднял голову.
- Только ради тебя. Я за то, чтобы перерезать горло Миллеру.

Рон встал на ноги.
- Гермиона, будешь секундантом? - спросил Гарри.
- Только если для этого не надо вставать, и, если вы ничего не разобьете, - предупредила молодая женщина, сидящая рядом с Северусом. Она по уши закопалась в бумагах, и для того, чтобы просто-напросто выбраться из кресла, ей бы потребовалось не меньше часа.

- Ладно, - согласился Гарри.
- Отлично, - кивнула Гермиона. - Палочки на счет "три". Раз, два, три!

Рон выхватил палочку настолько быстро, что Снейп едва уловил само движение. Он знал, что Поттер быстрее как минимум в два раза, но... Гарри потянулся за палочкой нарочито вальяжно и настолько медленно, что противник успел бы не только проклясть его, но и избавиться от тела. Поттер откинул волосы на спину и встал в эффектную позу. Не успел он даже направить палочку на Рона, а тот уже договаривал последний слог «Экспеллиармуса».
Палочка Гарри отлетела под ноги Лонгботтому.

- Вот с чем мне приходится иметь дело, - объявил незадачливый дуэлянт.

Все опять расхохотались. Да и сам Северус при виде скорбной поттеровской гримасы с трудом сдерживал веселье.
- Не может быть, чтобы все было настолько плохо, - произнес он, наконец.
- Ну, есть один-два слизеринца, которые воспользовались идиотизмом сокурсников и тупо их проклинают. Большей частью, увы, фигурально. Но остальные, в самом деле, еще хуже, - Поттер плюхнулся на стул и продолжил: - Ассио палочка... и еще половина из них толком не освоила Призывающих чар.

Вернув себе палочку, Гарри вяло взмахнул ей, и его буйные кудри исчезли. Северус оглядывал прежнюю прическу гриффиндорца и решил, что привычный вид Поттера ему нравится гораздо больше. Растрепанные, слегка прикрывающие уши волосы, гораздо больше подходили к удлиненному мужественному лицу.

- Так ты хочешь, чтобы я поубивал твоих студентов? - спросил Снейп. Что Поттер от него добивается, все еще оставалось загадкой.
- Нет, хотя мысль чертовски соблазнительная. Я подумал, может, ты придешь, и мы с тобой устроим показательную дуэль. Скопирую их стиль защиты, и пусть они увидят, как я пролечу через всю комнату еще до того, как успею вытащить палочку.

- А, так ты хочешь, чтобы я убил тебя, - проговорил Снейп с нескрываемым удовлетворением. Внутренняя тревога исчезала сама собой. Северус настолько освоился в этой комнате и привык легко поддразнивать Гарри, словно не в гости пришел, а просто коротает здесь вечер, как обычно. И не мог не обратить внимания, что Лонгботтом и Забини взирают на их с Поттером дружескую перепалку с разинутыми ртами. Рон и Гермиона усмехались, но удивленными не выглядели. Прожив с ним и Гарри почти четыре месяца, Уизли привыкли к их фирменным подначкам, хотя и более ребяческим, чем сегодняшние.

- Ну, если ты положишь конец моим страданиям, мне не придется ломать голову над тем, как переубедить третьекурсников не надеяться, что для защиты от темных тварей нужно всего лишь раскрыть внутреннее око, и мысленно подружиться с гриндилоу, ну и тому подобное.
- Что?! - Северусу не удалось скрыть шок от столь абсурдного заявления.
- Вспомни, - начал Гарри, а четверо остальных лягушачьим хором подхватили: - его третьи курсы вела Трелони!
И разразились неудержимым хохотом. У Северуса дрогнули уголки рта.

-Так ты согласен? - спросил Гарри с неподдельной озабоченностью, пока остальные пытались отдышаться.
- Убить тебя? Нет. Иначе в этом году я смогу получить место преподавателя Защиты, а энтузиазма у меня что-то поубавилось.
- Северус!
- Да? - Снейп наслаждался бурной беседой.
- Поможешь?
- С чего бы? – Северус вовсе не собирался отказывать в помощи, но пусть Гарри заработает его согласие.
- Потому что ты мне обязан, черт побери! – выпалил Гарри.

Это правда. Он обязан Поттеру. Однако вот так тыкать носом в долги – не в стиле Гарри. Северус резко насторожился: неужели он все неправильно понял и выставил себя полным идиотом? И недоверчиво осведомился:
- За что?
Глаза Гарри вспыхнули зеленым пламенем.
- За то, что в прошлый раз, когда ты попросил меня, я помогал тебе в эксперименте,

Гермиона и Рон расхохотались вовсю, а Забини и Лонгботтом в недоумении посмотрели на них.
Наконец, Забини не выдержал.
- Мы с Невиллом недопоняли. Что за эксперимент?

- Я помогал Северусу с зельем на прошлой неделе... - начал Гарри.
- На прошлой неделе? - перебил Забини. - Но вы же были детьми!

Гарри кивнул.
- Да, но мы экспериментировали с зельями и Северус, то есть мы... – похоже, непостижимое благородство не позволило Поттеру, гриффиндорцу до мозга костей, раскрыть подробности, которые бы бросили тень на его друга.

Северус вздохнул и закончил пояснение:
- Я перепутал фейхоа с фенхелем. Результаты оказались весьма удручающими.
- Здесь четыре часа все воняло разложившимся трупом, - пожаловался Рон.
- И нас наказали на целый час, - добавил Гарри. - Так что ты мне должен.

Северус вспомнил. Как только ошибка стала очевидной, и комнаты наполнил едкий запах, от которого Северус не знал, как избавиться, он пришел в ужас: Рон или Гермиона наверняка побьют его за то, что он украл ингредиенты из охраняемой комнаты в своей бывшей лаборатории, и это еще не самое страшное наказание. Но им с Гарри всего лишь велели рассесться по разным углам, пока взрослые изгоняют вонь. Его даже не оставили без ужина. Их снисходительность Северус не мог постичь и по сей день.

Ребяческий голос Поттера опять всех рассмешил.
- Думаю, ты прав, - сказал Северус, мысленно заставляя себя вернуться в настоящее. - Я помогу тебе.
- Правда? - Гарри явно был потрясен.
- Как я могу упустить возможность извалять тебя на глазах у кучи народа и избежать расплаты?
- Кто сказал, что расплаты не будет? – вскинулся Гарри.
- Разумеется, это одно из условий, иначе я не участвую, - сказал Снейп, наслаждаясь пикировкой.
- Да ну? - Гарри как никогда напоминал себя в семилетнем возрасте.

Следовало бы ухватиться и отстаивать свое возмутительное требование, но в голосе Гарри было нечто полностью обезоруживающее. Северус никогда не мог отказать себе в удовольствии наброситься на собеседника, как только чуял слабость, за исключением, может быть, Альбуса Дамблдора. Эта злорадная жилка была частью его сути, такой, как, скажем, черные волосы. Но сейчас, глядя на Гарри, хотелось лишь подойти и сказать своему обычно оптимистичному коллеге, что все наладится. И это было настолько противоестественно для Северуса, что сбивало с толку.

Чувствуя на себе взгляд смеющихся глаз, он тут же справился с чувствами, и, заставив себя успокоиться, отшутился:
- Ну да.
- А какие еще у тебя условия? - уточнил Гарри с подкупающим волнением.
- Позже обсудим, - решил Северус.
- Ты попал, Гарри, - засмеялся Рон, возвращаясь к починке метлы.
- Ага, - согласился тот, но выглядел не слишком удрученным этой мыслью. Скорее, довольным.

Северус не припоминал, когда ему доводилось так наслаждаться обществом коллег, как сегодняшним вечером. Он опасался, что его присутствие помешает непринужденной беседе, и придется вернуться к одинокому существованию, как было до прошлого декабря. К его величайшему изумлению, ничего подобного не произошло. Никто его не тормошил, не пытался насильно вовлечь в разговор, но в то же время Северус чувствовал себя частью компании.

Когда разговор перешел на другие темы, и Северус принялся проверять принесенные с собой домашние задания, коллеги не сказали ни слова против. Один за другим, они тоже взяли свои работы, и вскоре в комнате поцарилась тишина, как в школе во время выпускных экзаменов.

- Нервозность снимает не эбен? - нарушил молчание Забини.
- Вербена, - ответили в унисон с Северусом Гермиона и Лонгботтом и вернулись к работе.

Примерно через час Гермиона сказала:
- У меня уже ум за разум заходит. Пора перекусить. Кто хочет чаю?

Ей не удалось выбраться из-под бумаг, пока половина свитков не оказалась на полу. Молодая женщина расправила серую мантию и опустилась на колени, чтобы собрать эссе, и Рон поспешил ей на помощь.

Последние два месяца Рон, сидящий на полу, служил сигналом к атаке. Когда Северус понял, что его так и подмывает повалить Рональда Уизли на ковер, испытал немалое потрясение. Пораженный, он быстро отвел взгляд… и наткнулся на зеленые глаза, точно также впившиеся в Рона.

Гарри, почувствовав, что на него смотрят, взглянул в ответ.

И у Северуса вдруг возникла необъяснимая уверенность, что Гарри сопротивляется тому же неуместному порыву. Глядя на поттеровскую гримасу ужаса, Северус только и мог, что сдерживать хохот.

Между тем, свитки Гермионы вернулись на прежнее место, а эмоции бывших мальчишек – под контроль. Окинув друг друга грустным взглядом, они с Гарри повернулись к остальным.
Как только Рон закончил помогать супруге, она направилась к буфету. Рон вернулся к столу, и они вместе с Гарри убрали метлы и инструменты, чтобы освободить место для подноса, который Гермиона поставила на стол.

Видя их приготовления, Северус отложил свитки и пошел к другому буфету, который стоял в противоположном конце комнаты. Там хранились чайник и чашки. Северус действовал не задумываясь, как в те дни, когда жил у Уизли.

Когда он обернулся и увидел, что рядом с ним стоит Гермиона, ему стало немного неловко. Очевидно, она тоже пришла за чайником. На долю секунды, Северус решил, что поступил как-то невежливо. В конце концов, он здесь больше не живет. Ему действительно не стоило лазить по ящикам, но улыбка, которой его наградила Гермиона, полностью развеяла все сомнения.
- Спасибо, Северус, - сказала она, мягко коснувшись его руки, и направилась к шкафчику с тарелками.

Сегодня домовые эльфы превзошли самих себя, подумалось Снейпу при виде сладостей. На тарелках появились пирожные с заварным кремом, особо любимые Роном и Лонгботтомом, шоколадный тортик, который Гарри пожирал глазами, булочки с корицей и изюмом для Гермионы, другая разнообразная выпечка... и сдобный хлеб с орехами, который ел только сам Северус.

В награду за сделанное домашнее задание Гермиона всегда угощала его ореховым хлебом или лимонным пирогом. Сегодня она тоже позаботилась о его любимом десерте, и Северус был весьма этим тронут.

Пока остальные разбирали чашки с чаем и сладости, Северус отрезал ломтик хлеба и щедро намазал маслом.
- Я надеялась, ты еще не разлюбил его, - сказала Гермиона, подавая ему чай. Такой, какой он любил, будучи взрослым - больше молока, чем чая и без сахара. В детстве он предпочитал сладкий чай с молоком.

- Спасибо, что не забыла, - пробормотал Северус. Ему все еще было не по себе в присутствии Рона и Гермионы. Он стольким обязан этим людям, а им вроде бы достаточно его общества. Даже у Альбуса были скрытые мотивы, чтобы завести дружбу. Поэтому Северус понятия не имел, как вести себя с людьми, которым ничего от него не надо. Подобная ситуация была для него совершенно непривычна.

- Как можно? Ты очень любезен, - Гермиона наградила его ослепительной улыбкой, какой улыбалась в течение последних месяцев. Подала ему чашку, из которой он пил мальчиком, и повернулась, чтобы налить чай Забини.

Жутко нервничающий Невилл Лонгботтом подошел к столу.

Северус смотрел на учителя гербологии и с трудом мог поверить – тот мало отличался от мальчишки, которого он когда-то учил. Все те же глаза глубокого синего, почти фиолетового, цвета, а на лоб падает по-детски нелепая челка. По-прежнему упитанный, без капли уверенности в себе и явно трусивший своего бывшего учителя Зельеварения.

Северус, понимая, что он в долгу и перед этим человеком, прокашлялся и тихо позвал:
- Профессор Лонгботтом?

От неожиданности Лонгботтом едва не выронил пирожные. И с трудом взглянул в глаза Снейпу.
- Э... да?

Неприкрытый страх Лонгботтома не вызывал ничего, кроме огромной досады, и Северус изо всех сил сдерживался, чтобы рявкнуть «Встряхнитесь и возьмите себя в руки». Резкость здесь не поможет. Едва ли можно сначала оскорбить коллегу, и тут же поблагодарить его за великолепную работу. К тому же, он был обязан Лонгботтому не только в профессиональном плане. За последние четыре месяца у его бывшего студента было достаточно возможностей отомстить за все годы унижений. Но преподаватель гербологии был всегда исключительно добр к семилетнему Северусу.

Снейп ощущал, как Поттер и Гермиона не сводят с него тревожных взглядов. Вот и еще одна причина не поддаться соблазну.

- Я хотел бы поблагодарить вас за работу, которую вы провели с моими первыми и вторыми курсами. Уровень их знаний меня приятно удивил, - признался он.
- Вы... вы издеваетесь? – брякнул Лонгботтом, который до того изумился, что забыл о вежливости.
- Вообще-то, нет. Вы прекрасно поработали, - подтвердил Северус. Интересно, поверят ли ему?

Как ни странно, Лонгботтом порозовел от смущения.
- Я всего лишь следовал учебнику, слово в слово, шаг за шагом.

У Северуса чуть не вырвалось "жаль, в свое время вы поступали совершенно наоборот", но он сумел сдержаться. И вместо этого произнес:
- Чтобы вы ни делали, это оказалось весьма эффективно.
- Э, спасибо.

- Могу я задать вам вопрос? – кое-что не давало Северусу покоя. За последние месяцы одним из его любимых развлечений стало посещение теплиц. Они с Гарри часами гонялись там за бабочками и забрасывали Лонгботтома вопросами.

Гриффиндорец утвердительно кивнул. Хотя ему явно было не по себе и хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

Северус пытался подобрать слова повежливее, но тщетно. Такой вопрос невозможно озвучить вежливо, и поэтому он просто спросил: слишком уж велико было его недоумение.
- Последние пятнадцать лет я безжалостно изводил вас своими оскорбительными замечаниями. При любой возможности всячески вас высмеивал.

С молочно-бледного лица Лонгботтома сошли последние краски, будто и вовсе не бывало.
- Я... не понимаю, о чем вы.

Северус всем своим существом ощущал, что поблизости маячат Гермиона и Гарри. Краем глаза Северус заметил, что Гермиона даже открыла рот, словно собираясь вмешаться. Гарри дотронулся до ее локтя и, похоже, только поэтому она не прервала разговор.

- С декабря у вас было достаточно возможностей на мне отыграться. При желании вы могли бы превратить мою жизнь в ад, - и тут до Северуса дошло, что в его словах был вовсе не вопрос, а утверждение.

Лонгботтом выпрямился, посмотрел ему прямо в глаза и тихо, но твердо ответил:
- Нет, не мог.
- Почему же? – недоуменно спросил Северус. - Я не смог бы остановить вас.

Загнанный в тупик Лонгботтом в поисках поддержки покосился на Гермиону, но подруга явно не ожидала, что разговор так повернется. И поэтому лишь ободряюще кивнула.

Лонгботтом помедлил секунду и ответил:
- Суть человека раскрывают не способности, а выбор.
- Это и есть гриффиндорское благородство? - Северус приложил усилия, чтобы в голове не звучало насмешки.

К его удивлению, собеседник не дрогнул ни одним мускулом и не отвел синих глаз. А тихо ответил:
- Не совсем.

- Тогда что? – Северус должен был понять. Да, Гермиона и Рон сумели оказаться выше прошлых разногласий с бывшим учителем. Они оба гриффиндорцы до мозга костей, да и Снейп никогда не обращался с ними хуже, чем с другими учениками с львиного факультета. Но с Лонгботтомом... Он с первого дня всячески изводил злосчастного неумеху. И не стал бы винить его за желание отомстить. Однако Лонгботтом за все время, что Северус провел в теплицах, ни разу не отыгрался на мальчике, даже когда рядом не было Гарри.

- Ну, помимо того, что было бы неверно наказывать маленького мальчика за то, чего он еще не сделал, это бы огорчило Гарри, - ответил Лонгботтом.

- Значит, вы сделали это ради Поттера? - уточнил Северус. По крайней мере, эту причину можно понять. Со временем он увидел, на что готовы друзья ради Гарри.
- В какой-то степени.

Такой ответ его не устраивал. Северус, едва скрывая досаду, настойчиво спросил:
- Если не ради Поттера, то почему вы были добры ко мне?

В комнате стало слишком тихо. Северус сразу понял почему - все смотрят на них и ждут ответа Лонгботтома. И тут до него дошло: он сам себя загнал в ловушку. Лонгботтом может опозорить его на месте, и это придется проглотить. Ведь он сам добивался от собеседника откровенности.

Но вид у Лонгботтома был далеко не радостный. Бледная кожа бывшего студента пошла красными пятнами, и он тихо ответил:
- Я не мстил вам потому, что вы мне понравились. Только и всего. А теперь, если вы не против, я бы предпочел закрыть эту тему.
С этими словами Лонгботтом взял чай, сладости и вернулся в свой уголок, на диван.

Северус застыл у стола с десертом, сраженный наповал, и не замечал, что чашка и тарелка вот-вот слетят на пол. Он понравился Невиллу Лонгботтому?

Чья-то рука подхватила тарелку с чашкой и поставила на стол ореховый хлеб. Судя по ярко-зеленому рукаву и тонкому запястью, это Гарри.
- Там еще много осталось. Идем, Северус, поможешь мне, - сказал молодой человек.

Его слегка потянули за локоть, и Северус повиновался. Очнулся он уже в их бывшей общей спальне. Гарри подвел его к кровати, усадил и протянул чашку чая.
- Выпей, - убедительно попросил Гарри и уселся поблизости. Слишком близко для северусова душевного равновесия.

Пару секунд Северус вглядывался в бело-коричневую глубину чашки, а потом отпил. С натянутыми струной нервами он ждал неизбежной нотации, но Гарри молчал и молчал. Постепенно успокаиваясь в привычной обстановке, Северус пил свой чай.

- Я уже говорил, что горжусь тобой? - нарушил тишину Гарри.
- Это из-за представления, которое я устроил у стола с десертом? - фыркнул Северус.

- Нет. За то, что ты проявил мужество и пошел нам навстречу. Мы с Гермионой и Роном были почти полностью уверены, что ты сбежишь к себе в подземелья и носу оттуда не покажешь. Я ведь знаю, для тебя все это непросто.

Пронизывающие зеленые глаза были слишком близко. И не только глаза. Весь Гарри. Северус ощущал тепло его тела.
- И ты не устраивал никаких представлений.
- Н-да?

- Именно. Хочешь представлений - посмотри на Рона и Блейза, когда дело доходит до соперничества Домов, - со смехом пояснил Гарри.

Сменить тему Северус не позволил.

- Если я не выставил себя идиотом, зачем ты привел меня сюда?
- Мне просто показалось, что тебе нужна небольшая передышка. Мне она точно понадобилась. День выдался длинный.
- И ты решил, что если запереться здесь со мной, это поможет успокоиться? - не удержался и съязвил Северус. Поттер слишком старается вести себя дружелюбно, и от этого было не по себе.

Гарри глубоко вздохнул и облокотился на спинку кровати.
- Если честно, с прошлой субботы я впервые более-менее успокоился.
- Что?

Северус заглянул Поттеру в глаза, пытаясь не отвлекаться на нежный персиковый цвет кожи и неотразимое лицо. Кажется, Гарри не лгал.
- Меня все время преследовало ощущение, будто чего-то не хватает. И только когда мы начали шутливо препираться, все вошло в норму, - Гарри говорил негромким голосом. Его раздирали сомнения, и Северус это чувствовал. - Кстати, спасибо тебе за это. День был сегодня чертовски трудный.

Северус увидел, что вид у Гарри ни с того ни с сего стал крайне изможденный.

- Ты используешь маскирующие чары? – спросил он. - Минуту назад у тебя не было этих жутких кругов под глазами.

- Черт, - Гарри подскочил и отошел к зеркалу над комодом. Несколько тихих слов, и Северус увидел в зеркальном отражении, как фиолетовые круги исчезли. Его тронуло то, что рядом с ним Гарри не смог удержать личину. Если маскирующие чары спадают в присутствии другого – это признак полного доверия.
- Ты плохо спишь? - поинтересовался Северус.

Гарри хмыкнул, продолжая придирчиво рассматривать себя в зеркале:
- Я не сплю толком с тех пор, как остался один. Ну, если не считать прошедших месяцев.

Понимает ли Гарри, что его оговорка обнаруживает очень многое? Судя по тому, что он не умолкал - нет.
- Последние ночи было тяжело. Я думал, мне станет легче, как только я вернусь к преподаванию, но...
- С семикурсниками мы разберемся в среду, - пообещал Северус. - У тебя ведь в среду с ними занятия?
- Да, - мрачно ответил Гарри, плюхнувшись обратно на кровать.
- Наше представление заставит их задуматься, что за технику защиты они выбрали. Думаю, будет весьма забавно, если твои роскошные кудри запылают за секунду до того, как ты взмахнешь палочкой, а? – предложил Северус.

Гарри ухмыльнулся.
- Это может сработать, - и улыбка почему-то вмиг угасла. - Какие у тебя еще условия?
- Что? – переспросил Северус.
- Ты упомянул, что я не смогу расплатиться с тобой. Так какие еще у тебя условия?

Маскирующие чары были на месте, но Северус все равно видел, какие усталые у Гарри глаза. И сразу принял решение.
- Я пошутил, когда сказал, что ты не можешь отвечать мне. Защищайся, как сочтешь нужным. Однако на одном маленьком условии я все-таки вынужден настоять.

К его удовлетворению, на лице Гарри отразилось подозрение. Ну хотя бы прожитые годы научили Поттера не доверять людям так слепо.
- И что это за условие?
- Я дам тебе снотворное, и ты клятвенно пообещаешь мне пить его каждый раз, когда не сможешь уснуть.

- Не люблю я сонные зелья, - возразил Гарри, - после них меня пошатывает, и я весь день в дурном настроении.
- От моего не будет. Даю слово, - обещал Северус.
- Ты сам принимал его, да?

- Ты ведь не думаешь, что можно было шпионить так долго, как я, и не принимать снотворного? – заметил Северус. - На протяжении многих лет мне приходилось что-то пить едва ли не каждую ночь, чтобы заснуть. Это зелье не притупляет внимание, и привыкания не вызывает.

- Ты ничего не говоришь о дурном настроении, - напомнил Гарри. – Это ты так предупреждаешь меня, что, если я начну пить зелье, то стану похож на тебя?

Северус было подумал, что Гарри его оскорбляет, но потом заметил озорной блеск глаз и чересчур уж серьезный тон. Гарри всего лишь шутил. Уголки губ дернулись: только так можно было удержаться от смеха.

- Почему ты так делаешь? - спросил Гарри.
- Делаю что? - уточнил Снейп, глотнув чая.
- Не даешь себе рассмеяться. Ты все время так поступаешь. Иногда я вижу, что тебе что-нибудь кажется забавным, и твои глаза смеются, но сам ты - никогда.

От невинного вопроса внутри все сжалось. Вот так и начинались раздоры с теми, с кем Северус пару раз пытался подружиться. "Почему ты не..." неизбежно превращалось в "почему ты не можешь?" и на него начинали давить, чтобы он изменился.

- Это тебя раздражает? - натянуто спросил Снейп и тут же обругал себя за дурацкий вопрос. Разумеется, раздражает - иначе бы Поттер не спрашивал.

Гарри игриво пнул его по ноге. Именно так, как сделал бы неделю назад, когда они читали, лежа в одной кровати, в ответ на какую-нибудь глупость, сказанную Северусом.
- Не будь идиотом. Не раздражает, конечно. Мне просто... интересно, вот и все. Я хотел сказать, у тебя ведь прекрасное чувство юмора. Поэтому странно, что ты не позволяешь себе смеяться.

Северус испытующе оглядел собеседника и не нашел никаких намеков на какие-либо уловки.

- Единственное, в чем меня еще не обвиняли, так это в наличии хорошего чувства юмора. А вот "мрачный ублюдок", если не ошибаюсь, самое популярное мое прозвище.

На такое заявление Гарри рассмеялся ему в лицо.
- Ну и кто в этом виноват? Может, тебя так и называют, но когда ты безжалостно оскорбляешь людей, ты смотришься как никогда уморительно. Просто в тот момент не все могут это оценить.

- А ты можешь? - осведомился Северус, не в силах поверить, насколько важен ему ответ Гарри.
- Я не люблю, когда ты на самом деле злобствуешь, но всегда уважал тебя, потому что ты говоришь то, что думаешь, - ответил молодой человек и вернулся к прежней теме: - Так почему ты не смеешься?
- Я усвоил эту привычку еще в раннем детстве. И избавиться от нее трудно.

Гарри молчал, но его любопытство так и рвалось наружу. Северус дернулся, когда ему на предплечье опустилась рука.
- Твои бабушка с дедушкой.
Не вопрос – утверждение.

Несмотря на выпитый чай, во рту пересохло, и Северус, уставившись в пустую чашку, кивнул. Гарри не настаивал на откровенности, но Северусу все равно захотелось поделиться.
- Смех был верным способом привлечь к себе внимание.

Гарри легонько сжал его руку.
- Я знаю, о чем ты говоришь. Дурсли всячески пытались убить во мне смех; не то чтобы там было много поводов для веселья. Но все изменилось. Они больше не могут нас обидеть. Нельзя позволить, чтобы их жестокость отравляла нам жизнь.

Какое мужество! Северус прикусил нижнюю губу. Он не знал, сможет ли когда-нибудь сравниться с Поттером в храбрости, но вот в честности можно попытаться.
После затянувшейся паузы он признался:
- Мою жизнь отравили еще до того, как я научился ходить, но... дело не только в бабушке и дедушке. Смех выдает слишком многое. Он дает другим людям контроль над тобой.
- Как это? – Гарри звучал заинтригованным и явно не собирался закрывать эту тему.
- Ее очень легко отнять, - тихо произнес Северус.
- Кого «ее»?
- Радость.

Гарри с минуту помолчал, и потом мягко спросил:
- Ты думаешь, что если ты рассмеешься вместе с теми, кто находится в соседней комнате, кто-то из них нарочно сделает тебе больно?

Вопрос, поставленный именно так, звучал абсурдно. Но, абсурдно - не абсурдно, действительность для Северуса была именно таковой.
- Гарри, я сорок восемь лет возводил стены, - напомнил он, чувствуя себя загнанным в угол. - Я просто не знаю, сумею ли устоять без них.

Гарри вновь преодолел его самый высокий барьер. Он прикоснулся к Северусу. Протянул руку и, ухватив за подбородок, повернул его лицом к себе. Причем так спокойно, будто дотрагиваться до Снейпа для него – обычное дело. Северус смотрел Гарри в глаза и не мог не сравнить его поведение с реакцией других. Когда кто-то случайно его касался, то чаще всего отшатывался с гримасой отвращения, как от склизкой мерзости. Но не Гарри. Во всяком случае, его лицо выглядело мягче, а пальцы спокойно и уверенно держали подбородок.
- Если не устоишь, я тебя поддержу. Для этого и нужны друзья.

Северус сглотнул. Слова Гарри звучали как клятва.

А глаза пленяли, завораживали. Северус вглядывался в их зеленую глубину и изумлялся чувствам, которые в них отражались. Эта глубина манила, притягивала – и внушала страх.

А обжигающе горячие пальцы не отпускали хватки.

В легком оцепенении Северус сообразил, что Гарри наклонил голову очень удобно - для поцелуя. Достаточно лишь наклониться и накрыть эти соблазнительные губы своими… только и всего... чтобы безвозвратно потерять доверие друга.

Он взял себя в руки и сосредоточился на разговоре.
- У меня не так много опыта в дружбе.
- Это изменится, - сказал Гарри.
- Изменится ли? - еле выдавил Северус, совершенно очарованный лицом молодого человека.
- Изменится, будь уверен.

За ту секунду, что они пристально смотрели друг на друга, на красивом лице мелькнуло замешательство. Поттер открыл рот, собираясь что-то сказать, и Северус напрягся, но тут раздался стук в дверь, и момент был упущен.

Стоило Гарри убрать руку, по коже прошел холодок. Дверь открылась, и в комнату заглянула Гермиона.
- У вас все в порядке?

Оба повернулись к ней. Северус виновато отодвинулся от Поттера, а тот ухмыльнулся подруге.
- Ага. Не волнуйся, никаких навозных бомб, - потом обернулся к Северусу и ободряюще ему улыбнулся: - Думаю, нам пора присоединиться к остальным.

Северус наблюдал, как его собеседник встает и с невозмутимым видом направляется к двери, словно не случилось ничего особенного. Подумаешь, двух взрослых мужчин застали за тем, что они сидели на кровати и смотрели друг другу в глаза. Когда он поднялся следом, Гермиона задержала его и тихо спросила:
- Прости, пожалуйста. Я вам помешала?

Северус не мог поверить, сколько надежды она вложила в этот вопрос. И подавил желание огрызнуться. На самом деле, ему захотелось вновь стать семилетним мальчиком, чтобы она обняла его и прогнала прочь все невзгоды.
- Нет, мы только разговаривали, - быстро ответил Северус.
- А, - разочарованно отозвалась Гермиона. - Пойдём. Ты едва прикоснулся к своему хлебу. Рон и Невилл уже умяли свои пирожные и половину торта Гарри. Если ты не вернешься, твой хлеб, думаю, будет следующим на очереди.
- В таком случае, мне лучше присмотреть за ним, - произнес он как можно беззаботнее. На самом же деле он едва не разваливался на куски.
Но Гермиона отвела его в ярко освещенную комнату, усадила в кресло, протянула хлеб и новую чашку чая и уселась рядом.

О разговоре с Лонгботтомом не упомянули ни словом. Рон, Забини и Невилл за столом горячо обсуждали квиддич, и Поттер тут же влез в дискуссию.

Заметив, что Гермиона уставилась прямо перед собой и не только не пытается поддержать разговор, но и забыла про домашние задания, Северус тихо позвал ее:
- Гермиона?

Странно было звать ее по имени. Столько лет она была для него сначала мисс Грейнджер, а потом профессором Уизли. Но Северус не мог вернуться к формальному обращению: ее бы это обидело. Теперь он всегда будет связывать ее имя с женщиной, давшей ему столько любви и заботы. Было странно смотреть на нее с высоты своего возраста, видеть ее несомненную молодость и все же испытывать к бывшей студентке сыновние чувства. А ей, должно быть, еще тяжелее.

- Да? – улыбнулась она.
- Ты-то как? - тихо поинтересовался Северус.

Улыбка увяла на ее дрогнувших губах.
- Мне не хватает мальчиков. То есть, я рада, я действительно рада, что вы с Гарри вновь стали взрослыми, но... но отчасти мне хочется, чтобы вы могли существовать в двух ипостасях. Чтобы и ваши взрослые "я" вернулись, но и вас – детей мы бы не потеряли. Наверное, я говорю глупости.

- Вряд ли. Несколько месяцев ты заботилась о нас. И все, что ты получила взамен - то, что дети, которым ты посвятила столько времени, исчезли за одну ночь, - негромко отвечал Северус. Он не умел ободрять, но остаться безучастным к переживаниям молодой женщины тоже не мог. Особенно после всего, что она для него сделала. – Если тебя это утешит, то ни Гарри, ни мне не хотелось возвращаться.

- Я знаю, - ответила Гермиона. – Думаю, от этого еще тяжелее. Но, по крайней мере, можно найти и положительные стороны, - видя его скептическое выражение лица, Гермиона добавила: - Ведь сегодняшний день не такой ужасный, разве нет? Мне показалось, что тебе понравилось здесь.

Убедившись, что остальные увлечены бурной беседой о чемпионате мира, Северус признался:
- Я думал, что буду чувствовать себя не в своей тарелке, но... в общих чертах, мне понравилось.

Его слова, похоже, приободрили собеседницу.
- Я надеялась, что тебе понравится. Твоё присутствие, хвала Небесам, благотворно сказалось на Гарри.

- Каким же образом? - Северус старался, чтобы голос звучал равнодушно. Но взгляд карих глаз говорил: Гермиона видит его насквозь.

- Если бы полгода назад у Гарри было такое настроение, в каком ты сегодня его застал, он бы весь вечер сидел мрачный, а мы бы ходили вокруг него на цыпочках, - пояснила молодая женщина. – Ты же его рассмешил. Это многого стоит.
- Он опять не спит, - еще тише сказал Северус.
- Я знаю. Ты тоже видишь сквозь его маскирующие чары?

Он кивнул.
- Он восстановил их, но когда мы были одни, они исчезли.
- Такое случается, когда он очень устает.

- Значит, он использовал их и раньше? - поинтересовался Северус. Почему, интересно, его это удивило? Кто-кто, а молодой человек, на которого во время войны было возложено столько надежд, имел причины потерять сон.

Гермиона фыркнула.
- Вопрос в том, когда он их не использует.
- И сколько времени так продолжается?

- С тех пор, как умер Сириус. За исключением тех месяцев, когда он превратился в семилетнего мальчика, не припомню и дня, чтобы он не применял чары, - ответила она с неподдельным беспокойством.
- Но использовать чары так часто вредно для здоровья, - сказал Северус, - это выкачивает силы.
- Я знаю. Мы с Роном миллион раз обсуждали с ним этот вопрос. Хотя на Гарри всегда сильно давили, и настаивать на своем нам было нелегко.

- Чары не могут заменить сон.
- Не могут, - согласилась Гермиона.
- Что ж, если нужно высказать свое мнение, с сегодняшнего дня все изменится, - заявил Северус с прежней решимостью.

Гермиона вновь улыбнулась.
- Я же говорила, из этого обязательно выйдет что-то хорошее.
- Из чего? - раздался знакомый голос рядом с ними.

Северус повернулся и увидел, что к нему направляется Гарри с увесистой пачкой пергаментов под мышкой. Рон, Забини и Лонгботтом все еще жарко спорили о квиддичной карьере стареющего Виктора Крама.

После мимолетного колебания Гарри устроился на толстом ковре между креслами Северуса и Гермионы. На секунду, Северусу показалось, что Поттер усядется к нему на подлокотник, как, бывало, Рон к Гермионе. К счастью, Гарри не стал подвергать его такому испытанию, и Северус был искренне ему благодарен. И без того было больно видеть всклокоченную макушку рядом с собственным коленом, в то время как бедро Гарри было вне пределов досягаемости.
- Мы как раз обсуждали твой сон, вернее, его отсутствие, - ответил Северус.
- Гермиона, - в голосе Гарри проявлялись сердитые нотки.
- Она не виновата, - оборвал его Северус, - Она беспокоится о тебе, как ей и положено. С сегодняшнего дня ты перестаешь пользоваться чарами и начинаешь спать.

Зеленые глаза загорелись той же дерзостью, что и в студенческие времена Поттера.
- Да ну? И кто же меня заставит?

Северус сохранял спокойствие. Ибо сорваться – значит, проиграть гриффиндорцу. И ответил:

- Я. Либо ты сам пойдешь со мной в лабораторию, либо я наложу на тебя заклятие окаменения, протащу через всю школу и насильно волью в тебя зелье, как трехлетнему несмышленышу. Выбор за тобой.

Северусу подумалось: не уничтожил ли он собственными руками их новообретенную дружбу. Пламя, полыхающее в глазах Гарри, угрожало вырваться наружу. Северус провел много времени рядом с Поттером-ровесником и ясно понимал – противостояние вот-вот достигнет критической точки. Гермиона уже обхватила себя руками.

Зеленые глаза прожигали его яростным огнем целую вечность. Однако затем злость утихла и сменилась чем-то вроде веселого изумления.
- Ты ведь сделаешь это, не так ли?
- Не задумываясь, - ответил Северус. Катастрофа миновала, и от облечения на него накатила легкая слабость.

- Так я и думал, - самодовольно улыбнулся Гарри и вернулся к своим свиткам. Помолчав секунду, он тихо заметил: - К тому же, если помнишь, я уже согласился выпить твое мерзкое зелье - в обмен на твою помощь на уроке у седьмого курса.

Северус и в самом деле успел забыть.

Гермиона наградила Северуса доброй усмешкой и вернулась к своим домашним работам. Через пару секунд Северус последовал ее примеру.

Остаток вечера прошел весьма неплохо. И ярчайшим событием для Северуса стал тот миг, когда Гарри прислонился спиной к его креслу.
Северус попытался подвинуться, чтобы освободить место для соседа.
- Я тебе мешаю? – взглянул на него Гарри.

Мешает? Северус едва соображал. Ведь его правое колено было придавлено теплым плечом Гарри.

Несмотря на нынешнее неудобство, сама поза была вполне привычной. На протяжении последних четырех месяцев, когда Северус сидел в кресле и читал допоздна, Гарри нередко приходил, так же усаживался на ковре перед его креслом и, в конце концов, облокачивался на ногу маленького полуночника. В большинстве случаев, он так и засыпал, устроив голову между коленом Северуса и подлокотником. Но сейчас им уже не по семь лет. И подобное поведение на людях абсолютно неуместно для хогвартского преподавателя.

В то же время, здесь нет ничего сексуального. Гарри всего лишь прислонился к нему. И все же во всем этом была какая-то близость, которая не давала покоя.

Северус было открыл рот, чтобы попросить Гарри немного отодвинуться, но слова застряли в горле при виде беззащитных зеленых глаз. В памяти четко всплыли недавние признания Гарри в том, что он впервые за эти дни чувствует себя спокойно. Поэтому Северус закрыл рот и в первый раз за последние месяцы солгал Поттеру. Он отрицательно покачал головой, не возражая против соседства, и вернулся к домашним работам второкурсников.

Вначале, близость Гарри очень отвлекала и вызывала невероятное волнение, но постепенно Северус свыкся с тем, что на него так доверчиво облокотился кто-то потрясающе теплый. Тем не менее, он не мог не заметить недвусмысленные взгляды Лонгботтома и Забини в сторону Гарри Поттера, который расселся у его ног. Оставалось надеяться, что у него будет достаточно времени, прежде чем расползутся неизбежные слухи, и репутация Гарри полетит к черту. Северус понимал, что надо бы отодвинуться, но с тех пор, как он вновь стал взрослым, он уже и позабыл насколько спокойно ему рядом с Гарри. Поэтому он продолжал сидеть и терпеть любопытные взгляды. Гарри, видимо, вообще ничего не замечал.

Через несколько часов, когда все стали собираться, Северус слегка огорчился. Отчасти он не желал покидать гостеприимных Уизли. Больше всего на свете ему хотелось пойти вслед за Гарри в их бывшую спальню и, после того, как они вдоволь нахохочутся над каким-нибудь пустяком, заснуть под знакомое посапывание. Однако он держался с достоинством и сумел любезно пожелать спокойной ночи Рону и Гермионе. И вышел вместе с гостями.

- Я рад, что вы зашли, профессор Снейп, - Забини искренне улыбнулся, как только за ними закрылась дверь. – Хорошо, когда поблизости есть еще один слизеринец.
- Спорю, вы чувствовали себя в меньшинстве, - пропыхтел Поттер, силясь удержать одновременно свитки и стопку мятой одежды, которую прихватил из спальни.
- Едва ли, - возразил Северус.
- Как это? Сегодня у нас было четверо гриффиндорцев против двух слизеринцев, - заметил Поттер.

Северус переглянулся с Забини и, посмеиваясь, сказал:
- Четыре гриффиндорца – не соперники ни одному из достойных представителей Слизерина, не говоря уж о нас двоих. Уверяю тебя, ни профессор Забини, ни я не чувствовали себя в меньшинстве. Скорее, побитыми оказались гриффиндорцы.

Невилл Лонгботтом, идущий рядом с Гарри, весь подобрался и покраснел то ли от злости, то ли от стыда. Северус ожидал, что Поттер начнет с ним спорить, но тот лишь рассмеялся и с наигранным ужасающим американским акцентом произнес:
- За такое дают по шее.
- Тебе, пожалуй, стоит воздержаться от столь опрометчивых заявлений, пока преимущество не на твоей стороне, - предупредил Северус.
- Ммм? - Гарри будто и не волновало, что Лонгботтом зарделся, как гриффиндорский флаг.
- В данный момент у тебя заняты руки, а палочка в кармане. Ты не сможешь ни с кем сражаться, - заметил Снейп, а потом добавил, - тебе что, три года?

И не дожидаясь ответа, вытащил свою палочку и направил ее на кипу поттеровских свитков и одежды, которые вот-вот и рухнули бы на каменный пол.
- Вингардиум Левиоса.

Ноша почти плавно выскользнула из рук гриффиндорца и повисла в воздухе.

- Ну почему мне это не пришло в голову? – вопросил Гарри.
- Не имею ни малейшего понятия. Идем. Я дам тебе обещанное зелье, - Северус кивнул остальным. - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - смеясь, ответил Забини, и следом нерешительно отозвался Лонгботтом. Молодые люди направились вниз, и послышалось, как посмеивающийся слизеринец говорит: - Пошли, Невилл, покажешь мне черенок, о котором ты рассказывал.

Стоило им с Поттером свернуть в коридор, уводящий от гриффиндорской башни, как смех затих.

Проходя через Большой Зал к лестнице, ведущей в слизеринские подземелья, Гарри тихо поинтересовался:
- Я смутил тебя, когда прислонился к креслу? Тебе как будто было… неловко.

Неловко было сейчас. Почему - Северус не мог объяснить, и осторожно ответил:
- Нам уже не семь.
- Ты повторяешься, - недовольно заметил Гарри.
- Я повторяюсь, потому что это правда, - резко ответил Северус.
- Значит, мой поступок неуместен, потому что нам уже не семь лет? – в голосе Гарри звучало неподдельное замешательство и немалая обида.
Не в силах остаться равнодушным к такой боли, Северус, сам того не желая, ответил:
- Сам по себе - нет. Скорее, неблагоразумен.
- Почему?

- Ты никогда не слышал о правилах приличия? Мы профессора Хогвартса. Мы обязаны отдавать себе отчет в своих поступках, - вопреки всем своим благим намерениям, Северус рявкнул. Гарри уже не ребенок. Не стоило брать на себя труд объяснять прописные истины взрослому человеку.

- Мы не сделали ничего плохого, - пылко возразил Гарри.
- Профессора Лонгботтом и Забини не сводили с нас глаз.
- Разумеется, не сводили. Они привыкли к нашей вражде. К тому же, никто из них не смеет бросить в нас камень: пока они сидели, уставившись на нас, Блейз засунул ноги Невиллу под задницу и грел их там. Неужели это прилично, а то, что я облокотился на твое кресло - нет?

Северус вздрогнул. Он не представлял, где Забини расположил свои ноги. Единственное, что он четко понимал в те минуты – что к его колену прижимается плечо Гарри. Северус вновь овладел собой и перестал огрызаться. Однако, ноги слизеринца – дело десятое.
- Блейз Забини не был Пожирателем Смерти.

- Ну почему у тебя вечно все сводится к этому? - спросил Гарри, скорее, с беспокойством, чем с досадой.

- Потому что Метка Вольдеморта никогда не сотрется ни с тела, ни с имени. Из-за моего прошлого все ожидают только худшего, а мой характер положение не облегчает, - честно добавил Северус. - Я сумел продержаться здесь так долго лишь из-за того, что ни разу не был замечен ни в одном скандале или проступке. Я не могу рисковать своим местом в Хогвартсе, Гарри. Ничто не стоит этого, - не в силах стерпеть тяжелый взгляд Гарри, Северус через доли секунды неожиданно признался в том, в чем полгода назад не признался бы даже под страхом смерти: - Это мой единственный дом; другого у меня нет.

Но втайне он понимал: если уж решит рискнуть этим домом, то лишь ради человека, идущего рядом.

Гарри тронул Северуса за локоть и задержал на верху безлюдной лестницы. Поттеровские свитки и одежда терпеливо парили в воздухе рядом с ними.
- Извини. Я не подумал, - тихо покаялся Гарри. - Но…ты же не думаешь, что Блейз или Невилл станут распускать о нас ложные слухи?

- У Лонгботтома нет причин любить меня, а Забини слизеринец. Ни один слизеринец не удержится от соблазна посеять смуту, - не стал скрывать Северус.
- Блейз Забини мой друг. Он никогда не выдаст мои секреты. А Невилл скорее умрет, чем причинит мне вред.
- Какая преданность, - вообще-то, хотелось ответить колкостью, однако даже в собственном голосе прорывались нотки замешательства.
- Я знаю их так же хорошо, как тебя, - сказал Гарри.

- Ты совершенно меня не знаешь, - на сей раз язвительное замечание далось без труда. А как иначе можно было отреагировать на столь нелепое утверждение?

Но Гарри будто и не обиделся, не разозлился - даже ничуть не удивился ответу Снейпа. А лишь посмотрел ему прямо в глаза и тихо спросил:
- Разве?

От мягкого вопроса во рту пересохло. Этот взгляд проникал сквозь все барьеры, до самой глубины души. Ощущая, как колотится сердце, Северус попытался опровергнуть уверенные суждения спутника… и не смог. Если кто-нибудь в целом свете и знал его, то это Гарри Поттер.

Неловкое молчание тянулось бесконечно долго. Затем Гарри озорно улыбнулся.
- Лучшие друзья на всю жизнь, помнишь? – сказал он. - Мы еще живы.

Северусу удалось, наконец, сглотнуть.
- Говори за себя, - прохрипел он в ответ.
- Обязательно, и за тебя тоже. Ты жив. Просто слишком упрям, чтобы это признать.

"Или слишком напуган", хотел возразить Северус, потому что сейчас в нем говорило не упрямство, не гордость; его охватил ужас. Но сознаться в этом он не мог, поэтому пришлось взять себя в руки. Применив все свои актерские навыки, Северус подпустил в голос сарказма и поинтересовался:
- Ты в этом так уверен, да?
- Абсолютно, - ответил Гарри с неуемной дерзостью и направился вниз.
Северус молча последовал за ним.

После того, как они прошли два пролета, увешанных сонными портретами, которые даже не пошевелились при появлении припозднившихся преподавателей, Гарри сказал:
- Я постараюсь не смущать тебя на людях. Но не могу обещать того же, когда мы будем в компании наших друзей, как сегодня. У меня от них нет никаких секретов. Ты мой друг, и они тоже. Со временем ты научишься доверять им.

- Научусь ли? – теперь Северусу не пришлось имитировать сарказм.
- Научишься, конечно, - в голосе Гарри прозвучала сталь. - Ты никуда не денешься, и они тоже. Через пару недель интерес угаснет, и никто больше не будет пялиться. А пока мы справимся. И я обещаю прилично вести себя на людях.

- Я поверю только тогда, когда увижу своими глазами, - ответил Северус, жалея, что не сказал ничего остроумнее. Поразительно, насколько Гарри верит в своих друзей и в дружеские отношения с бывшим учителем. Что касается собственной точки зрения, Северус сомневался, что их дружбе суждено продержаться больше недели.

- Вообще-то, я надеялся, что ты дашь мне возможность это доказать, - заметил Гарри, когда они вошли в подземелья и направились к кабинету Снейпа, где хранились запасы сонного зелья.
- А? - рассеянно переспросил Северус и пробормотал пароль, чтобы войти через охранные чары. От тихого "Люмос" загорелись светильники.

Гарри последовал за ним в лабораторию. Мойки, рабочие столы, котлы и другие приспособления сверкали чистотой. В то же время, комната, в которой Северус провел большую часть последних двадцати пяти лет, выглядела слегка заброшенной, словно расценила его четырехмесячное отсутствие как знак пренебрежения. И Северус не решился бы этого отрицать. Видимо, зачатки интеллекта впитал в себя каждый хогвартский камень.

- Да, - продолжил Гарри. - Во-первых, пообещай не говорить сразу «нет».

Северус насторожился.
- «Нет» чему?
- Ты обещаешь? - упрашивал Гарри.
- Разумеется, не обещаю, - огрызнулся Северус. - Ты что, за дурака меня принимаешь? Ладно, говори. Только не смотри на меня такими несчастными глазами.

Потому что если Поттер не перестанет глядеть на него с таким умоляющим видом, Северус согласится на все, что тот пожелает.

К его облегчению, разволновавшийся гриффиндорец отвел взгляд. Словно добирая решимости. Северус похолодел: вопрос насколько серьезный, что бесстрашному ветерану войны понадобилась передышка. Наконец, Поттер явно усилием воли посмотрел в глаза собеседнику и без тени обычной самоуверенности произнес:

- Каждую пятницу по вечерам мы ходим в "Три метлы".
- Кто это "мы"? - уточнил Северус. Разумеется, он не собирался никуда идти, но ему до смерти было любопытно, что делает Поттер в свободное время, потому что были не похоже, что он с кем-то активно встречается.

- Сегодняшняя компания, - сказал Гарри, но под пристальным взглядом Северуса поправился: - и еще два-три человека, но ты их знаешь. Это Фред и Джордж Уизли, и, может быть, Шеймус Финниган, если ему удастся сбежать на вечер от жены и детей. Из пришлых будут подружка Невилла и очередная пассия Блейза.

- У Лонгботтома есть подружка? – у изумленного Северуса глаза округлились сами собой.
- Да. Ее зовут Мелоди. Тебе она не понравится. Она точь-в-точь как Невилл, - предупредил Гарри. - Так ты пойдешь?

- Я не люблю чужих, толпу, пабы и совместные попойки, - ответил Северус.
- Ты не будешь среди чужих. Ты будешь с нами. К тому же, это не просто обычная попойка. По пятницам у Розмерты живая музыка.
- В противовес мертвой музыке? - поддразнил Снейп. - В любом случае, все то, что я наслушался в школе, музыкой не назовешь.

- Это совершенно не сравнимо с группами, которые выступают на хогвартских дискотеках, - поспешил заверить Гарри. - Эта музыка не для детей. На самом деле, в группе играют сквибы и исполняют музыку, которую применяли магглы-кельты, чтобы творить волшебство. Ты себе не представляешь, какая сила от них пробуждается.

- Сквибы не могут пробуждать магическую силу. Потому они и сквибы, - Северус будто с идиотом разговаривал.
- Не они пробуждают магию. Музыка. Традиционная гэльская музыка. Я знаю, это звучит нелепо, но стоит им заиграть, и воздух в помещении прямо дрожит от магической энергии, - рассказывал Гарри.
- Не выдумывай, - Северус был заинтригован.
- Не выдумываю я. Почему бы тебе не пойти и не посмотреть самому? Если музыка тебе придется не по душе, мы уйдем.

- "Мы" уйдем? – переспросил Северус.
- Да, "мы", - подтвердил Гарри. - Если мы собираемся дружить, нам надо найти общие интересы. Думаю, тебе там понравится. Если же нет, мы скажем остальным, что заскочили поздороваться, а потом аппарируем в маггловский книжный магазин. По выходным он открыт до полуночи, и там есть кафе. Он-то должен тебе понравиться.

Гарри явно успел обдумать свое предложение. Гарри ломал голову над тем, какими делами они могли бы заниматься вместе. От этой мысли у Северуса внутри словно рой альбусовых бабочек закружился. И Поттер неплохо постарался. Источнику магической силы и необычным книгам Северус мог предпочесть только новую лавку зелий.

- Ты подумаешь над этим? - спросил Гарри.

Северус промолчал и повернулся к шкафчику – ему требовалась небольшая пауза. Пробормотав отпирающее заклинание, он вынул большую бутыль с зельем и направился к Поттеру.
- Ну, так подумаешь? – не унимался Гарри, прокравшийся в дверной проем.

Восстанавливая охранные чары, Северус ответил:
- Если ты поклянешься доблестью Гриффиндора, что будешь принимать это зелье по три столовых ложки на ночь, когда у тебя возникнут проблемы со сном.

- Я уже сказал, что буду, - проворчал Гарри.
- Да, но мне будет гораздо спокойнее, если ты дашь мне слово чести гриффиндорца. Как слизеринец, я знаю, как легко можно уклониться от исполнения обещаний.

- Хорошо, - уступил Гарри, полыхнув взглядом, - я торжественно клянусь...
- Доблестью Гриффиндора...
- Своей честью гриффиндорца, - поправил Гарри, - что всегда буду принимать твое противное зелье, когда не смогу заснуть, - при условии, что наутро у меня не будет вялости.

- Согласен, - отозвался Северус.
- А ты, в свою очередь, подумаешь насчет пятницы?

- Если с сегодняшнего дня и до пятницы я не увижу маскирующих чар, я составлю тебе компанию, - он тоже мог проявить великодушие, особенно, когда его это устраивало.

- И все? Ничего больше? – уточнил ошеломленный Гарри.
- Я говорил, что постараюсь стать тебе другом, - напомнил Северус, но потом все же признался до конца: - И меня заинтересовали оба твоих предложения.

Попытка откровенности достойно вознаградилась радостью, озарившей лицо собеседника.
- Великолепно! - просиял Поттер.
- Вряд ли. Ты же знаешь, общественные места не вызывают у меня добрых чувств. Это затея может пойти прахом, - предупредил Северус.
- Или же нам может быть так же весело, как сегодня, - возразил этот извечный оптимист.

Какая жалость, что у Северуса не достает душевных сил, чтобы проклясть Поттера. Эта чертова вера в лучшее несказанно его раздражала.
- А если нет? – вопросил он.
- Тогда мы придумаем что-нибудь другое, - Гарри, словно прочитав его мысли, тихо успокоил: - Северус, я нисколько не давлю на тебя. Если ничего не придумается, можно пойти в паб, в книжный магазин или построить замок из грязи на квиддичном поле.

Оценив дружескую поддержку по достоинству, Северус сухо заметил:
- Рон наверняка будет в восторге от еще парочки замков на поле.
- Вот это я понимаю - настрой, - ухмыльнулся Гарри

- В тебе точно есть что-то слизеринское. Добрым твой ответ не назовешь, - заметил Северус, чувствуя, как при виде гримасы собеседника уголки губ приподнялись сами собой.

- А кто сказал, что гриффиндорцы должны быть добрыми? Мы просто спасаем мир. Это не одно и то же. Сейчас я спасаю наш мир, - признался Гарри, и в шутливых словах сквозило нечто серьезное.
- А если не выйдет? - спросил Северус, гадая, что будет делать Гарри, когда будет вынужден признать, что, несмотря на все благие намерения, старую собаку новым трюкам не обучишь.
- Выйдет, - поклялся Гарри.

- Ты хоть понимаешь, какой ты несносный? - спросил Северус, чувствуя себя загнанным в угол. Оставалось два варианта: либо напасть, либо потерпеть неудачу. Нападать всегда было легче.

Гарри лишь ухмыльнулся.
- В таком случае, мы идеально подходим друг другу.

Если бы Северус мог преодолеть слабость. Если бы смог оттолкнуть Поттера и зажить по-прежнему в одиночестве, но он пристрастился к наркотику по имени Гарри Поттер. И не мог ему сопротивляться, даже понимая, что этот человек его погубит.

После затянувшегося молчания, пока Северус безуспешно подбирал достойный ответ, улыбка Гарри померкла, и он тихо сказал:
- Все будет хорошо, Северус, – и, не дожидаясь ответа, быстро сменил тему. - А теперь скажи, сколько этой гадости надо выпить?

Северус не преминул воспользоваться отсрочкой разговора по душам:
- Я все написал на этикетке. Но если мои подозрения верны, и ты не умеешь читать, то принимать нужно три столовых ложки за двадцать минут до сна.

- Прелестно, - отозвался Гарри. – А сегодня я могу его принять? Я выпил пару бокалов вина.
- Умеренное количество алкоголя на зелье не повлияет.
- Спасибо.
- Не стоит. Сейчас уже поздно и...
- У нас у обоих завтра занятия. Я знаю. Может, если я начну высыпаться, то перестану всем докучать, - сказал Гарри.
- Попытка не пытка, - отозвался Северус.

Гарри захихикал.
- Ну, тогда спокойной ночи, - молодому человеку явно не хотелось уходить.

Северус, умирающий от желания попросить его остаться, почуял, что в затянувшемся прощании таится угроза. К сожалению, было уже поздно. Он слишком устал, чтобы прятать истинные чувства, а Гарри был слишком проницателен.

- Надеюсь, сегодня ночью ты выспишься, - сказал Северус, провожая гостя до двери.
- Спасибо. Я постараюсь. И ты тоже выспись. До завтра.

Северус кивнул и, наконец, закрыл дверь за своим гостем. Нелепо, конечно, но Гарри словно унес с собой все тепло. Северус устало вздохнул и направился в комнаты, к которым вел потайной ход за дальней стеной. И одна мысль не давала ему покоя: что будет завтра?



Глава 3.

Последующие дни слились в нескончаемую массу дел и разбирательств. Северус с удивлением обнаружил, что должный уровень знаний и навыков наличествует у всех его курсов – с первого по седьмой. И хотя опасения, что ему придется вбивать в головы этих болванов семимесячный курс за три оставшихся, не оправдались, преподавателю Зелий все равно было очень сложно вернуться к каждодневной работе. Несмотря на то, что студентов хорошо обучили основам, ни один из заменявших его учителей не давал материала в полном объеме, поэтому Северус то и дело наталкивался на непредвиденные препятствия. Он считал, что ученикам уже известно то или иное зелье или методика приготовления, но обнаруживал море излучающих ужас глаз, и тогда он, не стесняясь в выражениях, выдавал инструкции, которые по учебному плану давно пора было бы уяснить. И наоборот, иногда он рассказывал материал, который без него уже проходили. Это страшно раздражало, но к концу недели профессор, наконец, со всем разобрался. И к лучшему - так как Северус ощущал, что совершенно не может распоряжаться своей личной жизнью.

Возможно, потому, что эта личная жизнь у него появилась. Вечера, проводимые за чтением книги или в лаборатории, канули в небытие. Теперь не нужно было раздумывать, чем заняться вечером, чтобы не сойти с ума от тоски. Без каких либо усилий с его стороны, Северус обнаружил, что практически каждый вечер у него занят. Если их с Гарри не пригласят к себе Рон и Гермиона, то в лаборатории он неизбежно наткнется на Поттера, который изъявляет желание помочь ему с медикаментами для Больничного крыла, приготовление которых раньше было поводом побыть одному. Все годы, проведенные Поттером у него на отработках, теперь окупились сторицей: из Гарри вышел хоть и болтливый, но весьма толковый ассистент.

Ему буквально не давали продохнуть. Более того, пока Северус пытался адаптироваться к новой жизни, не сорвавшись ни на ком и не сойдя с ума, он обнаружил, что вполне справляется с таким ритмом. С каждым днем холодный саван безнадежности, окутывающий его с раннего детства, становился все тоньше и тоньше. Это было таким же чудом, как и то, что Гарри, Рон и Гермиона оставались частью его жизни. Временами у Северуса возникало ощущение, что его и в туалет будет кто-нибудь сопровождать.

Перемены в жизни были, бесспорно, радикальны, утомительны, но все же почему-то забавны. Взять хотя бы нынешнюю ситуацию: мужчина сорока восьми лет стоит столбом в рубашке и брюках перед открытым шкафом, таращится на десятки почти одинаковых черных сюртуков и мантий, и не может решить, что надеть сегодня вечером на выход. Если бы нервы не были на взводе, он бы посмеялся над собой и над этой дурацкой дилеммой. Он же не шестикурсница. Никому и дела нет, в какую именно чопорную мантию он облачится.

- Привет! Ты тут? - позвал Гарри из гостиной.

Северус едва не простонал в ужасе. Разумеется, сегодня Поттер не преминул заявиться пораньше.

- А, вот ты где, - сказал Гарри и после секундного колебания зашел в спальню. Сегодня он оделся в темно-зеленую мантию, и ее насыщенный цвет идеально сочетался со слизеринскими тонами убранства комнаты.

- Ты когда-нибудь стучишь? - огрызнулся Снейп, пытаясь не обращать внимания на то, как Гарри оглядывается с неприкрытым любопытством. Молодой человек в его спальне слишком напоминал вчерашнюю ночную фантазию, чтобы Северус мог сохранять ясность ума. Пытаясь выбросить из головы неудобные ассоциации, Северус сосредоточился на своем унылом гардеробе.

- Ты же слизеринец, - со смехом ответил Гарри, - я подумал, что, если бы ты не хотел, чтобы я пользовался твоим паролем, то просто сменил бы его. Что ты делаешь? У тебя ведь там не сидит боггарт?

- Разумеется, у меня там нет боггарта. Я... - что он мог ответить? Что лихорадочно перебирал одежду как возбужденный шестнадцатилетний подросток?

- Пытался решить, что надеть? - закончил Гарри. Удивительно, но в его голосе не звучала насмешка.

Молодой человек подошел к нему и заглянул в шкаф. Северус напрягся. Взирая на ряды пугающе темной одежды, он тихо признался:

- Я пытался найти что-нибудь менее… - другого слова не подобрать, - похоронное.

Гарри фыркнул.

- Ты не у того шкафа! Неужели у тебя нет одежды других цветов, помимо черного? - Гарри закопался в мантиях и сюртуках. - Погоди. Что-то есть. Оно все равно практически черное, но, по крайней мере, здесь есть и малая толика цвета.

Северус смотрел, как Гарри выудил темно-бордовый сюртук из парчи, который не попадался ему на глаза дольше, чем молодой человек жил на этом свете.

- Я никогда не видел тебя в нем. Выглядит красиво, - заметил Гарри, поднес одеяние к светильникам, чтобы получше рассмотреть, и провел рукой по дорогому материалу.

- Не видел. Я надевал его только один раз… больше тридцати лет назад, - отозвался Северус. При виде сюртука на него нахлынули воспоминания, которым лучше было бы не воскресать.

- Похоже, с ним связана какая-то история, - предположил Гарри.
Северус ощутил, что его окинули участливым взглядом.

- Историй много. Все они старые, и ни одна не стоит того, чтобы ее рассказывать, - уклончиво ответил Северус, разглядывая сюртук и гадая, достаточно ли прошло времени, чтобы вновь его надеть.

- Я все равно хочу ее услышать, если, конечно, это не очень нагло с моей стороны, - настоял Гарри. Поймав взгляд собеседника, он не отводил внимательных глаз.

К своему безграничному изумлению, Северус поймал себя на том, что серьезно обдумывает просьбу. На самом деле, это был весьма тревожный знак: сделать что-то лишь потому, что его попросил этот человек. Северус никому этого не рассказывал. Вообще-то, на протяжении многих лет, никому и в голову не пришло даже спросить. Раздираемый противоречиями, он внимательно всмотрелся в глаза молодого человека. Северусу было несвойственно раскрывать свою душу, но об этом случае Гарри должен знать.

Внутри у него все сжалось. Малейшая ошибка – и он выдаст что-то слишком личное. Северус принял равнодушный вид и начал свое повествование:

- В этой истории нет ничего интересного. Главный герой, как ты уже понял, был изгоем, обладал неприятной внешностью, а мозгов и сарказма у него было куда больше, чем здравого смысла. На семнадцатом году его жалкой одинокой жизни некто очень обаятельный начал оказывать ему знаки внимания. Будучи одиноким, наш герой по глупости принял подростковые гормоны за любовь. После того, как предмет его желаний заявил, что черная одежда его не красит, он прибрел этот экстравагантный сюртук для первого свидания. Сюртук сыграл свою роль. Нашей герой потерял голову от страсти, и его посвятили во все прелести жизни на сеновале на полпути к Хогсмиду. После чего потребность в продолжении свидания отпала, и парочка вернулась в школу.

- И? – мягко уточнил Гарри.

- Что значит "и"?

- С тобой всегда связано "и".

Подчинившись неизбежному, Северус обхватил себя руками и безжалостно продолжил:

- И на следующий день этот ослепленный страстью идиот проснулся, думая, что нашел, наконец, свою любовь. Примерно час он впервые в жизни был счастлив. Но за завтраком он обнаружил, что его друг сердечный вовсю разыскивает новую жертву.

- Этот «друг сердечный» явный придурок, - объявил Гарри.

- Я не сказал, что это был мужчина, - резко возразил Северус, уязвленный проницательностью собеседника. В рассказе он старательно обходил любые упоминания о поле любовника, а Гарри уничтожил все его усилия одним махом.

- Тебе и не надо было упоминать, - увидев его гримасу, Гарри раздраженно вздохнул и пояснил: - Ты ведь не ждешь, будто я поверю, что какая-нибудь девочка, даже слизеринка, на первом свидании затащит тебя покувыркаться в стогу, а на утро бросит?

Да уж, трудно было не согласиться.

Несмотря на досаду, Северус обрадовался, что его былое увлечение другим парнем не оттолкнуло Поттера. Они многое знали друг о друге, однако кое-какие немаловажные особенности личной жизни друг друга оставались для них загадкой. Несмотря на то, что вкусы Гарри во многих вещах были ему известны, с кем он предпочитает спать – с мужчинами или с женщинами – Северус сказать затруднялся. То, что экскурс в прошлое не вызвал у Гарри омерзения, придало уверенности. В волшебном мире очень многие относились с предубеждением к однополым связям, и тем, кто завязал подобные отношения, приходилось труднее всего.

- Это не... - начал Северус, но замолчал, так и не задав нескромный вопрос.

- Что? - обеспокоено спросил Гарри.

Они действительно принадлежали к разным мирам. Если бы речь велась о другом, Северус с удовольствием бы шокировал Гарри своей привычной беспощадной прямотой. Но внутренний запрет не позволил поддаться соблазну и честно, без обиняков, во всем признаться. Хотя, в глубине души он понимал, что Гарри никогда не предаст его доверие, даже если и не одобряет его предпочтений. Но если проговориться в присутствии чужих ушей, Северус может потерять работу. Поэтому он постарался найти ответ подипломатичнее.

- В магическом мире не очень приветствуются такие отклонения от нормы.

Гарри встретился с ним взглядом.

- Знаю. По собственному опыту.

- Хм, - пробормотал Снейп

Но как только до Северуса дошел смысл ответа, его второе "хм" стало куда более внятным. Неизвестно почему, но его удивило то, что Поттеру тоже нравятся мужчины.

Северус судорожно сглотнул: он наедине с Гарри в собственной спальне менее чем в десяти шагах от постели стоит и обсуждает их сексуальные предпочтения. Внезапно в комнате стало душно.

- Мне жаль, что так получилось, - произнес Гарри после непродолжительного молчания.

Северусу потребовалась целая минута, чтобы понять, что его друг имеет в виду его юношеские воспоминания. Вообще-то ему всегда казалось, что признание в нетрадиционной ориентации вызовет гораздо больше эмоций, но Гарри принял новость как должное.

Отчасти Северус был даже разочарован, что Гарри смотрит на него точно так же, как и вчера. Но, покосившись на отражение в зеркале, он нашел этому объяснение. Он старше Гарри на двадцать два года, чуть ли не двадцать лет беспощадно изводил его и, кроме того, не стоит забывать о внешней привлекательности, точнее, ее отсутствии. Сколько бы Снейп не принимал ванну, ничто не могло смыть желтизну от испарений с рук и лица, а свежевымытые волосы, собранные заколкой, так блестели, что казались жирными. Даже если бы все вышеперечисленное было неправдой, то длинноносый узколицый мужчина, отражающийся в зеркале, был попросту невзрачным. На эту истину глаза не закроешь. Ясное дело, встречаться с ним Поттеру и в голову не придет... да и с чего бы?

Северус понимал, что должен испытывать облегчение, что Гарри вовсе не считал его привлекательным, но от этой мысли было больно, непостижимо больно. Однако Северусу было не привыкать скрывать смертельные раны. Нацепив свою лучшую маску, он протянул:

- Поверь мне, он сожалел еще больше.

- Что ты имеешь в виду? – уточнил Гарри, по-прежнему невозмутимый.

- Нет ничего опаснее отвергнутого мага, увлеченного темными искусствами, - перефразировал Снейп одного из любимых маггловских драматургов.

- Что ты с ним сделал?

Северус пожал плечами.

- После той встречи целый год у нашего незадачливого донжуана, когда он возбуждался, на члене вскакивали болезненные, гноящиеся нарывы.

Лицо Гарри перекосилось от причудливой смеси ужаса и веселья. Северусу стало любопытно, какое же чувство одержит верх. Наложить подобное заклятие на другого было жестоко, даже если этот человек Малфой и полностью того заслуживает.

Наконец Гарри задал вопрос, которого Северус вообще не ожидал.

- Где ты нашел это заклинание? Хвала Небесам, я о таком никогда не слышал.

- При большом стимуле волшебник может быть на удивление изобретательным.

- Ты его придумал? – Гарри разинул рот. - В семнадцать?!

- Ну, да. Мне показалось, что ситуация заслуживает особого вмешательства.

- Напомни мне, чтобы я никогда тебя не злил, ладно?

- Гарри, ты разозлил меня, когда родился, - возразил Северус с ноткой веселья в голосе, и несказанно обрадовался, увидев ответную улыбку. После такого экскурса в прошлое оставаться рядом испытывали желание немногие.

- Ясно, тогда этот наряд ты точно не наденешь. Думаю, завтра нам стоит его сжечь. Незачем держать в шкафу одежду, которая навевает такие воспоминания.

- Зачем ждать? - спросил Северус, вытащил из кармана палочку и направил ее на сюртук. Языки пламени мгновенно охватили дорогую ткань.

Гарри с резким вскриком выронил одеяние.

В комнате завоняло дымом и горелым шелком, но еще один взмах палочкой разогнал неприятные запахи.

Осматривая ладони, оставшиеся невредимыми после того, как сюртук пеплом осыпался на пол, Гарри сказал:

- Ты прекрасно управляешь огнем. Когда ты на дуэли поджег мои дурацкие кудри, я думал, что сгорю заживо.

- Я же предупредил тебя, - напомнил Снейп, взглянув в опасные зеленые глаза.

- Я думал, что ты шутишь.

- Я не шутил.

- Да уж, я понял. Между прочим, мы до сих пор не нашли, что тебе надеть, - заявил Гарри, разрывая зрительный контакт.

Через пару минут, перерыв весь шкаф, Гарри вытащил абсолютно черный парчовый сюртук, как две капли воды похожий на бордовый, который только что сожгли.

- Этот подойдет?

- Да.

- С ним не связано каких-нибудь мрачных историй? – уточнил собеседник. Он явно расстроился из-за воспоминаний, и Северус был растроган такой чуткостью.

- Ну, кажется, я надевал его в день твоего поступления в Хогвартс, - ответил он. - Не считая этого события, никаких дурных воспоминаний с ним больше не связано. Но он такой же похоронный, как и остальные.

- Надень его. Пожалуйста, - попросил Гарри.

Пока Гарри, приподняв волосы, сколотые заколкой, помогал ему одеваться, Северус старался унять дрожь. Обернувшись, он замер – поттеровская палочка нацелилась прямо на него.

- Не двигайся, - коротко предостерег Гарри и взмахнул палочкой.

Поразительно, как ему самому это не пришло в голову? Северус взирал на сюртук, который уже утратил похоронный вид. Парча, в основном, осталась черной, только покрылась тонкой вязью зеленых и серебристых нитей – слизеринской расцветки.

- Тебе нравится? – спросил Гарри

- Да, очень, - откликнулся Северус. - Благодарю.

Гарри вынул из шкафа одну из парадных мантий, простеганную на обшлагах, воротнике и передних застежках. Еще один взмах палочкой, и вышивка стала зелено-серебристой, как на сюртуке.

- Ну вот. Теперь мы готовы.

Северус надел мантию и подошел к зеркалу.

Жесткая белая сорочка разительно контрастировала с черной верхней одеждой, которая сама по себе была бы скучна, но легкие мазки зеленого и серебристого притягивали взгляд. Поскольку тщеславие не входило в круг многочисленных пороков Снейпа, сам бы он до такого никогда не додумался. Он редко обращал внимание, что именно на нем надето, если только убедиться, что нет ни грязи, ни дыр. Удивительно, но Поттер умудрился одеть его по собственному вкусу.

И еще более удивительно, что, получив карт-бланш, Гарри одел Северуса максимально удобно. Единственными изменениями были цветные нити. Если бы у кого-нибудь еще из его окружения были бы развязаны руки, никто бы не устоял перед соблазном полностью его переодеть. Гарри мог бы потребовать, чтобы его друг избавился от старомодного сюртука – нынче такие почти не носят, а Северус к нему привык - и напялить на него мантию жуткого сиреневого цвета, которую семилетний Северус выбрал сам. Но Гарри практически не изменил его облик. Как будто Снейп замечательно устраивал его таким, какой есть.

Эта мысль потрясла до глубины души. Северус сосредоточился на застегивании пуговиц.

- Ты как? - поинтересовался через минуту его чертовски проницательный спутник. – Тебе тяжело вспоминать эту историю?
- Не думаю, - смог возразить Северус, не прибегая к чрезмерной лжи. – Все это было давно. В любом случае, я смеялся последним.

Мимолетный взгляд в зеркало на отражение Поттера, стоявшего позади, показал, что Гарри думает иначе, но молодой человек не стал вдаваться в подробности, и тема отпала.

Наконец, последняя пуговка была застегнута, и можно было отправляться.

- Обычно в «Три Метлы» мы заходим по каминной сети, а возвращаемся пешком, если позволяет погода. Тебя это устраивает?

Северус наклонил голову в знак согласия и глубоко вздохнул. Сомнения никуда не исчезли.

- Я принесу порошок. Если хочешь, мы можем пройти через мой камин, - предложил он.

- Конечно, давай. Гермиона с Роном должны уже быть там. Они всегда уходят пораньше, чтобы занять наш стол. И запомни - если тебе не понравится, мы уйдем.

Северус направился к камину в дальнем конце спальни, вслед за Гарри. Взял банку с мерцающим порошком и протянул Поттеру.

Гарри в ответ дружески улыбнулся, зачерпнул пригоршню и четко произнес:

- Паб "Три метлы", Хогсмит.

Потом шагнул в зеленое пламя и исчез.

Глубоко вздохнув, Северус проделал то же самое. Путешествие по каминной сети по-прежнему не доставляло никакой радости. Живот скрутило, и Северус пронесся в пламени мимо сотен каминов по темному спиралеобразному туннелю.

После головокружительного перемещения длиною в вечность Северуса вытолкнуло в переполненный ярко освещенный зал. Создавалось впечатление, что в паб набилось больше сотни человек. Северус по-совиному моргал, привыкая к свету, и пытался устоять на ногах. Нет ничего унизительней, чем вывалиться из камина и усесться задницей на пол на глазах у хохочущей толпы.

Гарри дожидался его рядом с камином, и сразу подхватил Северуса под руку, как только тот споткнулся на выходе.

- Гарри! Северус! Мы тут! - раздался зычный голос Рона среди шума заполненного паба.

От огромного скопления народа в небольшом помещении Северус пал духом и был благодарен Гарри, который подвел его к столу перед маленькой сценой, сооружённой в глубине зала. На помосте стояли три стула и два пюпитра. Там же, в ожидании хозяев, лежали скрипка и гитара. Гермиона, Рон, Невилл Лонгботтом, Блейз Забини, пара рыжих (очередные Уизли, не иначе) и круглолицая незнакомая блондинка с медовыми кудрями сидели за столом справа от сцены. Гарри подвел Северуса к пустому стулу около Гермионы, а сам сел с другой стороны.

Их встретили гулкой волной приветствий. Северуса позабавило, что их компания расселась точно так же, как в Большом зале. Они с Гарри оказались между супругами Уизли, а Лонгботтом сидел по другую сторону от Гермионы. Единственное отличие: на обычном месте Блейза Забини по соседству с Лонгботтомом сидела блондинка, а сам слизеринец расположился прямо напротив Поттера.

Близнецы Уизли сидели рядом с Роном - слишком близко для северусова душевного равновесия. От Блейза этих возмутителей спокойствия отделяло два пустых стула, и сей факт доказывал, что у слизеринца присутствует здравый смысл, подумал Снейп. Сам он бы предпочел, чтобы между ним и близнецами оказалось еще несколько пустых стульев, а еще лучше, парочка континентов.

Когда все расселись, Рон передал Северусу бокал с золотистым коньяком.

- Я подумал, что тебе он сейчас не помешает, - подмигнул ему Рон, а затем налил Гарри темный пенистый эль из кувшина, который стоял на столе вместе с четырьмя пустыми кружками.

Пробормотав слова благодарности, Северус попытался не обращать внимания на любопытные взгляды соседей по столу.

- Северус, - обратилась к нему Гермиона, - это подруга Невилла, Мелоди Джефферсон. Мелоди - профессор Северус Снейп.

- Добрый вечер, - кивнул Снейп незнакомке.

К его удивлению, личико девушки озарилось широкой улыбкой.

- Очень приятно познакомиться с вами, профессор Снейп. Я столько о вас слышала.

Ему понравилась нотка любопытства в ее голосе и то, что она, не дрогнув, встретила его взгляд. Покосившись на Лонгботтома, который весь покраснел после ее замечания, Северус пошутил:

- Не сомневаюсь.

- Если честно, то я ожидала кого-то, напоминающего смерть с косой, - доверительно пояснила мисс Джефферсон, вызвав смешки.

- Я бы не стал делать поспешных выводов. Внешность обманчива, - мрачно ответил Северус, и девушка расхохоталась. Лонгботтом сидел рядом с ней с таким видом, словно его бывший учитель вот-вот превратит его подругу в лягушку.

- Так мне и говорили, - ответила она и посмотрела на своего спутника. - Ой, Невилл. Неужели это правда?

Было бы весьма легко и занимательно продолжать смущать своего бывшего студента, но Северус вдруг вспомнил, как терпеливо Невилл объяснял ему, семилетнему мальчику, свойства ядовитых растений, и внутри него вспыхнуло неожиданное сочувствие к гербологу. Эта женщина явно что-то значила для него. Унизить его перед ней было бы жестоко.

- Боюсь, на моих занятиях профессору Лонгботтому приходилось нелегко. Хогвартс крайне требователен к своим наиболее одаренным студентам, - как бы между делом откликнулся Северус, и воцарившаяся за столом тишина подтвердила всеобщее потрясение. - У нас очень высокие стандарты, и соответствовать им могут только лучшие из лучших, не говоря уже о том, что преподавать берут лишь тех, кто достиг исключительных высот в изучаемых предметах.

Вот так. Он же слизеринец. Он прекрасно мог лгать им в лицо.

- Я же говорила, что ты не можешь быть таким бестолковым, как ты утверждал, - сказала мисс Джефферсон Лонгботтому. Тот пялился на Снейпа, разинув рот, словно выброшенная на берег рыба.

Северус быстро отвернулся; если он сейчас рассмеется, то все его усилия пойдут насмарку. Выражение лица Гарри ничуть не помогало держать себя в руках. У Поттера никогда не был столь изумленного вида, даже тогда, когда его имя вылетело из Кубка Огня.

Послышалось сбивчивое бормотание Лонгботтома:

- Но я же был абсолютно безнадежен. Правда.

Правдивее некуда, с отвращением подумал Северус. Уж слизеринец точно знает, когда нужно прикусить язык.

- Дорогой, но зачем профессору Снейпу лгать? – не поняла мисс Джефферсон. Она явно пыталась говорить тихо, но из-за сильного шума волей-неволей шепот получился громким.

- Может, он планирует убийство, - любезно отозвался Забини с другой стороны стола.

- Так и есть, профессор? - поинтересовался один из близнецов Уизли с дальнего конца стола.

Северус внимательно осмотрел вопросившего. Рыжие растрепанные волосы, карие глаза, изогнутые брови и длинный нос, усыпанный веснушками: молодой человек в черной мантии был точной копией сидящего рядом брата, облаченного в серое. Было время, когда Северус мог различить их. Порывшись в памяти, он припомнил, что у Джорджа под левым глазом россыпь веснушек, образующих прямую линию. У этого близнеца линии не было, значит, к нему обращался Фред.

- Нет, мистер Уизли. Фред, полагаю? - после кивка обалдевшего молодого человека, он невозмутимо продолжил: - Я подумал, что смогу внушить профессору Лонгботтому ложное ощущение безопасности, а затем нынешний любимый питомец профессора Хагрида сделает грязную работу за меня.

К его невыразимому облегчению, вся компания разразилась хохотом, даже Лонгботтом.

Когда все отсмеялись, другой близнец, по-видимому, Джордж, поинтересовался:

- А кого сейчас выращивает Хагрид?

Гермиона вздохнула и ответила:

- Он называет их кровоплюйчатыми грязяками.

- Стоит ли нам знать, как они выглядят? - спросил Фред.

Ответил Рон, чье место оказалось между Фредом и Гарри.

- Они похожи на грязные личинки, и плюются чем-то похожим на кровь, но запах у них как...

- Рон, мы только что закончили ужинать! - осуждающе воскликнула Гермиона.

- В общем, вы поняли, - завершил Рон. – Ах, да, длиной они почти два метра.

- Блеск! - восхитился Фред.

- Ты в этом уверен? - проворчал Рон.

Когда обсуждение хагридовых монстров-людоедов подошло к концу. Джордж обратился к Северусу:

- Должен признаться, весьма неожиданно увидеть вас сегодня здесь, профессор Снейп.

- Джордж, - предупреждающе начала Гермиона, и ее взгляд был непробиваем. Северус понял: она явно поговорила с близнецами о нем.
Удивленный тем, что искренне наслаждается происходящим, Северус встретил озорной взгляд Джорджа Уизли и спокойно ответил:

- Не более неожиданно, чем мне – лицезреть вас. Я ничуть не сомневался, что к этому времени вы двое уже будете сидеть в Азкабане.

У Джорджа отпала челюсть, как будто его оглушили хагридовым кровоплюйчатым грязяком. Рон взвыл от хохота.

- Один-ноль в пользу профессора.

- Мы не знали, что вы обладаете чувством юмора, сэр, - сказал Фред, сидящий между братьями.

Северус перевел тяжелый взгляд на другого близнеца. Фред нервно заерзал на стуле, как лет двенадцать назад на уроках зельеварения. Затем Северус негромко ответил:

- Не обладаю.

Непонятно почему, но у Рона и Гарри вновь начался приступ смеха.
Северус отпил коньяк в ожидании очередной словесной игры. Но на этот раз внимание гриффиндорцев привлек другой слизеринец. Гарри с искренним любопытством спросил Забини:

- Блейз, ты сегодня один?

- Да, я решил, что для разнообразия можно побыть и одному, - ответил Забини абсолютно спокойно, и Северусу сразу стало ясно – собрат по факультету лжет.

- Как же, - сказал Рон и вместе с Лонгботтомом захихикал как мальчишка.

- Видимо, я что-то упустил, - заметил Гарри.

- Нет, это Блейз что-то упустил, - ответил Рон.

- Не что-то, а кого-то, - поправил Лонгботтом.

Когда все взгляды обратились на красавца-слизеринца, тот вздохнул и пояснил:

- В ресторане «Семи фронтонов» я не заметил Джастина.

- Когда пришел туда с Клер, - добавил Лонгботтом.

- Бедный Джастин, - посочувствовал Гарри, хотя выглядел он не особенно встревоженным.

- Скорее, "бедный Блейз", когда прекратились вопли, - произнес Забини. – Теперь в тот ресторан я не сунусь, по крайней мере, месяца два.

- Ты еще легко отделался, - заявила Гермиона менторским тоном, - Скажи спасибо, что до сих пор цел. От меня бы ты живым не ушел.

- Ах, если бы со мной были вы, моя прекрасная леди, другие бы и не понадобились, - быстро отозвался Забини с обворожительнейшей улыбкой.

- Сладкими речами ничего ты не добьешься, - захихикала Гермиона, чуть зарделась и растеряла всю суровость.

- Разве что удара в челюсть, - прорычал Рон.

- Видишь, я проклят, - пожаловался Забини Гарри.

- Ты не проклят, ты беспечен, - сказал тот. - Давай, выпей еще. Не может быть, чтобы все было так плохо, как ты говоришь.

Поттер налил Забини еще эля и передал через весь стол.

Северус откинулся на стул и наблюдал за беседой Гарри с Забини. Одновременно с ними остальные тоже пустились в обсуждения. Несмотря на ранее высказанные упреки, Гарри ненавязчиво всеми силами старался приободрить Блейза. До сей поры невозможно было поверить, что Гарри может настолько доверять слизеринцу. Северус был готов защищать Слизерин до последней капли крови, но он как никто другой знал, насколько… опасным может быть слизеринец по своей сути. И все же, по карим глазам Забини Северус понял – Блейз очень дорожит его другом. Неловко признавать, но вина в предвзятом отношении к змеиному факультету лежала на плечах собственного декана в той же мере, что и на гриффиндорцах.

Женская ладонь, тронувшая его за рукав, отвлекла от созерцания оживленного лица Гарри.

- Я рада, что ты пришел сегодня, Северус, - прошептала Гермиона, когда он наклонился поближе.

Рон и Лонгботтом горячо обсуждали квиддич поверх голов Гермионы, Северуса и Гарри, а мисс Джефферсон смеялась над чудачествами близнецов.

- Ну, Гарри ведь принимал зелье, как мы и договаривались, - ответил Снейп, за неимением лучшего.

- Он не применял маскирующие чары вот уже три дня, - заметила явно довольная Гермиона. - Спасибо тебе. И спасибо за то, что пришел. Хорошо, когда ты с нами. Надеюсь, все это не слишком тяжело для тебя.
Чувствуя ее беспокойство, Северус поспешил ее убедить:

- До сих пор все было на удивление терпимо.

Она усмехнулась:

- Другими словами, тебе нравится.

Северус слегка скривил губы и кивнул.

- Мне нравится твой сюртук и мантия, - сказала собеседница и озорно улыбнулась. - Очень эффектно.

К его досаде, от простого комплимента кровь тут же прилила к щекам, как будто он был семилеткой.

- Это работа Гарри, - сказал он беспечно.

- А, - кивнула она и посмотрела туда, где беседующие Гарри и Блейз перегнулись через стол, наклонившись друг к другу.

Северус четко знал: у нее на языке вертится тысяча вопросов, и приготовился к тому, что у него будут все выпытывать в подробностях. Ей с Роном был известен его секрет. Северус ничуть не сомневался, что Рон с удовольствием выкинул бы тот разговор из памяти, но Гермиона не из тех, кто прячет голову в песок. Однако она его удивила.

- Я рада, что вы так хорошо поладили, - улыбнулась она, только и всего. В ответ на его цепкий вопросительный взгляд собеседница наклонилась к нему и прошептала: - Гарри давно не был в таком хорошем настроении, как в последнюю неделю. Он даже спит по ночам.

- Это от зелья, - напомнил Снейп.

- Продолжаешь убеждать себя, что дело только в этом? - заметила Гермиона с понимающей улыбкой, от которой можно было прийти в бешенство.

Северус уже открыл рот, собираясь ответить, как за спиной раздался пронзительный женский визг с французским акцентом:

- Гарри, милый!

Северус едва не подскочил на стуле. Он обернулся и уперся взглядом в… розовые соски, просвечивающие через пугающе натянувшийся белый кружевной корсаж. Северус заставил себя поднять глаза, но дамская грудь была столь обширна, что посмотреть незнакомке в лицо не представлялось возможным. Гарри, сидящий рядом, вжался в сиденье.

- Привет, Адриана, - негромко поздоровался Поттер.

- Где ты был? Мы не виделись целую вечность, - противным голосом пожаловалась незнакомка.

Северусу, наконец, удалось отвести взгляд от впечатляющего декольте и посмотреть ей в лицо. Его сердце упало: молодая женщина была поразительно красива. Хотя ее волосы были столь же черны, как у него, глаза сияли глубокой сапфировой синевой. Кожа была безупречна, а внешний вид в целом - настолько идеален, что красавице вовсе не требовался макияж, который она искусно наложила. А фигура… даже такой убежденный гомосексуалист, как он, залюбовался великолепным девичьим станом. Незнакомка напоминала девушек из маггловских глянцевых журналов, которыми зачитывались полукровные и магглорожденные ученики. В ее жилах явно текла кровь вейл.

Взгляды всех мужчин, сидящих за столом, устремились к ней. Она же взирала на Гарри Поттера, как голодный волк на кусок мяса.

- Я был очень занят, Адриана, - сказал Гарри без улыбки.

- Да, но теперь ты свободен, а? - она улыбнулась, обнажив два ряда жемчужно-белых зубов.

Северус невольно сравнил их с собственными желтоватыми зубами. Да уж, если бы он и позволил себе проявить живой интерес к Гарри – а он ни за что бы не позволил – пришлось бы всерьез побороться… как будто он мог соперничать с такой женщиной при всем желании.

- Там не занято? – Адриана махнула рукой в сторону стула рядом с Забини. Блейз пялился на ее грудь, даже не пытаясь отвести взгляд.

- Занято, - резко вклинилась Гермиона. - Мы ждем еще двух друзей, так что за нашим столом свободных мест нет, - она помолчала и без толики искренности добавила: - Извини.

- А-а, жаль. Если захочешь присоединиться к нам, Гарри, за столиком моей сестры есть свободное место, - она кивнула подбородком вправо от сцены, где сидели две вамп-блондинки, рыжеволосая красотка и две темноволосые сирены – все как одна с обожателями, полностью покоренными красотой спутниц.

- Гарри не один, - Гермиона уже не притворялась вежливой. - Думаю, тебе лучше вернутся за свой столик, Адриана. Сейчас начнется концерт.

- Гарри может высказаться сам, или нет?- нежно заметила Адриана, ничем не выдавая злости, которая, должно быть, закипала внутри.

- Извини, Адриана. Гермиона права. У меня сегодня гость, - улыбнулся Гарри. Северус узнал эту улыбку - специально для публики. Фальшивую улыбку, которую Поттер по обыкновению цеплял на лицо, когда приходилось общаться с репортерами, фанатами или представителями министерства.

Адриана посмотрела в сторону Северуса. Смерила его критическим взглядом. Ее бровь разгладилась, из сапфировых глаз исчезла озадаченность, и Северусу стало ясно: его отмели как возможного соперника.

- Тогда как-нибудь в другой раз, - роскошная брюнетка одарила Гарри последней ослепительной улыбкой и буквально поплыла по направлению к своему столу.

- Клянусь, до этой женщины никогда не дойдет! - прошипела Гермиона, стоило вейле отойти. - И, Блейз, будь добр перестань глаза таращить, а то вывалятся. И ты, Рон, тоже!

- Извини, - отозвался Рон, пребывая в каком-то оцепенении.

- Гермиона, ты не понимаешь, - Забини перевел взгляд на свою застольную компанию, поскольку соблазнительница, наконец, села на свое место.

- Ты прав. Не понимаю. Вы ведете себя так, как будто никогда в жизни не видели женщину, - пожаловалась Гермиона.

- Мы не видели, - сказал Джордж. Фред лишь восхищенно кивнул головой. – Такую – не видели. Гарри, дружище, с тобой явно что-то не то!

- С Гарри все в порядке, Фред, - парировала Гермиона, вспыхнув гневом. - Если он не уподобляется вам и не выставляет себя идиотом перед этой потаскушкой, это никому не дает права его третировать. Не все мужчины идут на поводу у своих…- она запнулась и добавила, - …гормонов, - хотя вначале явно собиралась сказать что-то другое.

- Гермиона, чтобы не отреагировать на такое, у мужчины должно онеметь все, что ниже шеи, - возразил Фред.

- Это как раз мой случай, - натянуто произнес Гарри, тщетно пытаясь пошутить, - онемело все, что ниже шеи.

- Гарри, старина, прости, я не хотел… - поспешно извинился Фред.

- Забудем, - предложил молодой человек, красный от смущения. - Извините, я на минутку.

Он вскочил на ноги и быстро, насколько позволяла толпа, ушел в дальний конец паба, в комнату для мужчин, а за столом воцарилась полная тишина.

- Отлично, Фред, - голос Гермионы сочился сарказмом. - Ты совершенно невыносим.

- Извини, Гермиона. Я не подумал. Я не имел в виду ничего такого. Ты же знаешь, я скорее дам отрезать себе руку, чем обижу Гарри.

Северус не припоминал, чтобы хоть один из близнецов Уизли так раскаивался в содеянном. Откровенно говоря, он вообще никогда не видел, чтобы они в чем-то раскаивались, даже когда отравили десятка два первогодок, тестируя свои сомнительные изобретения.

- В таком случае тебе стоит отрезать себе язык, - Гермиона была неумолима.

За столом повисло неловкое молчание. Все уткнулись в свои кружки, избегая смотреть в сторону Гермионы и ее деверя.

Когда Невилл и мисс Джефферсон начали тихо переговариваться, Северус перегнулся через пустующее место Гарри и тихо спросил Рона:

- Что здесь только что произошло?

Рон воззрился на него так, словно у Северуса открылся третий глаз, но потом сообразил, кто именно спрашивает. Он смягчился и, наклонившись, прошептал:

- Когда Гарри играл за "Пушек", Адриана и ее сестры были его «группой поддержки». Они не пропускали ни одной игры, и при любой возможности пытались завязать знакомство с Гарри. Они то и дело наведываются туда, где показывается Гарри. Они безобидны, но неисправимы.

- "Группой поддержки"? – не понял Северус.

- Особо ярые фанаты, таскающиеся за кумиром по пятам, - пояснил Рон, - типа Колина Криви.

- А-а, - Северус откинулся на спинку стула, все равно ничего не понимая.

Его отчасти удивили и насторожили слова Фреда. Никто из Уизли никогда не отличался особым тактом, но всем было известно, что они верны Поттеру с тех пор, как нога Мальчика-Который-Выжил ступила на территорию Хогвартса. Северус предположил, что Фред с Джорджем не в курсе ориентации Поттера, и только поэтому допустили подобную бестактность. Мерлин, сам Северус никогда бы не доверился этой парочке в столь деликатном вопросе, но Гарри вряд ли может утаить эту часть своей жизни от близких друзей. Если бы Забини, Лонгботтому и Рону было известно о сексуальной ориентации Гарри, кто-то из них как пить дать проболтался бы близнецам, которые всегда были заводилами среди гриффиндорской кодлы.

Пока Северус ломал голову над тем, что за странными репликами обменялись Гарри и Фред, и язвительностью Гермионы, в шумном зале стало тихо, и на сцену поднялось трое исполнителей. Мужчина с вытянутым лицом и песочно-светлыми волосами, торчащими во все стороны пушистым одуванчиком, поднял гитару. Невысокий бородатый брюнет взял скрипку. На третьем стуле устроилась миниатюрная блондинка с флейтой, держа в руке несколько свистулек. Северус отметил, что ее золотистые локоны спадали до середины спины. Все трое музыкантов были в черных мантиях, и, видимо, чувствовали себя так, как могут чувствовать себя сквибы, на которых устремлены взгляды всех волшебников, заполнивших помещение до отказа.

Сияя от радости, что паб забит под завязку, и сикли льются рекой, Розмерта вышла на сцену. Дородная хозяйка, которой очень шла темно-красная мантия, облегающая пышные формы, представила исполнителей. Очевидно, она успела применить заклинание "Сонорус", потому что голос ее гремел по всему залу.

- Всем добрый вечер! Наши сегодняшние исполнители не нуждаются в представлении, но я все же назову их! Сегодня «Три Метлы» имею честь представить вам "Волшебное воспоминание". Пожалуйста, встречайте: Линн Кейси - флейты и вокал, Джейми Доренс - гитара, и Эллай Дюваней – скрипка.

Публика громко захлопала в ладоши. Видимо, на выступления захаживала не только хогвартская компания.

Когда аплодисменты стихли, Розмерта прокричала:

- Сонорус музыка! Люмос музыканты!

И сошла со сцены. Скрипка издала пронзительный звук, а на музыкальное трио упал луч магического света.

Сперва Северус опасался, что ему придется очередной раз терпеть пытку дурацким пиликаньем, но после первых резких звуков, видимо, призванных привлечь внимание публики, скрипач заиграл медленную, дивную мелодию. Взбудораженная атмосфера в зале мигом смягчилась, и Северус был вынужден признать правоту Гарри. Ничего подобного ему слышать не доводилось.

От играющих музыкантов было невозможно отвести взгляд. Под аккомпанемент гитарных аккордов скрипка и флейта в минорных тонах пели друг другу о любви, и их песня западала прямо в душу. Незамысловатая, но притягательная музыка обладала какой-то гипнотизирующей силой. И только когда песня закончилась, Северус смог перевести взгляд со сцены.

Гарри все еще не вернулся.

- Ох, ну, прекрасно, - пробормотал где-то рядом Рон.

- М-м-м? - спросила Гермиона, будто стряхивая неведомые чары, наведенные музыкой.

- Гарри сегодня везет как утопленнику. Сначала эта акула, теперь Кендел, - пояснил Рон, кивнув головой куда-то назад.

- Эрик неплохой человек, - сказала Гермиона, повернувшись туда, куда указал супруг.

Северус проследил за ее взглядом. Похоже, Гарри остановил между забитых столиков высокий мускулистый блондин в голубой мантии, настолько светловолосый, что мог бы сойти за Малфоя. Но его широкое мужественное лицо носило слишком явный нордический отпечаток, чтобы незнакомец мог принадлежать к этому древнему клану.

Северус явно впервые видел этого человека - учитывая рост последнего, было бы трудно его не заметить. Рядом с собеседником Гарри казался миниатюрным. Впрочем, как и рядом с Роном и самим Северусом.

Северус знал Гарри Поттера вот уже шестнадцать лет. И за это время выучил язык поттеровских жестов. По тому, как гриффиндорец держался, можно было читать его как открытую книгу еще до того, как полгода назад они сдружились. Но впервые в жизни, он не мог разобраться, что за сигналы неосознанно посылает молодой человек. Гарри стоит довольно близко к этому Кенделу - значит, тот ему нравится, но вот такую напряженную позу и настороженное выражение лица Северусу видеть не приходилось. Пока он наблюдал за своим другом, Гарри рассмеялся над словами собеседника, но как-то невпопад, словно что-то скрывал.

- Может, мне сходить и... - неуверенно начал Рон.

- Может, тебе остаться там, где ты сидишь, - быстро вставила Гермиона, - Гарри уже не маленький. Он может сам о себе позаботиться.

- Да, но...

- Рон, оставь его.

Окинув стол мимолетным взглядом, и убедившись, что близнецы Уизли вовсю потчуют подружку Невилла байками из школьной жизни, Северус тихо спросил:

- Могу я поинтересоваться?..

- Гарри нравится Кенделу, - тихо шепнул Рон. Вид у него был как у встревоженного отца.

- А мистер Кендел, как я понимаю, не нравится Гарри, - предположил Северус.

Рон залился краской. В ответ на легкое прикосновение к рукаву Северус обернулся к соседке. Мягким шепотом Гермиона объяснила:

- Эрик нравится Гарри, очень. Он просто ничего не предпринимает.

- Не понимаю, - тихо признался Северус.

К его досаде, Гермиона и Рон многозначительно переглянулись. После того, как Рон согласно кивнул, Гермиона наклонилась к Северусу так близко, что ее густая каштановая шевелюра щекотала ему щеку.

- В недавнем прошлом Гарри пришлось пережить ужасное потрясение, - прошептала она ему на ухо. - Он… не хочет больше ни с кем встречаться. Он действительно нравится Эрику Кенделу, и тот все еще не оставляет попыток завязать отношения, хотя Гарри дает ему от ворот поворот не реже, чем раз в неделю.

При словах "ужасное потрясение" Северус замер. Кровь в жилах застыла. Он склонился к самому уху Гермионы, едва не касаясь губами пышных волос, и прошипел:

- Его изнасиловали?

Это совершенно не твоего ума дело, уговаривал он себя, но почему-то хотелось непременно вмешаться. Он был слизеринцем. А слизеринцы мстят за своих. Гарри Поттер, как ни крути, теперь для него тоже свой, даже если это следствие недолгих семейных отношений с Уизли, которые усыновили их обоих. Если кто-то силой или с помощью магии принудил Гарри к интимной связи против воли, то Северус собирался сделать так, чтобы мерзавец поплатился сполна. Хотя, учитывая стремление Рона Уизли защищать тех, кем он дорожит, вряд ли обидчик Гарри остался в живых, если речь идет именно об изнасиловании или принуждении.

- Нет-нет, ничего подобного, слава небесам, - поспешно возразила Гермиона. Она тоже оглянулась удостовериться, что их не подслушивают. - Гарри по уши влюбился в человека, которого больше интересовали его слава и деньги. С тех пор он очень изменился.
Не зная, что ответить, Северус кивнул. Он ждал, но волна гнева не спадала, и это тревожило. Почему он все еще вне себя? Непонятно. Мелодраматичные опасения оказались беспочвенны. Ведь физически Гарри не пострадал. Так почему же ради Гарри нестерпимо хочется кого-то убить?

Не успела Гермиона что-то добавить, скрипка снова заиграла, а секундой позже Гарри вернулся на свое место.

- Ты как? - спросил Северус, наклонившись к молодому человеку, пока со сцены полился веселый рил. Гарри был немного напряжен, но по-другому.

- Нормально, - шепотом ответил Гарри. - Я подумал, что ты не откажешься глотнуть еще бокальчик.

Северус удивленно воззрился на бокал, который Гарри поставил перед ним. С коньяком, судя по терпкому запаху и янтарному цвету.

- Спасибо, - ответил Северус, приглядываясь к соседу.

Вид у Гарри был воинственный. Но секунды превращались в минуты, а Северус воздерживался от расспросов. Постепенно Гарри расслабился и слегка облокотился на своего друга, слушая музыку и попивая эль. После того, как мелодия рила подошла к концу, Гарри спросил:

- Тебе нравится музыка?

- Я никогда не слышал ничего подобного, - признался Северус. - Хотя я еще не слышал ничего, что могло бы вызвать всплеск магической силы.

- Погоди немного, - ухмыльнулся Гарри и снова стал самим собой.

И действительно, примерно через полчаса Северус понял, что имел в виду Гарри. Когда гитара и свистки запели дуэтом старинную мелодию, написанную давно умершим маггловским композитором, в переполненном зале наступила полная тишина. Все внимание колдунов и колдуний сосредоточилось на сцене, а воздух завибрировал от необъятной магической силы.

Как только первые волны энергии ударили по нему, Северус со свистом втянул воздух. Гарри выпрямился на стуле, а остальные посетители упивались восторгом. Уровень силы прибавлялся с каждой последующей песней, формируясь в колеблющуюся матрицу энергии, и с подобным явлением Северусу доводилось сталкиваться нечасто. Разве что один - два раза, когда Волдеморт и его приспешники накладывали особенно жестокие, темные и запрещенные заклинания, но то, что подобную мощь могут вызывать сквибы маггловской музыкой - уму непостижимо.

Единственное логическое объяснение - исполняемая музыка, разумеется, не маггловская. Магии такого рода не учили в волшебных школах уже лет триста. Северус знал о ней лишь потому, что его дед широко практиковал Темные Искусства. И отдавал себе отчет, что, возможно, он единственный из ныне живущих способен распознать, что на самом деле за магия воздействовала на них на всех.

Когда последняя грустная нота растворилась в дымном воздухе паба, и натиск силы спал, Северус обмяк, как будто освободился от чар, что, учитывая произошедшее, вполне имело смысл. Он слышал, как Гермиона испустила глубокий вздох. Остальные, один за другим, тоже пришли в себя.

На дальнем конце стола близнецы Уизли, Лонгботтом и его подружка принялись горячо обсуждать музыку. Северусу потребовалось некоторое время, чтобы привести мысли в порядок. Запрещенная магия такого рода воздействовала на слушателей одурманивающе.

- Правда, они великолепны? - вяло спросила Гермиона. - Ты когда-нибудь ощущал такую силу?

- Волдеморту не удавалось вызвать ничего похожего, даже когда он приносил человеческую жертву, - ответил Северус и немедленно задал вопрос, который мог задать только тот, кто увлекается Темными Искусствами. - А ее можно направить?

- Я пытался, но… - подал голос Гарри.

- Да? - подстегнул Северус.

- Когда играет музыка, ни на что другое отвлечься невозможно. Несмотря на то, что воздух буквально звенит от количества магической мощи, я не могу даже левитировать солонку, не говоря уж о том, чтобы подпитаться этой энергией, - объяснил Гарри.

Северус покивал – его догадка подтверждалась – и повернулся к соседке.

- А ты, Гермиона?

- Я никогда не пыталась использовать силу. Мне просто нравится музыка и чувства, которые она вызывает.

- Я попытался использовать ее, - сказал Забини, сидящий напротив. Еще бы. Ни один слизеринец в здравом уме не пройдет мимо силы, которая кишмя кишит вокруг – бери не хочу. - Все именно так, как описал Гарри. Я не мог воспользоваться даже своей магией, что уж говорить о магии музыки.

- Значит, музыка блокирует природные способности магов – для чего, спрашивается? – вопрошал Северус, придя в полный восторг от необычного явления. – Возможно, это защитная мера, чтобы защитить магглов от нас.

- Никогда об этом не думал, - сказал Гарри. - Но если магглы не обладают магической силой, откуда же берет свое начало эта? Как они могут блокировать нашу силу, не имея собственной?

- Когда они начали играть, никакой силы у них не было. А сейчас? - спросил Северус наобум.

- Что? - спросил Рон, сидящий по другую сторону от Гарри.

- Они сквибы, а не магглы. У сквибов не хватает магической силы для заклинаний, однако у многих есть остаточные способности, и при благоприятных обстоятельствах их подчас можно усилить, - ответил Северус.

- При каких обстоятельствах? - поинтересовалась Гермиона.

- Тех же самых, при которых увеличивается мощь волшебника.

- Либо насильное извлечение магии, либо добровольное пожертвование, - ответил Гарри, которому пришлось испытать и то, и другое.

- Но… здесь ничего подобного не происходит, - возразила Гермиона.

- Разве? - уточнил Северус. - Все сидящие за этим столом вели себя так, будто с них спало заклинание.

- О чем ты говоришь? - переспросил Гарри.

Северус пронзил его взглядом.

- Ты учитель по Защите от Темных Искусств. Какие виды колдовства хранятся за семью печатями? Какие книги настолько опасны, что их нет даже в Запретной секции?

- Чары Сирен, - хором ответили Гарри и Гермиона.

- Именно, - кивнул Северус.

- А почему эти Чары Сирен такие опасные? - спросил Рон.
Северус, Гарри, Гермиона и Блейз дружно вытаращили на него глаза.

- Ох, ну да, да. Будем считать, что все лекции я пропустил мимо ушей, а книг вообще не открываю, договорились? - вспылил Рон. - Просто ответьте на чертов вопрос.

Гарри смягчился.

- Чары Сирен опасны тем, что магия действует именно через звук голоса или мелодии, - сразу выдал он. – На них не влияет ни замысел, ни магические формулы. Их сила заключена в определенном наборе звуков. Когда человек правильно исполняет их на музыкальном инструменте или проговаривает вслух, то, хочет он того или нет, чары начинают срабатывать.

- Как такое может быть? - спросил Рон.

- Магия, Рон, - с досадой отозвалась Гермиона.

- Значит, если я просто напою мелодию себе под нос, то заклинание, привязанное к ней, сработает? - заинтересовался Рон.

- Ну, если ты ни разу не сфальшивишь, то да, - весело улыбнулся Гарри.

Северус быстро отвернулся, боясь выдать себя. Все, кто заходил к чете Уизли, когда Рон принимал душ, знали, что рыжему гриффиндорцу медведь на ухо наступил.

- Но… как сквибы могли добраться до этих чар, не говоря о уж том, как они их используют? - спросил Гарри.

- Северус, а я слышала эти мелодии в детстве, когда жила в маггловском мире, - добавила Гермиона. - Маггловские музыканты уже давно их исполняют. В большинстве своем эта музыка очень старая, и никто уже и не помнит, кто и когда ее сочинил. Как так получилось, что никто до сих пор не распознал их истинную суть?

- Чары активируются, только если музыку исполняет волшебник или сквиб, - ответил Северус.

- Но откуда магглы вообще смогли узнать эту музыку? - спросил Рон.

- В древние времена мы жили среди магглов. Нередко, пользуясь их религиозными верованиями и предрассудками, мы скрывали свои способности. Думаю, что ваши друзья-сквибы просто-напросто случайно наткнулись на чары повышения магических сил, наложенные опытным колдуном. Вполне возможно, что барды, сложившие эти песни, на самом деле были волшебниками. Может быть, с помощью песен они вытягивали энергию из ничего не подозревающих слушателей. Это очень сложные чары, - Северус не мог сдержать восхищения.

- Почему? - спросил Забини.

- В музыке, которую мы сейчас слушали, на самом деле переплетены три заклинания Сирен. Сперва сработали расслабляющие чары, для привлечения внимания публики. Сами песни незамысловаты, но музыка увлекает слушателя, и ему кажется, что ничего прекраснее он в жизни не слышал. Его настолько переполняют чувства, что ему не придет в голову задуматься, почему музыка имеет над ним такую власть. Вторые чары, несомненно, вытягивают силу. Волшебник, который их изобрел, был мастером своего дела. Силы вытекают совершенно незаметно, ведь пока чары действовали, их присутствие не смогли уловить даже те, кто разбирается в Темных Искусствах, - мы с Гарри, к примеру, - объяснил Северус.

- А третьи? - спросила Гермиона.

Северус вызывающе покосился на Гарри. В ответ последовала точно такая же реакция, как и неделю назад, когда они боролись с Роном на полу гостиной.

- Чары хорошего настроения, - не стал мешкать молодой человек, - чтобы слушатели приходили еще.

Если в ответе и проскользнула небольшая неточность, Северус притворился, что не заметил ее.

- Именно.

- Они опасны? - спросил Рон, глядя на сцену с явным беспокойством.

Северус переглянулся с Гарри. Сами по себе Чары Сирен очень опасны - поэтому их и не проходили в школе. Гарри чуть качнул подбородком, переадресовывая вопрос собеседнику. Судя по блеску зеленых глаз, оба эксперта пришли к одному и тому же заключению. Но как не подорвать доверие, которое, возможно, ему оказали? Северус не имел ни малейшего представления.

- Здесь – вряд ли, - ответил он. - Уровень музыкальных способностей, необходимый для того, чтобы идеально сыграть эти мелодии, в наши дни встречается крайне редко. Думаю, что сами музыканты не подозревают, что делают. После выступления у них явно поднимается настроение и прибавляется сил, но не более того.

- Уф-ф, - Рон расслабился. - Это хорошо. Мне совсем не хотелось говорить Розмерте, что ей придется отменить самое популярное развлечение.

- Хотя теперь, зная о чарах, слушать музыку как-то неинтересно, - заметил Забини.

- Почему? - удивленно спросил Снейп.

Слизеринец пожал плечами:

- Нам всем казалось, что музыка прекрасна. А теперь мы знаем, что нас дурили чарами, и таинственность исчезла.

- Но музыка все еще прекрасна, - возразил Гарри. – Просто теперь мы знаем, почему.

- Да, но… - Блейз не договорил.

- Вы думаете, что такой завораживающей музыки больше никогда не услышите? - спросил Северус. – Понимание происходящего действительно частично уничтожило ореол загадочности, но правда также и то, что никому другому сегодняшнего исполнения не повторить. Вы ведь слышали ту муть, которую сейчас считают музыкой. Талант этих музыкантов по-прежнему уникален.

Все участники обсуждения снова воззрились на него с разной степенью потрясения на лицах, однако Северус старался не обращать на это внимания.

После невыносимо долгой паузы Гарри ему улыбнулся, и от этой улыбки у Северуса захватило дух.

- Итак, вы все равно будете приходить сюда по пятницам? – послышался голос Забини.

- Конечно! - воскликнули в унисон Рон и Гермиона, рассмешив всех еще больше.

Северус, попавший в западню улыбки Гарри и бездонных зеленых омутов его глаз, едва ли слышал хоть слово. Понимая, что таращится на друга слишком долго, он усилием воли отвел взгляд.

Вновь зазвучала музыка, и все разговоры невольно стихли. Мало кто мог противиться столь мощным чарам.

Северус чувствовал, как тепло тела Гарри согревает всю его левую сторону, пока тот прислонился к нему, расслабившись под влиянием музыки. От пульсирующей в воздухе энергии и манящего жара Гарри было некуда деться, и Северус ужасно возбудился. У него уже давно не было такой реакции на другого человека; он едва соображал, как с ней справиться. В данную секунду для него существовала лишь его эрекция. Он мучительно хотел Гарри, прямо сейчас.

Северус понимал, что от подобных мыслей толку не будет, и попытался вслушаться в музыку. Это же магия: она должна на него подействовать и возобладать над дурацким приступом страсти. Но мелодия, которую пели скрипка и флейта, навевала страх и тоску, и лишь обостряла жажду. С этим срочно нужно что-то делать, иначе Гарри наверняка заметит. А, следовательно, все остальные тоже. В своем нынешнем состоянии Северус с трудом дышал.

Как только чарующая мелодия подошла к концу, зал взорвался аплодисментами. Пока не зажёгся свет, и не выставил возникшую проблему всем напоказ, Северус вскочил на ноги. Никогда в жизни он не был так благодарен судьбе за свои широкие мантии.

- Прошу прощения, - пробормотал он и начал пробираться сквозь толпу к туалету.



Глава 4.

Гарри Поттер, не ожидавший, что из-под него так резко выдернут тёплую опору, смотрел, как его друг поспешно покидает зал. Хотя Северус мгновенно отвернулся, спрятать лицо ему не удалось. Гарри знал: мало кто разглядит боль в суровых непроницаемых чертах, да и то вряд ли поинтересуется причиной. Но Гарри отчетливо разглядел ее, и эта боль полоснула его прямо по сердцу. Сколько бы он не бился, он, видимо, не смог облегчить страдания своего друга.

Северус может быть счастлив. В последние два-три месяца, которые они пробыли детьми, Северус смеялся, шутил и играл столько же, сколько и сам Гарри. И, даже если Северус прав, и им уже не по семь лет, это вовсе не означает, что их жизнь должна стать безрадостной. Тот серьёзный, пугающе умный мальчик, которого он стал называть другом, продолжает жить где-то в глубине души мрачного мастера зелий. Гарри замечал, как в последнюю неделю он часто выглядывал из-за барьеров, возведённых Снейпом. Но стоило подумать, что отношения начинают налаживаться, как Северуса накрывало волной боли, и перед Гарри вновь представал придирчивый брюзга, который в школьные годы был его немезидой. Гарри приходил в отчаяние, откровенно бесился, но чаще всего он грустил. Потому что терзался тоской по вредному язвительному мальчишке.

Гарри следил глазами за мужчиной в черной мантии, пока тот не зашёл в туалет в дальнем конце паба. В зале зажглись светильники, и молодой человек заморгал по-совиному. Он по-прежнему беспокоился о своем друге и пытался понять, что же сейчас произошло. Приглашая Северуса пойти с ними, он надеялся, что слизеринцу понравится, и сначала, вроде бы, так оно и было, но потом, до того, как Северус подскочил, что-то пошло не так. Что именно - Гарри, хоть убей, не мог понять.

- Запрещенная эта магия или нет, меня это не волнует. Музыка все равно замечательная, - вздохнула Гермиона.

- Ага, - поддержал Рон тем же мечтательным голосом. И через секунду спросил: - Что случилось, Гарри? Ты чем-то озабочен? Это ведь не из-за музыки, верно?

Гриффиндорец вздрогнул от неожиданности и виновато посмотрел на Рона. После того, как Гарри вновь стал взрослым, в его жизни все усложнилось и перепуталось, в том числе и отношения со старым товарищем. Теперь, когда он смотрел на Рональда Уизли, он видел не только друга, с которым вместе рос, но и человека, который по-отцовски о нем заботился и был рядом четыре не самых легких месяца. Вообще-то, это было не так уж плохо, но теперь Гарри не понимал, как вести себя с ним. До декабрьских событий он бы просто ответил, что беспокоится о Северусе, но сейчас... если высказать вслух свои опасения, тут же проявится стремление Рона защитить тех, кем он дорожит, и он определенно засыплет вернувшегося Северуса кучей вопросов. Чутье подсказывало Гарри, что такое внимание лишь сильнее измучает его замкнутого друга.

Он не знал, что с Северусом не так, но публичный допрос делу не поможет. И от этой мысли стало не по себе, потому что теперь придется покривить душой перед Роном. Поэтому Гарри ухватился за предположение друга.

- Насчет музыки я не волнуюсь, - сымпровизировал он. - Просто чувствую себя неловко оттого, что не распознал Чары Сирен. В конце концов, я же учитель по Защите от Темных Искусств. Мне следовало догадаться.

Он не испытывал радости от того, как легко поверили его объяснению. Веснушчатое лицо Рона понимающе смягчилось.

- Ну, на самом деле ничего страшного не произошло. Только такой человек, как Северус мог понять, что музыка зачарована.

- Что это значит? - Гарри старался не дать возмущению прорваться в голос. После всего, что они вместе пережили за прошедшие четыре месяца, Рон, конечно, не станет издеваться над Снейпом, но Гарри по-прежнему чересчур остро воспринимал все, связанное с Северусом.

- Самым подозрительным Северус считает то, что приносит радость, - пояснил Рон, негромко, чтобы услышал только Гарри.

В очередной раз молодой человек обнаруживал в характере друга черту, которая до сих пор его изумляла. Он не привык считать Рона мудрым человеком. В их трио долгие годы голосом разума служила Гермиона. Рон же всегда был импульсивным, легко злился и впадал в ярость. Нежданное отцовство сотворило с ним чудо и заставило повзрослеть. Как бы то ни было, на лице Гарри отразилось удивление. А Рон продолжал:

- Ты, я, и многие другие, раз уж на то пошло, когда нам весело и радостно – мы радуемся и веселимся, не задумываясь. А Северус... даже в семилетнем возрасте он не мог ничего принять за чистую монету. Сначала он обязательно должен был все прощупать и убедиться, что его не обидят.

- У него были на то причины, - тихо сказал Гарри.

Время, которое он пробыл семилетним мальчиком, помнилось смутно. Он был слишком маленьким, и понимал далеко не все, зато отчетливо помнил ночь, когда Северус поделился с ним историей своей семьи и рассказал, как жестоко с ним обращались дедушка с бабушкой. И сейчас до него дошло, что последствия бесконечных издевательств видны как на ладони. Поведение Северуса становилось вполне объяснимым, и Гарри только удивлялся, почему не подумал об этом раньше? Но с другой стороны, когда гриффиндорцам приходило в голову, что Снейп может не только действовать на нервы?

К его удивлению, лицо Рона потемнело от злости, и он приглушённо отозвался:

- Да уж.

- Ты знаешь, - это был не вопрос, а утверждение. Отвращение и ярость, полыхнувшие в глазах Рона, подтвердили, что ему все известно об ужасном детстве Северуса.

Рон кивнул.

- Он тебе не рассказывал, - так же уверенно сказал Гарри.
- Нет. В ту ночь, когда он тебе рассказывал об этом, я проходил мимо вашей комнаты. Если бы эти сволочи не сдохли вовремя, я бы прикончил их сам.

В этом Гарри ничуть не сомневался. Рон всегда принимал близко к сердцу страдания тех, кого любил.

Оба молодых человека вздрогнули: смех Невилла и Мелоди напомнил им, что они не одни. И подобным разговорам здесь точно не место. В подтверждение этой мысли, в толпе показался Мастер Зелий в своем черном одеянии.

- Гарри?

Услышав своё имя, гриффиндорец обернулся. Блейз держал в руке новый кувшин с элем. Стройный учитель Трансфигурации в слизеринско-зеленой мантии смотрелся весьма привлекательно. Блейз обошел его и поставил принесенный со стойки кувшин на стол. Затем наклонился так, что их лица оказались на одном уровне, и можно было немного посекретничать.

- Что-нибудь случилось? - спросил Гарри, встревоженный волнением в глазах обычно невозмутимого слизеринца.

- Нет, я просто... черт, звучит ужасно, - пробормотал Блейз, обращаясь больше к себе, нежели к молодому человеку.

- Что? - спросил теперь уже серьёзно озабоченный Гарри.

- Ничего, если я приглашу Эрика на свидание? – выпалил Блейз. - Мы разговорились у бара и...

Гарри чуть не расхохотался от нахлынувшего облегчения. И Блейз из-за этого беспокоился?

- Разумеется, придурок. Я давным-давно перестал сохнуть по тебе.
К его удовольствию, Блейз подернулся румянцем.

- Я не о себе. Я подумал, что ты расстроишься. Я знаю, вы с Эриком...

- Просто приятели, - твердо закончил Гарри. - Я буду счастлив, если вы хорошо проведете время вместе.

- Правда? - спросил Блейз, словно эта мысль была чем-то невероятным.

- Правда. А теперь, давай, беги, и хорошенько повеселись. Только, если он согласится, следи за своим расписанием, - напутствовал его Гарри.

- Спасибо, друг. Ты – самый лучший! – радостно оскалился Блейз и, чуть сжав плечо Гарри, быстро вернулся к Кенделу.

Стоило Блейзу убрать руку, как Северус уселся на свое место рядом с гриффиндорцем. Гарри невольно вдохнул смесь запахов, которая окружала Северуса. Дым в зале перебивал почти все, даже резкую вонь химикатов, которыми пах зельевар из-за частой работы с вонючими ингредиентами. Сколько бы Северус ни мылся, эти запахи долго не сходили с его тела и одежды. Но Гарри учуял что-то еще, сладкое и пряное. Маленький Северус никогда так не пах.

Сидеть и обнюхивать друга было, вообще-то, невежливо и более чем странно. Гарри посмотрел на Снейпа. На бледном лице застыла гримаса, тёмные глаза полны боли. Да и вид был измученный. Но, когда их взгляды встретились, Северус собрался с силами и шутливо, хоть и чуть через силу, поинтересовался:

- Сох по Забини?

Гарри вздохнул. Некоторые вещи со временем не меняются. Чтобы получить нужные сведения, Северус по-прежнему предпочитал подслушивать. Конечно, следовало бы рассердиться, но столь неприкрытая наглость, как всегда, его обезоружила. Только Северус Снейп мог задать прямой вопрос, который, вообще-то, его не касался. Так что Гарри, состроив самодовольную гримасу, как бы между прочим, прошептал:

- У нас с Блейзом на седьмом курсе был скоротечный роман.

- Ты стал жертвой печально известной Романтической Рулетки Забини? - прошипел ему Северус прямо в ухо, напоминая разозленную гремучую змею, готовую броситься на врага.

Гарри взглянул в знакомое лицо, которое в эту минуту налилось бешенством – от обиды за него. Все-таки поразительно, как пылко Северус стремится его защитить. На людях он может сколь угодно шутить, что хочет скинуть его с должности профессора ЗОТИ и занять ее сам, но внешней угрозе он был готов дать отпор не хуже Рона. И хотя это было не северусова ума дело, Гарри поторопился успокоить его:

- Нет-нет, ничего подобного. Мы были совсем мальчишками, а противостояние Домов слишком сильным. Мы и не выдержали.

- Ты уже не мальчишка, - через силу заметил Северус.

- Может быть, но... - Гарри пожал плечами, не зная, как объяснить. - Магглы в таких случаях говорят "поезд ушел". Наш ушел давным-давно.

- Его можно догнать.

- Нельзя. Раз уехал, значит, не вернется.

- А ты хочешь его вернуть?

Что ещё восхищало в Снейпе, так это смелость, которая позволяла ему задавать столь нелегкие вопросы. Гарри медленно покачал головой.

- Нет. Я слишком дорожу его дружбой, чтобы рисковать ею сейчас. Я просто хочу...

- Если вы двое не перестанете шептаться, то пойдут слухи, - со смехом заметил Фред Уизли, от чего Гарри подскочил на стуле. - Ай, Рон! За что?!

Гарри почти забыл, что остальные тоже здесь. Он посмотрел на Рона, который прожигал яростным взглядом своего старшего брата, потирающего ребра.

- Я предупреждал, чтобы вы вели себя сегодня прилично! - прорычал Рон.

- Или что? – с вызовом спросил Фред, как всегда, презрев здравый смысл.

- Или вы мне за все ответите, - огрызнулся Рон.

- Только тебе? – посмеивался Фред над младшим братом. За что и расплачивался.

- И мне тоже, - резко встряла Гермиона, пока дело не дошло до драки. – Фред, уймись.

- Черт побери! Уж и пошутить нельзя? - пожаловался Уизли. - Я всего лишь...

- Несдержан на язык, - закончил Джордж. – Кончай, малявка.

- Я не малявка! - возразил Фред. – Это ты родился...

Как только близнецы принялись за свой извечный спор, остальные вздохнули спокойно.

Гарри оглянулся на Северуса, бледного, как привидение.

- Что с тобой? - спросил Гарри.

К его удивлению, Рон лучше разобрался в чувствах его друга.

- Наплюй на Фреда. Он идиот, - посоветовал Рон. Потрепал Северуса по спине и добавил: - Не знаю, как вы, а я уже хочу спать.

- Да, уже поздно, - откликнулась с той стороны Гермиона. Ее глаза озорно блеснули, а щеки подернулись легким румянцем.

- Хотите остаться? - спросил Рон Гарри и Северуса, как будто им по-прежнему по семь лет, и они не смогут самостоятельно дойти до Хогвартса.

Не успел Гарри открыть рот, Северус ответил:

- Я готов уйти... если ты не хочешь задержаться.

Гарри не сильно удивился, что его друг предложил остаться вместе с ним. Не нужно большого ума, чтобы понять - без соседства Рона и Гермионы Северусу задерживаться не хотелось. И все же ради Гарри он был готов потерпеть. И в хогсмидской школе он вёл себя точно так же, следуя за Гарри оберегающей мрачной тенью. И хотя сам Северус никогда не заговаривал первым, он всегда охотно присоединялся, когда Гарри общался с другими детьми, но как только Гарри уходил, неизменно покидал компанию вслед за ним. И как бы неуютно ему ни было среди других мальчишек, он никогда не уходил первым.

- Не-а, уже поздно. Идем. Всем спокойной ночи, - попрощался Гарри с остальными. Хотя, учитывая, как жались друг к другу Невилл и Мелоди, парочка долго здесь не застрянет.

Пока они разбирали мантии под долгие прощания, Фред начал возмущаться:

- Ну вот, вы все разбредаетесь по парам. А что остаётся нам с Джорджем? Сидеть всю ночь и глазеть друг на друга, не зная, что сказать?

- Тогда пойдите и поглазейте на Адриану и её сестёр, - предложил Гарри.

- Гарри! - упрекнула Гермиона.

- Ты думаешь? – тут же воспрянул духом Фред.

- Ага. Скажите, что я вас прислал, - сказал Гарри с невинной (как он надеялся) улыбкой.

- Пасиб, дружище! Идем, Джордж!

- Гарри, ты и впрямь думаешь, что нам стоит подойти? - спросил Джордж.

- Почему бы и нет? Она частенько напрашивалась к нам в компанию. Теперь наш черед, верно? - ответил Гарри, застёгивая плащ.

- Верно, - согласился Джордж, и близнецы, спешно прощаясь, вихрем рыжих волос и черно-серых одеяний испарились из-за стола.

- Это суровое наказание, Гарри, - заметила Гермиона, как только оба её деверя скрылись из виду.

- Для кого? – шутливо уточнил Северус бархатным голосом, который вечно смешил Гарри.

На секунду Гермиона потеряла дар речи, но потом улыбнулась.

- Возможно, ты и прав, - хихикнула она. – Эта девица лишь получит своё. Но все-таки, Гарри! И Фред, и Джордж разом! Адриана никогда тебя не простит.

- На это я и рассчитываю, - засмеялся молодой человек и пихнул локтем Рона под ребра. - Перестань на них пялиться и поспеши, а то она вышвырнет их к нам.

- Э, ты прав, - сказал Рон. - Невилл, Мелоди, спокойной ночи.

- Мелли, верни его нам к понедельнику целым и невредимым. У нас нет замены на Гербологию, - обратился Гарри к покрасневшей спутнице Невилла.

- Гарри! - Гермиона вновь готовилась сделать выговор.

- А куда подевался Блейз? - спросил Рон.

- Он там, у бара с Эриком, - ответил Гарри и помахал Забини. Тот как раз покосился в его сторону, усмехнулся и помахал в ответ.

Его старый приятель хорошо смотрелся рядом с высоким блондином. Немного везения, и, может быть, сегодняшний вечер положит конец двум щекотливым ситуациям. Гермиона права: Адриана никогда не простит ему науськивания близнецов Уизли, а Блейз и Эрик отлично поладили между собой. Наконец, распрощавшись со всеми, четвёрка покинула паб.

Ночь была прохладной, зато неожиданно ясной для апреля, и без дождя. Гарри поплотнее запахнул плащ и заметил, что Северус сделал то же самое.

- Тебе холодно?

Северус отрицательно покачал головой. Взгляд его чёрных глаз метнулся мимо Гарри вправо.

Гарри посмотрел туда же. В конце дороги стояла хогсмидская школа, залитая лунным светом, погруженная в ночную тишину. Опустевшая детская площадка и поле для квиддича казались сильно заброшенными. Гарри понимал – уж если ему тяжело оставлять за спиной мирок, в котором они пробыли так недолго, то Северуса это буквально убивало.

Гарри закусил губу, не зная, что сказать, и сжал локоть спутника. Северус повернулся к нему, и на доли секунды, пока Снейп не успел взять себя в руки, молодой человек разглядел в его глазах страдание. Как можно жить с такой раной в душе, постоянно и основательно пряча ее от всех, для Гарри было загадкой.

- У вас все в порядке? - спросил Рон.

Северус вздрогнул и чуть ли не виновато отшатнулся от него. Гарри смутила столь резкая реакция, и тут до него дошло: его друг всегда так реагировал, когда кто-то их прерывал.

- Да, - ответил Гарри и усилием воли перевел взгляд на остальных спутников-гриффиндорцев.

Гермиона, спасаясь от холода, накинула капюшон и успела юркнуть под руку Рону. Гарри прекрасно знал, что скоро чета Уизли позабудет о внешнем мире. Они были женаты почти десять лет, но половину времени вели себя как молодожёны. Было приятно осознавать, что настоящая любовь существует, даже если самому испытать ее не суждено.

Рон посмотрел на него пару секунд, а потом радостно наградил их с Северусом широкой улыбкой:

- В таком случае, пошли.

- Ага, - ответил Гарри, приноравливаясь к шагам друзей. Северус шёл слева от него.

Когда они проходили мимо закрытых магазинов, Гарри покосился на Гермиону.

- Так странно идти здесь и не держать тебя за руку, - тихо произнес он.

Гермиона, укрывшаяся в объятиях супруга, хихикнула:

- Знаю. Я еле-еле заставила себя не делать вам замечания по поводу выпивки, представляете? Северус, тебе понравилось?

- Это было... поучительно, - тихо ответил тот.

- В смысле "да" или "нет"? - уточнил Рон.

- Если ты настаиваешь, скажем так, терпимо, - выдал, наконец, Северус.

- Значит, ты придешь в следующую пятницу? – упорствовал Уизли. И Гарри остро ощутил, насколько два его ближайших друга – диаметральные противоположности.

- Может быть, - ответил Северус.

- Хорошо, что ты сегодня был с нами, - сказала Гермиона.

- Да, спасибо, что пришел, - добавил Рон. - Я уж и не помню, когда в последний раз близнецов ставили на место.

- Значит, ты уже забыл прошлое Рождество, - быстро напомнила Гермиона.

Супружеская пара принялась шутливо пререкаться, а Гарри и Северус чуть сбавили шаг. Прямо как в недавнем детстве, во время прогулок, когда они либо бежали впереди Рона и Гермионы, либо плелись сзади. Конечно, чаще всего они играли в салочки или, хихикая в кулачок, замышляли какую-нибудь шалость. Только сегодня было иначе. Но ощущения, как ни странно, остались прежними. Гарри возвращался домой вместе с Северусом вслед за Роном и Гермионой, и на сердце у него почему-то было спокойно. Пустота, которая давным-давно обосновалась в душе, переставала тяготить, когда Северус был рядом.

Магазины и дома, теснившиеся в центре деревни, постепенно сменялись открытыми полями, усадьбами, и участками леса, расположившимися между Хогсмидом и Хогвартсом.

- Почему ты отстал? – спросил Северус через некоторое время. В темноте ночи даже его глубокий голос звучал приглушённо. Лунный свет словно покрыл его серебром и тенью; лишь чернели глаза на призрачно-белом лице.

Гарри усмехнулся и указал подбородком вперёд, где Рон украдкой поцеловал жену.

- Посмотри туда.

- А, понятно, - Северус помолчал и через несколько минут добавил: - Могу я спросить у тебя о кое-что личное?

Гарри ожидал этого вопроса с той секунды, как Адриана подошла к столу. И все равно живот свело, будто в ожидании удара. Но он, не дрогнув, ответил:

- Конечно.

Северус, похоже, нервничал не меньше Гарри.

- Кое-какие сегодняшние инциденты привели меня... в некоторое недоумение. Эта вейла и комментарий Фреда Уизли...

- И что тебе ответили? - спросил Гарри. Увидев, как спутник досадливо нахмурился, он пояснил: - Думаешь, я поверю, что после разыгравшейся сцены ты молчал в тряпочку? Так что тебе сказали?

- Что тебя кто-то обидел, и ты больше ни с кем не встречаешься, - лаконично ответил Снейп.

Что ж, эта была хоть и не вся, но правда.

- Это все, что Гермиона рассказала? - уточнил Гарри.

- Откуда ты знаешь, что Гермиона?

- Если бы рассказал Рон, у тебя бы не возникло вопросов, - ответил Гарри. – Он не знает, когда надо остановиться.

Страдальчески приподнятая бровь яснее всяких слов свидетельствовала - Северус полностью согласен с этим утверждением.

- Не похоже на тебя - сдаться после неудачной попытки, - спутник все-таки решился продолжить нелегкий разговор. И, прислушавшись, Гарри с изумлением понял, сколько чувств скрывается за предельно ровным тоном.

- Это не "неудачная попытка", - ответил он, стараясь, чтобы в его голосе не звучали нотки детской обиды. - Мне этого на всю жизнь хватит.

- Тебе всего лишь двадцать восемь, - напомнил Северус снисходительным тоном, который гарантированно выводил молодого человека из себя. – У тебя опыта свиданий не больше десяти лет. Хватит ли его на всю оставшуюся жизнь?

- Как же. Походи-ка в моей шкуре, а потом скажи, как тебе понравилось, - огрызнулся Гарри, и через секунду добавил: - Извини.

Прошагав ещё немного, Северус тихо спросил:

- Ты можешь мне рассказать об этом или это слишком личное?

Гарри окинул взглядом своего спутника. Сейчас, под пахучими соснами, мимо которых бежала дорога, Северус как никогда походил на сгусток тени. Мрак, его окружал сплошной мрак – в одежде, в выражении лица, в прошлом… даже в отношении к жизни. Всю последнюю неделю Гарри упорно гнал от себя все плохое, что было между ним и Снейпом в прошлом, и пытаться с ним подружиться. Но при осмыслении вопроса, озвученного Северусом, годы насмешек и травли, проведенные в классе зельеварения, вдруг встали между ними каменной стеной.

Можно ли отдать столь горькое воспоминание на волю беспощадного цинизма? Своим сарказмом Северус добивал людей и посильнее. И все-таки, разве можно сказать «нет»? Ведь Северус впервые попросил его довериться. Сколько раз за последние пять месяцев Гарри сам просил Северуса поверить ему? И каждый раз Северус нехотя, но соглашался. Нет, никак не возможно отказать ему без зазрения совести так, чтобы Северус не увидел воочию, что ему не доверяют.

Глубоко вздохнув, Гарри решил рискнуть. Видимо, есть только один способ убедиться, друг ему Северус или нет.

- Это личное – ну, насколько может быть личным все, что связано со мной, - но... я расскажу. В основном, это проблема восприятия.

- Проблема восприятия? - переспросил Северус.

- Ты когда-нибудь задумывался, что значит быть Мальчиком-Который-Выжил? Эдаким героем, которого восхваляют газеты, и которому положено спасти магический мир от Волдеморта, притом, что я не имел ни малейшего представления, что нужно делать?

- Но ты все сделал, - скупо заметил Северус.

Именно эти четыре слова показали, насколько окрепла их дружба. Полгода назад, Снейп бы разразился тирадой о его эгоизме и самовлюблённости.

Воодушевившись этой искрой доверия, Гарри твёрдо поправил:

- Нет, сделали мы. Ты, профессор Дамблдор, МакГоннагал, Люпин, Тонкс, Уизли и многие другие. Без вас я бы не справился, но беда в том, что никто этого не понимает.

- А я не понимаю, какая связь между твоей победой и твоим нежеланием встречаться, - сказал Северус, держа себя в руках. – Речь идет о твоей личной жизни.

- У меня никогда не было личной жизни. С той секунды, как бумажка с моим именем вылетела из чертова Кубка Огня. Любая мелочь о жизни Мальчика-Который-Выжил подхватывалась всеми чертовыми газетами и журналами в магическом мире. А если не находилось правдивых сведений, пресса запросто их выдумывала.

- Я понимаю, это может злить, но...

- Все думали, что знают меня. Только на самом деле я совсем другой. А тот Гарри – порождение писак вроде Риты Скитер, чтобы тираж раскупался. Меня то обожали, то ненавидели за глаза, но причины были вовсе в том, как поступал настоящий Гарри – а в том, какую цель на сегодняшний день преследуют газеты. Как будто… все хотят урвать от меня хоть кусок. Стоит мне зайти в паб, и не найти ни одной ведьмы подходящего возраста, которая бы не хотела выйти за меня замуж, и ни одного мужчины соответствующих наклонностей, который бы не хотел меня трахнуть. Но на самом деле им нужен не я! А супергерой, которого придумали и растиражировали газеты. Но его не существует. А когда выясняется, что я не соответствую тому образу, который они себе в мечтах нарисовали, то они… разочаровываются, как будто я обманул их лучшие чувства.

- Я понимаю, так происходит со многими, но не все же верят газетам на слово, - негромко сказал Снейп.

- Неужели? - вызывающе спросил Гарри.

- Есть целый мир, который ничего не знает о тебе, Гарри. Мир, который тебе прекрасно знаком.

- Верно. Я мог бы найти любовника-маггла и всю жизнь скрывать от него, что я волшебник, или же втянуть его в этот паноптикум, который представляет собой моя жизнь.

- Ты действительно считаешь свою жизнь паноптикумом? – в голосе Северуса сквозило удивление. Весьма забавно, ведь оно исходило от человека, который считает свою жизнь тестом на выживание.

Гарри пожал плечами.

- Если я в Хогвартсе, или с друзьями, то нет. Зато когда имею дело с незнакомцами или потенциальными любовниками, то да. Ну, мне так кажется. В смысле, я же о них ничего не знаю, а им, при виде шрама, уже заранее известна вся моя биография. И тогда я перестаю быть простым парнем, с которым познакомились в пабе, и превращаюсь в предмет грез, который никогда не будет соответствовать их ожиданиям. Словно играешь на сцене, и даже не знаешь, что у тебя за роль.

- Очень похоже на то, как люди реагируют на мою Чёрную Метку, - задумчиво произнёс Северус. – Они ничего обо мне не знают, но судят на основании предположений.

Ошеломленный Гарри понял, что Северус был абсолютно прав.

- Видишь, я же говорил, что у нас много общего.

Но его легкомысленный тон собеседник пропустил мимо ушей и все с теми же тревожными нотками в голосе спросил:

- Неужели не нашлось человека, который бы не… примеривал на тебя ролей?

- Однажды мне показалось, что нашелся. Последний раз, когда я пытался наладить личную жизнь. Я думал, что теперь со мной рядом человек, которому наплевать на всю эту газетную шумиху.

- А оказалось, нет?

Гарри задумался. Как же рассказать все так, чтобы не выставить себя полным идиотом? В конце концов, он решился открыть правду. Глубоко вздохнул и начал рассказ:

- Ну, до газетной шумихи ему не было абсолютно никакого дела, зато мой счет в Гринготтсе он вниманием не обошел. Мне потребовалось почти два года, чтобы понять: ему нужен не я, а мои деньги, и даже тогда... - Гарри прикрыл глаза, вновь окунаясь в ту ужасную ночь. Наконец он открыл глаза, и, уставившись себе под ноги, закончил: - Ну, я не подозревал, пока однажды не аппарировал домой пораньше из-за отмены матча и не услышал, как он хвастается своему очередному любовнику, что водит меня за нос. Тогда мне все стало ясно.

- А, - сказал Северус, а потом в своей обычной язвительной манере спросил: - И кто же сей образчик добродетели?

Уловив в его голосе едва скрываемый гнев, Гарри задумался. Они с Гермионой приложили неимоверные усилия, чтобы удержать Рона и не дать ему проклясть ублюдка. Когда Северус дает волю гневу, он не тратит время на раздумья. На самом деле, этот трезвомыслящий человек лишь однажды поступил импульсивно, и сам же за это поплатился.

- Теперь все это дело давнее, дело прошлое, - попытался увильнуть Гарри.

- Именно поэтому ты ни с кем и не встречаешься – потому что это дело прошлое.

- Сарказм, имя твоё, Снейп, - слабо пошутил Гарри.

- Как бы то ни было, твоя боль вовсе не прошла – давнее это дело или нет.

Гарри осенило: Северус, по-своему, завуалировано пытается ему помочь. Но рана была по-прежнему слишком открыта, чтобы в ней копаться.

- Какая разница. Что было, то было. С этим покончено.

- Если это так сильно задело тебя, что ты до сих пор отказываешься завязывать отношения, значит, не покончено, - на удивление невозмутимо заметил Северус.

Зато у самого Гарри самообладания не хватало.

- Какая разница, встречаюсь я кем-то или нет? – рявкнул он. - Почему это всех так волнует? Какое тебе-то дело до этого?

Гарри чуть не застонал, когда до него дошло, что он говорит в полный голос. Рон и Гермиона не сбавили шага, однако друг к дружке не прижимались. Прислушивались.

После долгого молчания Северус ответил:

- Твои друзья хотят, чтобы ты был счастлив и даже больше... во всем этом есть какая-то несправедливость.

- Несправедливость? Что ты имеешь в виду? - спросил притихший Гарри.

- С того самого дня, как ты попал в Хогвартс, Альбус позволял тебе то, что не всегда шло тебе во благо. Вопреки моим яростным протестам, надо заметить.

Гарри прикусил язык, дабы не выплеснуть горечь всколыхнувшихся воспоминаний об их ежедневных стычках.

- Да, я помню, как ты был озабочен этими поблажками, - выдавил он.

- Несмотря на то, что ты мог подумать или принять на веру, с моей стороны это не было просто мелочное злобствование. Хотя, должен признаться, я был весьма доволен, когда подлавливал тебя на нарушениях.

- Не просто мелочное злобствование – а что тогда? Я знаю, ты ненавидел меня, потому что я был вылитый отец...

- Дело не в твоем отце, - перебил Северус. – Дело в одиннадцатилетнем ребенке, от которого ждали, что он спасет всех нас от самого злобного тёмного мага, который рождался за последнюю тысячу лет. Это непосильное бремя, которое нельзя взваливать на детские плечи.

Его слова показались гриффиндорцу правдивыми, и Гарри смягчился:

- Значит, ты хочешь сказать, что придирался ко мне лишь ради моего собственного блага?

Северус издал резкий безрадостный смешок.

- Я придирался, потому что я такой и есть. И все. Но мне не давало покоя всеобщее несправедливое отношение к тебе, а ты, безнадежный гриффиндорский герой, вечно плясал под их дудку. Порой я думал, что из-за этого рискую окончательно спятить.

Гарри так и подмывало поддакнуть насчет «окончательно спятить». Но он промолчал, и Северус продолжал:

- И вот я прыгал выше головы, чтобы ты не погиб до того, как успеешь набрать полную силу, а ты шнырял в мантии-невидимке с картой Мародеров в руках, и каждая твоя вылазка оборачивалась риском для жизни.

- Я делал только то, что должен был, - возразил Гарри.

- Ты ничего не должен был делать, - прошипел Северус. - Мы были взрослыми, ты – ребенком. Это была наша битва, а не твоя.

- Волдеморт убил моих родителей. Я не мог не сражаться, - твердо напомнил Гарри.

- Возможно, это и стало твоей битвой, когда ты повзрослел. Но на тебя возложили это бремя, когда ты был совсем ребенком. C того дня, как ты ступил в Хогвартс, все смотрели на тебя, как на спасителя; а ты был обыкновенным мальчишкой, ничем не отличающимся от сверстников. Я пытался заставить всех понять, что ты не супергерой, а просто ребенок, наивный, непослушный и не застрахованный от ошибок, как и твои собратья по учебе, но нет, меня не слушали. Ты был Мальчиком-Который-Выжил, и ты не мог ошибаться, - голос Северуса звенел яростью от такого отношения. - То, что Альбус отказывался замечать, а мне так и не удалось вовремя вбить в твою тупую голову, что у всех действий есть последствия. Освобождение от оных ничему тебя не учило.

- Не понимаю, причем тут мои свидания,- сказал Гарри, силясь распутать головоломку, в которую Северус умудрился превратить обычный разговор. Но в этом и был весь Снейп. Он частенько перескакивал с одного на другое.

- Тебя с детских лет использовали, не особо задумываясь, чем это впоследствии для тебя обернется. Как только ты высадился на берег озера на первом курсе, директор сразу же начал выделять тебя. Остальные просто следовали его примеру. У тебя не было возможности вести нормальную жизнь.

- Профессор Дамблдор вовсе не виноват, что у меня не было нормальной жизни. И никто меня не использовал! - горячо возразил Гарри. – Мою судьбу определил Волдеморт, когда убил маму и папу. К тому же я не понимаю, какая здесь связь с нашей прежней темой.

- Гарри, последние десять минут ты вел речь о том, как твоя репутация разрушила надежды на романтические отношения. Так что тут самая прямая связь.

Молодой человек хотел было привести достойный довод, но спорить с логикой Северуса было все равно что обсуждать ингредиенты для зелий. Против несгибаемого интеллекта в таком споре не выстоять. И тогда Гарри попытался заострить внимание на том, о чем мог поспорить.

- В таком случае, в чем тут суть, если ты согласен с тем, что я сорвавшийся псих?

- Не позволяй им победить. Ты не просто Мальчик-Который-Выжил. Покажи им это, - жестко отрезал Северус.

Эти слова ножом вонзились Гарри в сердце. Он ни с кем этого не обсуждал, даже с Роном и Гермионой. Откуда Северус узнал? Как сумел догадаться, что значит, когда после окончания войны от человека не осталось ничего, кроме имени, которым придется прикрываться до конца жизни, когда все задачи решены, а для окружающих он стал всего лишь Мальчиком-Который-Выжил?

Обуздав надвигающуюся панику, Гарри натужно спросил:

- Как?

- Позволь себе быть счастливым. На всем свете никто больше тебя не заслуживает счастья. Не позволяй нескольким неудачам вывести тебя из игры. Твоего мужества хватит на десятерых. У тебя впереди вся жизнь. Не позволяй ей пройти мимо. Не становись таким как я.

- Как ты? - подавился Гарри. И тронул Северуса за локоть, прикрытый мягкой кашемировой мантией.

- Одиноким и выдохшимся, - устало ответил Северус.

Не успел Гарри сказать хоть слово в ответ, произошло то, чего он боялся больше всего. С неожиданным хлопком Снейп аппарировал.

- Гарри, что случилось? - по темной дороге к нему спешила Гермиона. Рон остался на месте и задумчиво взирал на высившийся вдали замок.

Гарри посмотрел ей в глаза.

- Отсюда прекрасно слышно, Гермиона.

У молодой женщины хватило приличий, чтобы на секунду смутиться, но потом она красноречиво сжала его руку.

- Ему так плохо и больно. Все время, - сказал Гарри.

- Я знаю, - прошептала она и добавила: - Но, думаю, мы потихоньку изменим это. Ты в особенности. Пойдешь за ним?

Гарри и сам раздумывал, не пойти ли. Но Рон тихо посоветовал:

- Не надо. По крайней мере, не сейчас. Дай ему немного прийти в себя.

Воистину удивительно, но за месяц до того, как Гарри с Северусом вновь повзрослели, точнее, с тех пор, как Рон сказал Северусу, что они с Гермионой усыновили обоих мальчиков, рыжий гриффиндорец стал поразительно легко разбираться в душевном состоянии Снейпа.

- Может быть, ты и прав, - согласился Гарри.

- Да, пока мы дойдем, он наверняка остынет. Пошли, Гарри.

Гермиона взяла его под локоть; Рон зашагал с другой стороны. Через пару минут его рука опустилась на плечи и жены, и друга. В кольце объятий супругов Уизли было тепло и уютно, как и неделю назад, но, вопреки всем приятным ощущениям, далеко не так спокойно, как вместе с Северусом. Пока троица молча шла по пустой лесной дороге, у Гарри невольно возникло чувство невосполнимой потери.

Когда они входили в ворота Хогвартса, Рон заметил:

- Знаешь, а ведь он во всем прав.

- Кроме того, что выдохся, - добавила Гермиона.

- Гарри, пришло время выбираться из скорлупы. Юлий этого не стоит, - сказал Рон.

Было почти забавно, как простое имя даже спустя пять лет все еще бередит рану.

- Не ты ли советовал мне подождать, чтобы со временем все улеглось? – буркнул Гарри, но от дружеских объятий не отстранился.

- Я советовал немного подождать, а не запираться ото всех, - парировал Рон, и тут же раздался резкий упрек Гермионы:

- Рон!

Друзья подошли к главному входу, и тот открылся. Гарри позволил проводить себя до подножия лестницы, ведущей в гриффиндорскую башню, но там остановился.

- Дальше нам не по пути. Спокойной ночи.

- Гарри? - сейчас Гермиона весьма походила на обеспокоенную мать.
Вспомнив все те месяцы, на протяжении которых она присматривала за ними, семилетними пацанами, молодой человек ощутил огромную нежность и благодарность к Гермионе.

- Я буду очень осторожен, - немедля заверил он, - и не позволю разрушить все, чего мы достигли за эту неделю. Но… после того, что он сказал, я не могу оставить его одного, даже если он предпочитает зализывать раны в одиночестве.

Он приготовился к возражениям, и поэтому ее одобряющая улыбка совершенно сбила его с мысли.

- Отлично. Спокойной ночи.

- Да, дружище, приятных снов, - сказал Рон и предложил: - Хочешь, мы пойдем с тобой?

- Нет, думаю, Гарри лучше пойти одному, - ответила Гермиона. - Иначе Северусу может показаться, что мы давим на него.

- Герми... - Рон перевел взгляд с супруги на Гарри, и в его глазах читалась непонятная тревога.

- Все будет хорошо, Рон, - успокоила Гермиона. – Правда, Гарри?

- Надеюсь, да, - ответил он, и вполовину не столь уверенный, как она. Он не питал иллюзий, кто победит, если ему придется с боем проходить сквозь снейповские охранные заклинания.

- И, Гарри, - добавила Гермиона, когда он повернулся в сторону лестницы, ведущей в подземелья.

- Да?

- Северус нисколько не выдохся. Да, он старше нас более чем на двадцать лет, но для магического мира это немного.

- Гермиона! - запротестовал Рон, чье волнение совершенно не увязывалось с ее безобидным замечанием.

Гарри, будучи в замешательстве, поскольку явно что-то упускал из виду, кивнул:

- Спасибо, Гермиона.

Он посмотрел, как друзья поднимаются наверх, а затем бесстрашно устремился в логово льва, вернее, в гнездо змеи.

К тому времени, как Гарри добрался до нужных комнат, его нервы уже никуда не годились. В почти таком же состоянии он появился здесь в прошлую субботу, когда взял на себя дурацкую миссию убедить Северуса дать второй шанс их дружбе. Как ни странно, тогда у него получилось. Получится и сейчас. Должно получиться.

Если бы доступ сквозь охранные чары оказался закрыт, Гарри бы не удивился, но его впустили в святая святых слизеринского декана по старому паролю.

Беспрепятственно войдя в гостиную Снейпа, - пустую и темную - Гарри испытал нечто вроде разочарования. Конечно, Северус мог и вовсе не вернуться. Их новой, взрослой дружбе меньше недели. Если Северус не здесь, мало ли, куда еще он мог сбежать в сильном расстройстве.

Гарри оглядел погруженную в сумерки комнату. Зачарованные настенные светильники тускло мерцали, а в камине тлели оранжево-золотые угли.

Он собрался было сунуться в открытую дверь не менее темной спальни, но магические инстинкты, не раз помогавшие ему выжить в войне с Вольдемортом, подсказали, что в комнате кто-то есть. Мантии-невидимки у Северуса нет, но профессор Дамблдор утверждал, что есть разные способы остаться невидимым, не требующие никаких дополнительных артефактов. А если кто и владел подобным искусством, то именно Северус.

Испытующий взгляд Гарри остановился на любимом кресле Северуса – ощущение силы исходило оттуда ярче всего.

- Я не люблю разговаривать с пустым местом. Покажешься сам или мне устроить снегопад, чтобы я мог видеть твой силуэт? – поинтересовался он, буравя взглядом спинку кресла, где должно было находиться лицо Северуса.

Через секунду в кресле сидел Северус во плоти и прожигал визитера яростным взглядом в ответ, что Гарри счел небольшой победой. В любом случае, из всех кого он знал, только Северус мог рычать, не обнажая зубов. Сейчас лицо Снейпа представляло собой скопление глубоких резких линий и острых углов, а взгляду чернильно-черных глаз мог позавидовать василиск Слизерина.

- Спасибо, - натянуто поблагодарил Гарри. Он всматривался в друга, пытаясь определить его настроение. Северус успел снять трансфигурированные мантию и сюртук, и сейчас сидел в своей обычной белой сорочке с высоким воротничком и брюках. В комнате, освещаемой лишь угасающими углями, его кожа казалась белоснежной, как ткань сорочки, а лицо – застывшей маской.

- Полагаю, я должен извиниться перед тобой и Уизли, - произнес Северус тем же безжизненным тоном, которым он говорил последние горькие слова на дороге.

- Я пришел не ради извинений, - проскрежетал Гарри в ответ на ненавистный мертвый тон.

Возможно, голос Северуса был, безусловно, самой красивой его чертой, но от такого тона у Гарри все волоски на теле вставали дыбом.

- Тогда зачем ты здесь?

- Сказать тебе кое-что. Ты не выдохшийся и уж точно не одинокий. Больше нет, - заявил Гарри без предисловий. Он хотел донести до Северуса эту мысль до того, как тот придет в себя и вышвырнет его вон.

Северус вздрогнул, словно его ударило очень сильным проклятием, но тут же взял себя в руки и сделал вид, что вообще не слышал слов Гарри.

- Хочешь выпить? - продолжил он, поднялся на ноги и подошел к столику. - У меня закончился коньяк, но есть бренди и...

- Северус! Прекрати, пожалуйста, - через секунду Гарри оказался рядом с другом. Рука, локоть которой он сжал, казалось, одеревенела как у трупа. Вблизи гриффиндорец ощущал, что Снейп весь натянут как струна. Он вдыхал сладковатый пряный аромат, свойственный только Северусу, и вглядывался в полные муки глаза.

Он ясно видел, какого труда стоит Северусу сохранять видимое безразличие, но в распахнутом взгляде сквозила гнетущая боль, въевшаяся в душу этого человека. И тяжесть этой боли вновь потрясла, буквально раздавила молодого человека. Возможно, это последствия Черной Метки или несчастливого детства, а может, и неизбежный результат одиночества, в которое Северус сам себя заточил. Гарри не понимал, откуда эти страдания берут начало, но глубину их мог ощутить. Как у Северуса хватает сил по утрам вставать с постели, когда его сердце разъедает такая тоска? Для этого требовалось определенное мужество, и гриффиндорец даже не предполагал, что в повседневной жизни ему придется иметь дело с таким испытанием.

Северус изо всех сил старался не подавать виду и, как всегда, скрыть свою боль - об этом говорило его застывшее лицо. Нужно было действовать, иначе он опять, по привычке, подавит в себе все чувства и зароет их поглубже.

- Ты больше не один, - тихо сказал Гарри. - Ты никогда не будешь один. Обещаю, - и заключил Северуса в надежные уизлевские объятия, как давным-давно научился у Рона.

Он ничуть не сомневался, что сейчас его швырнут о каменную стену, как в среду на показательной дуэли на уроке Защиты у семикурсников. Северус Снейп не из тех, кто позволяет вольности по отношению к себе, особенно, в физическом плане. Мастер зелий ничто не охранял столь рьяно, как чувство собственного достоинства. Но по какой-то причине Северус не воспротивился объятию.

Гарри понял, почему: его друга трясло, будто под ватноножным заклинанием. С опозданием Северус отчаянно попытался отступить, но Гарри лишь крепче обнял его, и Снейп сдался.

В следующее мгновение, Гарри крепко обхватили руки, длинные, как у Рона. Прильнувший к нему Северус уткнулся Гарри в плечо и вцепился в него, словно в последнюю опору на краю гибели или пропастью в безумие.

Возможно, так оно и есть, подумал Гарри, когда Северус зарылся ему лицом в шею и вцепился в него мертвой хваткой. Плакал его друг или нет – трудно было понять, потому что Северус всегда страдал молча, но Гарри чувствовал, как дрожь передавалась от одного к другому и сотрясала их обоих.

Они долго так простояли, обнявшись в полной тишине, пока эмоции раздирали Северуса на части. Гарри ужасно боялся разрушить хрупкое доверие, возникшее между ними, поэтому он ничего не сказал, а ограничился тем, что стал поглаживать Северуса по худой спине, по примеру Рона и Гермионы, когда кому-то из них, семилетних мальчиков, становилось грустно или страшно.

Время шло, но Северус так и не отстранился, и Гарри потянул его к дивану. Он не ожидал, что Северус последует за ним с такой покорностью. Не разрывая объятий, Гарри усадил себя и Северуса на подушки лицом к лицу, бок о бок, и каждый из них оказался в кольце рук другого.

Как только они уселись, Северус отстранился, и Гарри взглянул ему в лицо.

Ни следа слез, с облегчением отметил молодой человек. Только надолго ли? От неприкрытой беззащитности в темных глазах внутри все встрепенулось; Гарри растерялся. Все его чувства кричали о том, что в эту минуту Северус находится в полной его власти.

Не желая, чтобы стеснение, которое вскоре обязательно заявит о себе, порушило атмосферу доверия, Гарри вновь притянул голову Северуса себе на плечо, не переставая поглаживать теплую спину через льняную ткань. Со взрослым Снейпом так никто никогда не обращался – было ясно без всяких слов. И Гарри подумалось, что за все годы он ни разу не видел, чтобы до Северуса хоть кто-то случайно дотронулся. Границ его личного пространства не нарушал даже профессор Дамблдор. При мысли о том, сколько лет этот человек обходился без простых дружеских объятий, у Гарри сердце обливалось кровью. Да он же наверняка изголодался по прикосновениям, думал Гарри, поглаживая друга по напряженным плечам.

Костяшками пальцев он задел серебряную заколку, подаренную Гермионой несколько месяцев назад, и машинально снял ее. Густые блестящие черные волосы рассыпались по плечам Северуса. Теплые, как шерстка котенка, они накрыли ладонь Гарри. Северус изумленно сглотнул. Молодой человек замер, но дальнейших возражений не последовало, и он смело погладил темную, жаркую шевелюру, пропуская ее через пальцы.

Северус вздохнул и тут же напрягся, словно ожидал, что его ударят в наказание за проявление удовольствия.

Гарри сделал вид, что ничего не заметил. Одной рукой он по-прежнему играл с шелковистыми длинными черными прядями, а другой поглаживал худую спину. И так они просидели, наверное, не один час.

Когда золотистые угли почернели, Гарри накрыла усталость. В комнате было темно, и с каждой минутой становилось все холоднее, но здесь, на диване, в объятиях Северуса было так тепло. И впервые за неделю, в темноте слышалось знакомое размеренное дыхание, которого так не хватало все это время. Привычное и уместное, оно убаюкивало так же, как ласкающая рука, по-видимому, успокаивала Северуса.

В полудреме Гарри отметил, что глаза у него слипаются, но момент, когда его рука перестала мягко почесывать приклоненную на плечо голову, абсолютно упустил из виду.

Потом он ощутил легкий толчок - его укладывали на диван. Он решил, что опять заснул перед камином, и Рон собирается унести его в детскую.

- М-м-м? – сонно промычал он.

Низкий голос, прозвучавший в ответ, принадлежал не Рону, однако в нем тоже была какая-то мягкость.

- Спи, Гарри.

С него сняли очки и укрыли шерстяным одеялом по самую шею. Все больше засыпая, он ухватил руку и пробормотал:

- Не уходи. Останься. Пожалуйста.

Рука не двигалась так долго, что он практически уснул. На грани сна и яви ему казалось, что Рон поднимает его с пола и уносит в их с Северусом комнату. И одежду его трансфигурировали в ночную рубашку, как тогда, когда он засыпал на коврике в гостиной, а через пару секунд, он почувствовал, как Северус скользнул под одеяло и вытянулся рядом с ним.

- Северус? - капризно пробормотал он, хотя отчасти понимал, что у Рона больше нет причин укладывать его в кровать.

Сначала не было никакого ответа, но потом знакомая продолговатая рука сжала его ладонь. Эту руку он узнал бы даже в кромешной тьме. Длинные пальцы и сухопарая кисть. Северус. Надежный покров из плоти и крови. Гарри вцепился в него, глубоко вздохнул и погрузился в сон.



Глава 5.

Мочевой пузырь, переполненный вчерашним пивом, настойчиво напоминал о себе и разогнал утреннюю дремоту.

Не успев продрать глаза, Гарри замер. Роскошная шелковая подушка, холодящая щеку, тяжелая рука, покоящаяся на животе, волосатая нога, перекинутая через него – совершенно очевидно, что он лежит в чужой постели. Гарри пытался не обращать внимания на то, что слева ему в бедро вжимается чей-то утренний стояк, но делать вид, что его нет – все равно что отмахиваться от факта, что у тебя в постели скорпион. Раз уж заметил, то, пока не разберешься с ним, ни о чем другом думать невозможно.

На секунду его захлестнула паника. Дни, когда он просыпался рядом с незнакомцами, канули в лету. Пока шестеренки в голове разгонялись до полной скорости, Гарри размышлял, хватило ли ему глупости согласиться вчера на открытое предложение Эрика. Скорее всего, нет... Хотя прошлым вечером он и ходил в “Три Метлы”, ушел он оттуда вместе с Роном, Гермионой и Северусом...

Северус! Точно. Он спустился в подземелья, чтобы проведать Северуса, и заснул на кушетке.

Облегченно вздохнув, Гарри расслабился и, открыв глаза, медленно повернул голову туда, где влажное теплое дыхание мерно опаляло плечо – сквозь плотную ткань ночной рубашки.

Там, под слизерински-зеленым пуховым одеялом, на шелковой серебристой простыне, одетый в чопорную белую сорочку, с приоткрытым ртом прикорнул Северус Снейп. Он спал на правом боку, лицом к Гарри, закинув на него руку и ногу. Сколько раз за последний месяц они, будучи семилетними мальчишками, ложились спать вместе и просыпались в такой же позе! Вечером Северус всегда укладывался на почтительном расстоянии от Гарри, но, когда наступало утро, мальчик неминуемо оказывался в объятиях соседа. “Некоторые вещи никогда не меняются”, - с улыбкой отметил молодой человек.

Но эта улыбка быстро исчезла. Кое-что все же изменилось. Им больше не по семь лет, как говаривал Северус. Гарри не следует здесь находиться. Они уже не дети, и член, упирающийся ему в бедро, служил убедительным тому доказательством.

Боже, да он большой! Но ведь Северус сам по себе высокий мужчина, у него крупные ладони и ступни, поэтому можно предположить, что и его...

Гарри резко оборвал свои размышления. Правила приличия требовали отодвинуться от Северуса из уважения к праву хозяина жилища на уединение, но молодой человек понимал, что от малейшего движения его друг проснется, и пока не осмеливался нарушить безмятежную атмосферу утра.

Несколько минут он не мог взять в толк, как и почему оказался в постели Северуса Снейпа, но затем вспомнил предыдущий вечер: как в полудреме упрашивал того, с кем сидел на теплом диванчике, не оставлять его одного в темной холодной комнате. Какой позор!

Но раз уж Северус не указал ему на дверь, значит, непрошеный гость не успел ему надоесть. Вместо того, чтобы с возмущением выгнать его из своих комнат или просто оставить его одного спать на диване, Северус перенес его сюда, к себе в теплую удобную кровать. В довершение всего, его даже не левитировали. Гарри отчетливо помнил, как сильные руки подхватили его и перенесли сюда. Он еще подумал, что это Рон. Странно.

Однако, надо признать, сейчас его жизнь – одна сплошная странность. Мало того, что, будучи самым завидным холостяком во всем Магическом Мире, он отказывался ходить на свидания, в список чудачеств добавилась сложившаяся ситуация. После того, как пробудешь ребенком четыре месяца, любому было бы нелегко возвращаться к нормальной “взрослой” жизни, а ему еще втемяшилось в голову добиться крепкой дружбы человека, который два десятилетия отравлял ему жизнь. Если бы полгода назад ему кто-то сказал, что он испытает неимоверное облегчение, проснувшись в постели Северуса Снейпа, он бы тотчас отправил этого ненормального прямиком в Св.Мунго. И вот он здесь, в постели Северуса, и северусова эрекция прижата к его бедру.

Даже мысль о том, что у Северуса Снейпа по утрам стоит, казалась странной. И хотя мнение о Северусе за последние несколько месяцев сильно изменилось, Гарри никогда прежде не думал о нем как о живом человеке, который испытывает естественные сексуальные потребности. Даже прошлым вечером, когда тот рассказывал, как выбирал бордовый сюртук для первого свидания. Снейп делал вид, что давно перестал переживать из-за этой истории – точь-в-точь как мальчик Северус в отношении игр, осенило Гарри.

Но Гермиона права. Северус совсем не стар и не выдохся. Ему всего лишь сорок восемь лет. Он не лишен обычных человеческих слабостей, хоть и старательно их скрывает. И теперь, размышляя над этим, Гарри не мог не признать, что ему любопытно. А с кем спит Северус?

Он попытался представить себе Северуса с другим, но ничего не вышло. Гарри прокрутил в голове все годы их знакомства, дабы вспомнить, существовал ли какой-то конкретный человек, с кем мог бы встречаться Снейп, но никто не приходил на ум. Сколько Гарри его знал, Северус жил отшельником здесь, в Хогвартсе. Можно было предположить, что зельевар ограничивался интрижками во время летних каникул, но... летом Северус обычно оставался в Хогвартсе, а значит...

“Нет”, мысленно возразил себе Гарри, даже Северус Снейп не может обходиться без этого так долго. Но сейчас, после всего, что Северус рассказал о себе, стало ясно: у него действительно давно никого не было.

У Гарри в голове не укладывалось, как Северус мог так жить. Сам он, пять лет спустя после разрыва с Юлием, пытался уединиться, но постоянно срывался. Один-два раза в год он знакомился в пабе с каким-нибудь пареньком, за две или три ночи сбрасывал напряжение, а потом опять пребывал в одиночестве. Возможно, Северус поступал точно так же; хотя вдруг вспомнилось, как Снейп говорил, что не любит публичные заведения. Но если не в барах, где же еще он мог знакомиться с людьми?

Ответ напрашивался сам собой. Шестое чувство, пожалуй, не обманывало: Северус ни с кем не встречается. Он просто спрятался в своих подземельях, чувствуя себя одиноким и выдохшимся.

“Но сейчас он не один, и ничуть выдохся”, - с мимолетной улыбкой подумал Гарри, ощутив, как эрекция соседа по кровати ткнулась в бедро. В ответ у него самого встало еще больше. Проснись он у Блейза, он, наверное, протянул бы руку и как-нибудь разобрался с дурацким зудом, но Северус, ясное дело, вряд ли оценит подобный жест. Черт, да Северус от стыда сгорит при мысли о том, что кто-то знает, что у него по утрам стоит, и, тем более что во сне он своим стояком прижимался к другому.

Разумеется, это ровным счетом ничего не значило. В конце концов, какой мужчина не просыпается с эрекцией время от времени – ну, или, в его случае, каждое чертово утро? Такова человеческая природа. Несмотря на всю свою выдержку, Северус такой же простой смертный, как и все остальные. Так почему же по-прежнему непривычно думать, что у Северуса Снейпа те же самые человеческие слабости?

Словно ища ответы на свои вопросы, молодой человек вглядывался в лицо спящему соседу.

Он вспомнил, как, будучи школьником, находил его безобразным. Да и от сегодняшних студентов слышатся все те же эпитеты. "Грязный скользкий Снейп, вечно злой ублюдок-зельевар, с уродливым длинным носом, желтым лицом и зубами, с сальными нечесаными волосами"... Как часто они с Роном повторяли эти слова? В то время он верил, что так и есть, действительно верил. Порой Снейп казался настолько отвратительным, что при виде его гриффиндорец невольно морщился. Но сейчас...

Сейчас он уже не внушал отвращения. Может, Гарри просто привык к тому, как Северус выглядит, но теперь его внешность не казалась безобразной. Да, нос огромен, а черты лица грубые и жесткие, словно высечены из камня разъяренным скульптором. Морщины между бровей так глубоко врезались в кожу, что никогда не разгладятся. От постоянного воздействия испарений ядовитых зелий его кожа пожелтела, а волосы стали быстрее салиться; зубы его, однако, по цвету были совершенно такие же, как у любого другого сорокалетнего волшебника. А без презрительной усмешки Северус мог считаться даже, на свой суровый лад, привлекательным. В нем таилась некая чувственность, которая так и норовила прорваться сквозь наглухо закрытую одежду и аскетический образ жизни.

Вообще, образ жизни Северуса сам по себе удивил.

Что он ожидал увидеть в личных комнатах Снейпа? Раньше Гарри представлял себе комнату, где многочисленные полки уставлены банками с теми же мерзкими заспиртованными тварями, что и в лаборатории. Камин, в котором никогда не разжигали огонь, никакой мало-мальски удобной мебели, лишь одинокий стул с жесткой спинкой да шаткий стол с оплывшим огарком свечи, при свете которого зельевар проверяет контрольные. И спальня, отнюдь не будуар с роскошным убранством, где проснулся Гарри, а больше похожая на келью, где стоит простая койка с побитым молью одеялом.

Сейчас Гарри было стыдно за то, что он придерживался таких ерундовых фантазий до той поры, пока в прошлую субботу не заявился к Северусу спасать их дружбу.

Все эти годы он так ошибался в Снейпе! Вплоть до того, как тот воспримет возвращение во взрослую жизнь. Все они: и Гарри, и Рон, и Гермиона думали, что Снейп замкнется в себе, но Северус проявил куда большую храбрость, чем от него ожидали. И хотя ему было невероятно тяжело позволить им все время вмешиваться в свою жизнь, Северус не избегал их, не пытался отстраниться, не ожесточился. Он сдержал обещание, данное Альбусу в стране сновидений, и пытался открыться навстречу тому, чего был лишен раньше. Для человека, который на протяжении последних пяти лет старательно прятался от всех, для такого поступка потребовалось немало мужества, и Гарри не мог этого не признать.

Гарри не обманывал себя. Северус не святой. Отнюдь. Он все так же мелочен и суров. И по-прежнему запугивает и высмеивает детей на своих уроках. Сарказм мастера зелий был таким же точным и смертоносным, как его палочка, и сам по себе давал невероятную власть. Но вместе со всем этим Северус – его друг. И Гарри был готов сделать все, чтобы в результате его усилий – как бы ни было трудно – таковым и остался.

Интуиция подсказала, что его решимость вот-вот подвергнется серьезному испытанию.

Гарри заметил, как Северус шевельнул носом, словно учуял кого-то рядом с собой. И, даже не открыв глаза, весь натянулся струной.
Темные ресницы дрогнули, и у молодого человека перехватило дыхание.

- Гарри? - в охрипшем и грубоватом ото сна голосе слышалось замешательство. Очевидно, Северус ненавидел утро чуть меньше, чем Гермиона.

- Доброе утро, - поздоровался Гарри с веселой (как он надеялся) улыбкой. – Спасибо, что не выкинул меня отсюда прошлой ночью.

- Что?

И Северус вспомнил. Буквально на глазах у Гарри бледное лицо стало непроницаемым и настороженным. В одно мгновение Северус убрал руку и ногу с соседа и отодвинулся от него с нарочитым безразличием.

Храброе поведение этого человека в очередной раз потрясало до глубины души. Гарри прекрасно понимал, что его друга как пить дать колотит от страха, и, может сдаться, в буквальном смысле этого слова.

Пожалуй, им обоим необходима пара минут, чтобы прийти в себя, подумал Гарри и спросил:

- Извини, можно ненадолго заглянуть в твой сортир?

Когда Гарри вернулся через пять минут, Северус не только встал, но и успел закутаться в слизерински-зеленый махровый халат, надев его прямо на ночную рубашку. И хотя Снейп уже привел себя в относительный порядок, его волосы по-прежнему спадали на плечи. Черная струящаяся масса спускалась чуть ниже лопаток и обрамляла окаменевшее лицо темной манящей завесой.

Гарри отвел взгляд. Вчера эти волосы так мягко скользили сквозь его пальцы. И поскольку от этого чувственного образа никак не получалось избавиться, Гарри задумался. Какого черта с ним творится?
Пытаясь отвлечься, он оглядел комнату. Кровать была заправлена, а факелы на стенах пылали настолько ярко, насколько позволяли покои в подземельях.

Решив не показывать своего смущения, Гарри присел на краешек кровати, подтянул колени к груди и обнял их руками. Он заметил, как Северус окинул темным взглядом его обнаженные заросшие икры, и по телу волной прокатилась дрожь.

- Не могу себе и представить, кем ты меня считаешь, - выдавил, наконец, Северус.

Неужели только вчера вечером он сам стоял на том же самом месте у гардероба, где сейчас застыл Северус, и трансформировал для него сюртук? Создавалось такое впечатление, что это было тысячу лет назад.

- О чем ты? – решив, что, пока не загнали в угол, лучше косить под дурачка, Гарри старательно поддерживал в голосе умеренно вопросительную интонацию. Человек, который стоит перед ним, специалист по разоблачению всяческих хитростей и притворств. Не нужно перегибать палку.

- Та отвратительно эмоциональная сцена, которую я тебе устроил прошлым вечером…

Гарри удивленно моргнул. Такого он не ожидал.

Северуса волнует не то, что Гарри известно о его утреннем стояке? Его волнует вчерашний вечер? Тем не менее, пораскинув мозгами, Гарри понял: кажется, Северус решил, что прижимавшаяся к бедру эрекция осталась незамеченной. В конце концов, любой мало-мальски воспитанный человек, оценив происходящее, отодвинулся бы подальше. А не лежал бы в чужих объятьях и …

До Гарри вдруг дошла вся степень вопиющей непристойности его поведения в постели утром, но он отбросил эту мысль, дабы поразмышлять над ней в другое время. В данную минуту нужно заняться тем, что тревожит Северуса. На сей раз Гарри вышел сухим из воды. И если уж извиняться, то точно не перед ним.

- Стоп-стоп, - прервал собеседника Гарри. – А кто не давал нам спать спокойно пять ночей в неделю? И я не припомню, чтобы кто-то возмущался по поводу «отвратительно эмоциональных сцен»!

- Ты был ребенком, - возразил Северус.

- И что? Ты был мне нужен, и ты был рядом. Почему бы и мне не поступать также?

- Я не знаю, что на меня нашло, - продолжал Северус, словно не расслышал последней фразы. Может, так оно и было.

- Я знаю, - парировал Гарри, дождавшись, пока Северус не посмотрит на него. – Неделю назад, когда мы снова стали самими собой, Гермиона сказала, что, пока мы не пройдем все стадии взросления, нам придется столкнуться с множеством проблем личного и эмоционального характера.

- По-моему, ты отлично справляешься, - с ноткой горечи заметил Северус, словно речь шла о соревновании, которое он проиграл.

- Правда? – Гарри невесело рассмеялся и выдал: - Я не могу спать без зелий. Мне не легче, чем тебе. В первый день я почти час просидел на диване в объятиях Рона и Гермионы, пока не нашел в себе силы встать и уйти из их комнат. Один из них хоть раз на дню, но обязательно меня обнимает. Они говорят, что это для их же спокойствия, но я не дурак. Я знаю, что не слишком-то хорошо справляюсь.

- Правда? – в голосе Северуса звучало потрясение.

- Прошлой ночью я впервые смог заснуть без помощи твоих зелий, - признался Гарри.

- Твоя бессонница может и не иметь отношения к нашей проблеме. У тебя всегда были проблемы со сном, - заметил Северус.

- Верно, если не считать того времени, что мы спали в одной комнате. Ты был со мной, и поэтому ночью я смог спокойно спать. Как ты это объяснишь? Прошлый вечер для меня так же важен, же как и для тебя. Поэтому, пожалуйста, не вини себя за все.

После столь откровенного ответа у Гарри душа ушла в пятки. Северус буквально впился в него взглядом. Через несколько бесконечных минут он заговорил, и поставленный голос чуть заметно подрагивал:

- Ты не в первый раз так говоришь. Ты действительно считаешь, что я поверю, будто на тебя благотворно влияет одно мое присутствие?

Кажется, Северус и впрямь не понимал.

- Почему нет? – принялся убеждать Гарри. - За последние четыре месяца мы разве что в туалет по одиночке ходили, и то я чуть ли не каждый раз шел за тобой. Когда мне было семь лет, у меня не было такого хорошего друга как ты. Никто никогда не защищал меня и не присматривал за мной так, как ты.

- С Рональдом Уизли вы стали лучшими друзьями с первой встречи в Хогвартс-Экспрессе, - прохладно заметил Северус, явно подозревая, что его обманывают.

Гарри вздохнул.

- Когда я встретил Рона, мне было одиннадцать, а не семь.

- Не вижу особой разницы, - ответил Северус.

- Я не умаляю значения нашей с Роном дружбы, но… есть разница в положении. Мы с Роном встретились в более сознательном возрасте. Я слишком вырос, чтобы просить о некоторых одолжениях, а он был недостаточно зрелым, чтобы догадаться их для меня сделать. Ты дал мне то, чего мне не доставало всю мою жизнь.

- И что же, например? – с подозрением уточнил Северус.

Как бы так объяснить, чтобы не выглядеть совсем уж идиотом? В эту минуту Гарри чувствовал себя семилеткой-несмышленышем. Несмышленыш - вполне подходящее слово для описания большинства семилетних детей, за исключением, конечно, Северуса, который всегда был умен и начитан.

- То, что детьми принимается как должное. Думаю, здесь есть определенная связь с моим прошлым. Дурсли никогда не утруждали себя заботой обо мне. С Дадли они пылинки сдували, а пока они охали и ахали над ним, мне приходилось выживать самостоятельно. Если я упаду и заплачу, меня не утешат. Черт, да, скорее всего, и не помогут подняться. Они запирали меня в моей каморке, в чулане, и я полночи рыдал от боли. Пока я рос, я с лихвой отхватил содранных коленей, ссадин на локтях и шишек на голове, потому что пытался самостоятельно делать то, что ребенку одному не по силам. И ни единой попытки облегчить мне жизнь, обезопасить ее.

Лицо Северуса еще больше побледнело и застыло маской. Казалось, он с трудом сохраняет самообладание.

- Их наплевательство было преступным, и если бы можно было законным путем поквитаться с ними за все то зло, что они причинили тебе, я бы не колебался ни секунды. Но при чем тут твоя дружба с Роном или со мной?

- К тому времени, как мы встретились с Роном, я был довольно самостоятельным. Почти таким же, как сегодня, разве что дюйма на два короче, - пошутил Гарри, но затем продолжил более серьезным тоном: - Уже не маленьким, и не обузой. Рону не приходилось учить меня основам волшебства. Он не помогал мне застегивать зимнюю мантию после занятий, не поднимал меня, чтобы я смог дотянуться до раковины и вымыть руки, не помогал мне порезать мясо в кафе за обедом. Ему не приходилось накладывать высушивающие и согревающие чары, чтобы я не простыл после долгих игр в снегу. И он определенно не забирался ко мне в кровать, когда мне снились кошмары, и не обнимал меня, когда я плакал. А ты все это делал. Ты – замечательный друг, самый лучший, который только у меня был. И то, что мы стали взрослыми, ничего не меняет.

С другого конца спальни донесся судорожный вздох.

- Но у тебя уже есть лучший друг.

- Что?

- Рон… - еле слышно выдохнул Северус.

Гарри догадался обо всем, что этот гордый человек не позволял себе озвучить, и выложил все начистоту:

- Мы с Роном всегда будем близкими друзьями, но для него я уже не самый лучший друг. С тех пор, как нам исполнилось пятнадцать. Им стала Гермиона. Я понимаю и уважаю его чувства, но… их отношения изменили нашу с Роном дружбу. Мы семья. Они оба любят меня, но в первую очередь они думают друг о друге. Так повелось со школьных лет. У меня никогда не было настолько родственной души, пока профессор Дамблдор не подарил мне тебя.

На последних словах Гарри уже чувствовал себя полным идиотом. «Подарил мне тебя» - словно Северус для него что-то вроде щенка. В предчувствии язвительного ответа молодой человек затаил дыхание, но Северус изрек лишь одно:

- Ясно.

Этой дежурной фразой Северус отделывался всякий раз, когда не знал, что сказать. С тех пор, как они пробыли семилетними, кое-что осталось неизменным.

Гарри помолчал пару минут.

- Думаю, ты услышал чуть больше, чем нужно, - пробормотал он. От пронизывающего бездонного взгляда было не по себе.

- Нет, - быстро ответил Северус, - я хотел сказать…

- Я знаю, - улыбнулся Гарри. - Тебе нужно во многом разобраться. Не волнуйся. Я сейчас выметаюсь и оставлю тебя ненадолго в покое.

Он окинул взглядом спальню и пробормотал «Акцио палочка Гарри Поттера», чтобы отыскать свой волшебный артефакт. Затем трансфигурировал ночную рубашку обратно во вчерашнюю одежду.

Полностью экипировавшись, он повернулся к побледневшему хозяину жилища, который в эту секунду пребывал едва ли не в ужасе.

- Спасибо за все, Северус.

К облегчению Гарри, его друг, видимо, уже полностью овладел собой.

- Думаю, слова благодарности должен был говорить я, - ответил Северус серьезным тоном и разрядил обстановку, добавив с намеком на шутку: - но в любом случае - не за что.

Гарри усмехнулся.

- Спасибо, - и, направляясь к двери, остановился, чтобы спросить Северуса, пока хватает смелости: - У тебя есть какие-нибудь планы на сегодняшний вечер?

Северус побледнел еще больше.

- Я…

- Мы могли бы зайти в тот маггловский книжный магазин, о котором я тебе говорил. Составишь мне компанию?

По какой-то необъяснимой причине Гарри нервничал, как на седьмом курсе, когда в первый раз пригласил Блейза провести с ним выходные в Хогсмиде. К чему это нелепое волнение? Это же просто Северус.

- Да, - натянуто ответил его друг, словно каждая буква стоила ему огромных усилий.

- Замечательно! Тогда увидимся за ужином, - и, одарив Северуса на прощанье самой ободряющей улыбкой, какую сумел изобразить, Гарри стрелой вылетел из комнаты.

В коридоре за порогом гостиной Снейпа ему чуть полегчало. Во всяком случае, пока Гарри не наткнулся на Блейза Забини, который застыл столбом на полдороге и с разинутым ртом таращился на то, как гриффиндорец закрывает за собой дверь в комнаты слизеринского декана.

Гарри сконфузился. Что должен подумать его приятель при виде такой сцены? Он выскальзывает из комнат мастера зелий в той же одежде, в какой был вчера в баре...

Стараясь вести себя как ни в чем не бывало, Гарри выдавил из себя улыбку и поздоровался:

- Привет, Блейз!

- Э, привет, Гарри, - красавец-слизеринец отчего-то смутился еще больше, нежели он сам. Повисла напряженная пауза, но через секунду блейзовское неуемное чувство юмора взяло верх, Забини усмехнулся и спросил: - Неплохо провел ночь, да?

- Полагаю, бесполезно утверждать, что это не то, о чем ты подумал? - отозвался Гарри, заранее приготовившись к худшему. На мгновение ему привиделось, как Блейз над ним подшучивает всю оставшуюся жизнь. Но затем ласковые карие глаза озорно блеснули, и Забини грубовато усмехнулся:

- Конечно, все не так, как я думаю. Силы небесные, Гарри, это же дверь Северуса Снейпа! – и мрачно подытожил: - И это еще обидней.

- Что? – напрягся Гарри. Интересно, кого только что оскорбили: его или Северуса?

- Мне плевать, с кем ты спишь, если это возвращает тебя к жизни. Даже если этот кто-то - Северус Снейп. Я бы и сам вызвался, если бы мог надеяться, что ты воспримешь мое предложение серьезно.

- А сам ты хоть кого-нибудь серьезно воспринимал? – отшутился Гарри. Только так, шутя и пересмеиваясь, они могли говорить о том, что произошло между ними одиннадцать лет назад.

Ответ читался у Блейза в глазах, как и всегда, когда бывшие однокурсники слишком долго оставались наедине. Но затем старый друг заставил себя улыбнуться и продолжил игру:

- Здесь ты прав. Итак, почему же ты крадешься из снейповых комнат в столь ранний час, если то, о чем я думаю, здесь не при чем?

Гарри покраснел и признался:

- Я заснул на диване.

О том, что проснулся он чуть ли не в объятиях возбужденного Северуса, молодой человек благоразумно умолчал – эти подробности отстоять свою точку зрения не помогут.

- А-а.

- А у вас с Эриком как все прошло? Ты тоже возвращаешься позднее обычного, - заметил Гарри.

К его удивлению, щеки Блейза заалели.

- Ну…

- Только не говори, что вы уже разругались, - искренне огорчился Гарри. Он надеялся, что Блейз удержит Эрика хотя бы месяц-полтора.

- Нет, мы не ругались, - поспешил разубедить его Блейз.

- Тогда в чем дело? – судя по выражению лица, у приятеля явно что-то стряслось.

- Просто… все было так странно, - промямлил Блейз.

- Что значит странно? – встревожился Гарри. Что же могло так смутить искушенного в любовных делах друга? Эрик всегда казался ему вполне нормальным парнем, даже милым. Он не мог представить, что за номер должен был выкинуть высокий блондин, чтобы вывести из равновесия сладострастного слизеринца.

- Мы… ну… мы так и не добрались до постели, - признался Забини.

- А, так ты все себе натер коврами и заработал синяки на лестнице?

– Гарри старался придать голосу немного сочувствия, но смех рвался наружу.

- Нет, ты меня не понял. Мы ничего и не делали. Мы сидели у него на диване и болтали всю ночь – пока я не заснул. Вот так.

- Ой, бедняга Блейз, мне так жаль…

- Нет, это было великолепно, - быстро поправился Блейз, и затем неуверенно добавил: - Я хотел сказать…

Темные глаза сияли особенным светом, как когда-то, в семнадцать лет, и Гарри, пытаясь совершить невозможное, поинтересовался:

- И ты собираешься снова с ним встретиться?

Блейз кивнул.

- Сегодня вечером.

- Здорово, - абсолютно честно одобрил Гарри.

- Я все думал… Как ты считаешь, никто не будет возражать, если в пятницу я приду в “Три Метлы” вместе с Эриком?

Никто – это он, смекнул Гарри. На сей раз ему не нужно было изображать приязнь по отношению к приятелю Блейза. Гарри усмехнулся и ответил:

- Нет, мне кажется, все будут в восторге от вас обоих.

К его изумлению, на лице Блейза отразилось великое облегчение.

- Спасибо, дружище. Если я не говорил тебе на прошлой неделе, то скажу сейчас: как же здорово, что ты снова стал взрослым. Нам тебя не хватало.

- Спасибо, - Гарри слегка покраснел.

- И еще, Гарри…

- Да, - откликнулся гриффиндорец. Глаза собеседника подозрительно поблескивали.

- Прими один совет от профессионала. Сделай заначку на черный день - оставь в этой змеиной берлоге комплект одежды, - Блейз, посмеиваясь, похлопал его по плечу и удалился вниз по коридору к себе.

- Змеи живут в гнездах, а не в берлогах, ты, пустозвон! - крикнул Гарри ему вслед, - Ты же сам змей, тебе ли не знать!

Молодой человек помчался к себе в гриффиндорскую башню, дабы не наткнуться на кого-нибудь еще, кто заметит, что он до сих пор не переодет. Пожалуй, впервые за много лет на душе у него было радостно и легко.




Глава 6.

За тридцать семь лет учебы и работы в Хогвартсе для Северуса Снейпа все дни стали похожи один на другой. Он и сам с трудом их различал, разве что по степени остракизма, которому подвергался. Его распорядок дел выработался еще до того, как большинство его нынешних коллег появилось на свет. Конечно, временами ему приходилось работать больше остальных, но в целом, его жизнь всегда была спокойной и предсказуемой.

Пока на прошлое Рождество покойный Альбус в качестве посмертного подарка не перевернул ее с ног на голову. Теперь его жизнь неразрывно связана с Золотым трио. День ото дня Северус терялся в догадках, какие же требования необычная семья предъявит к нему завтра. На каждую попытку вмешательства в свое размеренное существование он должен был бы огрызаться и брызгать слюной, но… в список его многочисленных грехов никогда не входило лицемерие. Когда у него в лаборатории после ужина появлялся Гарри, чтобы помочь приготовить нужное зелье для лазарета, или когда Гермиона заглядывала к нему в класс во время перемен, Северус не мог даже притвориться раздраженным. Даже если он порой не знал, как с ними вести себя, он был безумно им благодарен за то, что они есть в его жизни.

Помнится, навещая Уизли, будучи уже взрослым, Северус первое время ходил с ощущением, что совершает ужасную ошибку. Он свято верил, что между ними возникало слишком много трений в прошлом, чтобы теперь начинать общаться по-человечески. Он считал, что его невозможно переубедить. Он слишком стар, чтобы влиться в их компанию, слишком неприветлив, слишком… слизеринец. Но вопреки его ожиданиям, у них все получилось. За последние пять недель он стал частым гостем в гриффиндорской башне.

Однако, хотя он почти привык после ужина подниматься к Уизли, сегодняшним вечером ему было слегка не по себе. Ибо сегодня он шел по этому коридору один. Портреты гриффиндорцев, разодетых в алое и золотое, бормотали ругательства и подозрительно шипели вслед главе Слизерина.

- Профессор Снейп, - поклонился ему полупрозрачный обитатель этой башни.

- Добрый вечер, сэр Николас, - поприветствовал Северус почти безголовое привидение Гриффиндора. И затаил дыхание в ожидании расспросов, что он делает на традиционно враждебной территории. Но Почти Безголовый Ник, одетый в неизменные кружева и голубой атлас, просто улыбнулся и произнес:

- Приятный вечер, не правда ли?

- Полагаю, да, - согласился Северус. Краем глаза он проследил за призраком, пока тот не завернул за угол, и презрительно покачал головой. Чертовы гриффиндорцы слишком доверчивы даже после смерти. Вот Кровавый Барон – Северус знал - хоть и редко позволяет себя обнаружить, тем не менее, когда Гарри спускается в подземелья, слизеринское привидение каждый раз незримо следует за ним до двери главы Дома по пятам.

Остановившись, наконец, у входа в комнаты Уизли, Северус глубоко вздохнул и постучал.

- Ты как раз вовремя, - «поздоровался» с ним ухмыляющийся Рон, открывший дверь.

- Ты же сам сказал – в половине восьмого, - отозвался Северус с долей шутки. - И тебе добрый вечер.

- Добрый вечер, - Рон рассмеялся и приглашающим жестом махнул: - Заходи. Молодец, что пришел.

- Как можно было не внять столь отчаянной мольбе? – ответил Северус. Он еще не оправился от шока, который испытал, когда Рон Уизли пригласил его отужинать с ним в отсутствие Гермионы.

- Ненавижу, когда они вот так все разбегаются и оставляют меня одного, - проворчал Рон, - но Гермиона в любом случае будет тебе благодарна. Ты гарантированно удержишь меня от… глупостей. В последний раз, когда я остался один, я покрасил спальню. Меня простили только через неделю.

- Ты перекрасил комнату, только и всего? – уточнил Северус, шагнув в гостиную.

На столе уже стояла доска с расставленными на ней фигурами, серебряный чайный набор, а рядом - нечто, весьма напоминающее ореховый хлеб.

- Я выкрасил ее в оранжевый. Это случилось на Хеллоуин, и я, пожалуй, несколько увлекся. Она сказала, что цвет слишком сильно контрастирует с моими волосами… и со всем остальным в комнате, - горестно поведал Рон.

- Думаю, в ее словах был определенный смысл. Есть ли вообще цвет, не контрастирующий с твоими волосами? – поинтересовался Северус шутливым (как он надеялся) тоном. Он по-прежнему не питал особого оптимизма по поводу того, правильно ли понимает разницу между дружеским подшучиванием и насмешкой. В последнем он, безусловно, был непревзойденным мастером, но проявление первого часто загоняло его в тупик.

К его облегчению, Рон рассмеялся:

- Вообще-то, зеленый, но ввиду того, что это слизеринский цвет…

- Как глава Дома, я даю тебе официальное разрешение на его использование в любое время, - объявил Северус, отметив при этом, что мантия слизеринских цветов была бы все же предпочтительней того бурого кошмара, в который сейчас облачился Рон.

- Пожалуй, спасибо. Эта мантия и впрямь так ужасна, как мне кажется? - спросил Рон.

Северус взглянул в эти бесхитростные карие глаза, полные надежды.

- И даже хуже, - мрачно признался он. – Что заставило тебя выбрать именно этот цвет?

- Ее сшила для меня мама, - усмехнулся Рон.

- Да, еще одна социальная ловушка, - вздохнул Северус. - Прими мои соболезнования.

- Не стоит. Она ужасна. А выбора нет.

- Итак, куда сегодня отправилась Гермиона? - спросил Северус, чувствуя себя все еще не в своей тарелке. С тех пор, как он снова стал взрослым, он впервые разговаривал с Роном один на один. Для него привычнее было общаться с Гермионой и Гарри, а с Роном оставаться наедине ему доводилось редко.

- Сегодня собрание кружка МОХ - «Молодых Отличниц Хогвартса» - она его возглавляет. Теперь, оставив, наконец, затею с защитой прав домашних эльфов, Герми решила отстаивать равные права для ведьм, - Рон вздохнул еще раз.

Северус честно пытался промолчать, и у него почти получилось. Почти, но он все-таки не выдержал:

- Разве равноправие ведьм и волшебников еще не узаконено?

В волшебном мире карьере могли помешать не пол колдуна и даже не социальное положение. Решающим фактором был уровень магической силы.

- Ты не слышал, что Гермиона думает по этому поводу, - Рон философски пожал плечами. - Ты же знаешь, какая она.

- Да уж.

- А почему ты не пошел с Гарри и Невиллом собирать урожай каких-то корешков в Запретный Лес? – поинтересовался Рон, - Гарри говорил, что приглашал тебя.

- Если быть точным, они пошли за цветками луноцвета. Думаю, Лонгботтому и без меня найдется с кем пообщаться.

- Невилл больше не боится тебя. Вчера он рассказал мне, в какой восторг его привели ваши споры об использовании трав в Темных Искусствах. Так что ты мог запросто пойти, - Рон, видимо, углядел что-то не то в выражении лица Северуса и пытливо уточнил: - В чем дело?

- Возможно, сейчас не по себе вовсе не профессору Лонгботтому, - признался Северус.

- В смысле?

- Это… не слишком приятное напоминание… о прошлых прегрешениях…
Его признание, похоже, ничуть не потрясло собеседника. Спокойным, обыденным тоном Рон, как ни в чем не бывало, предложил:

- Так извинись.

- И все? Как может простое извинение загладить вину за все те поступки, которые я…

- Для начала и этого хватит, - и, словно почувствовав, как нелегко гостю поддерживать разговор на подобную тему, Рон спросил: - Сыграем? – и кинул полный надежды взгляд на доску.

- Почему бы и нет? – ответил Северус, как обычно выбрав черные фигуры.

- Кажется, сегодня нам предстоит славная битва, - предвкушал Рон, садясь с противоположной стороны доски. - Чаю? Или лучше коньячку?

Вдохнув божественный аромат напитка, стоящего перед ним на серебряном подносе, Северус сказал:

-Лучше чай. Это ореховый хлеб?

Рон одобрительно кивнул и передал ему тарелку с десертом.

Следующие несколько минут прошли в уютном молчании, пока хозяин и гость разбирали чашки и сладости и разливали молоко. Затем принялись за игру. И хотя они уже не раз сражались друг с другом в шахматы с тех пор, как Северус “вырос”, сейчас они впервые могли полностью увлечься игрой и получать от нее удовольствие. Обычно по понедельникам, когда противники усаживались за доску, в комнате было полно народу, а постоянные перерывы мешали сосредоточиться на партии.

Поразительно, но Северус совершенно не ожидал, что будет вынужден так быстро уйти в глухую оборону. Будучи семилетним ребенком, он высоко оценивал способности Рона, однако позже списал это на детскую впечатлительность. Но Рон и впрямь играл все также мастерски; а может, даже еще лучше – ведь теперь ему не приходилось оглядываться на обидчивого ребенка с неокрепшей психикой.

Во время короткой паузы в игре, пока Северус внимательно изучал доску, пытаясь сохранить оставшегося коня, не потеряв при этом слона или вторую ладью, Рон спросил:

- Ну и как ты поживаешь?

- В каком смысле? Я здоров, как видишь, - ответил он. Наконец, вроде бы найдя способ сохранить коня, он попытался пожертвовать пешку, однако Рон не забрал ее, а передвинул одну из своих на другом крае доски и заблокировал черного ферзя. И его невозможно было убрать оттуда, не подвергая опасности. Рон пока не мог съесть фигуру, но если сейчас же не вывести ферзя, белый конь заберет его в три хода.

- Стало полегче? – спросил Рон.

- Если ты имеешь в виду, что я перестал впадать во вселенскую тоску при каждом упоминании слова «квиддич», ответ «да», - как можно хладнокровнее отозвался Северус, стараясь не грубить. Ему действительно не хотелось пускаться в обсуждения.

- Я бы не назвал твою реакцию на произошедшее «вселенской тоской», - заметил Рон и передвинул ладью так, что черная королева оказалась в западне.

- Это потому что ты гриффиндорец. Вы всегда пытаетесь видеть во всем только хорошее, - в голосе Снейпа прорезалась насмешка.

Год назад те же самые слова вызвали бы шквал негодования, но сейчас Рон усмехнулся и ответил:

- Это хаффлпаффцы, а не гриффиндорцы. А мы категоричные идиоты, помнишь?

Услышав эту фразу, Северус, застигнутый как раз на глотке чая, подавился и чуть не выплюнул его на доску. С трудом сглотнув, он устремил на собеседника свой фирменный взгляд, но от явного отсутствия раскаяния на веснушчатой физиономии уголки рта приподнялись сами собой.

- На секунду я ухитрился об этом забыть, - сухо изрек, в конце концов, Северус.

- Значит, я напомню, - пообещал Рон, и продолжил: - Ты так и не ответил на мой вопрос. Как ты сейчас?

Искренняя забота, которую Рон и не пытался скрыть, обезоружила Северуса. Ему ужасно хотелось отмолчаться, но этот человек был ему в большей степени отцом, чем тот, что стал причиной его появления на свет. И как бы ни страдала его гордость, он не желал врать Рону в глаза. Не зная, что сказать, Северус выдал негромкое:

- Лучше.

- Вот и хорошо, - коротко отозвался Рон и окружил черного ферзя.

Северус лишь вздохнул, наблюдая за тем, как его фигура падает на доску с громким стуком и визгом.

После еще пятнадцати минут тихой и напряженной борьбы на шахматной доске Рон заметил:

- Гермиона заставила меня поклясться, что я так ненавязчиво выспрошу, как у тебя дела с Гарри. Она предложила затронуть эту тему в нашем мужском разговоре.

- Значит, так ты понимаешь идею тонкого намека? – спросил Северус, ошарашенный как вопросом, так и роновым простодушием. У него в голове не укладывалось, как можно великолепно играть в шахматы и при этом быть таким непроходимым тупицей по жизни. Ответ был очевиден: Рон вовсе не глуп, и, следовательно, этот абсолютно наивный способ начать разговор выбрал вполне осознанно.

Рон пожал плечами и страдальчески вздохнул:

- Иногда я спрашиваю себя, понимает ли она, за кого вышла замуж? Я хочу сказать – я и «намекнуть»…

Северус вгляделся в бесхитростное веснушчатое лицо.

- Думаю, Гермиона отлично понимает, за кого вышла, а вот все остальные, наоборот, заблуждаются на твой счет.

- А? – переспросил Рон и передвинул пешку с летальным исходом.

- Да ни один человек, который играет в шахматы на таком уровне, как ты, не может в обычной жизни быть… - он запнулся. Слово «придурок», хоть и вполне подходило, сейчас было неуместно.

- Это другое. Шахматы – всего лишь игра. Мне нравится жить самой что ни на есть простой жизнью. Так, как там у вас все продвигается с Гарри?

Рон возвращался к этой теме с тем же упорством, с каким некоторые из животинок Хагрида возвращаются поглодать трупики своих сородичей.

- Кажется, мы преодолели наши основные разногласия, - изрек, наконец, Северус.

- Я не это имел в виду, - Рон, видя, что Северус и не пытается продолжать разговор, осторожно добавил: - Маленькая птичка принесла на хвосте, что Гарри взял привычку ночевать в слизеринских подземельях.

- Эту маленькую птичку случайно зовут не Блейз Забини? – злобно поинтересовался Северус. Гарри рассказывал о том, что Блейз несколько раз видел, как он выходит из комнат декана. Это вызывало тревогу. Гарри не слишком волновала их репутация, зато Северус прекрасно понимал, сколько проблем могут доставить сплетни, даже не выходя за пределы Слизерина.

Не то, чтобы между ними действительно что-то было. После той ночи Северус осознал, насколько опасно перетаскивать Гарри к себе в спальню. Поэтому Поттер спокойно засыпал на кушетке, а у хозяина жилища не поднималась рука нарушить здоровый сон страдающего от бессонницы человека. Однако Северус прекрасно понимал, что должны думать те, кто застает Поттера, каждое утро выходящего из комнат слизеринского декана. До возможных последствий Гарри не было никакого дела, но Северус прекрасно понимал, что хоть какие-то правила приличия соблюдать надо.

К его удивлению Рон поспешил возразить.

- Нет, не Блейз, - и, увидев в холодном взгляде недоверие, обеспокоенно добавил: - Если хочешь знать, Гарри сам рассказал мне на прошлой неделе. В субботу утром я зашел к нему занести тесты, которые он забыл у нас, и заметил, что его кровать не расстелена. Он и сказал, что заснул у тебя на кушетке.

- И ты ему не поверил? – спросил Северус, пытаясь, наконец, понять, какие на самом деле отношения между двумя гриффиндорцами.

- Я понадеялся на то, что он просто не сказал всей правды. Гарри умеет выдавать информацию частями, не то, что я, - добавил Рон с виноватой улыбкой.

- То есть, ты надеялся, что он тебе врет? – уточнил Северус, окончательно запутавшись.

- Ну…не совсем врет… просто не говорит всей правды, - попытался выкрутиться Рон.

- Это и значит «врать», - своим самым что ни на есть менторским тоном заявил Северус.

Рон вздохнул и пробормотал:

- Если ты настаиваешь.

По-прежнему сбитый с толку Северус спросил:

- Ты действительно надеялся на то, что твой ближайший друг… встречается с бывшим Пожирателем? Почему ты желаешь ему такого?

Это было выше его понимания: мало того, что Гермиона и Рон одобряют дружбу Гарри с таким человеком, как он, так они еще хотят, чтобы их отношения стали… хм, ближе.

- Не только ему. Вам обоим, - быстро поправил его Рон.

Северус воззрился на шахматную доску, на которой человек, которого он всегда считал умственно ограниченным, обыгрывал его по всем статьям. И в данной беседе тоже.

- Северус? – Рон дождался, пока на него обратят внимание, и продолжил: - Я знаю, что для всех нас все это чертовски странно. Когда мы с Гермионой смотрим на вас, мы видим не только тех, кто вы есть сейчас; мы видим двух мальчиков, которых нам до сих пор не хватает. И мы хотим, чтобы эти мальчики были счастливы – оба, а не только Гарри.

- Если вы желаете ему счастья, то почему вы хотите, чтобы он связал свою жизнь с… таким как я? Я уже не тот мальчик. Если вообще им был.

Рон резко посерьезнел.

- Не смей говорить о себе так. Ты все тот же мальчик, которого мы знали. Мы видим это, даже если ты сам отказываешься замечать очевидное.

- Значит, вы бредите, - упирался Северус.

- Правда? Северус Снейп, которого мы знали полгода назад, заперся бы у себя в подземельях и не обмолвился ни словом о том времени, что провел с нами. Тот Северус Снейп не мог войти в нашу жизнь. Он бы не стал приходить на наши дружеские встречи по понедельникам, не ужинал бы с нами каждую пятницу в «Трех Метлах», и уж точно не зашел бы ко мне сыграть в шахматы.

Северус, не отводя взгляда от яростно сверкающих карих глаз, ответил со всей своей сдержанностью:

- Меня не приглашали и не привечали здесь, пока со мной не подружился Гарри.

И тотчас пожалел о своей прямолинейности, увидев боль, мелькнувшую в глазах собеседника.

Тягостное молчание затянулось на целую вечность. Северус задавался вопросом, удалось ли ему оттолкнуть от себя Рона. Молодой человек застыл на месте.

Наконец, Рон глубоко вздохнул.

- Ты прав. Никому из нас и в голову бы не пришло, что ты можешь захотеть пообщаться с нами, - рука с длинными пальцами протянулась над шахматной доской и на секунду сжала ему предплечье. – Прости. Ты прав насчет прошлого. Но насчет настоящего ты ошибаешься. Все то хорошее, что было в том мальчике, осталось здесь, в тебе.

- Например? – проскрежетал Северус. Здравый смысл уверял, что Рон наверняка лжет, но... в глубине души Северус слишком верил этому человеку, чтобы в нем усомниться. Глава дома Гриффиндор был столь же прямолинеен, как и он сам. Если Северус чересчур третировал студентов, Рон всегда первым заявлял ему об этом, не стесняясь в выражениях. Рон никогда бы не попытался подсластить пилюлю и не высказал бы откровенную ложь… без чертовски весомой причины. А желание пощадить чувства мерзкого Мастера Зелий определенно не считалось таковой.

- Верный, честный, заботливый, любящий… это не оскорбления, так что перестань смотреть на меня волком, - убеждал Рон. - Ты прячешь свои достоинства за насмешкой и сарказмом, словно стыдишься их, но они все равно у тебя есть. Именно поэтому Гарри к тебе так сильно привязался.

Не найдя аргументов, чтобы опровергнуть заявление собеседника, Северус решил вернуться к предыдущей теме.

- Все не так, как тебе кажется. Гарри действительно всего лишь спит у меня на кушетке. Он… кажется, моя обитель стала - как это назвала Гермиона - его избушкой?

- Домиком, - поправил Рон.

- Да, домиком. Ему нужно выспаться, и…

- Мне можешь не объяснять, - мягко перебил Рон. - Я знаю, что он едва смыкает глаз без того зелья, которое ты ему варишь. Да и с ним… Все-таки лучше ему засыпать без помощи этих средств.

Северус глубоко вздохнул и сделал глоток уже остывшего чая.

Рон прожевал пирожное с заварным кремом и негромко спросил:

- А ты никогда не думал, что факт того, что Гарри засыпает только тогда, когда рядом ты – это показатель кое-каких чувств? Мы с Гарри делили комнату семь лет, но он шатался ночь напролет, как жаждущий крови вампир.

Северус вздохнул.

- Чувствовать себя в безопасности в чьем-либо присутствии – еще не значит испытывать сексуальное влечение. В молодости я чувствовал себя спокойно только с Альбусом Дамблдором, но я никогда не испытывал к нему ничего похожего на вожделение.

- Профессор Дамблдор был такой старый, что годился тебе в прадедушки, - заметил Рон.

Вообще-то, Альбус был значительно старше, чем предполагал Рон, но Северус решил, что сейчас не время отклоняться от главной темы разговора.

- А я гожусь Гарри в отцы. Он и не думает обо мне… в этом смысле. Да и не должен.

- А я думаю, что он мог бы, - заспорил Рон.

- Почему ты так хочешь этого? – бросил Северус. Он был в одном шаге от того, чтобы испариться из комнаты.

- Потому что он счастлив с тобой. Я знаю, тебе кажется, что в ваших с ним отношениях нет ничего из ряда вон выходящего, но ты не был так близок с ним, как мы все этим годы. Ты не знаешь, насколько он был… одинок.

- Я не решение всех его проблем, - настаивал на своем Северус.

- Нет? А мне кажется, что ты уже решил большую их часть, - констатировал Рон, и от его безапелляционного тона Северус снова почувствовал себя семилетним юнцом.

- Эта идея сама по себе непристойна, - прошипел он, отводя взгляд.

- Почему? Из-за того, что ты на несколько лет старше? Потому, что тридцать лет назад ты совершил ошибку? Вполне возможно, что все это значит для Гарри гораздо меньше, чем для тебя.

Северус зажмурился. Тихим, исполненным болью голосом он привел единственный довод, который у него оставался - правду:

- Потому что он заслуживает большего. Возможно, все вы сейчас питаете ко мне некоторую… симпатию, но… я знаю, кто и что я есть. Гарри - это… все то хорошее и светлое, что есть в этом мире. Ему нужен кто-то похожий на него, а не раскаявшийся Пожиратель Смерти.

- Гарри нужен тот, кто его любит. И этот человек – ты, - упорствовал Рон.

- Зачем ты так со мной? - прошептал Северус, ненавидя эту чертову дрожь в своем голосе.

- Потому что я хочу, чтобы вы оба были счастливы.

Северус вдруг понял, что Рон действительно так думает. Более того, его бывший приемный отец целиком и полностью верит в то, что говорит. И как бы сильно ни хотелось взять и тотчас же свернуть разговор, Северус не мог. Никто раньше не любил его столь сильно, чтобы не замечать его прошлых ошибок. Даже если Рон крайне заблуждается, его отношение – воистину подарок судьбы. Поэтому Северус оставался сидеть в кресле как на иголках, абсолютно беззащитный, и молча вглядывался в горящее в камине пламя. Потому что видеть какие бы то ни было чувства на лице собеседника казалось невыносимо.

- Ты думаешь, я не знаю, каково это – считать себя недостойным кого-то? – наконец, мягко спросил Рон.

Эти слова не остались без внимания.

- Что?

Рон печально улыбнулся:

- Как ты уже не раз говорил… Я прекрасно знаю, кто я и что я есть. Гермиона могла бы выбрать себе кого-нибудь получше шестого сына нищего волшебника.

- Ты чистокровный волшебник, принадлежащий одной из старейших и уважаемых семей магического мира, - возразил озадаченный Северус. - Как она могла найти себе кого-нибудь «получше»?

- Ты считаешь, что важнее всего родословная? – быстро спросил Рон.

- Она важна тогда, когда ее нет, - ответил Северус.

- Кровь Гермионы ничем не хуже моей!

- Я вовсе не Гермиону сейчас имел в виду, - торопливо перебил Северус, понимая, как могло быть истолковано его замечание. - Маггловская кровь моего отца всегда была моим больным местом.

- Ой, - Рон покраснел, - прости.

- Не имеет значения. Так что ты говорил?

- Просто… Иногда ты должен позволить другим самостоятельно решать, что им нужно. Вот, например, Гермиона и я. Она могла выйти замуж за кого-то умного как ты, или преуспевающего как Гарри. Черт, да за ней ухаживал сам Виктор Крам! Какая уж там честная борьба… Я никогда не думал, что у меня появится шанс. Он не уступал ей в интеллекте, и у него было все: замок, деньги, слава. Он мог пригласить ее на роскошный ужин куда-нибудь на Ривьеру, а я едва ли мог угостить ее обедом в «Трех Метлах». Все, что я мог ей предложить, это сундук с поношенными мантиями и сумасшедшая сова в придачу.

- Ты забыл упомянуть любящее сердце. Гермиона никогда не ошибалась в выборе приоритетов, - заметил Северус, которому совсем не понравилась тень сомнения в глазах Рона.

Он не привык утешать других, но Рон и Гермиона были опорой для Гарри и самого Северуса, когда все вокруг рушилось к чертям. Он позаботится, чтобы никому из них не причинили вреда и тем более, не будет сидеть тут молча, если его слова могут облегчить их тяжкое бремя. Он в долгу перед этими людьми и за то, что они сделали для него, когда он был ребенком, и за то, что они продолжают делать для него сейчас.

- Спасибо, но… разве ты не видишь, что в случае с Гарри условия точно такие же?

- Нет. Я ценю те усилия, которые ты прилагаешь ради меня, но… эти две ситуации нельзя сравнивать. Гермиона всегда видела в тебе мужчину, партнера. А Гарри никогда не увидит во мне никого кроме друга, и так будет лучше для всех.

- Северус…

- Зачем ты вновь поднимаешь этот вопрос?

- Потому что я хочу видеть вас с Гарри счастливыми, – по-детски простодушно повторил Рон.

За эти слова Северусу хотелось его убить. В устах Рона они звучали почти так же раздражающе, как и в исполнении Гарри. Повисло тягостное молчание. Северус судорожно пытался придумать, как закончить непростую беседу, не испортив отношений с Роном.

- И еще потому, что я задолжал Гарри… - нарушил Рон затянувшееся безмолвие.

Северуса чуть не дернул носом, улавливая неуверенность собеседника, словно запах отдельного компонента в сложном зелье.

- За что?

- Одиннадцать лет назад я разрушил нечто очень важное для него. Хотя потом он простил меня, сделанного не воротишь.

Северусу вновь стало нехорошо от мысли о том, насколько молоды его новые родители. Одиннадцать лет назад Рон учился на последнем курсе. Сам Северус к тому моменту преподавал в Хогвартсе уже почти двадцать лет.

На лице Рона появилось сомнение, будто он спохватился, не сболтнул ли чего лишнего. Заметив нерешительность собеседника, Северус предположил, что дело касается темы, о которой раньше упоминали только вскользь.

- Ты говоришь об отношениях Гарри и Блейза Забини?

- Значит, он тебе рассказал, - Рон выглядел несколько потерянно, казалось, он отвечал больше самому себе, нежели собеседнику, - конечно, рассказал. Наверное, никто и никогда не поступал с ним так жестоко. И виноват во всем я один - уверен, что он упоминал об этом.
Подспудно желая, чтобы вместо такого Рона – угрюмого, с грузом вины на плечах, снова появился прежний – доброжелательный и встревающий во все дела, Северус поспешил заверить:

- Гарри сказал мне лишь, что они с Забини расстались из-за разногласий между факультетами.

Рон несколько минут задумчиво смотрел на пламя в камине, а затем пробормотал:

- Тогда, может быть, он действительно меня простил…

- Могу я поинтересоваться, о чем идет речь? – вопрос сорвался с губ раньше, чем Северус успел подумать. Иногда, общаясь с Гарри, Роном или Гермионой, он забывал о том, что ему больше не семь лет. И когда он спрашивал что-то личное, в их глазах порой читалось, что они видят в нем не только обласканного любовью и заботой ребенка, но и злобного Мастера зелий. Как только напоминание об этом стукнуло ему в голову, Северус опустил взгляд и тихо сказал:

- Прости. Я не должен был об этом спрашивать. Это не мое дело.

После неловкой паузы Рон произнес:

- Нет, все в порядке. Просто… я не слишком горжусь тем, как поступил тогда, и поэтому мне действительно трудно говорить об этом.

- Может, напомнить тебе о том, что делал я, будучи Пожирателем Смерти, до того, как раскаялся? Уверяю тебя, чтобы ты ни сделал Гарри, это не идет ни в какое сравнение с преступлениями, которые совершил я.

- Нет, не стоит. Я думаю, ты поймешь, - Рон ощутимо расслабился. - Помнишь, что тогда творилось в школе? Здесь еще были Малфой, Кребб и Гойл. А Пожиратели Смерти почти каждую неделю совершали нападения на семьи членов Ордена, и каждый из нас потерял тогда кого-то из близких.

- Это было трудное время, - заметил Северус, которому не очень хотелось снова вытаскивать эти воспоминания на поверхность. Да, времена были действительно тяжелыми, но тогда еще был жив Альбус, а один из его старост еще не стал убийцей.

- Да. И тут Гарри обнаружил, что ему не слишком-то нравятся девушки. Он… он начал встречаться с Блейзом. Они держали свои отношения в тайне, и если бы Гарри сам не рассказал мне об этом, я бы никогда о них и не узнал. Хотя, думаю, Гермиона догадывалась. Но ты знаешь Гарри. Он не мог обманывать нас бесконечно, и… он сказал мне.

- И? – Северус напомнил Рону о себе, когда тот снова замолчал, погрузившись в воспоминания.

- Естественно, мне снесло крышу. Не потому, что Блейз – мужчина. Потому что он слизеринец, - Рон посмотрел ему прямо в глаза и тихо признался: - Я не мог молча смотреть на то, как Гарри смертельно рискует, завязывая серьезные отношения с тем, кто семь лет делит комнату с Драко Малфоем и компанией.

- Забини и Керриган никогда не входили в круг друзей Малфоя, - возразил Северус.

- Знаю. Теперь - знаю. А тогда я понимал только одно: Гарри спит со слизеринцем, и лишь вопрос времени, когда тот сдаст его Волдеморту. Я… сорвался, совсем съехал с катушек. Назвал Гарри предателем. Закатил ему скандал в гостиной, и весь факультет оказался в курсе происходящего. Они приняли мою сторону и объявили Гарри бойкот на месяц. Это было ужасно. Гермиона единственная поддержала его тогда, и все это время она отказывалась говорить со мной. Из-за своей ненависти и глупости я чуть потерял их обоих.

- Я не знал об этом, - отозвался ошеломленный Северус. Обычно, когда между тремя самыми известными гриффиндорцами пробегала черная кошка, это сразу бросалось в глаза всем вокруг.

- Мы и не собирались оповещать всех о нашей ссоре. Мало того, что Гарри спал со слизеринцем, не хватало еще, чтобы об этом узнал Малфой, - пояснил Рон.

- И что было дальше? – спросил Северус.

Рон безрадостно усмехнулся:

- Я победил. Помнишь последний матч между Гриффиндором и Слизерином, как раз перед тем, когда Малфой, Кребб и Гойл стали Пожирателями Смерти?

- Думаю, именно эту игру мне было бы сложно забыть, - ответил Северус. Во время одной из удачных слизеринских атак на поле началась драка, плавно перешедшая в противостояние сил Света и Тьмы. Дети противостояли друг другу точно так же, как их родители за пределами школы. Квиддич был отменен до конца года.

- Блейз оказался в самой гуще драки. Он выбрался оттуда еле живым, - продолжал Рон.

- Если мне не изменяет память, вытащил его именно ты, - заметил Северус. Он как никогда сгорал от любопытства.

- Он не сделал ничего плохого, он просто встречался с Гарри… и все были готовы за это убить его. Это было… неправильно, - Рон опустил глаза. - И виноват во всем был я один. Но было слишком поздно что-то менять; без потерь не обошлось. На следующий день Гарри порвал с Блейзом.

- Почему? - спросил Северус. Будь он на месте Поттера, он скорее порвал бы с друзьями, которые отвернулись от него в трудный час.

- Мы никогда не говорили об этом, но… думаю, он еще винил себя в смерти Седрика Диггори. А тут… Дорогого для него человека едва не убили именно из-за их отношений. Тогда это было чересчур для него.

- Наверное, все это далось ему непросто, - вырвалось у Северуса.

- Да. Тот день, когда он сказал нам, что между ними все кончено, был сущим кошмаром. Сколько же мужества ему потребовалось на это… После разговора с Блейзом он пришел в гостиную, весь в слезах. Он сообщил нам, что они расстались, и что он теперь вне опасности. И предупредил, что, если кто-нибудь посмеет цепляться к Забини, он расценит это как прямую угрозу себе и разберется соответственно. Затем он развернулся на каблуках и ушел. Мы и так винили себя в случившемся, а оттого, что сами увидели, какую боль мы причинили Гарри, все стало еще хуже. Мы все пытались помирить их… но было слишком поздно.

Северус медленно выдохнул, чувствуя себя так, словно очнулся от Чар Сирен. Наконец, он, нарушил молчание:

- Как вы смогли… пережить все это? Мне кажется, что после такого любая, даже самая искренняя дружба должна была подойти к концу.

Рон с увлечением разглядывал стол.

- Она и подошла. Гарри даже не злился на нас. Было такое чувство… словно внутри он был уже мертв, и это было в сто раз хуже. Гермиона тоже ни с кем не разговаривала. Блейз даже не смотрел в нашу сторону, не говоря уж о том, чтобы принять извинения, и не то чтобы я винил его за это. Возможно, все так бы и продолжалось до окончания школы, но…

- Нападение на Хогвартс, - проговорил Северус.

- Да. Блейз, Гермиона и я вместе защищали спальни первокурсников Гриффиндора. Пожиратели и впрямь хотели свести с Блейзом счеты: он был слизеринцем, но выбрал «не ту сторону». Нам приходилось защищать его так же, как первокурсников. А Гарри… Помнишь, как во время последней атаки Пожирателей обрушился главный гриффиндорский коридор? Гарри думал, что все мы погибли.

- Помню. Когда мы увидели обваливающуюся стену гриффиндорской башни, Гарри отвлекся, и они едва не прорвали оборону, - Северус кивнул. - И до конца сражения он был словно не в своем уме. Но ты ведь не забыл, кто дрался тогда среди нас?

- Профессор Дамблдор? – с грустной улыбкой предположил Рон.

- Да, думаю, если начинаешь битву, будучи сумасшедшим, во время оной тебя уже ничто не может смутить, - сказал Северус.

- Северус! Нельзя плохо говорить о мертвых, - укорил Рон.

- Я и не думал. Но согласись, его мыслительные процессы не поддавались логике, и именно это делало его великим. Но мы с тобой говорили о Гарри, - он вернулся к проблеме, которая часто его занимала в последние дни.

- Когда он увидел, что мы живы, он зарыдал и крепко нас обнял… Думаю, это был первый и последний раз, когда я видел своими глазами, как он плачет. Потом все вели себя так, словно ничего не случилось. Он был счастлив, что мы снова вместе. А с тех пор, как Блейз стал дружелюбнее, все вздохнули свободнее. Я продолжал надеяться, что они с Гарри попробуют начать все заново, но…

- И ты думаешь, что, поощряя Гарри на… отношения со мной, ты тем самым сможешь загладить вину за то, что случилось одиннадцать лет назад? – спросил Северус. Он старался не быть категоричным, но переживал за Гарри всем сердцем. И, само собой, нахлынули воспоминания о том, сколько усилий он прилагал, чтобы как можно больше усложнить поттеровскую распрекрасную жизнь. Да, Рон вел себя ужасно, но, помня собственное отношение к Гарри, вряд ли Северус был вправе кинуть камень в рыжеволосого гриффиндорца.

- Нет, я знаю, что не смогу исправить то, что разрушил, но…если я смогу помочь ему найти счастье, я сделаю для этого все.

- Тогда ты должен помочь ему найти какого-нибудь приятного молодого человека, который бы… - Северус смолк, потому что дверь в гостиную с грохотом распахнулась, и предмет их обсуждения ворвался в комнату темно-синим вихрем.

Они с Роном вздрогнули, словно воры, застигнутые на месте преступления.

- Я знаю: вы не можете планировать вечеринку-сюрприз к моему дню рождения, он давным-давно прошел. Тогда к чему такие виноватые лица? – рассмеялся Гарри, подходя к столу. Остановился рядом с Северусом, выхватил у него кусок орехового хлеба с маслом и умял на месте: - Понятия не имею, как ты это ешь. Редкостная гадость.

- Я заметил, ты ведь мне ни кусочка не оставил, - сухо отозвался Северус.

Гарри снова рассмеялся:

- После этого сбора луноцвета ужасно хочется пить.

- Это была еда, а не питье, - заметил Северус.

- Ой, как скажешь, - не смутился Гарри и допил еще и северусов чай. - Слишком много молока, - поморщился он.

Рон сдавленно фыркнул, а Северус пытался решить для себя, как отреагировать на столь наглую выходку.

- Итак, чем вы двое тут занимаетесь? Надеюсь, спальня не приобрела чудный узор в горошек? – с веселкой ухмылкой поинтересовался Гарри.

- Вообще-то, получился замечательный узорчик в клетку, оранжевую с розовым, - ответил Рон и шлепнул приятеля по руке, не давая стянуть заварное пирожное.

- Дружище, тебе там жить, не мне, - расхохотался Гарри и цапнул пирожное второй рукой.

- Некоторые вообще могут не выжить, если не будут следить за своими манерами, - намекнул Рон.

- Извини, хочешь, я его верну? – предложил Гарри.

Рон и Северус неодобрительно воззрились на протянутое им недоеденное пирожное.

- Естественно, не хочу. Не в этом суть. Разве таким манерам мы с Гермионой учили тебя? – посетовал Рон, и его покровительственный «взрослый» тон вызвал у Гарри очередной приступ хохота.

- Хорошо провели время? – спросил Рон, когда веселье немного улеглось.

- Да. Бедный Невилл. Мы собрали половину от нужного количества луноцвета, и тут появилась пара единорогов и начала активно помогать нам в поисках соцветий. В лесу ему все еще слегка не по себе, - ответил Гарри.

- И неспроста, - изрек Северус. - Лес является запретным не по чьей-то прихоти. Он опасен, а в некоторых случаях смертельно опасен, и уж вам-то это должно быть хорошо известно.

- Ага, но как же там замечательно пахло сегодня… Все цветет и зеленеет. Нам обязательно надо еще раз прогуляться туда завтра ночью, - с воодушевлением сказал Гарри. Он пробежался глазами по шахматной доске и спросил: - Кто выигрывает?

- Сейчас выясняем, - усмехнулся Рон.

- Северус завлекает тебя в ловушку, усыпляет твою бдительность ложным чувством безопасности, - прокомментировал Гарри, присаживаясь на стул рядом с Северусом.

Тот попытался изобразить пылающий взгляд:

- Через три хода мне поставят мат.

- Четыре, но ты почти угадал, - поправил его Рон.

- Вот, пожалуйста, - сказал Северус, - у меня нет иного выбора, кроме как подчиниться более изощренному уму.

- Ты слишком легко сдаешься, - возразил Гарри, - попробуй так.

- Гарри! – рявкнул Рон, когда тот передвинул последнего слона Северуса на три клетки вперед. - Поставь на место.

- Все в порядке, - успокоил его Северус. Он не видел этого хода, но это отсрочило неизбежное. А если Рон не уберет сейчас своего ферзя, слон Северуса «съест» его следующим ходом.

И вот на глазах изумленного Северуса белый ферзь отступил, отодвигая мат на несколько шагов.

Гарри протянул руку к одной из двух последних пешек Северуса. Но перед тем как передвинуть ее, он поинтересовался:

- Не возражаешь?

Заинтригованный, Северус махнул рукой в сторону доски.

- Прошу. Я уже и так практически проиграл. Если, конечно, Рон сможет справиться с явно превосходящими силами противника.

Рон усмехнулся.

- Что… Превосходящие силы? Вы двое? Размечтались!

Северус с восхищением наблюдал за тем, как Гарри с помощью нескольких вроде бы случайных движений разрывает сеть, которую Рон старательно сплетал вокруг него. Каждый раз, когда Северус ожидал, что Гарри сейчас потеряет ту фигуру, которой сделал ход, Рон никак не мог забрать черного бойца, не пожертвовав при этом какой-нибудь важной фигурой со своей стороны.

Они играли больше сорока пяти минут, и все это время Рон гонял Гарри по доске, но оба при этом не потеряли ни одной фигуры.

Гарри потянулся было к ладье, чтобы убрать ее из-под удара, когда Северус внезапно остановил его.

- Нет, погоди. Лучше ее, - предложил он, передвигая вперед соседнюю пешку.

Гарри посмотрел на него и ехидно улыбнулся.

Рон передвинул свою последнюю пешку вперед, чтобы спасти своего ферзя от возникшей угрозы.

Но Северус тут же съел пешку своим слоном. Белая королева взяла бы его следующим ходом, но Гарри поставил ладью на одну линию со слоном. И теперь если Рон берет слона, то он автоматически жертвует ферзем, а через ход его король получает мат. И Северус восторженно выдохнул:

- Думаю, тебе шах.

- Попробуй. Вот черт! – воскликнул Рон, недоверчиво уставившись на доску. - Восхитительная игра!

- Вряд ли, - заметил Северус. - Вместе мы едва ли составили тебе достойную конкуренцию.

- Нет, вы играли просто потрясающе. Скажи ему, Гарри, - возразил Рон.

- Он прав. Ты играл просто потрясающе. Рон не проигрывал никому с тех самых пор, как нам исполнилось по шестнадцать лет, - подтвердил молодой человек.

- Я проигрывал, пока не подошел ты. Это ты достоин всяческих похвал, - признал Северус.

Гарри рассмеялся:

- Ни за что. Все, что я могу, это бегать от Рона по всей доске. Я играю с ним достаточно долго, чтобы знать, как ускользнуть от надвигающейся опасности, но в конечном итоге, мне все это надоедает, и он сметает мои фигуры одну за другой. Ты, по крайней мере, можешь рассчитать его тактические ходы.

- Уверяю тебя, мне просто повезло, - Северус все еще не совсем понял, как они ухитрились выиграть.

- Пожалуй, мы с тобой непобедимая команда, - улыбнулся Гарри, отрезая кусок орехового хлеба и намазывая его маслом.

- Именно в этом я и пытался его убедить весь вечер, - вставил Рон.

- А? – невнятно переспросил Гарри, жуя хлеб.

- Рон, - предостерег Северус.

К его невероятному облегчению Рон покраснел и быстро пробормотал:

- Ничего.

- Вы двое начинаете меня беспокоить, - заметил Гарри, заново наливая чай в снейпову чашку.

Северус слегка приподнял бровь, увидев, что в чашке не черный чай, как любил Гарри, а разбавленный молоком. Гарри вручил ему напиток, однако не успел Северус поудобнее устроиться в своем кресле и сделать глоток, как бесцеремонный гриффиндорец выхватил у него чашку, вылакал половину и опять вернул законному владельцу.

– Это еще почему? – спросил Рон, стараясь, чтобы голос звучал не так виновато.

– При одной мысли о том, что вы двое объединитесь, у меня кровь стынет в жилах. Никто не сможет...

Слова Гарри оборвал звук открывающейся двери.

– Ах, три моих любимчика! – улыбнулась Гермиона. Ее светло-фиолетовая мантия с черными вельветовыми оборками замечательно ей шла.

Она чмокнула Рона, взъерошила волосы Гарри, как делала это два месяца назад, когда он еще был ребенком, слегка коснулась плеча Северуса и присела рядом с мужем. Обведя их взглядом, Гермиона тряхнула головой и весьма знакомым материнским тоном сказала:

– Гарри, отдай Северусу его кружку и возьми себе другую.

Ее замечание было бы более убедительным, не потянись она тут же и не выхвати кружку из рук мужа. Гарри и Рон расхохотались, а Северус с трудом сдерживался, чтобы к ним не присоединиться. Удивленная донельзя Гермиона спросила:

– Что?

– Делай, как я говорю, а не как я делаю, да? – пояснил Гарри, слегка успокоившись, и кивнул на кружку Рона.

– Ой, ну... – на ее губах заиграла смущенная улыбка.

– Как прошла встреча? – поинтересовался Рон.

– Прекрасно. Мадам Малкин дала девочкам пару советов, как начать собственное дело, – отозвалась Гермиона. – А кроме орехового хлеба там ничего нет?

– Ну, мы не ожидали, что вы оба так рано вернетесь, – ответил ей муж.

– Вот, бери, - Гарри в очередной раз предложил половину заварного пирожного, несколькими минутами раньше стянутого у Рона.

Гермиона пригляделась к предложенному десерту и уже было протянула руку, как Северус остановил ее:

– В самом деле, неужели никто из вас не пользуется магией за пределами аудиторий? Ассио булочки, сладости и печенье.

Едва он закончил фразу, как в открытое окно вплыл золотой поднос с разнообразным печеньем, заварными пирожными и булочками с изюмом.

Гарри и Гермиона накинулись на угощение с волчьей жадностью. Северус лишь покачал головой, наблюдая за ними.

– И как вы трое умудряетесь выжить в магическом мире... – недоумевал он, слыша довольное причмокивание.

– Ты имеешь в виду, почему мы также не призываем вещи? – Гарри взмахнул рукой, в которой держал вишневое пирожное, и указал на окно.

– Ну, да. Для начала.

– Проще простого. Сейчас объясню, – но вместо этого поинтересовался: – Откуда ты все взял?

– Что значит «откуда взял»? Только что призвал, – ответил Северус, будто разговаривал с полным идиотом.

Гарри лишь ухмыльнулся:

– Ты не создал эту еду из какого-то вещества. И не трансфигурировал оставшиеся крошки. Я спрашиваю, не «как» ты все это получил, а «откуда»?

Снейп уже открыл рот, намереваясь ответить, но через секунду закрыл его. Немного поразмышляв, он сказал:

– Судя по узору на подносе, полагаю, что еда из хогвартской кухни. Что не так?

– В данном случае ничего, – согласился Гарри. – Домовые эльфы готовят столько, что можно прокормить всю школу и небольшую армию в придачу. Но в других ситуациях... призывание желаемой вещи может обернуться кое-какими проблемами. Мы с Гермионой даже провели небольшое исследование на эту тему.

– Вы исследовали магию призыва? – удивился Северус. – Это ведь все равно что магглы стали бы исследовать технику дыхания или хождения. Маги призывают вещи, не задумываясь, чтобы облегчить себе жизнь. Зачем вам понадобилось это изучать?

– Как правило, мы призываем предметы, которые имеем полное право называть своими. Чаще всего так и бывает. Но, например, во время Тремудрого Турнира у меня было искушение попробовать призвать акваланг, пока я не узнал, как можно дышать под водой при помощи магии. Ну, ладно, пока Добби не сказал мне, как я смогу дышать под водой, – исправился Поттер, заметив критический взгляд Снейпа. – Вопрос в том, если б я все-таки призвал акваланг, откуда бы он появился? Из Эксетера? Парижа? А, может, Австралии? Своего у меня не было, но откуда-то он же должен был явиться.

– Это если допустить, что у тебя хватило бы силы призвать что-то с такого расстояния, – сказал Северус, вкладывая в свой голос все, что думает по этому поводу.

В ответ на такой скептицизм, молодой человек лишь улыбнулся:

– Я был в отчаянии. Он бы появился.

– Мне все равно не ясно, к чему вы клоните, – сказал Северус. Судя по лицу Поттера, тот считает все совершенно очевидным.

– Ну, если бы Гарри все-таки призвал этот акваланг, то, получилось бы, что он его украл, – вмешалась Гермиона.

Северус посмотрел на нее как на умалишенную:

– Что?

– У него же не было своего. К тому же он был слишком молод и неопытен, чтобы трансфигурировать подобную вещь (не то, чтобы я доверила свою жизнь трансфигурированному аквалангу). Получается, он бы призвал чей-то чужой.

– Но ведь не призвал же, – возразил Снейп, – а послушался домового эльфа.

– Не в этом суть, – хором произнесли Гарри с Гермионой.

Северус взглянул на Рона, однако тот лишь пожал плечами. Очевидно, эта проблема была более актуальна для маглорожденных, нежели для тех, кто вырос в волшебном мире. Стараясь вникнуть в смысл возникшего спора, в котором Гарри с Гермионой так страстно отстаивали свое мнение, Северус спросил:

– Так какие исследования вы провели, и каков был результат?

– Я составила список редких вещей и попросила Гарри призвать их, – ответила Гермиона. – Они все появились.

– Это просто удивительно, – Северус старался, чтобы в голосе не звучали саркастические нотки.

– А потом я дала ему список самых заурядных предметов, – продолжила молодая женщина.

– Это домашняя работа для четвертого курса, – заметил Снейп.

– Точно. Только обычно студенты призывают что-то свое, – сказал Гарри. – Когда я призывал обычные вещи из списка, который дала Гермиона, мне являлись те предметы, которые подходили под описание и находились ближе всего ко мне.

– Все равно не понимаю, в чем проблема, – беря очередной ломтик орехового хлеба, заявил Северус

Гарри насмешливо изогнул бровь, неотразимо морща шрам в виде молнии, и мурлыкнул:

– Ассио парчовый сюртук.

Северус ахнул: его вышеназванное одеяние неожиданно распахнулось. Сюртук сдернулся, случайно задев масло с бутерброда, и поплыл по направлению к Поттеру, который и схватил ожившую вещь с самодовольной ухмылкой.

– Теперь ясно, в чем загвоздка? – ехидно спросил Гарри.

– Пока ты не укажешь, чей именно сюртук или чью булочку ты хочешь, чары будут подавать тебе то, что ближе, – добавила Гермиона, героически пытаясь удержаться и не хихикать над северусовой миной. – Вот почему мы используем заклинание призыва только при острой необходимости.

– Или если призываем конкретную вещь, – добавил Гарри.

– Убедили. А теперь, могу я получить назад свой сюртук? – спросил Снейп с максимальным достоинством, на которое был способен, сидя с перемазанными маслом руками.

На этот раз никто и не пытался скрыть смех. Даже у Северуса подрагивали губы.

Тихо наложив чистящие чары на себя и сюртук – к пущему хохоту остальных, Северус расслабленно откинулся в кресле. Трудно поверить, но здесь, в компании этой троицы он неплохо проводил время. Весьма неплохо.



Глава 7.

Публикуя статьи о Мальчике-Который-Выжил, что пресса, что исторические книги умалчивали об одном: если бы голова у героя не держалась на плечах, он бы ее где-нибудь оставил. Страдал ли Поттер в студенчестве подобной забывчивостью, Северус не припоминал, но сейчас, после близкого общения с гриффиндорцем, он воочию убедился, каким рассеянным может быть молодой профессор ЗОТИ. Вот недавний пример – совершенно в его духе. Гарри вечером спустился к Мастеру Зелий в лабораторию, чтобы проверить сочинения четвертого курса и заодно составить Северусу компанию, пока тот готовит для лазарета противопростудное зелье. Северус даже не удивился, когда утром на второй паре он с кафедры наткнулся взглядом на груду свитков, лежащих на пустой парте около Стентона.

К счастью, сегодня у них обоих третья пара была свободна; оставалось лишь найти этого разгильдяя. Мерлинова борода, впервые ему попался такой неординарный, и в то же время вопиюще рассеянный человек!

Северус решил, что вероятнее всего найдет Поттера в учительской. Сам он старался в нее не заглядывать без крайней необходимости, но знал, что на переменах там собираются его коллеги, чтобы пожаловаться на студентов и посочувствовать друг другу. И, если честно, добраться туда было проще простого: от лаборатории в кладовку при учительской вел скрытый проход.

Северус притушил огонек люмоса на кончике палочки, чтобы легче было открыть потайной вход за панелью. Как обычно, в кладовке царили пустота и мрак. Северус закрыл за собой панель и, как ни в чем не бывало, подошел к неизменно приоткрытой двери в учительскую. В тех редких случаях, когда он пользовался этим проходом, он накладывал на себя чары невидимости, неслышно пересекал комнату, садился в высокое кресло и лишь потом снимал заклятье. Но сегодня в одном из кресел устроился с книгой Невилл Лонгботтом в серой мантии. С подлокотника второго свисал рукав хорошо знакомой ярко-зеленой мантии.

Что ж, по крайней мере, он нашел Гарри. Дверь в туалет закрыта; значит, Поттер, скорее всего, там.

Северус собрался шагнуть обратно в проход и, сделав круг, войти как подобает, когда услышал, что где-то в комнате упомянули его фамилию. В дверном проходе Северус заметил кудрявого Каллиса Миллера и невысокую блондинку Алисию Креншоу, вышедших на перерыв.

- Говорю тебе, я своими глазами видел, как Поттер в субботу утром выходил из снейповских комнат, - утверждал Миллер тоном записного сплетника.

- Ой, Каллис, право же, не глупи. Гарри Поттер и Снейп? Ради всего святого, - Креншоу благоразумно отметала само предположение. – Я уже тебе говорила, что не хочу больше слушать эту чушь.

- Но это правда! Клянусь! – настаивал Миллер.

- Да если и так, то что? Нам-то с тобой какая печаль? Каллис, они взрослые люди. Не суй свой нос в их дела, – увещевала собеседница.

- С тех пор, как они вновь повзрослели, их водой не разольешь. Здесь явно дело нечисто. Кто, будучи в здравом уме, заговорит со Снейпом без острой необходимости? Ты же знаешь, какой Поттер доверчивый, и что за подлец этот Снейп. Кто знает, на что способен Пожиратель Смерти… Пусть и бывший. Он держит парня под Империусом. Иначе, зачем Поттеру околачиваться возле этого скользкого ублюдка?

Северус закусил губу. Сколько раз Гарри предупреждал его, что любители подслушивать ничего хорошего о себе не услышат?

К его немалому удивлению, Невилл Лонгботтом резко захлопнул книгу и вскочил на ноги. На щеках у него алел румянец, взгляд полыхал гневом:

- Не думаю, что тебе следует говорить о профессоре Снейпе в таком тоне.

Каллис окинул его насмешливым взглядом. Замечание коллеги (что вполне понятно) ничуть его не задело: Лонгботтом держался так, будто прикладывал неимоверные усилия, чтобы не растерять остатки храбрости и не сбежать отсюда. Однако Мастер Зелий не ожидал от бывшего ученика даже такого поступка.

- Почему бы и нет? – вызывающе поинтересовался Миллер.

- Потому что это неправильно. Он бы не стал обсуждать твою жизнь у тебя за спиной. Если у него есть, что сказать, он выскажет в лицо, – в укоре Лонгботтома звучало почтение, достойное самого Годрика Гриффиндора.

- Ой, вот только не надо. Неужели ты станешь лизать мерзавцу ботинки только потому, что он перестал тебя изводить? - хохотнул Миллер. – Не будь ты таким бесхребетником, Лонгботтом!

- Я не бесхребетник. И у меня вполне хватает духу, чтобы ответить таким как ты, – отрезал Невилл, и в эту секунду он очень напоминал Гарри.

- О, ты и твой... – Миллер резко смолк: дверь уборной открылась, и появился Поттер. Его крепко сжатые губы побелели от гнева.

Ростом Гарри не дотягивал до Миллера дюймов этак пяти, а тот был ненамного ниже самого Снейпа. К тому же, на Гарри не было мантии. И хотя голубые вытертые джинсы и зеленоватая толстовка очень ему шли, выглядел он как маггловский школьник.

- Ах, вот откуда такая смелость, - ухмыльнулся Миллер.

- Что касается невилловой смелости, я тут совсем не нужен. У него и своей хватает. Может, тебе неизвестно, но он победил двоих Пожирателей в честном бою, когда ему было всего пятнадцать. Не считая еще шестерых, которых он уложил во время атаки на Хогвартс. Но откуда тебе об этом знать, да, Миллер? Ты ведь не дрался в той битве.

За то время, что они с Поттером провели вместе, гриффиндорец кое-что усвоил из искусства тонких намеков, признал Северус. Как и остальные, он прекрасно расслышал в словах завуалированный обидный выпад.

- Орден Феникса был тайной организацией. Туда не приглашали всех желающих, - натянуто ответил Миллер. - И не надо на меня набрасываться только из-за того, что я сказал все как есть.

- Как есть? Неужели? И что же именно ты сказал? Или предпочитаешь наушничать, когда поблизости нет никого, кто может тебе возразить? – Гарри весьма неплохо изобразил подобие снейповской презрительной усмешки, что не укрылось от Северуса.

- Тебе интересно, что именно я сказал? Почему бы и нет, это же правда. Я только что говорил Алисии...

- Не приплетай сюда меня, Кэл. Я тебе говорила, все это вздор, - торопливо перебила его Креншоу.

- В любом случае, я говорил ей, что видел, как в субботу утром ты выскользнул из покоев Снейпа. И причина, по которой ты можешь с ним трахаться, только одна - ублюдочный Пожиратель Смерти наложил на тебя Империус! – выплюнул Миллер.

Северус отдал должное выдержке Миллера, даже несмотря на то, что сам похолодел от прямоты обвинения. Сам он никогда бы не рискнул так открыто и грубо провоцировать Поттера, даже когда тот был всего лишь студентом.

На секунду лицо Гарри перекосилось от ярости, и Северус было приготовился лицезреть, как от поттеровского проклятия Миллер осыпается пеплом. Но Гарри, видимо, усилием воли все же взял себя в руки. Злым, металлическим голосом, знакомым Снейпу по многочисленным оскорбительным пикировкам с Крейтером и его бандой в хогсмидской школе, Гарри ответил:

- Северус Снейп - мой друг. И я запрещаю тебе говорить о нем гадости. Как в моем присутствии, так и за нашими спинами.

- «Твой друг». Так вот как это называется, – засмеялся Миллер. – Как думаешь, что будет, когда родители наших студентов узнают, что вольдемортовский прихвостень вертит тобой, как хочет?

Северус подобрался. Сейчас Гарри раз и навсегда заявит во всеуслышание, что само предположение о возможности сексуальных отношений между ним и Северусом Снейпом – полнейший абсурд.

- Северус Снейп никогда не был вольдемортовским прихвостнем. Он боролся с Темным Лордом задолго до того, как все присутствующие родились на свет, - отчеканил Гарри. Его холодный гнев ужасал куда сильнее, чем полыхающая пару минут назад ярость. – И я не позволю говорить о нем в подобном тоне.

Северус пошатнулся, как от удара. Гарри не опроверг обвинения. Он вел себя так, будто мысль об интимных отношениях со Снейпом ничуть не казалась ему омерзительной. Единственное, из-за чего Поттер стал препираться - оскорбление, нанесенное Северусу.

- А то что? – презрительно усмехнулся блондин.

Гарри лишь прищурился, а в следующую секунду Миллер ахнул и застыл столбом. Никто не вытащил палочки, но они и не требовались, если за дело брался Поттер. И Миллеру волей-неволей пришлось об этом вспомнить.

- Гарри, - Лонгботтом снова включился в разговор, - что ты сделал?

С яростной злобой в глазах Миллер открыл рот, дабы выплюнуть очередную порцию яда. Но по каменным сводам разнеслось хриплое, пронзительное, едва не оглушившее всех карканье.

- Вот так и будешь каркать до тех пор, пока не научишься хорошим манерам, – холодно отрезал Гарри. - Думаю, на какое-то время всем нам лучше смириться с этими звуками.

Повернувшись к преподавателю Чар спиной, словно тот больше не заслуживал его внимания, Поттер вернулся в свое кресло возле Лонгботтома. Миллер стоял в дверях, вцепившись себе в глотку, из которой вылетало все больше и больше истеричных птичьих вскриков.

- Пожалуй, отведу-ка я тебя в больничное крыло, - сказала Алисия Креншоу, глядя на незадачливого спорщика и старательно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – Как думаешь, Гарри, мадам Помфри сможет чем-то помочь?

Молодой человек взглянул на Алисию:

- Я бы не надеялся. Разве что у нее есть зелье, которое улучшает манеры.

- Ну, Северус его сварит. Может быть, – одобрительно усмехнулась собеседница. И, повернувшись к Миллеру, сказала: - Каллис, идем, пока урок еще не закончился. Ты же не хочешь, чтобы тебя увидели в таком состоянии?

Хотя ехидные нотки в голосе профессора Креншоу ясно свидетельствовали, что она бы не стала возражать.

Как только увели каркающего Миллера, в комнате отдыха воцарилась тишина.

- Гарри, ты как? – спросил Лонгботтом.

Поттер пожал плечами:

- Я просто чертовски устал жить под стеклянным колпаком. Кстати, спасибо за то, что ты сказал Миллеру. Ты не обязан был заступаться.

- Нет, обязан. Я знаю, он бы это отрицал, но... профессор Снейп мой друг, – ответил Лонгботтом с убежденностью неисправимого гриффиндорца.

Самое смешное, Снейп понимал, что никогда не опровергнет это абсурдное заявление, и не скажет ни одного дурного слова о Лонгботтоме, как бы тот ни испытывал его терпение. Поступок молодого профессора Гербологии представлял собой нечто из ряда вон выходящее. Такой преданности еще можно ожидать от Гарри Поттера, но услышать, как всего через пару недель нормального, доброжелательного общения тебя защищает человек, над которым ты издевался почти семнадцать лет, не поддавалось никакому объяснению. Увиденное обезоружило Северуса начисто.

Минуту-другую оба молчали. Поттер вглядывался в огонь в камине, и выражение его лица было абсолютно нечитаемо.

- Гарри? – позвал Невилл.

- Да?

- То, что говорил Миллер: что он видел, как ты выходил из покоев Снейпа, - это правда?

Гарри шумно вздохнул и ответил:

- Да.

Ни объяснений, ни отрицания вины. Просто «Да».

- Вы с Северусом встречаетесь? – к бесконечному изумлению Снейпа, в голосе Лонгботтома не сквозило ни отвращения, ни осуждения. Как будто ему просто любопытно, и эта мысль его слегка смущает.

Гарри вздрогнул и посмотрел на Невилла, словно только сейчас вспомнил, о чем велась речь. Долгое время Поттер не проронил ни слова.

Северус решил, что гриффиндорец просидит так до скончания века. В ледяном молчании, даже не возразив в ответ. Вероятно, очередной раз вступил в действие непостижимый гриффиндорский кодекс чести, который для Снейпа оставался загадкой.

Наконец, Гарри откинулся на спинку кресла.

- Я не знаю, что между нами, черт побери, происходит, Невилл. Знаю только, что я больше не одинок. Разве это так плохо?

- Конечно, это не плохо, - заверил Лонгботтом, потянулся и потрепал Гарри по руке.

В коридорах прозвенел колокол, возвещая об окончании третьей пары. А значит, через десять минут начнется следующая.

Гарри еще раз вздохнул и поднялся на ноги:

- Думаю, нам пора. Еще раз спасибо, Невилл.

- Всегда пожалуйста, - с улыбкой ответил пухлощекий профессор Гербологии. – Ах, да, Гарри...

- А?

- Удачи.

- В чем? – похоже, Гарри был сбит с толку. Северус тоже.

И впервые на его памяти Невилл Лонгботтом проявил некое подобие дальновидности.

- Во всем. Увидимся за обедом.

Северус дождался, пока Гарри скроется за дверью, и затем проскользнул обратно в потайной ход. И только выйдя из темного пыльного коридора, обнаружил, что так и держит в руке пачку пергаментов. Если поторопиться, еще можно успеть закинуть их в кабинет ЗОТИ до звонка на четвертый урок. Но тогда не избежать встречи с Гарри Поттером, а Северус вряд ли был готов к этому прямо сейчас. У него было над чем поразмыслить.

Дверь с треском распахнулась, и в класс ворвался темноволосый парень в мантии с красно-золотой нашивкой.

- Мистер Скиппер! - рявкнул Снейп.

Здоровяк подскочил с таким видом, будто вот-вот обмочится:

- Да, сэр?

- Сбегайте в класс ЗОТИ и передайте это профессору Поттеру лично в руки, – приказал Снейп.

Парень кивнул с заметным облегчением:

- Конечно, сэр, я мигом.

Глядя на то, как ученик с опаской подходит за пергаментами, Северус не мог не вспомнить другого гриффиндорца, почти такого же неуклюжего.

- И еще, Скиппер…

- Да, профессор? – покорность в карих глазах свидетельствовала: парень понимал, что отделался слишком легко.

- Десять баллов Гриффиндору, - сказал Снейп.

У бедняги пергаменты выпали из рук и разлетелись под ноги обоим: и ученику, и учителю.

- Простите, сэр.

Северус прикусил язык, пока студент, которого едва не хватил удар, ползал на карачках и судорожно собирал бумаги. Парень трясся как осиновый лист. Поднявшись на ноги, он тихо спросил:

- Профессор Снейп, я не ослышался, вы только что дали десять баллов Гриффиндору?

Снейп кивнул:

- Лучше лет на двенадцать позже, чем никогда. Идите, молодой человек.

К тому времени, когда начали подтягиваться студенты его собственного Дома, Северус приложил видимые усилия и взял себя в руки. Нельзя показывать слабость Слизерину. А слизеринцам не стоит ожидать справедливости от гриффиндорцев?

Вряд ли. Гарри был прав. Мир стал другим. Совсем другим.

Едва справившись с нахлынувшей волной благодарности, Северус повернулся к доске, чтобы составить перечень ингредиентов для сегодняшнего урока. С особым удовольствием он написал мелом «вороньи перья».

- Гарри, можно тебя на пару слов?

После четвертой пары Гарри Поттер переступил порог кабинета ЗОТИ, да так и застыл. От директорского тона Минервы МакГонагалл свело челюсть.

- Здравствуйте, Минерва.

- У меня только что состоялся преинтереснейший разговор с мадам Помфри. Правда ли, что некий хогвартский профессор наложил проклятие на своего коллегу?

В такие минуты спокойствие необходимо как никогда. Не дрогнув ни единым мускулом на лице, ни голосом, Гарри негромко заметил:

- Мы оба знаем, что это правда.

- Полагаю, этому есть объяснение? – спросила директор.

- Разумеется, есть. Он сказал то, что говорить не следовало. Я вышел из себя. Я не хотел этого, просто… так получилось. Я понимаю, это ужасно, я ни в коем случае не должен был так поступать, но я рад, что проклятие хотя бы не из непростительных.

- Такое не может «просто так получиться». Гарри, ты понимаешь, насколько это серьезно? Я не могу остаться в стороне. Каллис грозится дойти до Министерства.

- Я знаю. Я не подумал.

- Что значит, «не подумал»? Ты никогда не был столь опрометчив. Подобной выходки можно было бы ожидать от профессора Уизли, но не от тебя. И что же говорил Каллис?

Гарри вздохнул и оглядел опустевший коридор.

- Я сожалею, Минерва. Это на самом деле было непредумышленно. Каллис назвал Северуса Пожирателем Смерти и намекнул, что он держит меня под Империусом. Северус слишком много и долго воевал, чтобы сносить оскорбления от тех, кто и палочкой не взмахнул ни в одном сражении. Я потерял терпение и проклял его, - объяснил Гарри с неподдельным раскаянием. Он сожалел, но не о том, что сделал с Каллисом. Его необдуманный поступок может повлечь за собой неприятности для Минервы и школы.

- Понятно, – она помолчала минуту. – Что ж, не откажи в любезности подняться в больничное крыло и снять проклятие.

- Боюсь, это невозможно.

- Гарри, не время показывать гонор. Если вмешается Министерство…

- Минерва, я сказал, как есть. Я не могу снять его. Это было самоограничивающее заклятье.

Что-то подсказывало, что она не меньше него старается держать себя в руках.

- И каковы ограничения?

- Каллис останется таким, пока не научится хорошим манерам, - ответил Гарри.

На секунду директриса потрясенно воззрилась на него.

- Научится хорошим манерам? Каллис Миллер? О, Мерлин!

- Я знаю. Мне очень жаль. Если вам нужно мое прошение об отставке…

- Даже не думай! Достаточно того, что мне придется по твоей милости искать человека на вакансию. Надеюсь, ты заменишь Каллиса у третьего и пятого курсов, пока он «учится хорошим манерам». Ты меня понял?

- Да, мэм. – Гарри чувствовал себя провинившимся школьником. – А остальные курсы?

- Ими займусь я.

- Вы действительно думаете, что Министерство вмешается?

- Если бы проклятие применил кто-то другой - скорее всего, да. Но когда они узнают, что здесь замешан ты, их реакция известна нам обоим, - сказала Минерва. Она, похоже, слегка успокоилась, но столь откровенные поблажки слишком противоречили гриффиндорскому чувству справедливости. - На твоем месте я бы все-таки ожидала вызова от Министра.

- Конечно, Минерва, - ответил он. Ему снова все сойдет с рук, потому что он Мальчик-который–выжил.

Она внимательно посмотрела на него и добавила:

- Я уверена, Гарри, все будет в порядке. И Алисия, и Невилл утверждают, что тебя беспричинно спровоцировали. Мы что-нибудь придумаем.

Директриса ободряюще похлопала его по руке и ушла. Гарри вернулся к себе в класс, размышляя о том, повзрослеет ли он когда-нибудь достаточно, чтобы не ввязываться в подобные заварушки?

Доктрина Альбуса Дамблдора о стенах Хогвартса в который раз подтвердилась. То, что произошло в учительской между Гарри и Миллером, должно было остаться в тайне, и поэтому, разумеется, об этом уже знала вся школа. Не о причинах проклятия, но о последствиях.

Расстроенный идиотизмом происходящего, Гарри решил пропустить ужин. Он уже рассказал обо всем Рону и Гермионе, которые заскочили поболтать к нему в класс после пятой пары. Но объясняться с Блейзом, когда рядом сидит Северус, хотелось меньше всего.

Он развалился на подушках перед огнем у себя в гостиной, пытаясь сосредоточиться на проверке домашних заданий, и тут в дверь постучали. Судя по каминным часам, ужин успел закончиться. Скорее всего, это Рон и Гермиона принесли ему поесть. Вздохнув, он поднялся на ноги и пошел открывать.

Мужчина в черной мантии, стоявший на пороге, казалось, заполнял собой весь проем. Гарри изумленно моргнул. Он изучил каждую черточку на этом угловатом вытянутом лице, и по глазам было видно, как неловко чувствует себя его друг. До сих пор Северус Снейп ни разу не заходил в его жилище, и не было уверенности, что он вообще знает, где находятся комнаты Гарри.

Мартин, рыжебородый старый волшебник, чей портрет висел на входе, рассматривал главу Слизерина с явным подозрением. Однако стоило Гарри заметить накрытую тарелку и кубок на подносе, который Северус держал перед собой, на душе сразу потеплело.

- Привет, - сказал Гарри, чувствуя, как, вопреки всему, расплывается в улыбке.

- Здравствуй. Ты пропустил ужин.

- Проходи, - предложил он, стараясь увести Северуса подальше от излишне любопытных глаз Мартина до того, как портрет ляпнет что-нибудь такое, от чего его другу станет еще больше не по себе.

Северус последовал за ним в комнату. Осматривая обстановку, темные глаза внимательно пробежались по фотографиям на каминной полке, книжным шкафам, креслам, дивану, кофейному и журнальным столикам, и остановились на диванных подушках и ученических пергаментах на персидском ковре у горящего камина.

- Я подумал, что ты можешь проголодаться, - сказал, наконец, Северус и сунул поднос Гарри.

- Спасибо, - Гарри подхватил поднос. – Проходи, садись.

Северус зашел и присел на коричневый диван, стоявший ближе всего к подушкам. После секундного раздумья Гарри молча левитировал между ними кофейный столик, чтобы во время еды можно было видеть друг друга и разговаривать. Прикинув вместе с Северусом, как можно подвинуть раскиданные книги, пергаменты и прочее барахло, чтобы освободить место для подноса, молодой человек уселся обратно на синюю бархатную подушку.

Гарри поднял золотую крышку с тарелки, и в нос ударил аромат ростбифа. И остальные блюда - картофельное пюре, горох, морковь и подливка – все его любимые. Северус безусловно знал, от чего он не сможет отказаться. Ощутив зверский аппетит, Гарри жадно принялся за еду.

Все это время темный взгляд прожигал в нем дыры. Не то, чтобы это было непривычно. Казалось, Северус непрестанно за ним следит. Поначалу Гарри решил, что его новый друг все время ждет какой-нибудь каверзы с его стороны, но потом стало ясно, что Северус просто смотрит.

- Хочешь? – спросил Гарри, протягивая гостю вилку с куском мяса, с которого капала подливка.

- Нет, спасибо. Я уже поел, - мягко отклонил предложение Северус.

Гарри расправлялся с остатками ужина, а собеседнику, похоже, было вполне достаточно рассматривать его и то, что находится в комнате. В конце концов, Снейп заметил:

- А где твои кубки с мировых чемпионатов?

- Ум-м? – переспросил Гарри с набитым ртом.

- Не вижу ни одного твоего квиддичного трофея. Я думал, у тебя их целый чемодан.

Гарри проглотил кусок и спокойно ответил:

- У меня их всего два. Они в сундуке с остальным барахлом в спальне, - и, отвечая на вопрос, который Северус так и не задал, добавил: - Трофеи тут ни при чем. По крайней мере, для меня. Мне просто нравилось играть.

Северус кивнул, и в комнате вновь воцарилась тишина.

Съев все до последней крошки, Гарри невербальной магией отправил пустую посуду на кухню.

- У тебя был талант, - заметил Северус, глядя на пустое место посреди стола, где секунду назад стоял поднос.

- Да, но ты был прав тогда, на Рождество, - припомнил Гарри.

- Прав насчет чего? – спросил Северус.

- Беспалочковая магия доставляет большие проблемы. Я слишком многое делаю автоматически, не задумываясь о последствиях.

- А, Миллер, - догадался Северус.

Что Гарри в нем нравилось, так это прямолинейность. С Северусом не надо было ходить вокруг да около. Когда он хотел о чем-то поговорить, то, особо не церемонясь, переходил непосредственно к сути.

- Значит, ты уже слышал, - вздохнул Гарри и, словно защищаясь, невольно подтянул колени к груди.

- Ты думал, я не узнаю? – спросил Северус в ответ.

- Честно говоря, я вообще не думал, - мрачно заметил Гарри, сдерживаясь по мере сил. Он напрягся в ожидании неизбежных вопросов, как и что, но Северус молчал.

Взглянув на собеседника, Гарри спросил:

- Сколько ты слышал?

- Все, - ответил Северус.

Знакомый тон. Когда их, семилетних мальчишек ловили на шалости, Северус разговаривал именно так, если взрослые не догадались задать вопрос правильно. Он так и слышал голос Невилла: «Северус, ты не видел, кто сломал солнцегнилую лозу?» И такой обманчиво честный ответ: «Нет, сэр. Я тут никого больше не видел», - когда он сам и был виновником происшествия.

- Все целиком? – уточнил Гарри, пронизывая собеседника взглядом.
Северус, не отведя глаз, ответил:

- Ты проклял Каллиса Миллера самоограничивающим заклятьем, которое не можешь снять.

Это было и так известно. Северус явно недоговаривал, но что именно, оставалось загадкой. Сейчас Гарри было не до слизеринских словесных игр, и он решил не говорить об этом.

- Гермиона выразила недовольство. Ты тоже пришел прочитать мне лекцию о том, что надо держать себя в руках?

Если бы Северус пришел ради упреков, то Гарри выставил бы его немедля. Выслушивать от кого-то еще, как глупо он поступил, не было никакого настроения: он и сам переживал из-за того, что не справился с собой.

- Вряд ли. Миллер - глупец, и, безусловно, получил по заслугам. Удивительно, что его раньше не прокляли, - заявил Северус с откровенным удовольствием. – Я пришел принести тебе поесть.

- А. Извини, - устыдился Гарри. – Боюсь, сейчас я не особо приятный собеседник.

- От меня ты этого никогда не требовал, - ответил Северус.

- Что? – не понял Гарри.

- Ты никогда не просил меня быть приятным собеседником, чтобы дружить со мной. Я не настолько ханжа, чтобы требовать от других то, что не склонен давать сам.

- Я никогда не находил твою компанию скучной, - возразил Гарри. Хотя быть другом Северуса не всегда легко, оно того стоит.

- Твой вкус всегда оставлял желать лучшего, - ответил Северус своим забавным суховатым тоном.

Гарри не выдержал и расхохотался. Смех выплеснулся из него, как водопад – дикий, неудержимый и прочищающий до самого основания. Наконец, Гарри, успокоился, вытер глаза и сказал:

- Боже, это было здорово. Спасибо, мне, в самом деле, нужно было просмеяться.

Северус ответил без улыбки, но она мерцала в его глазах:

- Всегда к твоим услугам. Если тебе еще понадобятся насмешки, пожалуйста, смело обращайся, - что, конечно, вызвало новый взрыв смеха.

Теперь вспышка длилась не так долго. Запоздало вспомнив о правилах вежливости, Гарри спросил:

- Хочешь чего-нибудь выпить? У меня есть бренди, виски и сливочное пиво.

- Бренди, пожалуйста.

Гарри поднялся и налил им обоим. Вернувшись к дивану, он протянул Северусу его бокал и сел рядом.

- Что тебя так расстроило? – спросил Северус некоторое время спустя, сделав несколько глотков. – То, что сказал этот болван Миллер?

- Нет, то есть да. Я разозлился на него, но он просто идиот, какая разница, что он болтает. Я просто… ненавижу так срываться.

- Ну, могло быть и хуже. Ты мог применить Непростительное.

- Это должно меня утешить? – спросил Гарри.

- Утешать – это к Гермионе. А я просто реалист. Миллер провоцировал коллег со дня своего появления. Так или иначе, он бы нарвался на не того человека.

- Я просто не хотел, чтобы так вышло, - пожаловался Гарри.

- А я бы не хотел родиться безобразным, но приходится иметь дело с реальностью, - бросил Северус бесстрастным тоном.

Сухость в его голосе обычно вызывала улыбку. Только на этот раз в его словах не было ничего забавного. Гарри впился глазами в знакомое лицо с резким чертами, которые казались некрасивыми раньше, а теперь стали неотъемлемой частью личности Северуса.

- Ты не безобразный. Не говори так о себе.

- Гарри, у меня есть зеркало. Я знаю, какой я, - сказал Северус без всякой жалости. – Однако я пришел сюда не за тем, чтобы говорить о своих недостатках. Мы обсуждали то, что сегодня случилось с Миллером…

- Плевать мне на Миллера, - оборвал Гарри. Буря протеста, даже возмущения, разыгравшаяся в душе, когда Северус начал наговаривать на себя, привела его в замешательство.

Это все пережитки тех унижений, которые Северус перенес в детстве. Гарри и сам с этим сталкивался каждый день. Если ребенок то и дело слышит от ровесников и опекунов, какой он никчёмный, то, рано или поздно, он в это поверит. Но ведь это вовсе не означает, что так и есть на самом деле; это не его случай, и, конечно, не Северуса. Гарри жахнул стаканом о кофейный столик, схватил Северуса за плечи и едва не встряхнул.

- Зато мне не плевать на тебя. И ты не безобразный!

В глазах Северуса читалась тревога, хотя на лице не проскользнуло ни единой эмоции. Северусу не нравилось, когда к нему прикасаются, но долгое время это не относилось к Гарри. Он видел, что друг волнуется, но был слишком расстроен, чтобы как-то его успокоить. Нахлынувший поток чувств не поддавался укрощению, и причина его заключалась в Северусе. Черта с два он будет сидеть тут и слушать, как его друг, ради которого он сегодня проклял человека, несет ту же чушь, что и Миллер.

На одну бесконечную секунду Гарри показалось, что под наплывом эмоций в нем сейчас что-то сломается или взорвется, но потом он притянул Северуса к себе, уткнулся лицом в узкое костлявое плечо, и его тотчас отпустило. А когда длинные руки сомкнулись вокруг него, он почти успокоился. Или, по крайней мере, пришел в себя.

Он вдохнул теплый пряный аромат Северуса Снейпа и постарался овладеть собой.

Как и месяц назад, после первого пятничного посещения «Трех Метел», Северус одеревенел в его объятиях. Казалось, каждый дюйм кричал о том, как неловко Мастеру Зелий. Однако через одно застывшее мгновение Гарри почувствовал неуверенное похлопывание по спине.

- Извини, - прошептал он, пытаясь найти в себе силы отстраниться. - Я просто… я сегодня такой взвинченный, Северус. Я не могу снять заклятье. Я не могу ничего исправить. Когда же я, наконец, повзрослею и перестану совершать подобные глупости?

- Ш-ш-ш… - бархатный голос Северуса успокаивал, а длинная рука поглаживала спину. – Взрослению придают слишком большое значение. Мы оба это знаем.

Гарри фыркнул и вдохнул еще немного насыщенного аромата Северуса.

- Я такого наворотил.

И в ответ услышал слова, которые никак не могли принадлежать Северусу Снейпу:

- Все будет хорошо, Гарри.

Он так и застыл. Хотя душа безудержно ликовала и пела.

- Будет хорошо? – спросил Гарри, не веря ушам своим. Человек, для которого жизнь - экзамен на прочность, говорит ему, что все образуется?

- Да, - уверенно сказал Северус.

- Каким образом?

- Мы это исправим. Как-нибудь, - пообещал он.

Гарри глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы в объятиях Северуса избавиться от тревоги и окончательно успокоиться. Да, конечно, не стоило злоупотреблять терпением человека, не переносящего прикосновений, но подняться и отстраниться было выше его сил.

Гарри тщетно силился вспомнить, когда в последний раз кто-то был ему настолько близок. Гермиона и Рон, разумеется, всегда были рядом, хоть и совсем по-другому. Да, они его семья. Но они также супруги, и не принадлежали ему всецело, чтобы назвать их своими. Случайные партнеры за последние несколько лет были в своем роде приятны по принципу «на безрыбье», но не приносили ничего, кроме физического облегчения. А раньше? Пришлось признать, что от человека, которого он считал любовью всей своей жизни, от Юлия, он не получал такой поддержки. Секс был отличным, но когда все заканчивалось, Гарри не покидало ощущение одиночества, еще до того, как Юлий начал ходить налево. Если уж искать что-то такое, то похожие отношения были с Блейзом еще в школьные годы. Та же неуклюжая простота, как и сейчас с Северусом. Только тогда это был несколько другой тип отношений. Или нет?

В памяти всплыл вопрос Невилла, не встречаются ли они, и собственный невнятный ответ. Истинная правда, Гарри и сам не знал, так ли это! Мысль, что он встречается с Северусом Снейпом, вызывала в нем бешеный протест, но как это иначе назвать? Они выходят вместе по пятницам и субботам, и Гарри с молчаливого согласия Северуса беспрерывно торчит в его комнатах и лаборатории. Каждый день он настойчиво старается сблизиться с Северусом, и тот больше его не отталкивает. Но можно ли это назвать свиданиями?

Гарри не знал. Но был твердо уверен в том, что эта дружба очень важна для него. Важнее всего остального.

Почему – так сразу и не разберешься. Но что бы ни происходило между ним и Северусом, это многое значило. А если останется хотя бы тень сомнения, достаточно вспомнить сегодняшний вечер. Говорил ли кто-нибудь из его бывших нечто, что тронуло бы его так, как слова Северуса о том, что все будет хорошо?

Интересно, что их отношения значат для Северуса? По его собственному утверждению, Гарри его единственный друг. Но так было несколько недель назад, и теперь уже не является абсолютной правдой. Признает это Снейп или нет, но теперь его друзьями стали Гермиона, Рон, Блейз и даже Невилл.

Интересно, считает ли сам Северус, что они встречаются?

Было ли это пережитком того времени, когда они были детьми, или чего-то еще, но некоторые вольности Северус позволял только ему, и никому другому. Взять хоть теперешнее положение. Кому бы еще Северус позволил так на себе виснуть? Гермионе и Рону – возможно, но это не одно и то же. И Гарри, и Северус видели в них сейчас скорее родителей, нежели друзей. Их отношения с семейством Уизли стали чертовски запутанными.

Однако было еще кое-что. Тысяча мелочей, на которые никто бы не отважился, глядя на сурового Мастера Зелий, но которые дозволены Гарри. А почему? Потому что все остальные попросту слишком боятся Снейпа для подобных афронтов, или это именно ему, Гарри Поттеру, дарованы особые привилегии? И даже если эти предполагаемые привилегии имеют место быть, есть ли там какой-то сексуальный подтекст? Может, это просто проявление дружбы?

Гарри понятия не имел. Был, конечно, способ выяснить. Но это могло оборвать ту тонкую ниточку, что протянулась между ними. Кроме того, нужно было принять в расчет и собственные желания: готов ли он принять Северуса Снейпа, мерзкого Мастера Зелий времен его учебы, как своего любовника?

Полгода назад сама идея вызвала бы отвращение. Но сейчас, когда его обнимают сильные руки, голова покоится на груди, которая мерно поднимается и опускается, каждый вдох и выдох делается в едином ритме с дыханием Северуса, а длинные пальцы успокаивающе гладят по спине, эта идея вовсе не казалась отвратительной. Даже вполне представимой.

Однако это было рискованно. Если он ошибается, Северус никогда его не простит. Но ему было так хорошо! И могло бы быть еще лучше…

Гарри вздохнул. Неважно, воспринимался ли рассудком Северус Снейп как сексуальный объект или нет. Душа и тело сами приняли решение, оставив разум за бортом – как обычно.

Только в этом случае он не допустит, чтобы все пошло «как обычно». Он не позволит себе все опошлить и из-за гормональных всплесков рисковать с таким трудом налаженной дружбой. Он, черт возьми, не ринется в объятия, не будучи уверенным, что они для него распростерты. Северус так его обнимал, чуть ли не давая надежду на… но плоть может ошибаться. Этот правдивый урок преподал ему Юлий. Прежде, чем тронуть Северуса хоть пальцем, необходимо четко удостовериться, что его друг чувствует то же, что и он.

Итак, он сидел тихо, позволяя Северусу обнимать и гладить себя, потихоньку привыкая к выпирающим косточкам худощавого тела, и пытаясь представить, каково это тело без одежды.

Они так просидели около часа. В конце концов, Гарри больше не мог усидеть в одной позе, и ему пришлось отодвинуться. Иначе он бы опять уснул на руках у Северуса. Хотя идея казалась вполне привлекательной, Гарри решил не навязываться. Вот если бы можно было как-то потактичнее подтолкнуть Северуса к этой идее…

- Спасибо, - пробормотал Гарри и отстранился с легким смущением.

- Не за что, - грубовато отозвался Северус.

Гарри вгляделся в эти глаза, такие темные и глубокие. В зрачках виднелось его собственное двойное отражение. Во взгляде Северуса не было недовольства, не было намека на то, что ему неприятно. Напротив, ему, похоже, было так же уютно и спокойно, как и Гарри.

Молодой человек, глубоко вдохнув, решил проверить, насколько далеко простирается терпимость его друга? Северус, без вопросов, позволяет ему есть из своей тарелки и пить из своего стакана. Позволит ли он и нечто большее?

Не успев мало-мальски пораскинуть мозгами, в порыве чувств Гарри приподнялся и запечатлел на лбу Северуса нежный целомудренный поцелуй. Лоб был приятно сухим и теплым.

Северус изумленно выдохнул и замер.

Задержав дыхание, Гарри отодвинулся и приготовился к худшему.

Неловкая тишина затянулась, но ничего такого не стряслось. Северус не наорал на него, не отшвырнул прочь – не сделал ничего, что могло бы ясно свидетельствовать, что подобные поползновения нежелательны.

- Завтра у меня уроки с утра, - нарушил молчание Северус, - Я должен идти.

- Ага, у меня тоже, - сказал Гарри, чувствуя, что под внешней невозмутимостью его друга прячется сильное волнение. Вопрос в том, приятное оно или нет.

Не в силах пустить все на самотек, Гарри немедля спросил:

- Ты пойдешь со мной завтра в «Три метлы»?

«Со мной» - не «с нами». Обычно он озвучивал приглашение на пятничный вечер как на прогулку в общей компании. От Северуса, разумеется, эта разница не укрылась.

Северус поймал его взгляд, громко сглотнул и, наконец, кивнул:

- Да, если хочешь.

- Хочу. И… спасибо за сегодня. Мне полегчало, - с улыбкой на дрожащих губах отозвался Гарри. Его внезапно охватил смертельный ужас. Что же он вытворяет? Северус Снейп не из тех, с кем можно позаигрывать – достаточно вспомнить, во что это обошлось его прежнему незадачливому ухажеру. А если ничего не выйдет? Гарри мгновенно представил себе, как член покрывается гноящимися нарывами, стоит ему возбудиться.

- Все наладится, Гарри, - Северус, разумеется, имел в виду происшествие с Миллером, но сердце молодого человека, полное надежды, не могло не расслышать нечто большее. – Спокойной ночи.

И Северус вышел быстрее, чем Гарри успел хоть что-то сказать в ответ.

Оглядев пустую комнату, Гарри встал с дивана и поплелся в спальню – разбираться с мучительной эрекцией, которую риск навлечь на себя гнойники совершенно не волновал.

Наблюдая, как мадам Помфри поднимается в комнату отдыха, как всегда, пить чай после третьей пары, Северус Снейп пришел к выводу, что силам Света весьма посчастливилось, что он сражался на их стороне. Потому что в противном случае Хогвартс бы давным-давно пал.

Заведенный распорядок так прочно укоренился в школе, что ее обитатели даже не задумывались о том, что их ежедневная рутина – оплот привычек – может привести к верной гибели. За поведением и безопасностью студентов Минерва следила тщательнейшим образом, однако от внутренних диверсий защиты у Хогвартса по-прежнему не было.

Мысленно посетовав на легкость, с которой он достиг своей цели, Северус проскользнул в практически безлюдный лазарет. Миновал палату с пустыми кроватями и прошел к отдельной комнате, из-за двери которой доносилось негромкое сварливое карканье. Миллер – больше некому.

Снейп повернул старинную латунную ручку в виде драконьей головы и беспрепятственно шагнул в комнату. Приди он сюда как Упивающийся Смертью – и пациент был бы уже покойником. Как бы то ни было, Миллер резко выпрямился на постели, нацелил палочку на вошедшего и закаркал что есть силы. Однако звук заглушали каменные стены.

- Если ты не собираешься проткнуть меня своей никчемной деревяшкой, предлагаю немедленно ее опустить. Или в придачу к новому голоску предпочтешь обзавестись чудным черным оперением?

Смазливое лицо, перекошенное ужасом, особенно позабавило Северуса. Миллер с невнятным карканьем опустил палочку.

- Полагаю, тебе интересно, что привело меня сюда? – спросил Северус с хищной усмешкой.

Раздавшийся в ответ пронзительный птичий крик был на редкость красноречив.

- Я пришел тебе помочь. Не ради тебя, разумеется. Сам я считаю, что подобное состояние – явный прогресс в твоем развитии. Однако из-за всего этого мой друг чрезвычайно расстроился, поэтому, чем раньше мы эту досадную неприятность устраним, тем лучше, - заявил Северус.

Миллер опустил, наконец, палочку, схватил с тумбочки ближайший свиток пергамента и быстро нацарапал каракулями: «Как?»

- Я предполагал, что ты спросишь. Самоограничивающее заклятие, условия для снятия которого, на первый взгляд, невыполнимы. Да… Прогнозы мрачноваты. Подозреваю, что если за два-три дня твое состояние не изменится, администрации школы ничего не останется, кроме как перевести тебя в Святого Мунго. И мы оба знаем, насколько это тебе поможет.

В былые времена, отчаяние, промелькнувшее в испуганных голубых глазах, доставило бы Северусу немалое удовольствие. Но теперь он отчасти понимал, что радоваться нечему. Повернись его жизнь чуть иначе, каркать бы ему самому на месте Миллера.

- Так вот, хоть я и убежден, что тебе поделом, и пропади ты пропадом, дополнительный груз вины Гарри Поттеру ни к чему. Поэтому я немного подумал над твоей проблемой, и, надеюсь, могу предложить подходящее решение. Насколько я понимаю, ты остаешься в таком состоянии, пока не выучишь хорошие манеры. В этом и заключается ограничение заклятия. Так?

Миллер уныло кивнул.

- К счастью для волшебного сообщества, заклинания по своей сути формальны, даже самоограничивающиеся вроде этого. Чтобы решить твою проблему, необходимо выучиться хорошим манерам. Я пришел тебе в этом помочь.

На это заявление последовала еще одна порция яростных каракулей. Как ни странно, Северус улыбнулся, прочитав: «Это ТЫ пришел учить меня манерам!?»

- Должен признать, в сложившейся ситуации есть некоторая ирония. Разумеется, я пришел не для того, чтобы давать тебе уроки хороших манер. Мы оба понимаем, что если бы подобное заклятие наложили на меня, я бы сейчас каркал в соседней комнате. Однако автор этой книги, - Северус извлек из глубин своей мантии небольшую книгу в кожаном переплете, - знала о манерах и этикете столько, сколько современным волшебникам и не снилось.

Северус передал Миллеру трактат леди Серафимы Малфой о достойном поведении в обществе. Чем дальше пациент вчитывался в старинный титульный лист, тем стремительнее таяла надежда в его глазах.

Миллер взял перо и пергамент и быстро нацарапал: «Ты думаешь, что от прочтения книги будет толк? Я уже прочитал эти!» - он указал на целый штабель книг по этикету, сложенный на тумбочке. Северус подавил усмешку – это в стиле Гермионы. Она единственная, помимо него самого, не поддалась панике. Она уловила правильную идею, только метод ее осуществления выбрала неудачный.

- Ты прав. В твоем случае чтение книги по этикету поможет вряд ли. Заклятие точно указывает, что ты должен научиться манерам. Вот почему я захватил с собой и это, - объяснил Северус и вынул вторую часть лекарства из кармана мантии.

Миллер вытаращился на бутылочку из темного стекла, будто в ней была серная кислота.

- Тебе, разумеется, интересно, что это. Это моя разработка, усиленное зелье памяти. Я принимал его, пока был шпионом Альбуса Дамблдора. Стоит один раз его выпить, и события последующего часа врежутся в твою память до конца дней. Я использовал его дважды, и до сих пор помню во всех омерзительных подробностях, как в те ночи развлекались Пожиратели Смерти, пытая магглов; помню каждое слово, произнесенное при мне, каждую букву документов, которые тайком просмотрел в личных покоях Волдеморта. Если ты выпьешь это зелье и прочтешь эту книгу, уверяю, ты выучишь хорошие манеры вплоть до четкого определения слова «учить». Ну что, надумал?

Еще как надумал! Пусть Миллер и глупец, но он же не полный идиот. Он прекрасно понимал, что иного выхода не было.

Северус наслаждался гаммой чувств, которые отражались на почти идеальном лице мужчины напротив. Наконец, Миллер опустил голову и разразился еще одной вспышкой яростной писанины.

Северуса в очередной раз позабавил результат: «Откуда мне знать, что это не отрава?»

- Неоткуда, конечно. Придется поверить мне на слово.

Еще строчка: «А почему я должен доверять вам?»

- Потому что, как бы мне ни было приятно лицезреть твою безвременную кончину, видеть, как Гарри Поттера уводят в Азкабан за твое убийство, не доставит мне никакой радости. Хотелось бы покончить с этой неприятностью, а самый простой способ этого добиться - помочь тебе.

После короткого молчания на пергаменте появилось: «Вы в самом деле хладнокровный ублюдок».

- Несомненно, - ответил Северус.

Миллер вновь наклонился, и перо зачеркало: «Что я буду должен вам за лечение?»

Может, какие-то мозги у него все-таки остались. Северус одобрил такое подозрение в слизеринском духе.

- С учетом того, что это действительно лекарство, а не яд, я потребую от тебя молчания. Никто не должен знать, что я каким-либо образом здесь замешан. Договорились?

Миллер кивнул и взял склянку с зельем.

Северус задержался ровно настолько, чтобы увидеть, как пациент берет трактат леди Малфой, и затем вышел.

Как и было задумано, по дороге в лабораторию он ни с кем не столкнулся. В жизни правильный расчет времени важен чрезвычайно. А в закулисных играх – это все.

Гермиону, сидевшую в учительской над проверкой домашней работы по Арифмантике, кто-то окликнул. Она подняла взгляд – на дальнем конце стола сидела колдомедик Помфри, которая уже успела съесть пол-лепешки.

- Доброе утро, Поппи. Как ваши дела? – спросила Гермиона, сделав глоток остывшего чая.

- Отлично, дорогая. Я хотела узнать, как там Гарри? Его не было сегодня на завтраке.

- Наверное, ему все еще не по себе из-за того, что произошло вчера с Миллером, - ответила Гермиона. Ей тоже, как и многим другим, хотелось, чтобы проблема как-то рассосалась сама собой.

- Я уверена, что его спровоцировали. Каллис не умеет держать язык на привязи. Вот только в прошлом месяце он… - мадам Помфри как-то странно изменилась в лице. Откинула рукав своей белой мантии и взглянула на запястье. - Ого! Вот так сюрприз!

- Что? Что с вами? – спросила Гермиона, тревожась за немолодую женщину.

- Взгляните сюда, милая, - подозвала ее мадам Помфри.

Гермиона тут же пересела в соседнее кресло и с любопытством уставилась на руку колдомедика. Прибор, надетый на тонкое запястье, по виду напоминал часы, только вместо обычного циферблата они показывали крохотное изображение палаты Каллиса Миллера. На пороге уверенно стоял Северус Снейп, а лишенная силы палочка учителя Заклинаний указывала ему точнехонько в грудь.

Гермиона ахнула, услышав забавный тонкий голос Северуса:

- Если ты не собираешься проткнуть меня своей никчемной деревяшкой, предлагаю немедленно ее опустить. Или в придачу к новому голоску предпочтешь обзавестись чудным черным оперением?

- Потрясающе, - заметила молодая женщина, благоговейно разглядывая чудо магического видео. – Это происходит сейчас?

- Да, - отозвалась Поппи, - Пойду-ка я вниз. Нельзя оставить Каллиса совсем беспомощным.

- Северус ничего ему не сделает, - сказала Гермиона резче обычного.

- Почему вы так уверены? – усомнилась Поппи. – Вы же слышали, что за чепуху городил Каллис. Он же кого угодно разозлит.

- Да, но Северус не причинит ему вреда. Я точно знаю. Давайте немного посмотрим и узнаем, что он хочет, хорошо? – предложила Гермиона. У нее не было ни малейшего представления, чего добивался Северус, но Миллеру ничего не угрожало – в этом она была уверена.

- Черт меня побери! – засмеялась Поппи, слушая диалог в палате. - Старый плут!

Гермиона испытывала гордость за Северуса. Хотя отчасти было неловко из-за того, что ему явно нравилось запугивать Миллера. Миниатюрный профессор вышел из комнаты, отражающейся на часах, и женщины подняли головы.

- Я же сказала, что он ничего не сделает Миллеру, - вздохнула Гермиона.

- Думаете, зелье ему поможет? – спросила мадам Помфри.

- Узнаем через час, верно? – рассмеялась Гермиона. – Полагаю, Северус не знает о ваших часах?

- Ну, вы знаете, каков он. Он нас всех тут считает дураками. Как будто я могу просто так уйти и бросить своих пациентов на произвол судьбы, - фыркнула Поппи, качая головой.

- Не думаю, что он хотел поставить вам это в упрек, - заверила Гермиона.

- Вот именно, что хотел. Дорогая моя, Северус не злой человек, но и добрым его не назовешь, - сказала мадам Помфри. - Я знаю его уже более тридцати лет. Большего эгоиста не найти. Если он делает кому-то добро, у него обязательно есть на то свои причины.

- Ну, вы же только что своими глазами видели, как он поступил абсолютно бескорыстно, - возразила молодая женщина. Она сама от себя не ожидала, что ей по-прежнему будет так обидно за Северуса. Ведь тот уже не маленький серьезный мальчик, отданный ей на попечение. – Какая польза Северусу от исцеления Миллера? Тем более что он просил ничего не рассказывать. Разве это эгоизм?

Надо было успокоиться. Гермиона быстро согрела заклинанием холодный чай и отпила глоток.

Мадам Помфри воззрилась на нее, словно на сумасшедшую, а потом нежно похлопала ее по руке:

- Дорогая моя, и слепому видно, что Северус влюблен и совсем потерял голову из-за Гарри Поттера. Так что он сделал это ради Гарри.

Гермиона поперхнулась чаем и едва не обрызгала и коллегу, и лежащие на столе пергаменты. Чтобы унять кашель, мадам Помфри похлопала ее по спине и спросила:

- Вы ведь знали?

- П-почему вы так решили? – спросила Гермиона со слезящимися глазами, не отвечая на вопрос.

- За все тридцать лет я никогда не видела Северуса таким счастливым, как в последние пару месяцев. Гарри Поттер – лучшее, что есть в его жизни, - сказала Поппи с нежностью, разительно отличающейся от ее прежних неодобрительных замечаний.

- Значит, вы не против? – уточнила профессор шепотом. Учительская во время перемены – не самое подходящее место для подобных разговоров.

- Я не против, когда мои пациенты счастливы, - ответила Поппи с материнской улыбкой.

- Знаете, им, наверное, не хотелось бы, чтобы о них судачили. Если только это правда, - прибавила Гермиона.

- Ну, даже если это неправда, сплетни не в интересах моих пациентов, вы же понимаете. Я просто подумала, что помимо нас с вами, мало кто в школе был бы... рад за Северуса, - осторожно пояснила Поппи. В голубых глазах читалась тревога.

Молодая женщина улыбнулась.

- Да, я была бы очень рада за него. Я просто не уверена, что их отношения, это то, что вы думаете.

- Меня их отношения вообще мало волнуют, главное, чтобы они оба были счастливы. Трудно найти того, кто был бы так же одинок, как они, - со вздохом заметила Поппи. – Я, пожалуй, пойду к себе в лазарет. Передайте привет Гарри. Если повезет, у нас скоро появятся для него хорошие новости.

Гермиона опять уткнулась в свои пергаменты. Она и сама надеялась на лучшее.



Глава 8.

Растущая луна освещала дорогу в Хогсмит. На ясном ночном небе высыпали алмазные звезды. В теплом воздухе витал аромат влажной земли и молодого разнотравья. После задымленности и шума «Трех Метел» безмолвие улицы стало приятной отдушиной.

Гермиона и Рон шли впереди, тесно прижавшись друг к другу, и хихикали как подростки. Весна отыскивала путь ко всем сердцам.

Гарри Поттер украдкой кинул взгляд на своего сурового спутника. Иногда Северус просто поражал. Гермиона разболтала ему о подвигах Снейпа во имя помощи Миллеру. Чудесное исцеление преподавателя Чар стало главной застольной темой. Версии близнецов Уизли становились одна другой сумасброднее. На самые дурацкие Северус несколько раз даже выдал скупую самодовольную усмешку. Но весь вечер держался так, будто не имеет ни малейшего представления, как Миллеру удалось избавиться от проклятья.

В ушах еще звучал низкий бархатный голос, обещающий, что все уладится. Такое обещание само по себе дорогого стоило. Но то, что Северус втихаря может помочь человеку, которого презирает, по одной-единственной причине – чтобы облегчить муки совести Гарри, - уму непостижимо. Какие еще нужны подтверждения тому, что Северус им дорожит? «Вот тебе и слизеринец, которому нет дела до других», - с нежностью подумал молодой человек.

От этой мысли на душе потеплело. К идущему рядом живому воплощению мрака тянуло как магнитом, и Гарри шагнул чуть ближе. Но недостаточно близко. Набравшись храбрости, он тихонько просунул руку Северусу под локоть и переплел с ним пальцы. Они постоянно так ходили в школу и обратно, когда им было по семь, но с тех пор как вновь стали взрослыми, подобных прикосновений не повторялось.

Ожидая, что Северус выдернет руку, Гарри затаил дыхание. Спутник напрягся, но только и всего. Так что Гарри расслабился. Последние пару дней он нарочно проверял, что ему позволительно как другу, а что нет. До сих пор границы ему обнаружить не удалось: таскал ли Поттер еду из тарелки Северуса или, что вообще невообразимо, дотрагивался до него; Северус ни разу не возразил.

Дорогу накрыло сумраком от густых теней с ароматом хвои, и молодой человек прижался ближе к старшему спутнику.

- Спасибо, - сказал Гарри.

- За что? – спросил Северус. Казалось, он смотрел строго перед собой. Гермиона и Рон уже скрылись из виду.

- За то, что вылечил Миллера.

- Он рассказал тебе, - голос Северуса не выражал ничего, кроме обреченности.

- Нет. У Поппи есть специальные часы, чтобы следить за пациентами. А Гермиона была с ней в учительской. Так что они все видели. Это было очень мило с твоей стороны, – добавил Гарри.

- Полагаю, теперь вся школа в курсе?

- Нет. Только Гермиона, Рон и я, - заверил его Гарри. – Почему ты не хочешь, чтобы кто-то узнал?

- Я сделал это вовсе не ради любезности, - резко ответил Северус.

- Я знаю. Ты сделал это ради меня, - сказал Гарри. Как ни странно, ядовитых протестов в ответ не последовало; были слышны лишь звуки их шагов и дыхания. - Спасибо. Лучшего подарка мне никто не дарил.

Они вышли на участок дороги, освещаемый лунным светом. Теперь можно было хоть что-то рассмотреть. Гарри устремил взгляд туда, где было лицо Северуса.

В серебристых пятнах света его друг выглядел темным и чувственным, как сама ночь. Северус буравил его глазами, и если бы не их дружба, от такого взгляда можно было бы лишиться присутствия духа. Даже сейчас пробирала дрожь, а такого уже давно не случалось.

- Ты преувеличиваешь, - негромко возразил Северус. Его обволакивающий голос звучал роскошно. Даже в школьные годы, когда Гарри ненавидел своего учителя, временами на лекциях этот голос почти завораживал.

Гарри остановился, и Северусу, за локоть которого он уцепился, тоже пришлось притормозить.

- Ничуть. Что бы я ни выкинул, мне все сходило с рук из-за того, кто я есть с этим дурацким шрамом. Но еще никто не пытался помочь мне исправить то, что я натворил. А ты помог, и должен знать, как я ценю это.

- Мне не нужна твоя благодарность, - огрызнулся Северус.

- Я знаю, - прошептал Гарри.

- Знаешь?

Гарри кивнул.

Блеск темных глаз зачаровывал. Гарри, кажется, догадывался, чего ждет от него Северус. Только не был уверен. Раньше, если кто-то находил его привлекательным, это было заметно по определенным сигналам. От Северуса их не исходило. Мужчина всегда держался с ним исключительно достойно. В то же время, было очевидно, что, даже если бы Северус весь сгорал от страсти, он вел бы себя точно также. Перед глазами отчетливо предстало воспоминание, как Северус тычет ему под нос запястье с Темной Меткой и убеждает, что запятнан и проклят. Он искренне считал себя неприкасаемым.

Внутри все взбунтовалось против такой несправедливости. Гарри протянул руку и приложил ладонь к гладко выбритой щеке спутника. Ощущая особый аромат, присущий его другу, молодой человек осознал, что они стоят лицом к лицу, близко, как любовники.

Северус замер. Казалось, он даже не дышал.

До чего же неудобно порой быть таким низкорослым, думал Гарри, дотягиваясь ладонью до затылка Северуса. Пальцы коснулись волос, густых и мягких. И потихоньку потянули вниз.

Северус словно одеревенел, но, словно будучи не в силах воспротивиться, послушно наклонился.

Гарри чуть повернул его голову влево. Нос Северуса воткнулся ему в щеку. Потом же они задели друг друга губами, неловко, сдержанно, но обещающе. По крайней мере, для Гарри, поскольку внутри у него все плавилось и скакало ртутными шариками, а сердце билось так, будто по нему только что шибанули темным проклятьем.

Молодой человек чуть сильнее прижался к тонким губам Северуса.

Длинные пальцы, словно когти, впились в плечи Гарри, но вместо того, чтобы оттолкнуть, всего лишь удержали его на месте.

Решив попытать счастья, Гарри дотронулся языком до крепко сжатого рта, который целовал. Губы приоткрылись с беззвучным стоном. Гарри вдохнул этот стон, и его язык скользнул внутрь.

Внутри ощущался терпкий привкус коньяка, который Северус пил этим вечером. Но чувствовался он почему-то нежнее и тоньше, чем в бокале, и этот букет прекрасно оттенял естественный сильный привкус Северуса.

Северус отозвался на вторжение, и они коснулись друг друга языками, несмело, но чрезвычайно пылко.

До Гарри вдруг дошло, что он целуется, по-настоящему целуется с Северусом Снейпом. Еще шесть месяцев назад сама мысль об этом не могла прийти ему в голову, но сегодня это стало реальностью, от которой нельзя было отвернуться. Сердце колотилось, как после десятимильной пробежки, в ушах звенело от возбуждения. Такого не было с тех пор, как он впервые поцеловался с Блейзом, когда еще был молод и надеялся на нормальную жизнь. А Северус возвращал это чувство из небытия. Не потому, что он знаменитость, не ради славы, не ради денег. А ради того, от чего кружилась голова, ведь Гарри уже давно отчаялся обрести эти чувства, и тем более не с Северусом Снейпом.

Губы Северуса становились все смелее. Они неистово сминали рот Гарри, высасывали его соки. Сильные руки вцепились ему в спину, впиваясь сквозь все слои ткани. Желая прижаться крепче, мужчина невольно наклонился вперед, и Гарри чуть не упал навзничь.

Северус прижал его к себе, и их тела сплелись так же тесно, как их губы.

Возражений не последовало. Гарри изо всех сил держался за Северуса, и полностью отдался поцелую, к чему бы это ни привело. И этот поцелуй длился долго, чертовски долго, и это было… это было прекрасно.

- Гарри? Северус? Вы где там? – раздался голос Рона из-за поворота.

Северус застыл и немедленно отпрянул. Лишившись поддержки его рук, Гарри оступился, но Северус успел подхватить его и помочь устоять на ногах.

Поймав глазами ошеломленный взгляд друга, Гарри прокашлялся и быстро ответил:

- Уже идем.

Он открыл рот, чтобы обратиться к спутнику, но не нашел слов. Порыв, которому он дал волю, глубоко потряс его, и Северуса тоже.

Северус развернулся и направился к Рону и Гермионе, а Гарри просто пошел за ним. Но уже не сцеплял их руки, он вообще не дотрагивался до спутника. То, что бушевало внутри, как-то не сочеталось с хождением под ручку. Судя по замкнутому выражению Снейпа, он чувствовал примерно то же самое.

Гермиона и Рон ждали их на последнем повороте к Хогвартсу. Замок возвышался позади них сказочным изваянием.

- Вы в порядке? - спросил Рон, обнимая мило разрумянившуюся Гермиону.

- Лучше не бывает, - заверил Гарри, покосившись на Северуса.

- Так чего вы задержались? – спросила Гермиона.

- Доводилось ли вам когда-нибудь в совершенно обыденном, ничем не примечательном месте разглядеть нечто невообразимо прекрасное? – спросил Гарри. Дурман еще не прошел, и он не следил за своими словами.

- Нечто прекрасное в лесу? – уточнил Рон.

- Нет, на дороге, - брякнул Гарри, и, конечно, Рон предсказуемо заинтересовался:

- Покажи!

Северус тихо ответил:

- К сожалению, это явление, как и красота в целом, преходяще.

Гарри очередной раз убедился, насколько искусным шпионом был его друг. Ни его тон, ни поведение не наводили на мысль, что они обсуждают не природный феномен, а что-то другое. Но позволять Северусу отрицать то, что случилось, молодой человек вовсе не собирался. Даже если никто из них еще не готов вынести это на свет.

- Нет, не преходяще. Мы наверняка еще увидим его, - возразил он, впиваясь взглядом в непроницаемое лицо Северуса.

- Наверное, ты прав, Гарри, - понимающе согласилась Гермиона, чем привела его в полное изумление. Она переводила взгляд с него на Северуса, а потом усмехнулась, радостно и задорно: - Уже поздно. Пошли.

- Да, мамочка, - съязвил Гарри. Она не удержалась и хихикнула.

И все вчетвером они прошли последние полмили до школы. Когда они поднялись на верхнюю ступеньку перед входом, высокие ворота распахнулись для них. Они остановились на главной лестнице, где обычно прощались с Северусом, возвращаясь из «Трех метел».

- Что ж, спокойной ночи, - сказал Северус слегка натянуто, кивнув всем на прощание.

- Спок’ ночи. Увидимся за завтраком, - ответил Рон, подавив зевок.

- Да, спокойной ночи, Северус, - отозвалась Гермиона.

- Ну, так спокойной ночи, - неуверенно добавил Гарри.

Как же теперь быть? Ему вовсе не хотелось спокойной ночи. Он с трудом удерживал руки на месте, хотя они так и чесались дотронуться до Северуса. В этом случае ни Гермиона, ни Рон, естественно, не стали бы возражать, а вот Северус бы, пожалуй, и возразил – он оберегал свою личную жизнь.

После минутного замешательства Северус кивнул ему и быстро прошествовал по лестнице в свои подземелья. Полы его черной мантии колыхались, как крылья ворона.

Не в силах скрыть разочарования, Гарри уставился на каменные плиты под ногами. Ну и чего он ожидал? Неужели он подумал, что Северус предложит ему провести вместе ночь на глазах у людей, которые заменяли им родителей?

Теплая ладонь коснулась его руки, и он поднял голову. В глазах Гермионы было столько участия. Справившись с робостью, она мягко сказала:

- Ночь только начинается, Гарри.

На мгновение, он подумал, что подруга приглашает его составить им компанию, но она, робея еще больше, добавила:

- Возможно, Северус был бы не против, если бы к нему кто-нибудь зашел?

- Гермиона… - голос Рона звучал еще тревожнее.

Гарри пригляделся к друзьям. Значит, они все поняли. У Рона на лице было написано «Не дави», а такое выражение появлялось у него каждый раз, когда Гермиона начинала поучать Гарри в вопросах личной жизни.

- Вы видели, - сказал он, наконец.

Разумеется, друзья никому ничего не расскажут, но если Северус узнает, что за ними наблюдали, то будет вне себя. Не то, чтобы это был какой-то страшный секрет – пока нет. Гарри еще сам не понимал, что происходит между ним и Северусом, но был бы рад узнать.

- Нет, - быстро сказала Гермиона, заливаясь румянцем.

- Тогда… как? – Гарри перевел взгляд с Гермионы на Рона.

Рон красноречиво покосился на жену: мол, ты заварила эту кашу, теперь давай, расхлебывай. Гарри снова воззрился на Гермиону.

Она глубоко вздохнула и сказала:

- У тебя на лице все написано.

- Что именно? – буркнул Гарри. Мысль о том, что на это скажет Северус, приводила в ужас.

- Насколько он тебе важен. Это редкий дар, не упусти его, - начала убеждать Гермиона.

Гарри сглотнул. Новые понятия следовало уложить в голове. Ему нравится его бывший преподаватель зелий, самый слизеринистый слизеринец со времен Салазара, и Гермиона это одобряет?

- Значит, вы не против? - прошептал он, глядя на Рона с чувством, весьма похожим на страх. Рона, который пришел в ярость, узнав про Блейза. А ведь у Блейза и вполовину не такое бурное прошлое, как у Северуса. И рыжий гриффиндорец явно не забыл об этом.

- Я одобряю все, что сделает вас обоих счастливыми. Расслабься, приятель, - посоветовал Рон, беспокойно нахмурившись.

- Что? – такого от старого товарища Гарри не ожидал услышать.

Рон поежился в своей коричневой мантии и сказал:

- Северус не кидается в омут головой. Если ты не уверен, лучше не начинай. Случайные связи ему не по нутру.

Рон беспокоился, чтобы он не обидел Северуса?

- Рон! – проворчала Гермиона. - Не лезь…

- Нет, - быстро перебил ее Гарри, - он прав. Я буду осторожен.

Повисла странная пауза. Верные друзья молча взирали на него: Гермиона сияла, Рон сомневался.

- Ладно, - сказала, наконец, Гермиона. – Спокойной ночи. И не позволяй ему забивать тебе голову всей этой чепухой: мол, старый, потрепанный.

Слегка покраснев, молодая женщина порывисто обняла его и чмокнула в щеку.

Когда она отошла, Гарри взглянул на Рона. Тот потянулся, чтобы похлопать его по плечу, но в последний момент передумал и тоже коротко его обнял.

- Все образуется, - ободрила напоследок Гермиона.

Еще один раунд пожеланий спокойной ночи, и Гарри остался наблюдать, как друзья поднимаются по лестнице в Гриффиндорскую башню.

Ничего не поделаешь. Связанный обещанием, молодой человек повернулся и пошел той же дорогой, что и Северус.

Пока Гарри спускался в Слизеринские подземелья, впервые за эти месяцы у него душа была не на месте. Кровавый Барон проследил за ним от двери слизеринской гостиной, и подозрение в его темных призрачных глазах граничило с ненавистью.

Молчаливое осуждение призрака можно было считать знаком, насколько серьезный шаг собирался сделать Гарри. Как будто не хватало беспокойства Рона. Если они с Северусом решатся на отношения, их ждет множество трудностей, которые придется преодолевать. Склонность слизеринца к отшельничеству. Давнее соперничество Домов, не говоря уж о закоренелой гомофобии волшебного мира. Масла в огонь добавляло и то, что оба они - учителя самой престижной британской Школы Магии. Спускаясь по этим ступеням, Гарри четко понимал, во что впутывается.

Но его губы еще не остыли от того поцелуя. Выбора не было. Не спуститься по этим ступеням сейчас - значит, потерять шанс, который выпадает раз в жизни, а поцелуй Северуса был именно таким шансом. Вновь воспрять духом. Вернуться к нормальной жизни. Ни один из них не мог позволить себе его упустить.

Итак, Гарри дошел до двери Северуса. И здесь остановился. Последние шесть недель он заходил в личные покои декана Слизерина, просто пользуясь его паролем, но сейчас это было как-то неуместно. Нельзя так просто взять и войти. У Северуса должна быть возможность отказаться.

Памятуя об этом, молодой человек поднял руку и постучался. Живот свело так, что стало трудно дышать.



Глава 9.

Его поцеловал Гарри Поттер.

Северус Снейп вернулся к себе в комнаты десять минут назад, и за это время поднес руку ко рту раз двадцать, не меньше. Рот как рот, такой же, как и всегда: тонкие губы, желтые зубы. Но впервые за двадцать с лишним лет этот рот поцеловали, и не кто-нибудь, а Гарри Поттер.

Сей факт не хотел укладываться в картину мира. Его поцеловал Гарри. Это событие не вселенского масштаба, да и в жизни Северуса были более значимые моменты. Например, его решение последовать за Волдемортом или попытки исправить последствия этой ошибки. Прикосновение губ нельзя сравнить с победой над Темным Лордом или проводами Альбуса Дамблдора в холодную землю. И все же, то, что случилось, стало своего рода переворотом, ничуть не меньшим, чем предыдущие события, потому что теперь продолжать играть в платоническую дружбу с Гарри Поттером стало невозможно. Как, спрашивается, обманывать себя и делать вид, что они всего лишь дружат, после того, как поттеровский язык отметился на его миндалинах? На что надеется Гарри?

Вот это и не давало ему покоя, заставляло сомневаться во всех чувствах, пробудившихся от невероятного поцелуя. Когда они прощались на лестнице, Северус был уверен, что Гарри спустится следом за ним. Но прошло почти пятнадцать минут, а Поттера все нет.

Неужели он все неправильно понял? Он что, совсем из ума выжил? Поцелуй был изумителен, но... опыта у Северуса было немного, и он давно не целовался. А Гарри, хоть и разборчив в знакомствах, намного активнее в сексуальных делах. Может, поцелуй показался ему неприятным или вялым?

Поразмышляв обо всем, Северус понял, в чем, скорее всего, дело. Луна и пиво – сильные афродизиаки. Лунный свет и сам по себе действует как наркотик. Он порождает огромную энергию, и поэтому самые сильные заклинания всегда накладываются при полной луне. Самая мощная луна - майская, полная луна на Бельтайн. При такой луне древние кельты проводили свои обряды плодородия, да и Малфой, подумал Северус, лишил его девственности в это же время. Конечно, сегодняшней луне до полноты оставалась одна четверть, но растущая луна на Бельтайн намного сильнее других, полных.

И теперь он очередной раз под этой луной выставил себя дураком. Когда же до него дойдет? Гарри Поттер вожделеет его не больше, чем сам Северус Филча. Об этом и думать даже неприлично, и все же... Гарри его поцеловал.

Мысли, как почтовые совы, то и дело возвращались к одному и тому же.

Северус вздохнул и покрутил бокал с коньяком. Следуя привычке, он снял мантию и сюртук сразу, как вернулся. Он надеялся... впрочем, какая разница, на что он надеялся? Он допьет коньяк и ляжет спать.

Завтра утром ему будет чертовски неудобно за преподавательским столом. Поттер, конечно, не отвернется от него из-за одного недоразумения. А может, и вообще не упомянет о случившемся. И как бы ни было это мучительно, придется подчиниться навязанным ему правилам игры. Он сможет. Выбора нет.

Северус глотнул еще для успокоения, и тут в дверь постучали.

Он замер.

Глупое сердце встрепенулось, но он сразу же приказал ему заткнуться. Гарри давно уже не стучится, а называет пароль и врывается в его покои, когда пожелает. Северус понял, что уже давно не менял защитные чары. А ведь, как больно бы это ни было, ему хотелось хоть частично вернуть свое одиночество – из элементарной самозащиты. Может, они с Поттером и знали, какой Снейп на самом деле дурак, но вот остальных-то оповещать об этом не стоит. Ему необходимо сохранить лицо. Он профессор Хогвартса. Его не должны видеть ни слабым, ни жалким. Нельзя забывать о собственном достоинстве и отвлекаться от обязанностей.

С последними, вероятно, и связан этот стук. Хотя усталая душа молила об отдыхе, на часах только одиннадцать тридцать. Еще не все старшекурсники улеглись. В слизеринском общежитии явно назревала очередная подростковая буча, с которой необходимо разобраться. Что ж, кто бы это ни был, он сильно пожалеет, что имел глупость постучаться в этот вечер к декану.

Северус распахнул дверь, готовый сорвать гнев на несчастном слизеринце, и все замерло. Перед ним на пороге стоял Гарри Поттер с занесенной вверх рукой, чтобы постучать еще раз. Он сам был похож на студента в этой черной мантии, несмело топчась в дверях. Но он здесь, а остальное безрассудному сердцу неважно.

- Э… привет, - Гарри слегка запнулся.

Конечно, вряд ли можно гордиться тем, что от чужого волнения становится легче. Но в самом деле почему-то становится.

- Привет, - ответил Северус учтиво, заставляя себя сохранять спокойствие любыми средствами. То, что Гарри пришел, еще не означает того, что хотелось бы. С таким же успехом Поттер мог зайти, чтобы извиниться за поцелуй и объяснить все весной и гормонами, а не... в общем, не тем, что составляет предмет желаний Северуса.

- Ты занят? – спросил Поттер.

- Сейчас одиннадцать тридцать вечера, и мы только что вернулись из паба. Естественно, нет.

- Тогда можно войти?

Решительность Северуса уступила место беспомощности.

- Вряд ли это разумно, - ответил он. Гарри кивнул.

- Знаю. Но все-таки, можно войти?

Неважно, что понадобилось Поттеру. Гарри получит все, что угодно. Выбора, похоже, не оставалось. Понимая, что своим приглашением подписывает себе смертный приговор, Северус еще шире приоткрыл дверь и посторонился.

Гарри вошел в комнату, и дверь закрылась. Старинный замок многозначительно и зловеще защелкнулся в тишине.

Северус провел гостя к очагу. Он был так взбудоражен, что не стал садиться, а повернулся спиной к огню, ожидая, что скажет Поттер. Но Гарри лишь молча взирал на него.

Молчание затянулось сверх меры. И когда уже начало казаться, что натянутые нервы лопнут через секунду, Северус прокашлялся и негромко спросил:

- Хочешь выпить?

- Нет, - Гарри мотнул темной растрепанной головой и шагнул к собеседнику.

Северус невольно отступил, но легкий удар каминной полки по плечам резко остановил его. Хорошо хоть, что он успел снять мантию, иначе одежда бы воспламенилась. Жар от огня сзади и так нагревал ноги и ягодицы. Северус боялся пошевелиться. Гарри приложил ладонь к его щеке, как тогда, на дороге. И ладонь жгла сильнее пламени за спиной.

- Я не хочу выпить. Я хочу тебя.

Северус зажмурился.

Рука скользнула ему за шею, осторожно потянула, и он сдался - поцелую, и Гарри. Что подразумевало одно и то же.

У кого из них подкосились ноги – осталось неизвестным. Они опустились на колени и продолжали целоваться при отсветах пляшущего огня.

Твердость каменного пола не мог смягчить даже толстый ковер, но Северус едва ли это замечал. Его рот захватили в плен. Еще одно движение, и оба свалились набок, не размыкая ни объятий, ни губ. Потом Гарри перекатился на него сверху.

Теперь разница в росте стала едва заметной. Гарри был достаточно большой, чтобы накрыть собой все самое важное. Впервые Северус почувствовал себя в надежном убежище. Своим теплом Гарри ограждал его от всего мира.

Рот, терзающий его, не только знал, чего хочет, но и как этого добиться. Северуса никогда еще не целовали с такой настойчивостью и с такой бережностью. Это было не менее странно, чем сама мысль, что он может быть для кого-то настолько желанным.

Когда язык Поттера опять прорвался к нему, Северус и не подумал воспротивиться. Он еще больше раскрыл губы, чтобы впустить глубже посланника чувственности Гарри.

Такой отклик Гарри понравился. Даже если бы Северус не почувствовал это по поцелую, то понял бы по пульсирующей эрекции, жгущей его кожу сквозь одежду.

Гарри, словно сам это понимая, вжался бедрами в его пах, и внутри все начало взрываться бомбами доселе невиданного наслаждения. Взрыв, другой – Северуса всего трясло. Он боялся, что не выдержит наплыва таких чувств, и хотел оттолкнуть Гарри, но не мог, а руки предательски привлекли Поттера еще ближе.

Когда Гарри оторвался от его губ, Северус решил, что появился шанс привнести в ситуацию хоть чуть-чуть здравомыслия, но сочный рот впился ему в шею, и все, что оставалось делать, только сдаться на милость Гарри и стонать. Северус просто не знал, как сопротивляться подобной атаке. Честно говоря, он и не знал, что бывают такие ощущения.

В конце концов, какие удовольствия ему были известны? От собственной руки? В лучшем случае, слабовато. Перепих наскоро в стоге сена, когда он был не столько мужчиной, сколько ребенком? Все, что осталось в памяти, какое-то лихорадочное ощупывание друг друга, как ему расстегивали штаны, как солома колола зад, пока его не перевернули и не вставили кое-что потверже и побольнее. То, что было дальше, нельзя было назвать удовольствием даже при достаточно развитом воображении.

А остальные случаи? Там вообще не было ни поцелуев, ни ласк. Впрочем, можно ли считать свидания романтичными, отсасывая старшим Пожирателям Смерти или подставляя им задницу? Он добывал сведения для Альбуса, и стоило хорошенько поработать ртом или нижней частью, как ничего не подозревающие любовники расслаблялись и легко поддавались легиллеменции. Иногда его партнеры, Пожиратели, снисходили до ответной любезности, но обычно он испытывал к ним неприязнь, и их прикосновения вызывали только отвращение.

А что к нему чувствует Гарри? То же самое? Разница в возрасте почти одинаковая. Он внушает Гарри такое же отвращение, как ему когда-то – последователи Волдеморта?

Но... Гарри сказал, что хочет его. И гладил его так, будто не мог насытиться, а не так, будто дотрагивается до чего-то грязного и отвратительного. Гарри целовал и посасывал его шею, ласкал все, до чего дотягивались ладони, блуждающие повсюду: по лицу, бокам... абсолютно везде.

Когда пальцы отыскали его сосок и сжали через одежду, Северус вскрикнул. Он больше не выдержит, не выдержит. Какой стыд – он готов кончить от одной этой ласки.

Гарри перестал водить губами по его шее и поднял голову. Получив передышку между лихорадочными атаками теплого влажного дыхания и жарких поцелуев, Северус заставил себя открыть глаза и посмотреть молодому человеку в лицо.

Щеки Гарри пылали так, будто они вдвоем слишком долго строили снежную крепость на морозе. Глаза ярко искрились изумрудами, дыхание сбилось, а дрожащие пальцы потянулись к пуговицам на рубашке Северуса.

Пока Поттер расстегивал его рубашку, Северус не шевелился. Потом он сосредоточился достаточно, чтобы заметить, что мантия Гарри распахнута и наполовину сползла с плеч. Северус отшвырнул ее, затем схватил за край синюю футболку и потянул вверх.

Гарри ухмыльнулся и послушно наклонил голову, чтобы Северус мог снять с него одежду. В отличие от Северуса, Гарри не носил белья.
Северус сглотнул, не сводя глаз с обнаженной груди. Он уже задумывался, как может выглядеть Гарри. После того, как они проснулись взрослыми, Северус больше не видел его раздетым, а в то утро было совершенно не до разглядывания неприкрытых форм молодого человека.

Гарри выглядел так, как и ожидал Северус. Его мускулистые плечи и торс украшали мягкие темные завитки. Высмотрев искусно спрятанные розовые соски, Северус не утерпел. Он потянулся и всосал тот, что был ближе. Сосок был фантастически вкусным, как и рот Гарри. Сладкий, солоноватый, и вызывающий абсолютное привыкание к обладателю. Северус ласкал его со всем старанием.

Ответный стон разнесся по всей комнате. Гарри стиснул кулаки. Ткань с треском порвалась, и пуговки запрыгали по полу. Майку тут же выдернули из брюк, и пришлось выпустить изо рта вкусную горошинку, чтобы Гарри мог снять с него белье.

Затем его грудь тоже обнажилась, и не успел Северус задуматься, не разочарует ли его друга худощавая безволосая гладь, как Гарри пиявкой вцепился в его сосок.

Какое-то время они не отрывались от груди друг друга. Раньше Северус не испытывал ничего подобного. Откуда ему было знать, что, если рука Гарри переместится к животу по застежке брюк и накроет там изнывающую выпуклость, внутри все мучительно сожмется от возбуждения? Когда Гарри осторожно стиснул пальцы, Северус запрокинул голову и простонал так, будто по яйцам ударили заклятием молнии. Сила импульса была непомерной.

Северус чуть не устыдился своей несдержанности. Но поскольку Гарри стонал так же громко, лучше постараться об этом не думать. Думать сейчас было вообще затруднительно. Рука на его члене знала, что ему надо, и ритмичные стискивания доводили до безумия. Где ты, самообладание? Осталось далеко в прошлом. В эти минуты опустошающего наслаждения он весь безраздельно принадлежал Гарри Поттеру, будто попал под Империус. Может, Гарри и впрямь наложил заклятие? Поттер владел и беспалочковой, и невербальной магией, но если это Империус, то оно столь же мощно влияло и на Поттера. Что ж, пока длятся ощущения такой силы, Северусу, в общем-то, нет причин возражать.

Пока Гарри возился с пуговицами на брюках, потрясенный Северус не смел шелохнуться. Брюки, трусы, ботинки и носки были сняты с чувственной ловкостью и отброшены прочь, к остальным, уже скинутым, вещам.

Гарри чуть отстранился. Глаза Северуса вспыхнули изумлением, когда Поттер расстегнул собственные джинсы и одним махом выбрался из них. В кучу барахла, беспорядочно сваленного на ковре, добавился еще один комплект одежды.

Оба ненадолго замерли, тяжело дыша, и молча изучали обнаженные формы друг друга.

Для своего роста Гарри был сложен весьма неплохо. Северус воззрился на толстый красный член, восходящий из темного гнездышка лобковых волос, и тяжелые розовые яички, свисавшие ниже. Великолепен – вот и все, что приходило на ум.

Северус, пожирающий глазами вожделенную награду, рассеянно облизнулся.

Его настигла запоздалая мысль о собственном обнаженном теле. Что думает о нем Гарри? Его единственное достоинство – высокий рост. Он худощав, почти как Гарри, да еще и выше на голову, поэтому его худоба не может считаться привлекательной. Грудь не особенно мускулистая, и безволосая, как у студента-первогодка. Добавить еще коллекцию розоватых шрамов, в память о нежной заботе бабушки и дедушки, и получится, что хвалиться особо и нечем. А уж каково будет Гарри увидеть исполосованную ремнем спину...

Что касается нижней области... положим, там он большой, может, даже необыкновенно большой. В большинстве случаев это считается достоинством, но Северусу приходило в голову, что его член при таких тощих бедрах кажется просто огромным.

- Мерлин мой, - прошептал Гарри.

Северус поднял глаза, боясь увидеть отвращение на лице друга.

Однако, вид Гарри свидетельствовал об обратном. Взор полыхал изумрудом и немного затуманился.

- Ты бесподобен. Как породистый скакун, поджарый и гладкий, - прозвучал шепот.

Такое было приятно слышать, как будто Гарри и впрямь нашел его привлекательным. Затем пальцы погладили Северуса по груди, и уже не имело значения, приятно это слышать, или нет. Главное, ощущения, а ощущения - изумительнейшие.

Когда Гарри взял его член в руку, Северус испустил хриплый стон, едва не задохнувшись от чувственного натиска. Ни при первом оргазме, ни от победы над Волдемортом – никогда ему не было так хорошо, как сейчас от руки, что обхватила ноющую плоть. Сдержаться и не кончить прямо сейчас стоило огромных усилий. Но, несмотря на отсутствие подобного опыта, Северусу это удалось.

- Он стал еще больше? – в осипшем голосе слышалось явное потрясение.

- Боюсь, что так, - прохрипел Северус, беспокоясь, не слишком ли он увеличился.

- Прекрасно! – ухмыльнулся Гарри и опустил голову.

Голодную плоть охватило жаркой влагой. Более волнующего прикосновения Северус в жизни не испытывал. Сердце колотилось как бешеное, и если бы оно остановилось прямо сейчас, он бы ничуть не сожалел. Ну, если только можно будет остаться поблизости, чтобы повторить на бис.

Он сумел избежать позора и не кончил сразу. Хотя, видеть, как темная голова Гарри склонилась над его пахом, было более чем достаточно для оргазма, хотелось еще продлить наслаждение, пока есть возможность. На горьком опыте Северус убедился, что на его долю выпадает мало удовольствия, и оно всегда мимолетно. А сейчас удовольствие просто хлестало через край. Немыслимый восторг накрывал с головой, и удержать его не было никакой надежды. И Северус был благодарен Гарри за это эротическое безумие, хоть и не понимал, что могло послужить его причиной.

Стараясь как можно дольше не отводить взгляда от Гарри, он заметил, что член Поттера увеличился и стал по-своему впечатляющим. Багровая жилка на стволе билась почти ощутимым желанием.

Да, в данную минуту удовольствие было односторонним, а Северусу хотелось получить нежданный подарок целиком. Он передвинулся поближе, чтобы ответить той же любезностью.

Когда Северус втянул в себя вожделенную плоть, Гарри испустил стон. Вибрация звука вокруг сверхчувствительного органа была сама по себе невиданным наслаждением, а почувствовав вкус, Северус окончательно пропал. Соленый, с горчинкой, но чрезвычайно утоляющий привкус Поттера зельем растекся по венам. Пока он приспосабливался к размерам Гарри, во рту от необычного букета проступила слюна. Прискорбно, что у него давно не было практики.

Наконец, убедившись, что необходимые навыки полностью восстановились, он смог ласкать языком, не сбиваясь с дыхания. Гарри издавал стоны наслаждения, и дрожь от них шла к члену Снейпа прямо из горла. Вполне возможно, что и Гарри получал от приглушенных стонов Северуса свою долю восхитительных вибрирований. Исступление нарастало, и хриплый аккомпанемент их страсти разносился по всей комнате.

До сей поры, ни с кем и ни с чем Северус не действовал полностью на единой волне. Казалось, ритм подчиняется им сам собой. Будто не задавался здесь и сейчас, а обретался заново, как давно потерянное сокровище. Будто они были связаны друг с другом душой и телом, даже если откажутся признавать эту связь из слепой гордости. Что за идиотски сентиментальная мысль? Ошеломленный Северус напрасно попытался выкинуть ее из головы. Вкус, запах, ощущения – все свелось к Гарри. Разве можно в такую минуту утверждать обратное?

Страсть внутри бурлила, словно зелье, требующее длительной варки, пока не вышла через край и не опрокинула обоих в оргазм. Ствол, который Северус тщательно полировал языком, дернулся и выстрелил горячей струей ему в горло. Словно получив долгожданный сигнал, раскаленное упоение прожгло его самого насквозь, и все, что осталось от расплавленных нервов, извергнулось кипящей магмой в рот Гарри Поттеру. Гарри проглотил ее залпом. Северус выпил его семя с той же алчностью.

Когда не осталось сомнений, что оба вымотаны настолько, что страсть уже не разгорится, они подняли головы от паха друг друга. Северус проглотил остатки семени Гарри, привыкая к горькому послевкусию. Раньше, в годы юности, когда он глотал сперму у Пожирателей, ему всегда хотелось сбежать и прополоскать рот, но вкус Гарри хотелось смаковать.

Двигаясь словно из последних сил, молодой человек устроился на ковре рядом с Северусом лицом к лицу. Раскрасневшийся от страсти, с растрепанными волосами и чуть треснутыми очками, он был прекрасен. От одного его вида у Северуса вновь перехватило дыхание.

Как же теперь следует себя вести? Их взгляды встретились. До Северуса вдруг дошло: они разлеглись в голом виде на полу в его гостиной, а их одежда разбросана повсюду, как опавшие листья.

Гарри ухмыльнулся и затем... затем рассмеялся.

Северус окаменел. Перед мысленным взором предстал стог сена и слишком похожая реакция. Это ведь не может быть тем, что он думает, уговаривал он себя.

- В чем дело? - спросил он, сдерживаясь, насколько позволяли обстоятельства.

- В тебе. Раньше, когда мы были мальчишками, то иногда размышляли, какой ты в постели, если вообще этим занимаешься, и…

Закончить фразу Северус ему не позволил. Мир рушился на глазах. Каким же он был дураком, поверить невозможно!

Северус откатился от Поттера, как от гниющего трупа.

- Полагаю, я удовлетворил твое любопытство, - презрительно отозвался он. Так вот что послужило причиной этому порыву. Они были связаны духовно?.. какая чушь. Он вообще не связан с Гарри Поттером, и никогда не будет.

- Северус? - улыбка сползла с лица Поттера и сменилась чуть ли не идиотским замешательством.

- Вон отсюда, - прошептал он.

- Что?

- Я сказал вон! - палочка затерялась где-то среди одежды, но на сей раз Северусу она не понадобилась. Ярость мгновенно нашла выход, а такого не случалось с тех пор, как он был совсем ребенком.

В комнате поднялся горячий ветер. Книги и пергаменты, вместе с разбросанной одеждой завертелись вокруг них. Немногочисленные безделушки, содержимое бара, свечи, диванные подушки - все, что не было прибито гвоздями, - все взлетело в воздух и превратилось в опасные снаряды. Повсюду в комнате слышался звук бьющегося стекла, и в кожу впивались мелкие осколки. Но Северусу было все равно. Летящие осколки могли рассечь руки, ноги, голову – эта боль ничто по сравнению с вероломным ударом в самое сердце.

Ветер поднял с ковра голого Поттера и отнес к входной двери, которая послушно открылась с первым порывом. Ошарашенный молодой человек пронзительно закричал.

Поттера выкинуло за дверь задом кверху. Он кувыркнулся в воздухе, и это было последним, что видел Северус. Затем дверь за спиной захлопнулась с оглушительным стуком.

После исчезновения Поттера ветер сразу стих. Вещи Северуса и порванная одежда обоих попадали вниз.

Северус зажмурился и попытался отдышаться, но легкие будто заморозились. Он весь будто покрылся льдом. Его начало трясти. В конце концов, он зашелся хриплыми рыданиями.

Что он себе напридумывал? Вообразить, что Гарри Поттер - или любой другой нормальный волшебник – захочет потрахаться с ним не ради нездорового любопытства? Какая глупость! Ведь Северус уже не семнадцатилетний девственник. Он знал себя и повидал жизнь. Что, черт возьми, с ним случилось?

Сейчас на нем было множество повреждений – физических. Кожу испещрили порезы от осколков и обломков. Но душевные раны терзали сильнее, потому что их уже не исцелить. Можно залечить кожу и починить вещи. Но что сделать, чтобы справиться с ударом, который нанесли в самое сердце?

Когда-то давно Малфой использовал его и потом посмеялся над ним. Точно также поступил и Гарри.

Гарри....

Гарри, выброшенный в коридор Слизерина без одежды и без палочки, тоже весь в крови. Но Северус подавил эту мысль. Какая ему разница, что сейчас с ублюдком? Поттер легко отделался. Северус подумал о проклятии, которое наложил на Малфоя... но в памяти возник семилетний Поттер. Ради того мальчика, которым был когда-то Гарри, он не будет мстить.

Ведь Поттер даже не виноват, что дело дошло до такой крайности. Зная, как он выглядит, неприлично даже думать, что Гарри мог испытывать к нему желание. Всему виной его собственная слабость. Поттер просто воспользовался возможностью. А кто бы не воспользовался?

«Гарри не стал бы», - шепнуло разбитое сердце, но он не стал его слушать. Поттер показал свое истинное лицо, и этого следовало ожидать. Не надо было попадаться на удочку.

Поняв, что сам выставил себя на посмешище, Северус подтянул к груди кровоточащие ноги и уткнулся лицом в узловатые колени.

Отдышаться. Нужно отдышаться и ни о чем не думать. Только так можно это пережить.

После горячего злого вихря холод и тишина нахлынули еще сильнее. Гарри, которого подхватило, как перышко, и со всей силы швырнуло в каменную стену, попытался оглядеть себя. Переломов, скорее всего, нет, но синяки и ушибы повсюду. От удара голова кружилась и ничего не соображала. Как так получилось, что он валяется здесь, в слизеринском коридоре, голышом – молодой человек до сих пор не мог себе объяснить.

Открылась дверь. Слава Мерлину. Северус пришел в себя.

- Гарри? – встревоженный голос был знаком, но принадлежал не Северусу. Потом послышались торопливые шаги и: - Мерлин мой, Гарри, что случилось?

Сильные руки подняли его, задевая порезы. Отсутствующий зеленый взгляд остановился на взволнованном лице Блейза Забини.

- Б-Блейз?

Судя по сонным глазам, взъерошенным каштановым кудрям и ночной рубашке, Блейза явно разбудили от крепкого сна.

- Тс-с. Я отнесу тебя в лазарет, а потом…

- Нет-нет, пожалуйста! – попросил Гарри, когда Блейз, бережно держа его на руках, выпрямился. - Просто... пожалуйста, просто забери меня из коридора. Я ничего не сломал. Правда.

Блейз, видимо, сомневался, верно ли поступает, но все же изменил направление и отнес гриффиндорца к себе, в гостиную, где царил беспорядок. Гарри поморщился, когда его удобно устроили на мягкой бархатной кушетке у очага - в котором тут же вспыхнул огонь. Продрогшего гостя обласкало теплом.

Гарри закрыл глаза и отбросил мысль о недавнем любовнике. Он все еще не понимал, что произошло, и что он мог сделать, чтобы так рассердить своего друга - кроме очевидного. Неужели Северус разозлился на то, что его соблазнили?

Блейз на секунду склонился над ним.

- У тебя в ранах стекло.

Гарри едва ли заметил, как Блейз вынул свою палочку из кармана ночной рубашки и пробормотал заклинание. Потом, когда осколки стали выходить из ран, он вдруг ощутил повсюду жалящую боль. На шепот «Акцио, заживляющий крем» из ванной приплыла коричневая банка. Когда Блейз натер израненную кожу прохладным белым кремом, стало легче. Боль утихла, и большинство порезов исчезло.

Блейз взял красное одеяло, которое было сложено на спинке кушетки, и хорошенько завернул в него Гарри. Затем, поднявшись на ноги, скрылся из виду и мгновенно вернулся со стаканом янтарной жидкости.

- Вот, выпей, - сказал слизеринец.

Гарри чуть не задохнулся от терпкого напитка, но тепло от виски разлилось по телу, неся покой.

- Это сделал Снейп? – потребовал ответа Забини, и в его словах скрывался гнев, который бы сделал честь и Рону.

Снейп ли?

Гарри напрягся и припомнил цепь событий, которые привели к такой развязке. Он поцеловал Северуса на дороге в Хогвартс, потом пошел вслед за ним в его комнаты. Они занялись любовью – прекраснее секса, пожалуй, у него в жизни не было. Все было идеально. Они даже кончили в одну и ту же секунду. Потом он улегся рядом с Северусом и хотел обняться с ним.

И тут все пошло наперекосяк. Так, значит, причиной изгнания стало то, что он сказал. Нужно вспомнить, что именно он говорил. Вроде что-то о том, как они ошибались в Снейпе, будучи детьми – нет, он даже не договорил. Он упомянул, как они обсуждали сексуальные привычки Снейпа и... и смеялся.

Гарри помертвел. Каково услышать такое человеку, который всю жизнь был объектом насмешек и недоверия. Северус наверняка подумал, что Гарри смеется над ним. Нет-нет, его друг не может настолько в нем сомневаться. Однако, то, что гриффиндорец сидит здесь, замерзший и израненный, доказывает, что все-таки может.

Черт все подери. Как можно было совершить такую глупость?

На Северуса нельзя даже разозлиться, как бы ни хотелось. Если кого и винить во всем, то только себя. Жизнь сурово обошлась с этим человеком, и Гарри это знал. Ведь у Северуса уже выработался условный рефлекс: стоит ослабить защиту, тебя тут же обидят и отвергнут. Рон, и тот попросил Гарри действовать осторожно, а он? Наобещал с три короба, потратил кучу времени, чтобы завоевать доверие Северуса, и когда дело дошло до главного, он попер напролом, как тролль через лес.

- Гарри, - повторил Блейз, - это сделал Снейп?

Гарри взглянул в карие глаза рассерженного друга.

- Он не виноват.

- Так, - на лице Блейза промелькнула насмешка, почти как у Северуса. - Он... Я имею в виду, он тебя...?

Гарри сначала не понял вопроса. Но, увидев румянец на округлых щеках, он догадался, о чем подумал Блейз.

– Меня не насиловали. Он и пальцем меня не трогал, когда злился.

- Когда я вынес тебя из коридора, на тебе живого места не было, - напомнил Блейз.

- Я знаю. Но... Северус не собирался причинять мне боль. Иначе я был бы не ранен, а мертв.

- Что, черт возьми, случилось? – спросил слизеринец. Вид у него был такой, будто ради друга он готов подвесить бывшего декана за причинные места.

Гарри вздохнул. Сколько правды можно рассказать? Он доверял Блейзу, как самому себе, но Северус тщательно оберегал свою личную жизнь, и любое сказанное слово мог расценить как еще одно предательство. Наконец, молодой человек решился.

- В самый последний момент я все испортил. И сделал ему больно – очень.

- Ты сделал больно ему?

Гарри коротко утвердительно кивнул.

- Как? – этот вопрос заставил опустить голову, чтобы не встречаться глазами с давним другом, но Блейз продолжал. - Гарри, я знаю тебя со школьных времен. Ты не причинишь боль человеку, с которым… близок.

Гарри вздохнул. Блейз знал. Конечно, знал; а поскольку нашел его в коридоре без одежды…

- Раны бывают не только телесными, - тихо произнес Гарри, ненавидя себя за глупость. - Я повел себя... беспечно, невообразимо беспечно.

- Думаешь, я поверю, что во всем виноват только ты?

Всю жизнь ему везло с настоящими друзьями. И все же, хоть иногда, им не стоило так рьяно его защищать.

- Я знаю, что все выглядит иначе, но эту бурю вызвал именно я. Блейз, пожалуйста, мне нужна твоя поддержка. Еще одного потрясения я сейчас не вынесу, - Гарри едва не умолял. И, разумеется, Блейз услышал его просьбу, несмотря на кипящую ярость.

- Конечно, я на твоей стороне. Это само собой разумеется, идиот ты этакий. Что от меня требуется?

- Одолжи мне одеяло и помоги добраться до моих комнат по каминной сети, - попросил Гарри.

- Что еще?

- Думаю, мне не надо просить, чтобы ты держал все случившееся при себе?

Блейз помолчал.

- Как насчет Рона и Гермионы? Ты ведь не думаешь, что тебе удастся скрыть это от них?

Гарри уставился на красную шерстяную ткань, укрывающую колени. Блейз прав. Нечестно ожидать, что Забини станет утаивать от четы Уизли такого рода секреты.

- Нет, думаю, ты прав.

- Гарри, ты можешь сказать, что случилось?

Гриффиндорец покачал головой.

- Поможешь добраться?

- Сейчас?

Он кивнул.

- Поможешь?

- Конечно, недоумок. Давай.

Осторожные руки, едва касающиеся синяков, помогли встать на ноги. Пару минут спустя они же, не давая растянуться на полу, помогли ему выбраться из камина к себе в гостиную. Не дожидаясь просьб, Блейз довел его до спальни. Стоило им войти, как в спальне Гарри вспыхнул зачарованный очаг.

Гарри посмотрел на красивый профиль учителя Трансфигурации в мерцающих оранжевых отблесках камина. Сложись все по-другому, он бы делил с этим человеком жизнь и постель. Но, как бы там ни было, не Блейзу принадлежало его сердце. А Северусу... Северусу... который никогда его не простит. И это было невыносимо.

Гарри покорно улегся, а Блейз накрыл его одеялами. Молодой человек отвернулся к стене и подтянул колени к груди. Напрасно он пытался не думать о той боли, что застыла во взгляде Северуса. Она жгла ему сердце.

Матрас позади чуть прогнулся. Блейз сел на кровать.

- Тебе не обязательно оставаться, - прошептал Гарри.

- Я знаю. Просто позволь мне, ладно?

Тишину нарушало только дыхание Блейза и мерное потрескивание огня. Несколько минут спустя поверх одеял опустилась рука и успокаивающе потерла по спине.

- Закрой глаза, Гарри, - мягко сказал Блейз. – Тебе слышно, как я дышу?

Гарри зажмурился. Блейз не забыл. А ведь с тех пор, как он признался, что ненавидит ночную тишину во время бессонницы, прошло почти двенадцать лет.

- Все уладится, - обещал Блейз, убаюкивающе поглаживая его.

Да ничего не уладится! Гарри было ясно: на сей раз он напортачил основательно, и не дождется от Северуса ни второго шанса, ни возможности объясниться. Он не может считаться пострадавшей стороной, и не заслужил утешения. А Северус там один, и ему больно... Гарри возненавидел себя.

Как ему сейчас хотелось обладать Маховиком времени, который Профессор Дамблдор одалживал Гермионе на третьем году их учебы! Тогда можно было бы вернуться на полчаса назад и все исправить. Но вместо Маховика в его жизни сплошная неразбериха.

Терзаясь по-прежнему, Гарри взирал на тени от каминного пламени, приплясывающие на стене, и прислушивался к дыханию Блейза. Через пару часов рука на спине замерла, а дыхание стало глубоким, как при дремоте. А Гарри все лежал и таращился на стену.




Глава 10.

В жизни есть много прекрасных вещей. Например, поваляться в субботу утром в теплой постели, разворошенной после страстного секса. Когда обнимаешь свое самое драгоценное сокровище, зарывшись лицом в мягкие волосы, а твое правое колено зажато меж ее гладких бедер.

Рон не помнил, как уснул. Если бы он отключился прямо на Гермионе в неподходящий момент, она бы дала ему знать, но, судя по пьянящему запаху мускуса, исходящему от простыней, такое вряд ли произошло. Он погладил мягкий холмик груди, увенчанный нежно-розовым соском, и улыбнулся ответному вздоху. Даже во сне его милая была чертовски отзывчива.

Дедушкины часы у кровати пробили семь, но сегодня необязательно было вставать так рано. Рон оторвал взгляд от ласкаемого им соска, взглянул на приятно звенящую семейную реликвию и застыл.

- Черт, - проворчал он.

- М-м-м? В чем дело, Рон? – Гермиона мгновенно проснулась. Обрушься каменные стены их спальни, она бы и ухом не повела, но если в голосе мужа появлялись определенные нотки, его слова всегда доходили до ее сознания.

- Часы, - ответил Рон.

- Часы? – Гермиона подняла голову, - О, боже.

Последние три недели стрелки Гарри и Северуса стояли на новом делении «Ухаживание». Теперь все изменилось. Гарри вернулся к отметке «Тоскует», а Северус и вовсе переместился на «Отчаяние».

- Что, по-твоему, произошло? - спросил Рон.

- Даже думать об этом не хочу. Возможно… - неуверенный стук в дверь прервал речь Гермионы.

- Не к добру это, - пробормотал ее муж.

- Да неужели? – голос молодой миссис Уизли прямо сочился сарказмом. Она не могла сдержать досады, когда что-то шло не так, как она замышляла. А самым важным для нее было убедиться, что мальчики, которые всего за несколько месяцев стали им как родные, обрели свое счастье.

Мгновение – и у нее в руке уже была палочка. Гермиона провела ей вокруг себя, супруга и кровати. Рона тряхануло, и он принял опрятный вид, а постель под ним оказалась идеально убрана.

- Милая, могла бы и предупредить, - пожаловался он, нехотя усаживаясь. Жаль, что так и не удалось поваляться.

- Живее, - Гермиона кинула ему вчерашнюю коричневую мантию. Сама же, застегивая на ходу светло-лиловую, в которой была вчера вечером в пабе, поспешила в гостиную.

Полусонный Рон поплелся следом за супругой. Гермиона с тревогой, свойственной всем матерям, резко распахнула входную дверь.

Они оба не сразу поняли, кто стоял на пороге. Потому что это был не Гарри и не Северус.

- Блейз? – удивленно спросила Гермиона.

Сейчас едва минуло семь утра. По выходным Забини никогда не открывал глаза раньше полудня.

- Э-э, простите за беспокойство в столь ранний час, но… - произнес Блейз.

- Входи, - сказала Гермиона и, взяв его под руку, проводила в гостиную, где усадила на дальнем конце дивана.

Рон отыскал глазами заварочный чайник и поставил его подогреваться. День, похоже, обещал быть долгим.

- Что-то случилось? - спросила гостя Гермиона, усаживаясь с другого края дивана.

Оба супруга внимательно вглядывались в Блейза. Молодой человек выглядел как всегда прекрасно, но чувства он умел скрывать почти так же хорошо, как и Северус.

- Я не знаю, - ответил Блейз. И, упредив расспросы, сразу продолжил: - Около часа ночи в слизеринском коридоре мне послышался пронзительный вой ветра. Когда я открыл дверь посмотреть, что происходит, я обнаружил там Гарри, всего израненного.

- Господи! – Гермиона вскочила. - Он...?

- Ничего серьезного, - поспешил успокоить Блейз. – Просто мелкие осколки и царапины, и все. Я подлечил его и отправил в постель.

- Осколки, - повторила Гермиона. - Что...?

- Он не говорит, что случилось, но у меня есть подозрения. Он лежал совершенно голый под дверью Снейпа, - сообщил Блейз, не скрывая гнева.

Рону стало нехорошо. Его жена ничуть не сомневалась, что Гарри и Северус созданы друг для друга, но у него такой уверенности не было и в помине.

- Северус никогда бы его не обидел, - сразу возразила Гермиона. Ее лицо побледнело, как у призрака.

- Мне бы такую уверенность, - отозвался слизеринец.

- Что сказал Гарри? – спросил Рон, пытаясь понять, в чем дело. Может, он и не смотрел сквозь розовые очки на шансы Гарри и Северуса стать отличной парой, но сердцем он чуял: Гермиона права. Северус ни за что намеренно не причинит Гарри боль.

- Только то, что он обидел Северуса, и что сам во всем виноват, - Блейз был явно огорчен.

Он обидел Северуса?

Чайник засвистел так неожиданно, что все вздрогнули.

- Я принесу, - Рон, оправившийся от изумления, занялся чаем.

- Где сейчас Гарри? – донесся до него вопрос жены.

Рон быстро налил три чашки чая, извлек из воздуха молоко и сахар, и добавил их в чай, кому как нравится. Самую темную чашку он вручил Забини, самую светлую - жене, и уселся на широкий валик дивана со своим чаем.

Блейз негромко поблагодарил и ответил:

- Он у себя. Все это время я был с ним. Я не видел его таким расстроенным с тех пор, как у него открылись глаза на мерзавца Юлия. Он бы не позволил мне остаться с ним дольше, но... думаю, ему не стоит сейчас быть одному.

- Конечно, не стоит, - тут же согласилась Гермиона. Они с Роном переглянулись. В ее глазах читался испуг.

- Я пойду к Северусу, - заявил Рон. Эта задача была потруднее. С выбитым из колеи Гарри было достаточно непросто, но если Северус не хотел никого видеть, то норвежский спинорог по сравнению с ним мог показаться воплощением любезности.

- Я могу пойти, - предложила Гермиона.

- Нет. Ты рассудительнее, чем я. Гарри это понадобится, - возразил ей супруг.

- Дай ему разобраться со Снейпом, - посоветовал Блейз, и в его голосе слышалось удовлетворение. Уж если Забини настолько зол на коллегу по Дому, Гарри, должно быть, в ужасном состоянии, мысленно подытожил Рон.

- Блейз, - проворчала Гермиона, - ты же видел их вместе. Северус не обидит Гарри, ты же знаешь.

- Я вообще ничего не знаю, - огрызнулся Блейз. - Я видел его после того, как Снейп вышвырнул его вон, а ты, Гермиона, нет. Если такое можно сделать нечаянно, то Мерлин помоги Гарри, если Снейпу придет в голову обидеть его сознательно.

Гермиона закусила губу и посмотрела на Блейза взглядом, полным вины и тревоги.

- Это я во всем виновата.

- Ой, только не надо… - начал было Рон, но, увидев, какое впечатление его злость произвела на жену, заставил себя успокоиться. – Ты не виновата. И наверняка Гарри и Северус - тоже. Это просто какое-то огромное недоразумение, а они оба слишком гордые или глупые, чтобы разобраться самим. Герми, ты знаешь, что Северус ни за что не обидит Гарри, - он повернулся и просверлил взглядом Блейза. - И ты тоже это знаешь. Ведь он твой товарищ по Дому. Я знаю, Северус запугивает студентов до полусмерти, но, даже в бешенстве, разве он хоть раз причинил кому-нибудь физическую боль?

Блейз опустил голову.

- Ты, конечно, прав. Просто...

- Я знаю, - перебил Рон. - Мы все выясним. Не волнуйся, - быстро выхлебав чай, он чмокнул жену в щеку и встал. – Ты иди посмотри, как там Гарри. А я поговорю с Северусом.

- Ты храбрый человек, Рон, - заметил Блейз без тени иронии.

Фыркнув на этот комплимент, Уизли направился к двери.

В замысле Рона имелся один недостаток. Чтобы поговорить с Северусом, надо было с ним встретиться. А нога младшего Уизли ни разу не ступала в слизеринские подземелья со времен второго курса, когда они с Гарри проникли сюда под Многосущным зельем в виде Гойла и Крэбба. Рон знал расположение покоев Снейпа только со слов друга. Он целых пять минут стучал в дверь, но все без толку. Проверил и лабораторию – может, Снейп там. Ни следа.

В Большом Зале начали собираться студенты и учителя. Рон сунулся туда - вдруг Северус завтракает – но и там его не было.

Гриффиндорец направился обратно в подземелья, и столкнулся на лестнице с бесплотным окровавленным призраком.

- Прошу прощения, Барон, - стараясь сохранять спокойствие, обратился Рон к самому пугающему из призраков Хогватса.

- Да, молодой Уизли?

Даже будучи мертвецом, он умел поставить на место представителя Дома соперника.

- Не видели ли Вы сегодня утром профессора Снейпа? – спросил Рон.

- Нет, - призрак повернулся к нему спиной.

- Э-э, он еще не выходил из своих комнат? – Рон не отступал.

- Это известно лишь ему и мне, а Вам, гриффиндорец, придется выяснять, - рассмеялся Барон и уплыл по воздуху.

Слизеринцы, будь они хоть тысячу раз мертвы, вызывают одно желание – убить их!

- Да уж, - сказал Рон. - Спасибо большое.

- Что-нибудь случилось, профессор Уизли? – послышался сзади нежный голосок.

Сообразив, что он стоит на пороге подземелий Слизерина и, как не посмотри, разговаривает сам с собой, Рон развернулся и увидел Джоан Холланд, слизеринку-третьекурсницу. Миниатюрная блондинка с огромными синими глазами, чудесным характером и раздражающим желанием доказать всему миру, чего она стоит, была умна, почти как Гермиона в ее возрасте, но гораздо лучше осознавала свое влияние на противоположный пол. Глядя на ее внешность и манеру держаться, Рон подозревал, что здесь не обошлось без родства с Малфоями. Других причин распределения этой девочки в Слизерин он подобрать не мог.

- Да нет, ничего, спасибо, - сказал он. Вдруг его осенило. – Мисс Холланд, Вы видели сегодня утром профессора Снейпа?

- Он не выходил из своих комнат с утра. Это на него не похоже – вставать так поздно, - ответила студентка с неподдельным беспокойством.

Какая знакомая картина. Учась в школе и в начале своей учительской карьеры, Рон не мог понять, как Снейп умудрился завоевать привязанность слизеринцев, но ученики Змеиного Дома действительно питали к своему декану теплые чувства. Как ему раньше не приходило в голову, что о Северусе это говорило куда больше, чем его брюзжание на весь мир?

- Он не подходит к входной двери, - сказал Рон. - У главы Дома Гриффиндор есть личный вход в общежития. В Слизерине такой есть?

Девочка осторожно кивнула. Все настолько пропиталось соперничеством Домов, что она даже к профессору - гриффиндорцу относилась с подозрением.

Рон вздохнул. Невыносимо, когда в тебе видят врага. Гермиона права. Пока обычаи, сеющие рознь, уйдут в прошлое, пройдет немало времени. Но сейчас было не до того.

- Профессор Снейп всегда отвечает вам? - поинтересовался он.

Юная слизеринка слегка надулась от гордости.

- Профессор Снейп никогда не отказывает нам в помощи. Он отвечает в любое время дня и ночи.

- Как Вы думаете, могу я попросить Вас передать ему записку через вашу дверь? – спросил Рон, почти не дыша. - Это очень важно.

Выждав секунду, словно оценивая опасность для своего декана, она осторожно кивнула.

- Хорошо.

- Спасибо. Подождите минутку, - быстрый взмах палочкой и негромкое заклинание явили пергамент, перо и чернильницу. Приложив пергамент к стене, а чернильницу оставив плавать поблизости, молодой преподаватель быстро набросал послание и вручил его девочке. - Спасибо, мисс Холланд.

- Пожалуйста, сэр, - с ослепительной улыбкой она стремглав умчалась в подземелья.

Рон устало вздохнул и направился обратно в гриффиндорскую башню.

На этот стук надо было ответить. Только что Рон барабанил в парадную дверь чуть ли не пять минут. Утром Гарри вызывал его через камин раза три. Терзаясь страданиями, Северус никому не отвечал. Но пропускать мимо ушей обращения со стороны собственного Дома главе Слизерина непозволительно. А стучали из подземелий.

Он огляделся. Комнаты большей частью удалось восстановить, за исключением стеклянных вещей. Порезы он вылечил, одежду в порядок привел. Осталось разбитым только сердце.

Северус пригладил мантию и открыл дверь.

- Мисс Холланд, - с легким удивлением поздоровался он. За все три года, что девочка училась в Хогвартсе, с ней не приходилось беседовать наедине. Она была очаровательна и по-королевски учтива. Ее любили даже гриффиндорцы.

Слизеринка одарила декана улыбкой, призванной года через три-четыре покорить любого мужчину.

- Доброе утро, сэр. Прошу прощения за беспокойство, но профессор Уизли попросил меня передать вам послание. Он сказал, это важно.

Стоило взять в руки пергамент, как живот свело судорогой.

- Спасибо.

Уже поворачиваясь, чтобы вернуться обратно в свою гостиную, она помедлила и спросила:

- Профессор, вы хорошо себя чувствуете?

Опять возникла необходимость солгать, но сейчас он был не готов. Так что он только кивнул, еще раз поблагодарил и закрыл дверь.

Похолодев, Северус прислонился к двери и развернул пергамент. Он с трудом разобрал кривые каракули Рональда Уизли и прочел: «Северус, мне нужно с тобой увидеться. У нас. Немедленно. Никаких отговорок».

Простая подпись: Рон.

Итак, началось. Все хорошее когда-нибудь кончается. Уизли всегда и во всем стояли за Поттера. Что ж, с тех пор, как он снова повзрослел, прошло почти полтора месяца. Так долго с ним не дружил еще никто кроме Альбуса, а тем более, целых три человека.

Может и можно оставить без ответа и это приглашение, но есть ли смысл? Что сделано, то сделано. Ничего не исправишь. Единственный оставшийся ему выбор сейчас в том, как отреагировать на крушение нового полюбившегося мира. Вне зависимости от того, насколько пугал его предстоящий разговор с Роном, трусом Северус не был. Он встретит трудности со всем достоинством, которое еще осталось.

Северус глубоко вздохнул и направился выслушивать знакомую песню. Казалось, на сером полу напротив его комнат еще виднеются бурые пятна, где прошлой ночью Гарри швырнуло на камни. Естественно, это всего лишь игра воображения – домовые эльфы давно прибрались.

Перед входом в комнаты Уизли он помедлил и покосился на соседнюю дверь. Рыжий бородач с портрета на двери сверлил его взглядом, близким к ненависти. Слизеринец быстро отвернулся и постучал.

Дверь немедленно распахнулась. Рональд Уизли во вчерашней измятой коричневой мантии стоял на пороге с нечитаемым выражением на бледном лице. Гермионы поблизости не наблюдалось, и это могло служить намеком на прием, который его ожидает. Ее миротворческие стремления, скорее всего, только помешали бы Рону высказать то, что он считает должным.

Как подступиться к разговору, как обращаться с Роном теперь, когда между ними вновь не может быть ничего, кроме ненависти? Терять Рона и Гермиону было не менее мучительно, чем потерять Гарри. Зная, что молодой Уизли склонен всех защищать, у Северуса возникла неплохая идея по поводу того, как пойдет разговор.

Этот человек стал ему отцом. Другого Северус не знал, и, глядя на Рона, он решил: что бы ни случилось, дуэли не будет. С этой мыслью он вынул свою палочку из кармана и протянул ее Рону в открытой ладони.

Это был один из древнейших обрядов. Его редко совершали в прошлом, а в наши дни о нем и не слыхивали. Для волшебника отдать свою палочку - значит, остаться совсем без защиты и сдаться на милость того, кому предлагается палочка. В былые времена подобным образом вассалы выражали свою верность феодалу, а также безоговорочное послушание и часто – признание вины. Сегодняшним утром Северусу подходили все три пункта.

Когда Северус достал палочку, Рон округлил глаза, но к своей даже не потянулся. А когда Северус протянул ему свою палочку на ладони, на веснушчатом лице гриффиндорца появилось совершенно странное выражение.

- Что ты делаешь?

- Я не стану с тобой сражаться, - объяснил Северус, не отводя взгляд.

- Сражаться со мной? – Рон не блистал успехами в школьные годы, но таким тупицей выглядел нечасто.

- Твой вызов гласил: никаких отговорок. Я их не предлагаю, - бесцветный голос звучал натянуто. Выговорить ответ оказалось куда труднее, чем дипломатично пикироваться фразами с Вольдемортом четырнадцать лет назад.

- Мой... – до Рона дошел смысл ответа, и его бледное лицо перекосилось от ужаса. – Я только хотел увидеть, в каком ты состоянии. Гарри сказал, что обидел тебя.

- Ты... – колени едва не задрожали. Потрясенный Северус открыл рот. Слова Рона никак не хотели вязаться с действительностью.

- Убери эту штуку, - сказал Рон, подошел и взял его за руку.

Возражений у ошеломленного гостя не нашлось.

Рон был выше всего-то на дюйм или около того, зато почти вдвое шире в плечах. На секунду Северус, которого вели в гостиную, снова почувствовал себя рядом с ним неуверенным семилетним мальчиком. Уизли ненадолго отлучился и, вернувшись, сунул ему в руки кружку, которой Северус пользовался, будучи ребенком.

Снейп впился взглядом в матово-коричневый напиток, щедро сдобренный молоком, который обжигал его холодные пальцы. Иначе он бы не выдержал и разрыдался.

Еще не все потеряно.

Чтобы унять волнение, Северус глубоко вдохнул и отпил чая. С утра в голове не успело проясниться. Он ужасно устал, и в груди чертовски болело.

- Прежде всего, все ли с тобой в порядке? – спросил усевшийся на соседнюю подушку Рон, причем настолько серьезно, будто для него это был самый важный вопрос.

- В каком смысле? - Северус попытался уклониться от ответа.

- В смысле, не требуется ли медицинского вмешательства, - резко пояснил Уизли. – Оставь эти словесные игры. Мы оба слишком устали для них. Просто ответь на вопрос.

- Телесных повреждений нет, - тихо отозвался Северус. К его полному изумлению, бывший отец сжал рукой его плечо и пробормотал:

- Слава Мерлину. Ладно, что, черт возьми, случилось? – спросил он.

Северус не выдержал твердого взгляда.

- Тебе нужны подробности?

- Сексуальные дела можешь опустить. Скажи мне только, что за ерунда стряслась, и Гарри оказался голышом в коридоре, весь в порезах?

Должно быть, это и означает иметь отца, подумал Северус. В голосе Рона слышалось разочарование и гнев, но помимо всего, еще любовь и забота. Отвечать не хотелось, но Северус считал себя обязанным этому человеку. Рон пытался понять. Не махнул на него рукой, не выкинул из своей жизни. Столь небывалая доброта сама по себе должна быть вознаграждена, даже если бы не было других причин. Итак, Северус глубоко вздохнул и стал подбирать слова для ответа.

- После... после всего... Гарри надо мной посмеялся. Я не хотел его ранить. Я только хотел, чтобы он ушел.

- Гарри... над тобой посмеялся? – повторил Рон, явно ошарашенный.
Чувствуя себя, как вечно отвергаемый семилетний мальчик, который нашел нежданную дружескую поддержку, Северус чуть кивнул и уставился в кружку. Рон, казалось, умолк на целую вечность. Наконец, он спросил:

- Сколько времени ты знаешь Гарри?

- Столько, сколько и тебя, - огрызнулся Северус, не поднимая глаз.

- Видел ли ты хоть раз за все это время, чтобы он кого-нибудь высмеивал? Он даже Малфоя не дразнил, пока тот не начинал, - благоразумно напомнил Рон. Северус все еще не мог смотреть ему в глаза.

- И все-таки, он посмеялся надо мной.

- Скажи четко, что именно он сказал, - попросил Рон.

Северус крепко зажмурился, пытаясь вспомнить ранившие его слова, которые весь день изо всех сил изгонял из памяти.

- Он стал говорить что-то о том, что, когда он учился в школе, бывало размышлял о моих... – щеки заалели, однако он заставил себя продолжить, - ... о моих сексуальных привычках. А потом засмеялся.

- А потом? – Рон подводил к сути.

- А потом я разозлился. В комнату ворвался сильный ветер и выкинул Гарри в коридор, - сообщил Северус как можно бесстрастнее.

- И это все? – уточнил Рон.

- Он смеялся надо мной, - повторил Северус.

- Ты уверен?

- Я знаю, что это за смех. Я его сполна наслышался, - с досадой проворчал он.

- Пожалуй, чересчур сполна, - мягко возразил Рон.

- Что ты имеешь в виду? – огрызнулся слизеринец.

- Из-за того, что с тобой жестоко обращались в детстве, любое поддразнивание ты принимаешь близко к сердцу – возможно, даже слишком близко. Мы оба знаем Гарри. В нем нет жестокости. Он никогда не станет высмеивать того, с кем... близок. Это совсем не в его правилах. И ты это знаешь, - убеждал Рон.

- Над чем еще он мог смеяться после того, что сказал? – подозрительно уточнил Северус.

- Может, над собой?

От предположения Рона у Северуса внутри все похолодело. А тот, удостоверившись, что завладел полным вниманием собеседника, продолжал:

- В определенном возрасте, всем детям любопытно, как ведут себя в постели окружающие. Мы обычно интересовались предпочтениями своих учителей. Нынешние студенты интересуются нашими. Это естественно.

- Естественно? – переспросил Северус. Живот опять свело – Рон был прав. Насмешки не в привычках Гарри Поттера. Именно поэтому предательство причинило такую боль - потому что такого от Гарри он не ожидал. Если предательство вообще имело место быть. Слова Рона посеяли сомнения даже в собственных воспоминаниях.

- Рассказать, что я услышал от Стэнтона на прошлой неделе? Он обсуждал с друзьями, что вытворяет Гермиона с кожаным хлыстом, - засмеялся Рон.

- Быть не может, - потрясенно отозвался Северус. Он так застращал студентов, что те и пикнуть не смели у него в классе. Непринужденные отношения Рона со своими подопечными не были для него тайной. Уизли мог услышать предостаточно еще до того, как рассказчик догадается о его присутствии.

- Еще как может. Ему предстоит отбывать наказание после уроков еще три недели, - сообщил Рон.

- А Гермионе ты говорил? – от этой мысли бросило в дрожь. Рон неприлично ухмыльнулся.

- Зачем? Чтобы подбросить ей такую идею? Поверь, у нее и своих предостаточно. Помощь Стэнтона ей не нужна.

Просто не верилось, как легко Рон рассуждал обо всем этом. Северус неловко поерзал на диване. Он настолько не в ладу с миром. Может, случилось так, что он совсем неправильно понял слова Поттера. Это было разумнее, чем идея о том, как насмехался над ним Гарри после того, как они занимались любовью. И это означает... означает, что он совершил еще одну ужасную, непростительную ошибку.

- Ты думаешь, я сильно погорячился? - спросил он.

Рон вздохнул.

- Я думаю, вы оба так сильно страдали в прошлом, что не можете видеть очевидного. Северус, доверять нелегко, но без доверия в этой жизни никуда.

- Всякий раз, когда я кому-то доверялся, меня предавали, - тихо признался Северус.

- Не всегда, - твердо возразил Рон. - За все четыре месяца, что вы были вместе, Гарри ни разу не бросал тебя одного.

Перед мысленным взором возник мальчуган, как лев защищавший своего друга от одноклассников вдвое больше него самого. Тот мальчик ни за что бы не стал над ним смеяться – как и мужчина, в которого вырос Гарри. Чувство вины снова сжало сердце мертвой хваткой. Северус попытался уцепиться за свой гнев и обиду. Но правота была на стороне Рона. Чем бы это ни казалось, Гарри не смог бы совершить ничего подобного.

- Я все уничтожил, - еле слышно выговорил Северус.

На плечи, сдавленным гнетом совести, вновь опустилась рука.

- Не уничтожил, Северус. Так бывает.

- Бывает где? – спросил он, взглянув, наконец, в знакомые карие глаза.

- В семье. Из-за одного недоразумения семья не распадается. А устраняет его. Вам с Гарри нужно поговорить, - убеждал Рон.

- Если ты прав насчет Гарри, разве он сможет когда-нибудь простить меня? – усомнился Северус, крайне растерянный.

Его плечо ободряюще сжали.

- Гарри, похоже, волнует только одно: то, что он сделал тебе больно. Поговори с ним. И прояснишь все вопросы. Все будет хорошо. Вот увидишь.

- Ты правда в это веришь?

Взгляд кивнувшего гриффиндорца был абсолютно бесхитростным.

- Да. Ты очень много для него значишь.

Слова Рона и согрели, и привели в замешательство. На какое-то время в комнате повисла спокойная тишина, и затем Северус спросил:

- А Гермионы нет?

- Она сейчас у Гарри.

- Ясно. Вы бросали монету, и ты проиграл? - попытался пошутить Северус.

- А? – переспросил Рон, отвлекшись на то, чтобы налить себе чаю из волшебного чайника, который стоял на столике перед ними.

- Тебе выпало разбираться со мной, а не с Гарри, - пояснил Северус.

Рон пронзил его взглядом не хуже вчерашних осколков.

- Я сам вызвался, - не получив ответа, рыжеволосый гриффиндорец смягчился. – Я знаю, каково тебе было утром. Если отбросить наносное, мы с тобой во многом похожи, Северус.

- Мы - волшебники мужского пола, состоим из углерода. Вот и все, что у нас с тобой общего, - Северус едва удержался от смешка, когда Рон Уизли, чуть ли не с пеленок сражавшийся на стороне Света, сравнил себя с бывшим Пожирателем Смерти.

- Разве? - мягко не согласился Рон. - Я понимаю, что не так умен, как ты, не умею складно говорить…

- Я имел в виду другое, - оборвал его Северус, дабы не возникло еще одного недоразумения. Бессонная ночь вытянула все силы, и глаза закрывались сами собой.

Рон тут же тепло улыбнулся.

- Я знаю. Но, веришь ты или нет, мы похожи.

- В чем? - спросил Северус, охотно отвлекаясь от того, как умудрился запутать отношения с Гарри.

- Наши личности - почти полная противоположность одна другой, не спорю. Но если копнуть поглубже, мы... большую часть времени мы оба держим штурвал прямо. Ты, конечно, сдержаннее меня. Ты хмуришься и смотришь волком; во мне кипит жизнь и не дает усидеть на месте, но обычно мы оба сохраняем спокойствие. Пока что-нибудь не заденет нас за живое, и тогда мы ведем себя один в один, - объяснял Рон.

- Один в один? - Северус приподнял бровь, выказывая сомнение. Его жест рассмешил Рона.

- Стоит нам выйти из себя, наш рассудок заклинивает в ту же секунду, эмоции бушуют, наш норов одерживает верх, и мы срываемся.

Северус едва не уронил челюсть. Чем возразить против такого факта после прошлой ночи? Ему стало ясно: он разозлился, захотел взять реванш - и вышло именно так. Невероятно, но Рон во всем оказался прав. В этом отношении они были чрезвычайно похожи – наверное, это отличительная черта их обоих. Северуса потрясло то, что сам он этого не замечал, а для Рона это было очевидно.

- Я исправлюсь, - тихо пообещал он и потупился.

- Северус, Гарри знает наш характер и все равно любит нас обоих. Так что я уверен – все будет в порядке, - уверял Рон.

Удивительно, как же трудно взять себя в руки посмотреть в глаза собеседнику. Когда же Северусу удалось оторвать взгляд от остывающего чая, надежда и одобрение в глазах Рона лишили его последних сил. В горле застрял ком. Он недостоин такого. Не после того, как поступил с Гарри вчера вечером. И не после того, что творил тридцать лет назад, будучи Пожирателем. Он не заслуживал такой любви.

- Ты выглядишь измотанным. Ты правда устал? – спросил Рон.

Северус быстро кивнул, надеясь откланяться, не теряя лица.

- Почему бы тебе не передохнуть в комнате для гостей? – предложил гриффиндорец. – Твоя кровать еще там. Когда Гермиона вернется, то обязательно захочет с тобой увидеться.

- Я... В этом нет необходимости, - тихо отказался гость.

- Я знаю. Просто позволь мне, ладно? Если ты будешь поблизости, нам всем будет спокойнее, - настаивал Рон. И ему ни в чем невозможно было отказать. Пожелай Уизли его сердце на блюдечке – Северус беспрекословно вручил бы ему нож.

- Как хочешь, - прошептал он.

- Вот и ладно. Идем. Надо тебя устроить, - позвал Уизли и встал.

Почему-то вдруг ужасно захотелось вслух признать великодушие этого человека.

- Рон.

- Да?

- Будь добр, никогда больше не принижай свой интеллект в моем присутствии, - попросил Северус.

На мгновение с лица рыжеволосого молодого человека схлынули все краски. Затем он усмехнулся и сделал нечто невероятное – сгреб собеседника в объятия.

Северус застыл, словно озеро в начале января – настолько потрясло его прикосновение этих рук. Несмотря на то, что он стал напоминать ледяное изваяние, Рон его не выпустил. Несколько трудных вдохов помогли расслабиться. Северус зажмурился, глубоко вздохнул и уткнулся Рону в плечо. Гарри иногда обнимал его, но в таких случаях мешало то, что приходилось скрывать свои чувства. От Рона скрывать было нечего.

Когда знакомая сильная рука стала потирать его по спине, Северус почувствовал себя на редкость замечательно. Конечно, с его стороны это проявление слабости, но Северус не мог ничего поделать. Он просто стоял и, не противясь объятиям, впитывал близость и доброжелательность. Рон обнимал его, пока Северус не отстранился.

- Теперь тебе лучше? – спросил Рон, расцепив руки.

- Полагаю, да - благодаря тебе, - признал Северус.

Рон сильно покраснел, и веснушки на лице стали похожи на пятнышки на яйце малиновки.

- Ты бы и сам справился. Идем. Устроим тебя поудобнее.

Комната для гостей была такой же, какой Северус ее запомнил: две кровати с балдахином, две тумбочки, картина со стадом пасущихся оленей. Не хватало только Гарри, игрушек и школьных сумок.

Рон подвел его к кровати и откинул синее пуховое одеяло. Северус снял ботинки и сюртук.

- Приятных снов, - сказал Рон, ласково похлопал его по спине и вышел.

Северус залез под одеяло с палочкой в руке. Несмотря на усталость, он сомневался, что сможет уснуть. Но едва голова коснулась знакомой подушки, его глаза закрылись, как если бы Рон его потихоньку заколдовал, что, кстати, было вполне вероятно, и Северус погрузился в глубокий сон без сновидений.

Когда Северус проснулся, то не сразу понял, где находится. Узнав комнату, он отчасти успокоился – ведь удалось отдохнуть; но гордость была задета – до чего надо было дойти, чтобы оказаться здесь?! Неужели его обнимали, утешали и уложили спать как семилетнего ребенка?

В памяти всплыли слова Рона о схожести их характеров, о том, насколько они оба вспыльчивы. Может, такое унижение – нечто вроде кармического воздаяния за ребяческое поведение?

Но он вовсе не чувствовал себя наказанным.

Причины, по которым пришлось прийти сюда, вызывали неловкость и стыд, но Северус не жалел о своем визите. Он еще не знал, что скажет Рону, когда выйдет из этой комнаты, но хотя в отношениях с Гарри ничего не изменилось – после разговора с Роном на душе полегчало.

Что ж, ничего не поделаешь. Нельзя торчать здесь вечно. В отсутствие лучшего стоит довольствоваться тем, что есть.

С глубоким вздохом он выбрался из кровати, обулся и пошел к двери. Что удивительно, в комнате стоял непроглядный сумрак. Рон привел его сюда в половине одиннадцатого утра, не позже, но сейчас видневшееся из окна небо было чернильно-черным. Надо же, как долго он спал!

Северус потихоньку открыл дверь и бесшумно направился по коридору в туалет. Там он воспользовался своей зубной щеткой, забытой с прошлого месяца, умылся, и, наконец, вышел из ванной. Сюртук остался в спальне, но с четой Уизли официоза не требовалось.

Неловкой встречи с Роном избежать удалось. В гостиной не было никого, кроме Гермионы. Она завернулась в пушистый синий купальный халат и, устроившись с ногами в углу дивана, уткнулась в большущую книгу дюймов этак в десять толщиной.

Сколько раз за то время, что он провел здесь ребенком, Северус заставал ее вот так сидящей над толстенным томом заклинаний в поисках лечения для них? Конечно, теперь они с Гермионой встречались на третьей перемене по понедельникам, средам и пятницам; за столом - каждый день, а в непринужденной обстановке – часто по вечерам. Так что причин для ностальгии не было. Почему же внутри все сжалось от боли, и сейчас, когда он смотрел на эту молодую женщину, оставалось лишь удивляться, как сильно ему не хватает такой умиротворенной, согревающей душу атмосферы?

Гермиона оторвалась от книги и заметила гостя. Она сразу тепло улыбнулась ему, так же, как и вчера, и позавчера.

- Северус!

- Привет, - нерешительно поздоровался он, несмотря на очевидное радушие хозяйки.

- Я уж думала, ты проспишь ночь напролет, - ласково ответила она.

- Который сейчас час? – спросил он. От количества потерянного времени становилось не по себе.

- Только что пробило девять.

Девять? Он проспал больше одиннадцати часов?

- Рон наложил на меня сонное заклятье? – он озвучил единственное объяснение, которое пришло ему в голову.

- Вряд ли. Проходи, садись.

Помедлив долю секунды, Северус вошел в гостиную и сел на диван рядом с Гермионой. Она закрыла книгу и положила на кофейный столик, на котором оказался поднос с ореховым хлебом, маслом и чайным сервизом.

- Я подумала, ты можешь проголодаться, - пояснила Гермиона, от которой не укрылось, куда смотрел собеседник. – Давай, поешь, а то, наверное, умираешь от голода.

Есть и правда хотелось, поэтому Северус отрезал кусок хлеба и намазал его маслом, пока Гермиона готовила чай.

- Я наворотил такого, что век не разгребешь, да? – удрученно поинтересовался он через некоторое время.

- Есть немного. Но все равно все уладится, - успокаивала Гермиона. Ее глаза лучились участием.

Северус уперся взглядом в тарелку с крошками, и задал вопрос, который не давал ему покоя с утра.

- Как Гарри?

- Страдает. Так же, как и ты, - Гермиона, ободряюще похлопав его по руке, отрезала еще ломоть хлеба и намазала маслом. - Вот, съешь еще.

И хотя любимое лакомство на вкус вдруг стало напоминать опилки, Северус вежливо принял его.

- А где Рон? – поинтересовался Северус, доев бутерброд и выпив полчашки чая.

Лицо Гермионы озарилось озорной улыбкой. Она встала.

- Пойдем, посмотрим, - позвала она и протянула ему руку, легко и непринужденно, словно ребенку, которого когда-то полюбила всей душой.
Снова застигнутый врасплох, Северус медленно поднялся на ноги и вложил руку в открытую ладонь Гермионы. Она ободрительно пожала ее, как в тот вечер, когда она показывала им с Гарри рождественские украшения в Хогсмиде, и он впервые осмелился к ней потянуться.

Гермиона зачем-то подвела его к окну. Окна из обеих спален в жилище четы Уизли выходили на озеро. Однако окна гостиной выходили на другую сторону, откуда было неплохо видно поле для квиддича.

Стояла ясная ночь. Луна будто подросла, и зачаровывала еще сильнее, чем вчера. Ее яркий серебристо-голубой свет заливал квиддичную площадку, казавшуюся пустой.

Взгляд Северуса зацепился за малюсенькую крепость из глины, которую Рон так и не убрал. Она стояла посреди игрового поля своеобразным монументом их с Поттером дружбе. Хотя подобные мысли для слизеринца, конечно, сентиментальны до тошноты.

Вспомнив, что интересовался, где сейчас Рон, Северус повернулся было к Гермионе, но тут на фоне неполной луны мелькнуло что-то черное, как след от чернил. Кто-то летает на метле, с изумлением подумал Северус.

Мелькнул еще один силуэт. Удивленно округлив глаза, Северус следил, как два летуна гоняются друг за другом над залитой лунным светом площадкой. Казалось, их полностью захватила погоня на бешеной скорости: они приближались на опасное расстояние друг к другу и пустым трибунам, и пару раз едва не врезались друг в друга.

Хотя на фоне луны виднелись лишь силуэты летающих, опознать их не составило труда. Это были Рон и Гарри.

- Похоже на брачный танец каких-то птиц, - заметил Северус, не в силах оторваться от плавных движений этого странного воздушного балета.

Гермиона хихикнула.

- Да, я тоже так думаю. Только Рону не говори, а то застесняется.

- Что они делают? – спросил Снейп, глядя, как темные тени описывают большие круги один вокруг другого, будто исполняют некий обряд.

- Гоняются за снитчем. Гарри решил, что это неплохо снимает напряжение, - ответила Гермиона. – Мне не хватает духу досмотреть до конца их выкрутасы.

- Могу понять, почему, - согласился собеседник. Зрелище становилось опасным. Силуэт, тот, что поменьше, резко спикировал вниз, другой повис у него на хвосте. Если они чудом не разобьются о землю, то друг в друга уж точно врежутся.

В самый последний момент, когда столкновение казалось неизбежным, более крупный игрок вывернул метлу чуть левее. Он протянул длинную руку и, обогнув соперника, вскинул сжатый кулак в воздух - в знак очевидной победы.

- Бедный Гарри, - рассмеялась Гермиона. – Сегодня явно не его день.

Оба спортсмена опустились на землю, и Гермиона, взяв спутника за руку, вернулась к дивану. Северус не сразу возобновил разговор – его потрясло, как мало он знает о Гарри.

- И часто они летают? - спросил он. Силуэт Поттера, мелькающий на фоне растущей луны, впечатался в память.

- Когда у них день в самом деле не задался, - ответила молодая женщина, доливая чай в чашки.

- Полагаю, сегодняшний день именно такой, - мрачно заметил он.

Северус не мог избавиться от мысли, что привязать к кому-то вроде него этого замечательного летуна – все равно, что обрезать ему крылья. Прекраснее секса, чем вчера ночью, у Северуса в жизни не бывало, но было бы глупо считать, что подобное верно также для Поттера. Гарри очень молод и полон жизни. Ему нужен кто-то похожий на него самого. Вроде Забини, или Рона. А не потрепанного Пожирателя Смерти.

Гермиона фыркнула.

- Северус, бывало и хуже, намного хуже. Вы решите свою проблему, и все будет хорошо. Гарри…

Она не договорила: дверь распахнулась. В комнату вошли Рон и Гарри. Оба в черных квиддичных мантиях, улыбающиеся, раскрасневшиеся после тренировки.

При виде Северуса улыбка Гарри дрогнула. Лицо побледнело и застыло, как чувства внутри Северуса.

Судя по красноречивому взгляду Рона в сторону супруги, ни он, ни Гарри не ожидали, что застанут Северуса. Снейп и сам воззрился на Гермиону – может, подозревая наведение сонных чар, он подумал не на того Уизли?

- Как прошел матч? – поинтересовалась она с такой невозмутимостью, что даже бывалый шпион оценил ее выдержку.

Рон открыл рот, но слова застряли в глотке. Взгляд, которым Гарри буравил Северуса, полностью лишал присутствия духа.

Пора было что-то сказать или сделать. Северус поднялся.

- Мне следует уйти.

- Нет! – хором возразили Рон и Гермиона. Но в эту секунду имело значение лишь мнение зеленоглазого парня, хранившего молчание.

Северус с облегчением заметил, что порезы от осколков, нанесенные выбросом магии в приступе гнева, сошли с лица и рук Гарри. По крайней мере, обошлось без серьезных телесных повреждений. Что касается чувств, холодный кошачий зеленый взгляд говорил яснее всяких слов: Поттера ранили, и очень сильно.

- Не уходи, - бесцветным голосом произнес Гарри. Северус не мог понять, что тот думает и чувствует. А вот его, Северуса, тревога наверняка прописана крупными буквами на лице.

Северус напрягся в ожидании сакраментального «мы же все взрослые люди», но Гарри никогда не шел на поводу лицемерных условностей. Однако было очевидно, что он рассержен или обижен до глубины души.

Невыносимое молчание тянулось, как Круциатус.

- У меня из-за вас шея затекла. Сядьте, вы все! – не выдержала Гермиона.

Никто не шевельнулся.

- Я не хотел, чтобы слова, которые я сказал вчера, прозвучали так, как прозвучали, - выдавил, наконец, Гарри. - Я сожалею.

Гарри великодушно взял на себя вину за ночное происшествие, и от этого кошки на душе заскребли еще сильнее. Захотелось возразить – не только ради друга, но и ради себя.

- Это я должен извиниться, - тихо ответил Северус. - Я... слишком погорячился. Мне очень жаль.

Горькие, так редко произносимые им слова, меркли перед нанесенной обидой. Гарри, похоже, так и думал – на его лице не дрогнул ни один мускул. И такая настороженность была непривычна. Даже когда Поттер впервые вернулся, чтобы работать в Хогвартсе, то относился к бывшему преподавателю не иначе как с некой веселой симпатией.

Последняя искра наивной надежды потухла от холода в глазах Гарри. Живот нестерпимо скрутило. Северус с каменным лицом повернулся к Гермионе.

- Мне в самом деле нужно уйти. Спасибо за доброту. Вам обоим.

Произнося последние слова, он старательно не смотрел в сторону Рона. Ведь тогда придется взглянуть и на Гарри, стоявшего рядом. Уставившись на собственные ботинки, Северус вслепую шагнул к двери и остановился – путь к отступлению загородили двое молодых людей. А все известные ему 123 тайных выхода в Хогвартсе располагались за пределами гриффиндорской башни.

Северус бесстрашно смотрел в лицо Волдеморту, но для того, чтобы пройти мимо Гарри, требовалось все оставшееся у него самообладание.

- Гарри, - негромко произнес Рон. И его обращение прозвучало упреком.

Северус едва успел почувствовать себя свободным, как крепкие пальцы схватили его за рукав. Не поднимая головы, он взглянул на каменное лицо Гарри. И без того лохматые волосы растрепались от ветра. Румяные щеки не успели остыть после тренировки. Черная мантия пропиталась потом и вместо того, чтобы скрывать, облепила все тело. Поттер, конечно, был ниже Северуса на голову, но шире в плечах – что неудивительно – и спустя столько лет сохранил отличную фигуру игрока в квиддич.

Вместе с глубоким вдохом в ноздри проник запах соленого пота Гарри. И напомнил о том, чего еще вчера можно было касаться и пробовать на вкус. Изнутри пробрала дрожь; бесценный клад сам дался ему в руки, а он сгоряча отшвырнул его прочь.

- Нам надо поговорить, - сказал Гарри.

Кто бы мог подумать, что от трех простых слов мужчина на пятом десятке может рассыпаться на части. Но в горле пересохло, как в опустевшем колодце, и Северус только и смог, что кивнуть.

- Отлично. Мы с Герми отойдем, и… - начал Рон.

- Не глупи, - возразил Гарри. – Гермиона собирается спать. Я живу за соседней дверью.

- Может, вам стоит остаться и… - заикнулся Рон, но быстро понял, что такие разговоры ведутся не на людях.

- Нам иногда нужно побыть наедине, Рон, - мягко возразил Гарри. Затем повернулся к Северусу и более осторожным тоном спросил: - Соседняя дверь тебя устроит?

- Да, - подал голос Снейп. Не сказать, что слог был произнесен четко и ясно, но это все же лучше, чем кивать головой.

- Тогда спокойной ночи, - попрощался Гарри с Роном и Гермионой. – Увидимся утром.

- Спокойной ночи, - отозвался Рон. У него на лице было написано: «вы совершаете огромную ошибку».

- Гарри, Северус, - Гермиона дождалась внимания со стороны обоих мужчин и продолжила, - на свете есть нечто более важное, чем гордость. Будьте помягче друг с другом. И с собой.

Было абсолютно понятно, к кому относилось последнее предложение. Северус проглотил ком в горле и вновь молча кивнул.

- Знаешь, ты неисправима, - ответил Гарри, однако подошел к ней и поцеловал в лоб. Она улыбнулась.

Когда ее встревоженный, но теплый взгляд остановился на Северусе, он, после секундного колебания, вернулся к дивану и сделал то же, что и Поттер – безмерно изумив окружающих, за исключением, может быть, самой Гермионы. Она сияла материнской гордостью.

- Премного благодарен, - прошептал Северус и выпрямился.

Повернулся к Рону и повторил свои слова.

Рон усмехнулся и похлопал его по руке.



Глава 11.

Стоило входной двери закрыться, до Северуса дошло – сюртук и мантия остались у Уизли. Чувствуя себя неловко, будучи одетым только в брюки и рубашку, он последовал за Поттером к соседней двери. В темном коридоре гуляли сквозняки, а с портрета, охраняющего вход, нежеланного гостя буравил пристальным взглядом рыжебородый волшебник.

- Привет, Гарри, - поздоровался портрет.

- Привет, Мартин, - ответил Гарри и пробормотал пароль, чтобы пройти к себе.

- Если ты опять его обидишь, слизеринец, то сильно об этом пожалеешь, - пригрозил портрет с неприкрытой ненавистью.

- Мартин! – упрекнул его Гарри. - Не груби.

- Раз ты можешь делать глупости, то и я могу разговаривать, как хочу, - ответил бородач. – Ты совершаешь серьезную ошибку. Забыл, что он с тобой сделал вчера вечером? Тот слизеринский красавчик не всегда будет рядом, чтобы помочь. Он…

- Мартин, перестань! - приказал Гарри.

- Знаю я его семейку. Злобные, полные ненависти, еще со времен Солемнуса Снейпа, который…

- Сровнял с землей маггловский городок и уничтожил в нем всех и вся после того, как они сожгли заживо его беременную жену, - закончил Северус как можно невозмутимее. – Надо же, я и подумать не мог, что дождусь угроз от картины.

Наконец, Гарри сумел открыть дверь и жестом пригласил гостя войти. Северус, ни слова не говоря, миновал негодующий портрет.

- Мне жаль, что так вышло, - сказал Гарри, как только они зашли внутрь. По взмаху поттеровской палочки вспыхнули светильники на стенах и огонь в камине.

Гость поморгал от вспышки света и недоверчиво спросил:

- Ты рассказал дверному портрету о том, что случилось вчера вечером?

Гарри взглянул на него так, будто Северус сошел с ума. Впрочем, его здравомыслие действительно было под вопросом.

- Разумеется, нет. Наверное, ему Колли растрепала.

- Какая Колли? – не понял Северус.

- Рыжая милашка в зеленом платье с портрета у лестницы, ведущей в Слизерин. Она внучка Мартина, и навещает его иногда, - пояснил Гарри.

- Она не может видеть слизеринский коридор, - возразил Северус. – А слизеринцы с наших портретов ни за что не стали бы обсуждать подобные дела за пределами Дома.

Гарри вздохнул.

- Тогда тебе лучше перевесить зеркало на стене подальше, потому что Колли видно все, что делается в коридоре за твоими дверьми, которые в этом зеркале отражаются.

Северус хорошенько обдумал полученные сведения, и у него возник вопрос по одному пункту. Кое-какие слова, произнесенные портретом, пробудили нехорошие подозрения. И хотя сейчас ревность была совсем не к месту, некоторые замечания нельзя было пропустить мимо ушей.

- И что это за благородный слизеринский красавчик? Полагаю, он говорил о Забини?

- Ах, это – разумеется. Время полночь, а снаружи по коридору пронесся вихрь. Ты что хочешь: чтобы Блейз, увидев меня на полу в голом виде, закрыл дверь и пошел обратно спать?

- Так об этом знает вся школа? – озвучил Северус свой самый затаенный страх. Тридцать лет он успешно поддерживал свою безупречную репутацию, а за шесть недель дружбы с Поттером умудрился стать всехогвартским посмешищем. Страшно даже подумать, что о нем говорят. Если Минерва не вызовет его на ковер в понедельник, это будет чудом.

- Не будь идиотом. В школе никто ничего не знает. Только Рон, Гермиона, Блейз…

- И все хогвартские портреты-сплетники, - закончил Северус.

- Мартин и Колли не скажут ни одной рисованной душе, - по-детски твердо заверил Гарри.

- С чего такая, черт побери, уверенность? – огрызнулся Северус. Чувствовать себя болваном ничуть не хотелось.

- Потому что Мартин – мой дальний родственник по отцу, - объяснил Гарри. В его глазах пылала почти такая же досада, какую ощущал Северус. – Ты об этом хочешь спорить ночь напролет?

- Я не хочу провести ночь в спорах, - сухо возразил Северус.

- Тогда что ты хочешь? – вопросил Гарри.

Северус глубоко вздохнул. Они так не препирались со школьных дней Поттера. Но на сей раз вина лежала на нем, и надо было попытаться хоть чуть-чуть выправить ситуацию. Разумеется, он был не настолько наивен, чтобы в это верить. Оставалось надеяться лишь на то, что удастся наладить добрые отношения - или, по крайней мере, унять, насколько возможно, боль в глазах за нелепыми круглыми очками. У Гарри был измученный вид: он явно не спал с прошлой ночи, тогда как выспавшийся Северус замечательно восстановил силы.

Памятуя, что не ответил, когда Гарри по каминной сети чуть ли не умолял о разговоре, Северус негромко произнес:

- Извиниться.

- Ты уже извинился, - ответил Гарри, все также натянуто и настороженно.

- Этого недостаточно.

- И что же ты собираешься делать? Пожертвовать собственную руку в наказание? – шутливо предположил Гарри, стараясь ослабить напряжение.

Северус воспринял слова буквально.

- Этого будет достаточно?

Едва зародившиеся в зеленых глазах смешинки погасли.

- Ты серьезно?

- Если и так, какое это имеет значение? – сказал Северус. - Но это было бы слишком легко, не так ли?

- Легко? - повторил Гарри, вглядываясь в собеседника, будто пытаясь постичь, что у него творится в голове.

- Если бы можно было как-то расплатиться за ошибку, которую я совершил, инцидент был бы исчерпан, и не повлек бы за собой еще один непростительный проступок и все прочее.

- То, что случилось вчера вечером - не проступок, - возразил Гарри.

- Значит, ты согласен с тем, что это было непростительно, - скорбно заметил Северус.

После секундной заминки молодой человек ответил:

- Это не было непростительно. Я готов поклясться, что это было вообще не нарочно.

- Нет, это, пожалуй, был первый случай беспалочковой и невербальной магии, который мне довелось произвести в жизни, к чему бы это ни привело, - признался Северус. - Возможно, он вышел нечаянно, но я знаю, что ты от этого пострадал. Если бы я мог что-то изменить, я бы это сделал.

После такого признания атмосфера в коридорчике стала не такой напряженной. Гарри посмотрел на собеседника и тихо произнес:

- Вчера ночью пострадал не только я. Я понимаю, как прозвучали мои слова. Я до сих пор ругаю себя за это.

- Я... бурно отреагировал. Ты не виноват, - упирался Северус.

- Нет, виноват. Этого бы не случилось, если бы ты и вправду мне доверял.

Гарри, конечно, не обвинял его, но звучало это именно так. Шестое чувство подсказывало – вот в чем кроется суть беспокойства его друга. И ведь даже нечего возразить после вчерашнего происшествия.

- Я сожалею, что все окончилось именно так, - Северус говорил с трудом, но он был слишком обязан Гарри, чтобы заставлять его страдать еще сильнее. - Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы не усугублять и без того нелегкое положение.

- Итак, просто оставим и больше к этому не возвращаемся? – лицо Гарри вновь исказила гримаса душевной боли.

Северус окончательно растерялся. Однако жалкие попытки обратиться к другим сторонам собственной души грозили завершиться все той же язвительностью, а этого нельзя было допустить. Северус решил воспользоваться тем, что пока справляется с эмоциями.

- Что еще я могу сделать? – спросил он с ноткой враждебности.

- Северус! – интонации Гарри колебались где-то между досадой и отчаянием. Полыхающие зеленым пламенем глаза сверлили мужчину пару минут. Затем Гарри вроде бы взял себя в руки и принял какое-то решение. – Ты серьезно говорил насчет компенсации или в шутку?

Внутри все похолодело. Северус не имел ни малейшего понятия, к чему клонит Поттер. Но... расплачиваться за ошибки приходилось не раз, и на теле осталось множество тому подтверждений. Почему бы и Гарри не оставить там своих следов?

- Серьезно, - подтвердил Северус, кивнув головой.

- Ладно, тогда зайдем ко мне и поговорим об этом, - предложил Гарри.

Терпение сроду не входило в число добродетелей Северуса. Тем не менее, когда Гарри жестом пригласил его войти, он молча последовал за хозяином в гостиную и присел на диван. Комната была такой же, как и в его прошлый визит: уютная обстановка, книжные шкафы и фотографии на каминной полке. И все же сегодня гостиная навевала совсем другие ощущения. Теперешний визит к Гарри не вызывал приятного трепета. Северус считал себя скорее вторгшимся на чужую территорию, нежели гостем.

Тем временем Гарри подошел к бару и принес пару бокалов коньяка. Ни секунды не колеблясь, уселся рядом с гостем, так же близко, как и раньше.

Северус потягивал янтарный напиток, благодарный за то, что может обрести хотя бы мнимую храбрость, и терпеливо ждал. Но Гарри молчал, будто искал верные слова, и сидел, вглядываясь в огонь. Наконец, Северус не выдержал. Он поставил бокал на столик и, оторвавшись от созерцания танцующего огня, спросил:

- Что ты хочешь в качестве искупления?

- Можешь скинуть штаны, наклониться, а я отшлепаю тебя по голой заднице, но что это решит? – огрызнулся Гарри.

Образ был настолько впечатляющим, что Северус расслышал конец фразы лишь краем уха. Обдумывая непростой вопрос, он ответил:

- Для подобных ситуаций не существует решения. Можно только предпринять какие-то меры, чтобы сгладить углы.

- И как же мы сгладим углы? Я пошутил, Северус.

- Если ты подвергнешь меня наказанию, то выплеснешь свой гнев. Я согласен на твое предложение, - пояснил Северус, чтобы у Гарри не возникло сомнений в его искренности.

- Для тебя это так важно? - уточнил Гарри совсем другим голосом.

- Я сделаю все, что смогу, чтобы расплатиться за свой проступок, - заявил Северус. Пойти на условия Гарри было бы унизительно, но если это поможет возместить то, что он натворил, он пойдет и на большее.

- Ты этого хочешь? - спросил Гарри.

Сил осталось только на очередной кивок, но гость все же сумел прохрипеть:

- Да.

- И ты сделаешь все, о чем я тебя попрошу?

- Да, - прошептал Северус, сгорая от стыда. На какое же позорище он подписался?

- Хорошо, тогда вот что я от тебя хочу, - сказал Гарри.

Северус уставился на собственные руки, стиснувшие колени, и задержал дыхание.

- Для начала, я прошу, чтобы ты ответил на мой вопрос – чистую правду, - услышал он.

- Хорошо, - согласился сбитый с толку Северус. Какой чистой правды мог потребовать Гарри? На ум приходило только одно – та самая ошибка, возбуждающая нездоровое любопытство всех знакомых Северуса. Должно быть, Гарри заинтересовало то время, которое Снейп проводил с Пожирателями Смерти, и причины, по которым он покинул их ряды. Но Поттер никогда не просил его покопаться в мрачных подвалах памяти и поделиться воспоминаниями. Они вряд ли могли иметь отношение к текущей проблеме, но другого объяснения, зачем потребовались такого рода сведения, подобрать не удалось.

- Я когда-нибудь нарушал обещание, данное кому бы то ни было? - осведомился Гарри.

Северус воззрился на собеседника. Он настолько не ожидал такого вопроса, что едва мог найти ответ. Помолчав минуту, он покачал головой:

- Нет. Ты человек слова.

- То же самое я слышал о тебе. Это правда?

Северус потупился.

- Гарри, я предатель. Насколько честным я могу быть?

- Когда ты поклялся в верности Альбусу Дамблдору, ты ни разу не нарушил слова, - напомнил Гарри.

- До него я точно также поклялся Томасу Риддлу, - напомнил Северус.

- Это не считается.

- Почему? Потому что он тебе не нравится?

- Не поэтому. Не считается, потому что человек, которому ты клялся в верности, и тот, которого предал – совершенно разные люди, разве нет? Риддл все больше терял рассудок, и становился все кровожаднее; это и толкнуло тебя к предательству.

Разинув рот, Северус вытаращился на Поттера почти со священным ужасом.

- Откуда ты знаешь?

- Я знаю тебя. Это единственная логичная мысль. Я могу представить, как ты вслед за Малфоем и другими слизеринцами вступаешь в ряды сторонников Риддла, когда он ратовал за то, чтобы дать магам больше привилегий, и свободно изучать Темные Искусства. Но ты слишком хорошо разбираешься в людях, чтобы оставаться спокойным, когда Риддл взял себе имя Лорд Волдеморт. Впрочем, мы сейчас не об этом. Если ты дал слово, ты действительно его держишь?

Нелегко делать невозмутимый вид, когда трясутся поджилки. Ни одна живая душа не догадывалась об истинных причинах его перехода на сторону Дамблдора, но Гарри... Гарри озвучил их, будто это была не просто догадка, а непреложный факт. Однако надо было действовать и спасать ситуацию.

- Да, держу, - мягко подтвердил Северус. – Если это применимо к таким как я.

- Северус!

- Хорошо-хорошо, да. Правда. И к чему все это? – резко ответил он.
Его недовольный голос заставил собеседника впервые улыбнуться по-настоящему.

- Так-то лучше. К чему – сейчас объясню. Я хочу, чтобы ты выслушал то, что я скажу. А потом, я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещал. Согласен?

- Ты хочешь, чтобы я искупил свою вину именно так? – в явном недоумении спросил Северус.

- Если тебе хочется смотреть на дело таким образом, то - да, я хочу, чтобы ты искупил свою вину именно так. Ты согласен?

- Да, - тут же ответил он. - Что мне нужно выслушать?

Снейп приготовился выслушать подробный перечень грехов, совершенных вчера вечером по отношению к Поттеру.

- Смотри на меня, - распорядился Гарри и, отставив свой бокал, взглянул на собеседника. Манящие зеленые глаза неумолимо гипнотизировали. - Я, Гарри Джеймс Поттер, настоящим торжественно клянусь, что, покуда я жив, никогда намеренно не предам Северуса Снейпа ни сердцем, ни словом, ни телом, ни делом, и да поможет мне Мерлин.

Контроль над чувствами Северуса трещал по швам. В словах Гарри не было ни намека на осуждение. Так вот что нужно было услышать? Когда до Северуса, наконец, дошло, что сказал Гарри, он растерялся еще больше. Разве можно считать клятву верности - искуплением?

- Северус, ты слышал клятву, которую я только что произнес? - спросил Гарри.

Снейп мог только кивнуть. Не более. Он застыл от изумления, будто Поттер наслал на него Петрификус.

- Я держу свои клятвы?

Еще кивок. Гарри держал свое слово - всегда.

- Теперь мне нужна твоя клятва, - сказал Гарри.

Северус сглотнул без слюны и прохрипел:

- Какая?

- Повторяй за мной: я, Северус Снейп, - Поттер ждал, пока собеседник не произнесет то же самое. Обычно Северус сначала требовал, чтобы ему сказали, чего от него хотят. Но он пообещал, что сделает все, и не собирался отказываться, поэтому тихо повторил слова Гарри, - ... настоящим торжественно клянусь, - еще одна пауза, чтобы повторить, - приложить все усилия, чтобы безоговорочно верить Гарри Поттеру.

Северус механически повторил слова Гарри и напряженно спросил:

- Что еще?

- А? - переспросил Гарри, явно утратив сообразительность.

- Что еще ты хочешь в качестве расплаты? – задал вопрос Северус.

- Это все. Ты дал обещание, так что ночное недоразумение исчерпано и осталось в прошлом.

- Полагаю, лучше сделать вид, что прошлой ночью ничего не случилось, - неохотно смирился Северус. Он явно легко отделался. В прошлом, из-за его выходок с ним вообще переставали разговаривать. Гарри, по крайней мере, хотел продолжать вежливое общение.

Молодой человек испустил долгий вздох досады.

- Мы опять неверно понимаем друг друга. Наверное, это моя вина. Я так устал, что едва могу связать два слова.

Лучше было отступить и выиграть время, чтобы пережить потерю их дружбы, поэтому гость поспешил сказать:

- Тогда я пойду. Возможно, завтра, когда ты отдохнешь, мы сможем продолжить нашу беседу.

Стоило чуть подняться с дивана, рука Гарри вцепилась в предплечье Северуса.

- Нет. Мы все проясним сейчас, пока дело не зашло еще дальше, - Поттер провел рукой по волосам, и без того взъерошенным, так что черная грива вообще встала дыбом. - Гермиона пол-утра устраивала мне разнос за то, что я поторопил тебя с отношениями.

- Устраивала разнос? – переспросил Северус, не желая рисковать тем, что осталось от их дружбы, и неверно истолковать жаргонные выражения.

- Маггловское выражение. Означает... - Гарри потер нос и закусил губу, затем пояснил: - ... означает подробно выражать недовольство.

- Гермиона сердилась на тебя – из-за меня? – в голове не укладывалось. Гермиону огорчило поведение того, кто оказался голышом и в крови в слизеринском коридоре?

Дальнейшее повергло в еще большее замешательство. Гарри усмехнулся и заявил ребяческим тоном:

- Мамочка всегда любила тебя больше.

- Гарри, пожалуйста, я пытаюсь понять, - умолял Северус.

- Я знаю. Извини. Просто я ужасно устал и очень рад, что мы снова разговариваем, и совершенно ничего не соображаю.

- Я сожалею, - само слетело с языка, когда Северус вспомнил, почему Гарри еле держится на ногах.

Молодой человек, казалось, силком заставил себя сосредоточиться.

- Мы оба сожалеем, это и так ясно. Ты злишься на меня за то, что... было между нами вчера ночью?

- Ты уже объяснил, что хотел сказать совсем не то, что я подумал, - сказал Северус.

- Я говорю о другом, - возразил Гарри. Его терпение было явно на исходе. – Гермиона сказала, что мне надо было сначала объясниться с тобой, а потом уже... потом заниматься любовью. Я ведь и правда не дал тебе возможности отказаться.

Кажется, здесь выжил из ума не только Северус. Пожалуй, молодой человек сильно устал и уже помутился рассудком.

- Гарри, я, возможно, самый сильный темный волшебник, оставшийся в живых, - тихо напомнил Северус. - Если бы я захотел отказаться, то остановить меня можно было бы только Непростительным.

- Неправда, - запротестовал Гарри и пояснил: - Долгое время мы оба были одиноки. Когда к тебе долго не прикасаются, тело может отзываться вопреки воле разума. Я не дал тебе времени ни поразмыслить, ни сказать «нет». Я был неправ.

При последней фразе Северус едва удержался от улыбки: как это похоже на Гермиону. Гарри наверняка цитировал ее дословно.

- Гермиона так сказала?

- Это и многое другое. Она была мной недовольна. И она права. Я такое учудил, что ты даже не узнал, почему я был с тобой. И не пытайся отрицать, - предупредил Гарри прежде, чем собеседник мог сказать хоть слово против. – Если бы я сразу со всем разобрался, не было бы никаких 'удовлетворений моего любопытства'.

Северус уставился на утомленного молодого человека, сидевшего рядом. Если бы его сердце не было отдано Поттеру несколько месяцев назад, это бы случилось прямо сейчас.

- Вряд ли тебя можно винить за мою подозрительность, Гарри, - тихо поправил он, с трудом сглотнув.

- Вряд ли? - переспросил Гарри. - Я знал, что ты не полагаешься на эмоции, и все равно набросился на тебя так, что тебе было просто некуда от них деться. Когда мы друг друга… касались, - здесь Гарри запнулся, как будто в последний момент решил выразиться более тактично, - я ни слова не сказал о том, что чувствую к тебе. А потом взял и обидел тебя, хотя на самом деле пытался выразить свое восхищение.

- Выразить восхищение – мной? – Северус был готов провалиться сквозь землю: какую огромную ошибку он совершил! Непостижимо, как еще у Гарри хватает спокойствия находиться с ним в одной комнате?

- Конечно, тобой, болван, - ответил Гарри.

Какое-то мгновение Северус смотрел на игру света в бокале с коньяком, будто в расплавленном топазе. Затем тихо спросил:

- Я понимаю, что все испортил, но... что ты собирался сказать?

Гарри, в свою очередь, тоже решил помолчать. А может, слишком устал, чтобы быстро соображать. Так или иначе, Поттер дождался, пока собеседник вновь обратит на него свой взгляд, а потом ответил.

- Я хотел сказать, что всегда думал, что, когда дело доходит до… постели, ты действуешь размеренно и четко, и ты действительно размеренно и четко… заставлял меня терять голову.

Северус чуть слышно охнул. До сих пор никто не говорил ему такого. Он заставлял Гарри терять голову?

- Наверное, мне следовало начать именно с этого, - скорее, размышляя вслух, нежели, отвечая собеседнику, сказал Гарри. Он так и не перестал винить себя в случившемся.

- Нет-нет, это только моя ошибка. Я... Я действительно все загубил, ведь так? – Северус даже не пытался скрыть отчаяния.

- Как сказать, - мягко отозвался Гарри. В его голосе проскальзывали шутливые нотки, если такое вообще было возможно.

- И?

- Гермиона все равно права: я подталкивал тебя к отношениям, к которым ты был не готов, - сказал Гарри и напрягся.

- О чем ты говоришь? – голос был хриплым.

- Нашим отношениям необязательно заканчиваться. Если у тебя хватит сил поверить мне и попробовать еще раз, мы могли бы начать заново, - предложил Гарри. Таким взволнованным Северус его еще не видел.

- Ты точно уверен, что хочешь… - Северус оборвал себя, пока не наговорил лишнего. Опять он что-то недопонял, это очевидно.

- Нам было хорошо вместе. Не стоит отказываться от этого только потому, что нам трудно понять друг друга. Ведь без слов мы общаемся просто отлично, - не сдавался Гарри.

- Ты не шутишь, - прошептал Северус. Просто не верилось, что Гарри захочет дать ему второй шанс. Впервые в жизни кто-то проявил к нему такую щедрость.

- Нет, конечно. Ты же мой лучший друг. И даже если бы не был... мы еще и коллеги по работе. Стал бы я рисковать такими вещами, если бы эти отношения не были настолько важны для меня?

Настолько важны... когда и кому отношения с ним были хоть чуточку важны? Гарри не лгал. Если он сказал, что для него они много значат, это было действительно так. Чем ответить на все это – Северус просто не знал.

Гарри, похоже, на какое-то время ушел в себя.

- Давай попробуем по-другому, - произнес он несколько минут спустя. – Северус, какие тебе нужны отношения?

- Отношения? – повторил он, изумленный такой прямотой.

- Тебе нужен просто приятель, или… спутник жизни? – чуть запнувшись, добавил Гарри.

Спутник жизни... Поттер говорил так, как будто видел в этом вполне реальный вариант развития событий, как будто Снейп был кем-то вроде Невилла или Забини.

- Гарри, я не из тех, кого стоит включать в число подобных претендентов, - негромко объяснил Северус, тронутый вежливостью Гарри.

- Я не спрашиваю, стоит ли тебя включать. Я спрашиваю, кто тебе, Северусу Снейпу, нужен по жизни.

Северус опустил глаза.

- Вообще-то, я об этом не задумывался.

- Что?!

- Зацикливаться на напрасных мечтах – только себя мучить. Как только я осознал, что я наделал, последовав за Риддлом, мне было ясно: самое большее, на что можно надеяться, - упрочить свои позиции частичным искуплением вины, чтобы жить спокойно и заниматься изучением Зелий, - объяснил Северус.

Стало настолько тихо, что не слышалось даже, как выдыхает Поттер. Секунду спустя Гарри дотронулся рукой до собеседника.

- А был ли кто-нибудь у тебя... в личной жизни? – тихо спросил Гарри, словно страшась ответа.

- Я уже рассказывал тебе о том, что у меня был роман в школьные годы, но закончился он ужасно. Когда я стал шпионом Альбуса до первого исчезновения Вольдеморта, то иногда соблазнял своих соратников - Пожирателей Смерти, чтобы было легче выуживать у них информацию с помощью легиллименции. Однако вряд ли подобные отношения можно отнести к личной жизни.

- А потом?

Северус пожал плечами.

- Пару раз я вступал в интимную связь с другими магами, но... оба раза закончились плачевно, - догадываясь, какой вопрос вертится у Гарри на языке, он пояснил:

- Такое прошлое, как у меня, некоторые находили интересным. Как только они утоляли свое любопытство, отношения обычно заканчивались.

- Ты хочешь сказать, они спали с тобой только потому, что ты был Пожирателем? – Гарри, казалось, выдавливает слова через силу.

Северус снова кивнул. Похоже, сегодняшним вечером только такой вид общения не вызывал у него затруднений.

- Боже. Неудивительно, что ты так разозлился на мое дурацкое замечание. Северус, я так виноват, - молодой человек был раздавлен.

- Вряд ли ты виноват в моем прошлом, - тихо возразил Снейп.

- Ты ведь знаешь, что я был с тобой не поэтому, правда? - спросил Гарри.

Теперь Северус, в свою очередь, воззрился на собеседника, как на помешанного.

- Я могу не понимать, почему ты проявляешь ко мне интерес, Гарри, но точно знаю, что твое любопытство не распространяется на то, как ведет себя Пожиратель Смерти в постели.

- Северус! – в голосе Гарри сквозила все та же досада, но без намека на отчаяние. - Я проявляю к тебе интерес, потому что ты мне небезразличен, и я хочу быть рядом с тобой. Единственное, что мне любопытно, это, какое удовольствие мы можем друг другу доставить.

Северус попытался поймать ртом воздух. Поттер точно сжал ему яйца: тело насквозь пронзило электрическим разрядом, а сердце забилось как сумасшедшее.

Он тяжело сглотнул и постарался собраться с мыслями. Гарри прав. Хватит с них недоразумений. С этой мыслью Северус откашлялся и произнес как можно спокойнее:

- Могу ли я задать тебе тот же самый вопрос – какие тебе нужны отношения?

Отвратительному брюзге с сомнительным прошлым вряд ли стоит рассчитывать на чью-то привязанность, но Северус просто не мог не спросить.

Усталый взгляд пронзил его насквозь.

- Прочные, надолго. С тем, кто будет рядом в трудную минуту... с таким как ты.

Гарри был похож на человека, который собирается перейти бездонную пропасть по тонкому шаткому мостику. И от Северуса это не укрылось.

- Таким как я? – отрывисто выдавил он, переведя дыхание.

Недоверие было написано у него на лице, но не было ни шанса, что он так просто возьмет и обрадуется этим трем словам. Никому и в голову не приходило рассматривать его в качестве спутника жизни. Да и в качестве пристойного партнера по сексу, черт побери, тоже. Во времена юности, на пике своей сексуальной активности он, в поисках нужных сведений для Альбуса, обольщал своих коллег Пожирателей. Только для его жертв – обремененных семьей – это была редкая возможность удовлетворить свои желания, недопустимые в обществе. Чем Северус и пользовался. И дело тут было вовсе не в его привлекательности.

Нерешительность исчезла из глаз Гарри, когда он устремил прямой взгляд на собеседника.

- Нет, не с таким, как ты. С тобой. Я хочу попытаться завязать отношения с тобой. Если, конечно, у тебя есть такое желание.

Последнюю фразу Гарри произнес таким тоном, будто и впрямь полагал, что его друг может и не захотеть. Волей-неволей к Северусу опять пришло понимание, как сильно страдал Поттер после своего последнего романа, о котором рассказывал.

Снейп был не из тех, кто выставляет свои чувства напоказ, особенно в ситуациях, когда можно легко обжечься; ничто так не растравляет душу, как копание в той эмоциональной пустоте, которая и составляла основу его жизни. Но встревоженный Гарри, проявивший такое великодушие и искренность во время этого тяжелого разговора, заслуживал, по мнению Северуса, как минимум чего-то равнозначного взамен. Он сделал глубокий вдох.

- Как не быть? – прошептал он. - Это все равно, что спросить, есть ли у человека желание дышать.

Поттера будто темным проклятьем пронзило. Гарри натянулся как струна и резко выдохнул со свистом. На доли секунды зеленые глаза вспыхнули желанием и триумфом, а затем, будто опомнившись, молодой человек вскочил на ноги и шагнул к камину.

Он, отвернувшись, вглядывался в языки пламени. Северус наблюдал за рукой Гарри, запутавшейся во всклокоченных волосах. Мерцающий огонь отбрасывал на молодого человека то причудливые тени, то оранжевые отсветы. Не будь это Гарри, Северус бы решил, что его слова пришлись не по душе, но знакомый жест семилетнего друга нельзя было спутать ни с чем. Гарри терзал страх.

- Я что-то не так сказал? – не удержался, в конце концов, Северус.

Гарри покачал головой.

- Нет. Прости. Я... Я обещал и Гермионе, и Рону, что не буду опять на тебя набрасываться, а сперва все выясню, но...

- Но? – тихо подсказал он, пытаясь сдержать обещание и просто верить, вопреки тому, что от страха тряслись поджилки.

- Но когда ты так говоришь, мне хочется просто… - Гарри так резко оборвал свой ответ, что можно было подумать, он прикусил язык, чтобы не проговориться. Он обхватил себя руками и понурился. Потерянный, такой уязвимый – защитные бастионы Северуса не выдержали.

Гарри сказал «наброситься». И сдерживался, лишь бы не исполнить задуманное, догадался изумленный Северус. Он и сам остолбенел. Почему Гарри после событий прошлой ночи еще не остыл к нему – непостижимо, но эти чувства явно были причиной страданий Гарри. Что ж, так продолжаться не может. Ответ на вопрос, сложатся ли их отношения, оптимизма не вызывал. Одна лишь разница в возрасте чего стоила, но... Гарри попросил верить ему, и Северус намеревался приложить для этого все усилия.

Он поднялся и подошел к Гарри. Северус не задумывался, что делает, он просто мягко обнял своего друга. Нежно привлек молодого человека к груди, не встретив никакого сопротивления. Стал поглаживать мускулистую спину, теплую и крепкую под взмокшей после тренировки мантией. Вдыхал жаркий запах разгоряченного спортсмена, с наслаждением изучая букет.

Все это время, минуты две, не меньше, Гарри стоял как вкопанный. А затем глубоко и прерывисто выдохнул и обмяк в объятиях. Северус не позволил ему свалиться, и в ответ ослабевшие руки обвили его.

- Я думал, что все испортил, - пробормотал Гарри, уткнувшись Северусу в манишку, и до боли стиснул объятия.

Северус обнял его в ответ.

- Нет, это я во всем…

- Давай не начинать сначала, а? – взмолился Гарри.

- Тебе удалось хоть немного поспать? – тихо осведомился Северус, поскольку молодой человек все сильнее наваливался на него.

- Нет. Кажется, я опять все порчу. Где-то у меня было перечное зелье. Я сейчас…

- И думать забудь. Тебе нужен отдых, - прервал Северус. – Выспишься, а потом продолжим разговор. Тогда, возможно, нам будет не так тяжело.

- Я не хочу, чтобы ты уходил, - запротестовал Гарри.

- Тогда я останусь, - успокоил его Северус, ничуть не выдавая трепета, в который повергла его эта мысль.

- Правда?

Почему эта уступка так осчастливила Гарри, уму непостижимо. Но от его радости на душе стало легче.

- Да. Но я не хочу, чтобы мы опять улеглись на холодном полу, - заметил Северус. Вчерашние воспоминания о горьких часах, проведенных нагишом у камина, были еще свежи.

- У меня есть кровать, - шутливо заявил Гарри и, слегка откинув голову, с улыбкой взглянул на собеседника. - Большая. Хочешь, покажу?

Придет время, и он легко и непринужденно будет шутить на эту тему, но до этого дня еще надо было дожить. Пока же Северус на полном серьезе ответил:

- Да.

- Тогда идем, - сказал Гарри и отстранился. Запросто взяв гостя за руку, Поттер повел его через гостиную к двери напротив камина.

Стоило войти, как волнение возросло десятикратно.

Как только Поттер сделал шаг в комнату, сразу зажглись настенные светильники и огонь в камине. Гарри выпустил ладонь Северуса, но остался ненавязчиво стоять рядом, пока его друг внимательно осматривал покои.

Северус с любопытством огляделся. Большая кровать была похожа на ту, что стояла в его собственной спальне, только здесь полог был ярко-синего цвета. Такого же оттенка было и пуховое одеяло, а наволочки ослепительно-белые. Северус сглотнул и отвел взгляд подальше от постели. Зачем они пришли сюда, было и так понятно, но ему было неловко - он все еще робел.

Бежевый коврик под ногами был расшит полумесяцами, деревьями, оленями, и совами; в основном, в коричневых, зеленых, и синих тонах. Туалетный столик, гардероб и тумбочки были сделаны из прекраснейшего полированного вишневого дерева.

На жердочке у эркера сидела поттеровская белая сова. Она тут же вперилась в визитера, вошедшего в спальню. Не выдержав пронзительного золотистого взгляда, Северус отвернулся к окну. Вид на залитое лунным светом озеро был бесподобен. Можно было разглядеть след гигантского кальмара у дальнего берега озера.

Возле камина стояло кресло, в котором наверняка было очень удобно читать у огня. На каминной полке стояло множество фотографий. На большинстве из них были запечатлены Рон и Гермиона, которые с улыбками на лицах яростно махали и подпрыгивали, пытаясь привлечь его внимание. Но взгляд Северуса зацепился за большую фотографию в центре.

Северус помнил тот июльский день шестого года обучения Поттера, как будто это было вчера. Они с Альбусом наткнулись на трех гриффиндорцев, которые испытывали новую камеру Уизли, и директор настоял, чтобы Рон сфотографировал его с Поттером и Снейпом. Профессор был твердо уверен, что снимок давно выкинули. Ни один из студентов не стал бы хранить его изображение, а тем более, держать на виду.

- Ты достал ее на днях? - спросил Северус у Гарри, но Альбус на снимке немедленно возразил:

- Вовсе нет. Мы тут уже с десяток лет стоим, верно, Северус? – обратился Дамблдор к его фотографическому двойнику.

Миниатюрный Снейп с фотографии угрюмо кивнул, и Альбус неудержимо захихикал. Северус невольно посочувствовал своему изображению. Он очень любил Альбуса, но этот человек мог вымотать нервы и каменной статуе. Каково стоять целыми десятилетиями бедняге-профессору на снимке рядом с сумасбродным, хоть и любимым, другом, страшно было подумать.

- Сэр, не разбалтывайте мои секреты, - рассмеялся Гарри, подойдя к камину. – Вообще-то, думаю, вам всем лучше оставить нас наедине.

С этими словами Гарри аккуратно положил все фотографии лицом вниз.

- Утром я первым делом поставлю вас обратно. Честное слово, - хмыкнул он в ответ на приглушенные протесты Альбуса, от которых вибрировала полка. Поймав взгляд Северуса, Гарри усмехнулся и пожал плечами. – Ужасно не хочется так говорить, но я уверен - он бы подсматривал.

Может, он сильно переволновался оттого, что, наконец, оказался здесь, у Гарри в спальне, но впервые за время новой взрослой жизни Северус не смог удержаться и фыркнул. И через секунду разразился смехом. Раскатистый хохот друга звенел в унисон.

- Черт, я соскучился по твоему смеху! - воскликнул Гарри, когда они оба успокоились. И посерьезнел.

Северус ощутил, что его лицо вновь приобрело обычное выражение.

- Я тоже, - набравшись смелости, признался он, глядя в лицо молодому человеку, освещаемое огнем. - Думаю, когда мы вновь повзрослели, больше всего мне не хватало именно смеха.

- Спасибо, что позволил мне вновь его услышать, - сказал Гарри с непонятной официальностью. Затем потянулся и мягко провел пальцами по собранным в хвост волосам Снейпа. – Ты хоть знаешь, как ты сейчас смотришься, когда на тебе играют блики огня?

- Как? – прошептал он, хрипло и отрывисто.

- Роскошно и чувственно... мрачно и таинственно, - ответил Гарри, и от низкого голоса пробирала дрожь.

Не нужно, не нужно принимать это на свой счет, взывал горький опыт. Северус прекрасно знал, как выглядит, и все же... Гарри попросил ему верить.

С трудом сглотнув, Северус отчаянно подбирал слова для ответа, но они будто застряли в горле. Он опустил глаза, не в силах выдержать откровенно оценивающий взгляд. Его вдруг бросило в жар, и голова пошла кругом. Он поймал себя на том, что до смерти хочет сбежать и укрыться в собственных покоях. Ведь как бы ни было тоскливо в одиночестве, оно хотя бы не так выводило из равновесия. Хватит и вчерашней катастрофы. Пусть Гарри был готов оставить все плохое позади, но Северус был уверен, что все благие начинания опять полетят в тартарары.

Тревога сдавила ему горло. Он не мог дышать, не мог соображать, не мог... Просто не мог.

- Северус? – к щеке прилегла теплая влажная ладонь.

От жаркого прикосновения Северус резко открыл глаза. Живот скрутило так, что ореховый хлеб и чай грозились выбраться наружу.

А если ничего не получится? Северус смотрел в усталые глаза Гарри и не знал, что и как говорить.

- Все хорошо, - тихо сказал Гарри, будто успокаивая напуганную лошадь.

- Я не знаю… - он даже не знал, как закончить фразу.

- Я знаю. Все будет в порядке. Ты мне доверяешь? - спросил Гарри.

- Да, - полузадушено выдохнул он вместе с утвердительным кивком, если вдруг одного жеста будет недостаточно.

- Тогда закрой на секунду глаза.

Северус послушался, с усилием держа себя в руках. Кожу резко обдало необычным ветерком, а в воздухе почувствовался всплеск магии. Ногам вдруг стало холодно, а торс и плечи перестало стеснять. Он вздрогнул, открыл глаза и осмотрел себя. Гарри трансфигурировал его одежду. Брюки, рубашка и ботинки сменились ночной сорочкой. Точнее сказать, любимой фланелевой сорочкой в серо-белую полоску и парой пушистых тапочек из овчины, с пятнами от чая, посаженными точь-в-точь, как на его собственных шлепанцах. Гарри не трансфигурировал его одежду; он поменял ее.

Снейп был потрясен: на его глазах свершилось чрезвычайно сложное заклинание явления и замены. Он пристально взглянул в лицо Гарри. Все то же симпатичное лицо с веселой усмешкой, что и всегда. Те же наивные глаза. И ни намека на гордость или самодовольство, несмотря на неслыханный уровень безпалочковой магии. Вольдеморт, и тот на пике своего могущества не мог достичь столь впечатляющих успехов. Единственный, кому мог быть подвластен подобный уровень волшебства, был Альбус, который успел прожить несколько сотен лет.

Гарри молча протянул Северусу его палочку.

- Сделаем так, будто мы – дети, и ляжем спать, как ложились у Гермионы и Рона, хорошо? – предложил Гарри, как ни в чем не бывало. – Это ведь никого не нервировало, правда?

Северус открыл было рот, но не нашелся, что ответить. А как, спрашивается, разговаривать с человеком, который может править магическим миром, а занимается тем, что учит тринадцатилеток остерегаться гриндилоу? Так что он пробормотал тихое «Нет» и смотрел, как Гарри преспокойно снимает мантию и то, что было надето под ней, обнажая старомодные трусы.

Оставив скомканную одежду на полу, Гарри достал из кармана сброшенной мантии свою палочку и провел ею вдоль тела, бормоча чары быстрого очищения, которым их обоих, еще детей, научила Гермиона пять месяцев назад. Одетый только в одни влажные от пота белые хлопковые боксеры, обтягивающие ладную задницу, Гарри пересек спальню и подошел к туалетному столику. Положил на него палочку из остролиста, а из второго ящика вытащил ночную рубашку.

Под неусыпным взглядом черных глаз Гарри натянул на себя фланелевое одеяние. Складки свободно укрыли худощавое мускулистое тело, и Северус решил, что древесно-коричневый оттенок идет его другу.
Гарри озорно усмехнулся молчаливому зрителю и задрал рубашку, чтобы снять боксеры. Они тоже остались валяться. В ответ на критический взгляд Гарри пожал плечами.

- Добби расстраивается, если я не оставляю для него какой-нибудь работы, - пояснил он. Потом вернулся к Северусу, стоявшему у кровати, и спросил: - Ты готов?

- Готов, как никогда, - ответил тот, слегка расслабившись. Глупо, конечно. Лечь спать с Гарри сейчас было ничуть не легче, чем пять минут назад, но благодаря заботливому появлению его собственной ночной рубашки и домашних туфель Северусу стало намного спокойнее. Теперь между ними осталось лишь два тонких слоя фланели, но Снейп все-таки чувствовал себя… закрытым этим щитом.

Способность Гарри так проницательно угадывать, что может помочь его другу расслабиться, приятно удивила Северуса. Вновь отдавая должное тому, какой дар ему преподнесли, Северус поступил так, как если бы укладывался спать в комнате для гостей у Уизли пару месяцев назад: отошел к противоположной стороне кровати, выскользнул из тапочек и взобрался на постель. Поттер сделал то же самое с другой стороны кровати. Засунув палочку под пуховую подушку, Северус разгладил ярко-синее одеяло и улегся на спину. Как только устроился Гарри, светильники на стенах сразу погасли. Остался лишь свет от очага.

Ну, вот, они лежат рядом почти в полной темноте. Северуса опять начало снедать беспокойство. И что теперь? Раньше с ним ничего подобного не случалось. Все было так невинно, что душу выворачивало наизнанку, и в то же время – более потрясающего эротического опыта Северус не припоминал. Лежа здесь, в кровати Гарри, вдыхая его запах с простыней, ощущая, как обширная кровать наполняется теплом другого человека, Северус почувствовал, как однозначно реагирует его член. Что с этим делать, он понятия не имел. Гарри сказал: лечь спать, как у Уизли.

Едва он подумал, что вот-вот лопнет от нервного напряжения, как Гарри повернулся к нему лицом.

- Как ты? – мягко осведомился он.

Северус тоже обернулся, и под взглядом напротив ответ «прекрасно» застрял на полпути. Их разделяли целых три фута свободного места. Ему хотелось быть ближе, но просить о подобном было не в правилах Северуса. И все же, Гарри попросил верить ему; и разве он здесь не затем, чтобы сблизиться?

Он попытался сглотнуть, но в горле пересохло.

- Кажется, эта кровать намного больше той, на которой мы спали у Гермионы и Рона, - хрипло ответил Северус.

- Ты ведь знаешь, нам необязательно оставаться в противоположных концах. Я могу передвинуться поближе, - предложил Гарри с подкупающей заботой. От него явно не укрылось, насколько трудно сейчас приходится его другу.

Северус молча поднял одеяло, и Гарри перекатился на середину кровати. Теперь его голова покоилась на средней подушке.

- Должно быть, для тебя все это очень утомительно, - заметил Северус, смущенный его вниманием.

Гарри протянул руку и осторожно дотронулся до его плеча.

- Ты здесь, вот что главное. Остальное уладится само собой.

- Уладится? – спросил Северус, поражаясь, откуда только у его друга столько уверенности - и терпения. Вряд ли молодой человек мог счесть это все таким уж интересным.

- Северус, я выдохся. Эти два дня были изматывающими. Меня хватит только на одно: обнять и поцеловать, не больше.

Гарри произнес конец фразы так неохотно, что его слова просто не могли быть неправдой. Обнять и поцеловать. Что за целительная музыка для издерганных нервов!

В зеленых глазах читалось волнение и невысказанная мольба. Северус подвинулся поближе. С непривычной робостью он оперся рукой справа от Гарри и наклонился для поцелуя.

Как обычно, его нос оказался у цели на пару дней раньше него самого. И для того, чтобы поцелуй не превратился в сцену из комедии, пришлось как-то пристраивать лицо. Но Гарри сам к нему потянулся. Он повернул голову именно так, чтобы не столкнуться носами – избегая тем самым мучительного унижения, которое, как правило, следовало после первых поцелуев. Гарри лишь слегка улыбнулся своей неуклюжести. И потянулся к желанному рту. Сухие губы коснулись сухих губ, и затем наполнились влагой и теплом.

Молодой человек раскрылся навстречу объятиям, о которых просил, и через мгновения Северус потонул во вкусе и трепещущем тепле по имени Гарри Поттер.

Гарри перевернулся на спину. Руки, набравшие силу после долгих лет управления метлой на полной скорости, перетащили Северуса наверх. Устроившись на теплой твердой груди, Северус испытал невероятнейшие, незабываемые ощущения. Он ярко чувствовал, как сплелись их обнаженные ноги, а его эрекция вжимается в худощавое бедро Гарри.

Но ведь Гарри просил лишь обнять и поцеловать… Северус прервал поцелуй и замер. Он было отстранился, но Гарри протестующее замычал, скользнул рукой вниз по северусовой спине и притянул обратно на себя. Рука все так же сжимала и согревала ягодицы, вызывая трепетное предвкушение.

Прошло столько времени с тех пор, как кто-то... захочет ли этого Гарри? От проблеска надежды перехватило дыхание, а кровь понеслась по жилам, словно ртуть.

Из-за традиционного воспитания, озвучить просьбу «возьми меня» было очень трудно для мужчины, даже когда они с партнером оказывались в постели. В прошлом, когда Северус отваживался просить об этом любовников, они, конечно, никогда ему не отказывали, но потом ясно давали понять, что они о нем думают, как низко он пал в их глазах, и Северус чувствовал себя грязным. Грязным и использованным. Но в глубине души почему-то была уверенность, что с Гарри - исполни тот подобную просьбу - все будет совершенно иначе.

Но не сегодня. Сегодня будут поцелуи, объятия, и все, что угодно Гарри.

Другой рукой Гарри ухватил Северуса за шею и притянул к себе. Как только они слились в еще одном поцелуе, рука переместилась с шеи и прошлась по волосам. Кожаная с серебром заколка расстегнулась, упала на постель, и Северус вздрогнул. Его волосы каскадом рассыпались вокруг их лиц, словно черный шелковый занавес. Пальцы Гарри зарывались в его пряди все глубже, все сильнее, будто боясь выпустить. Поцелуй стал более страстным, языки встретились в танце, удивительно знакомом.

Северус погрузил ладони в лохматое черное безобразие, напоминающее птичье гнездо и именуемое прической Гарри Поттера. Мягкое, словно мех горностая.

Между тем сладость поцелуя наполняла все его существо. В его манящей глубине Северус видел одобрение и незнакомое ему доселе обещание. Здесь не было лукавства. И не было грязи. Чувство, которое он испытывал сейчас в объятиях Гарри, переворачивало душу. Пожалуй, впервые в жизни Северус знал: настанет утро, и его любовник останется с ним – и останется любовником. Это была не просто плотская потребность, не просто зуд, который почешут и наутро забудут. Это...

Северус тихо выдохнул в рот Гарри – рука, гладившая его по волосам, прошлась по спине и присоединилась к партнерше, расположившейся внизу. Сильные пальцы, сдавливая, сквозь рубашку изучали изгибы его задницы.

И вызвали такие ощущения, что сердце заколотилось. Северус прервал поцелуй, откинул голову и застонал.

- Тебе нравится? – тихий голос Гарри огрубел от страсти. – Так хорошо?

Он хотел ответить, правда хотел, но в приливе наслаждения был не в силах вымолвить ни единого слова. Он только и смог, что всхлипнуть и толкнуться в бедра Гарри, надеясь, что тот поймет.

Гарри, похоже, понял. И осторожно сжал два холма, которые раньше внимательно исследовал.

По телу пронеслась волна жаркого удовольствия. Северус не мог поверить, что стонал так громко и так страстно. Еще минута-две – и он превратится в лужицу пульсирующей протоплазмы. Мерлин свидетель, его эрекция определенно была готова достигнуть пика, к которому так яростно стремилась.

Гарри, казалось, читал его мысли. Поскольку подталкивал и подтаскивал Северуса, пока тот не переместил бедра чуть правее. Оба шумно выдохнули, когда их пылающие члены соприкоснулись сквозь тонкую фланель.

- Так не пойдет, - сказал Гарри.

Теплые ладони покинули насиженное место, и Северус протестующе вскрикнул. Гарри взялся за полы его ночной сорочки и задрал ее выше пояса. Затем с трудом приподнял и свою. Северус чуть приподнялся, чтобы не мешать избавиться от преграды, а затем... затем мозолистые ладони вернулись на его обнаженные ягодицы и притянули его обратно.

Они страстно толкались друг в друга членами, отчего по жилам стремительно проносился электрический ток. Гарри убрал одну из ладоней с его задницы, но лишь для того, чтобы притянуть голову Северуса в следующий восхитительный поцелуй. Затем ладонь вернулась назад, трогая и стискивая наичувствительнейшую область, и Северус окончательно лишился рассудка.

Остались только ощущения, которые не утихнут, пока не выжгут внутри все дотла. Такой, какой есть, такой, каким будет – он целиком отдался этим ощущениям. И пожертвовал бы своей жизнью, целостностью, всем своим миром, лишь бы удержать их. Только впервые за все свое жалкое существование Северусу не надо было платить такую цену за свою радость. Любовь к Гарри ничуть не умаляла его достоинства, не делала его слабее. Наоборот, силой этого чувства согревались и исцелялись все замерзшие и израненные частички души, которые едва не погибли от истощения.

Они всего лишь терлись друг о друга, и это не предполагало особого удовольствия, но пока Северус яростно двигался навстречу жаркому члену Гарри, нахлынувший поток ощущений почти доводил его до грани. И, стоило проворным пальцам сжать его ягодицы, ранняя оценка «почти» сменялась истинным совершенством.

Вернись здравомыслие хотя бы частично, Северус бы не издавал столь громкие звуки. Но самообладания не осталось ни капли. Толкаясь к Гарри и откликаясь на властные стискивания, он вскрикивал самым непристойным образом.

У Гарри же подобные звуки, казалось, не вызывали ни тревоги, ни отвращения. Он, в свою очередь, тоже не умолкал, двигаясь навстречу партнеру.

Казалось, это никогда не кончится, и ему ни за что не собрать себя по кусочкам. Запредельный восторг превращал его в чистую энергию, и мир вокруг будто плавился. Это было все равно что ощущать саму суть магии, ведь Северус никогда так не ликовал, каждой изголодавшейся по прикосновению клеточкой. Ни боли, ни стыда, ни обид – здесь, в объятиях Гарри, ничего, кроме наслаждения и нежности.

Гарри замер под ним, и в живот Северусу плеснуло горячим, да и его собственный член брызнул на Гарри липкой, жаркой струей.

Излившись до конца, Северус повалился на Гарри, зарылся носом в ложбинку между лохмами и гладкой шеей и попытался отдышаться. Лежащий под ним молодой человек проходит через то же самое. Северус понимал: он слишком тяжел, чтобы разлеживаться на партнере, но стоило только попытаться откатиться, как пальцы Гарри вцепились в его неприкрытую задницу и не позволили отодвинуться. Пока дыхание мало-помалу приближалось к размеренному, шестым чувством Северус ощущал на себе эти пальцы.

Некоторое время любовники просто держали друг друга в крепких объятиях.

- Ты как? В порядке? – пробормотал, наконец, Гарри.

- Я бы сказал, это гораздо больше, чем обнять и поцеловать, - отозвался Северус, когда ему удалось собрать воедино осколки отключившегося разума и отвечать более-менее осмысленно.

Воспользовавшись возможностью, он склонился и чмокнул Поттера в кончик слегка вздернутого носа, скрыв поцелуй за завесой темных волос.

Ладони Гарри переместились со спины на лицо Северуса. Пальцы зарылись в волосы и привлекли в очередной поцелуй, неторопливый, в отличие от предыдущих, но не менее сладкий.

Спустя целую вечность или две, приподняв голову, чтобы глотнуть воздуха, он с изумлением посмотрел на Гарри. Он никогда не видел молодого человека таким спокойным и таким счастливым. Его лицо пылало жаром. Сонные зеленые глаза сияли необычным светом. Он улыбнулся Северусу.

- Так бы и целовал тебя, не отрываясь, - произнес Гарри, очерчивая указательным пальцем подбородок Снейпа. Даже после невероятного оргазма, который подарил ему Гарри, нежное прикосновение вызывало дрожь.

- Я бы не возражал, - ответил Северус.

На Гарри накатило такое облегчение, как будто он мог в этом сомневаться.

- Хорошо, это хорошо.

Северус невольно улыбнулся краешком рта: зевнув от души, Гарри едва не вывихнул челюсть. Румяные от удовольствия щеки, чуть затуманенные глаза – он был прекрасен. От него исходило тепло и радушие. Раньше Северусу, пожалуй, не доводилось ощущать такое тепло.
Гарри скользнул рукой по спине Северуса и принялся мягко ее поглаживать.

- Как ты думаешь, тебе удастся уснуть? Ты ведь вздремнул у Рона и Гермионы.

- Удастся, - заверил Северус. Им уже овладевала приятная усталость. Почти двадцать лет у него не было секса две ночи подряд.

- Ты ведь не уйдешь, правда? В смысле, не убежишь тайком к себе, как только я усну? – озабоченность данным вопросом была написана на лице Гарри.

- Если я уйду, то ты не сможешь целовать меня, не отрываясь, - ответил Северус, зная, что его слова заставят его друга улыбнуться.

- Здорово, - вздохнул Гарри и устроился на подушках.

После секундного колебания Северус передвинулся левее и соскользнул с Гарри на прохладные простыни. Уместил голову на одной подушке с Гарри и обнял правой рукой и ногой теплое тело.

Гарри, что неудивительно, вмиг уснул. Однако его живот и пах, как и у Северуса, остались липкими. Снейп потянулся за палочкой, сунутой далеко под подушку, стараясь не потревожить Гарри. Ухватил за кончик, подтянул к себе и наскоро наложил очищающие чары на обоих. Как только и они, и одежда вновь стали чистыми, Северус спрятал палочку под подушку, улегся и глубоко вдохнул воздух, насыщенный ароматом Гарри и секса.

Никаких катастроф, только не сегодня. С трудом верилось, что можно протянуть руку, и все не окажется сном. Северус лежал и созерцал игру света от камина на лице спящего любовника.

Семнадцать лет назад, когда его глаза впервые остановились на мальчишке, Гарри был копией своего отца. И сразу заслужил ненависть лишь по одной этой причине. Но теперь... Хотя внешнее сходство так и осталось, у Джеймса лицо было гораздо шире. И без этой ямочки на подбородке. Но что важнее всего, у Джеймса никогда не было в лице той доброты, что у Гарри. Оба Поттера считались красивыми мужчинами, но Джеймс выглядел чересчур идеально, и в его чертах сквозило высокомерие, порождение жестокости, а Гарри...

Тошнотворно-сентиментальная сторона Северуса упорно настаивала, что лицо Гарри ангельски невинно. В какой-то степени, это было верно. В школьные годы Гарри напропалую пользовался этим самым наивным личиком, чтобы выпутаться из неприятностей, точь-в-точь, как в свое время отец очаровывал преподавателей ради тех же целей. Но за внешностью Гарри стояло больше, гораздо больше. Боль и одиночество, перенесенные им в детском возрасте, тоже оставили свои следы. Даже во время сна в его чертах прослеживался слабый намек на беспокойство. Северуса это тронуло сильнее, чем невинность, ведь к этому беспокойству он мог иметь отношение. Он никогда не считал себя действительно невинным, но боль и одиночество познал сполна. И решил приложить все усилия, чтобы стереть их с лица Гарри. Пусть нельзя изменить обстоятельства прошлого, зато можно сделать все, чтобы будущее у Гарри было другим.

Если, конечно, захочет Гарри. В ином случае он бы упрекнул себя за то, что принял на себя важные обязательства, но Гарри обещал – и он тоже. Я, Северус Снейп, приложу все усилия, чтобы безоговорочно верить Гарри Поттеру. С патриархальным укладом жизни Магического мира, это, вероятно, единственная клятва, которую он сможет дать Гарри, но почему-то был уверен – ее будет достаточно для них обоих. Необычный, весьма необычный для него ход рассуждений, чтобы сохранить надежду на лучшее. Северус чуть не усмехнулся в голос абсурдности предположения, что он способен еще во что-то верить.

Но если и есть что-то в этом мире, заслуживающее его доверия, то это человек, спящий рядом с ним. То, что он вообще здесь, с Гарри, - само по себе чудо. Северус предпочел исполнить просьбу Гарри и постараться верить.

На этом он закрыл глаза, вдохнул еще один глубокий вдох Гарри и погрузился в сон.



Глава 12.

Он снова успел позабыть, что такое засыпать и просыпаться рядом с другим человеком. За пару месяцев, прожитых в одной комнате с маленьким Северусом, Гарри привык, что по ночам к нему прижимается кто-то теплый, но за полтора месяца, прошедших с тех пор, как они оба повзрослели, успели вернуться и прежние привычки. Насколько было приятно, что Северус здесь, рядом, настолько явственно, несмотря на крепкий сон, ощущалось его присутствие. Поэтому, как только Северус осторожно разомкнул объятия, и блаженное тепло улетучилось, молодой человек резко открыл глаза. Кровать прогнулась, и Снейп украдкой, по-воровски выскользнул из нее.

Для того, кто не сомкнул глаз чуть ли не двое суток подряд, нескольких часов сна слишком мало. Гарри еще не отдохнул толком, и с трудом мог трезво мыслить, не говоря уж о том, чтобы понимать, что происходит. В комнате царила непроглядная тьма - значит, все еще стояла глубокая ночь. И причиной, по которой Северус решился уйти вот так, втихомолку, могло служить только одно.

Вот и верь обещаниям, подумалось Гарри. Он крепко зажмурился, чтобы не видеть, как уходит любимый друг. Так хотелось встать и сделать все возможное, чтобы Северус не отделался от него так легко. Только зачем? Если слова чести и восхитительнейших ласк оказалось недостаточно, чтобы Северус остался, какие еще блага можно предложить? Разве что себя самого, только всем, видно, этого мало.

Гарри не плакал со школьных времен, но чем дальше отодвигался Северус, тем ближе подступали слезы. Дверь легко открылась и закрылась, и осталась лишь звенящая тишина.

Какой же ты болван, бранил внутренний голос со снейповскими интонациями и цинично насмехался. Это же Северус Снейп. Много страдавший и озлобившийся, не умеющий даже просто дружить. Как можно вообще ожидать, что он останется? Если на кого и возлагать вину, то точно не на Снейпа. Северус с самого начала предупреждал, что не мастер строить отношения, даже дружеские. Почему он не слушал? Зачем в который раз обрек себя на страдания? Он что, ума лишился? Северус Снейп был и есть…

Оглушительный булькающий слив в одной из старинных хогвартских уборных разнесся по всей спальне и оборвал поток невеселых мыслей. Ванная... Северус просто вышел в туалет...

От облегчения даже закружилась голова. Гарри крепко зажмурился и стал ждать. Шум льющейся воды послышался еще раз. Неужели и вправду можно споласкивать руки ледяной водой ни свет ни заря? При этой мысли Гарри чуть не рассмеялся. За последние пару дней эти руки и рот неустанно ублажали его член. Хотя любовник оказался потрясающе старательным и дотошным, оставалось ощущение, что они слегка увлеклись. Но, боги, поэтому он его и любит.

Поэтому его и любит. От неспешной мысли Гарри словно подбросило.

Любит ли он Северуса? Да, разумеется, как друга, но влюблен ли в Северуса Снейпа? Они провели пару изумительных страстных ночей, и Северус по-прежнему его лучший в мире друг, но значит ли это влюбиться? И если нет, чего ради давались вчерашние клятвы?

Для серьезных раздумий была слишком поздняя ночь или слишком раннее утро, но даже в полусне Гарри сознавал, насколько это важно.

Северус покинул уборную почти бесшумно, однако в воздухе ощущалось движение магии – отличительный признак величайших волшебников. Через секунду пуховое одеяло приподнялось, впуская ледяной воздух, и Северус пробрался в кровать. Он трясся от холода, но придвинуться и не пытался. Наверное, чтобы не разбудить его, Гарри.

Молодой человек преодолел три фута, отделяющие их друг от друга, обвил дрожащего любовника руками и ногами и запечатлел у него на виске нежный поцелуй. Ноги, обвившие его в ответ, настолько заледенели, что вытягивали из него все тепло. Но Гарри лишь шумно вздохнул, уткнулся головой любовнику в грудь, и отдался на волю волн сна. Удивительное чувство, когда рядом кто-то, к кому можно юркнуть под бочок, пусть даже у этого «кто-то» ноги как ледышки. Но, все же, несмотря на общую угловатость и холоднющие конечности, лучшей подушки Гарри не мог пожелать. И от него так хорошо пахло.

- Я не хотел тебя будить, - пробормотал Северус сонным голосом.

Руки любовника удобно расположились на спине Гарри, обнимая охотно, пусть и несмело. Вечно Северус сомневается, как его воспримут, даже при элементарном дружеском общении. Несмотря на то, что Гарри едва мог собраться с мыслями, не говоря уж о том, чтобы разлепить глаза, он оценил ту смелость, которая потребовалась его другу, чтобы хотя бы попытаться стать ближе.

- Угу, не разбудил, - ответил Гарри. Он глубоко вдохнул пряный аромат, присущий Северусу, и улегся поудобнее, практически навалившись всем весом на соседа. Фланелевая ткань северусовой рубашки под щекой была мягкой, словно бархат.

Северус хрюкнул и издал короткий хриплый смешок. А у молодого человека, которого уже почти сморил сон, внутри все встрепенулось. Северус настолько освоился, что позволил себе рассмеяться – это было такое счастье, что Гарри не мог не отозваться.

Он хотел сказать: «Люблю я твой смех». А произнес совсем другое. Голова, видимо, жила своей жизнью, а здравый смысл своей, так что у Гарри получилось:

- Люблю тебя.

Нет, чтобы его другу задремать и пропустить эту оговорку мимо ушей. И тогда бы не возникло никаких проблем. Однако Гарри почувствовал, как Северус под ним застыл, будто на него вылили ушат ледяной воды.

Сон как рукой сняло. Гарри затаил дыхание и попытался морально подготовиться к отповеди о том, что только такие сентиментальные идиоты как он выдают подобные заявления спустя пару дней весьма шатких отношений. Но через пару минут напряженный комок мускулов под ним расслабился и вновь стал приятной живой подушкой. Судорожно выдохнув, Северус начал успокаивающе гладить спину Гарри круговыми движениями, от чего по телу разливалось изумительное блаженство. А затем потянулся и легонько поцеловал в макушку.

Северус явно не собирался ни убивать, ни немедленно бросать его за опрометчивое высказывание, и Гарри со спокойной душой вновь провалился в сон.

Когда он в следующий раз открыл глаза, комнату заливал бледный свет. За створчатыми окнами шумел дождь: опять лило как из ведра. Холод щипал за уши: в спальне было сыро и стыло, что для каменных замков обычное дело, а под одеялом – тепло и уютно.

И что самое замечательное, Гарри продолжал обнимать Северуса, причем, кажется, в той же позе, в которой уснул. А вот Северус, судя по ритму дыхания, не спал. Рука его так и лежала на спине Гарри, но уже не поглаживала. Закрадывалось подозрение, что Снейп не сомкнул глаз с тех пор, как выходил в туалет спозаранку. «Вероятно, из-за моего признания», - подумал смущенный Гарри.

- Доброе утро, - поздоровался он, не решаясь поднять голову и посмотреть соседу в глаза.

- Доброе утро, - ответил Северус таким официальным голосом, как будто они сидели за преподавательским столом в Большом Зале.

Ощущая, как натянуты нервы друга, Гарри вгляделся в лицо Снейпа. Гладкие волосы Северуса чуть растрепались. При виде знакомого сурового длинноносого профиля, который Гарри лицезрел в течение пятнадцати лет, пробрала волнующая дрожь. В Северусе что-то изменилось – он стал не такой сдержанный, не такой невзрачный… Нет, не то. Сейчас он вовсе не невзрачный. В эту минуту Северус представлял собой одно из самых потрясающих зрелищ, на которые когда-либо падал взгляд - поджарый, чувственный и чертовски сексуальный, хотя его нервозность можно было резать ножом.

- Может, мне стоит извиниться? - спросил Гарри, мысленно ругая себя за бестактность. Неужели так будет каждый раз, когда они будут просыпаться вместе – если слова, сказанные прошлой ночью, не заставят Северуса опять бежать без оглядки.

- За что? – осведомился Северус. В его взгляде застыл намек на ужас.

- За то, что я сказал, когда ты вернулся утром в постель. Я просто не подумал.

- Ты хочешь сказать, что сильно преувеличил?

Какой знакомый тон. Северус так разговаривал в школе, когда Крейтер со своими громилами начинали молоть чушь о Пожирателях.

- Нет, просто... Может, тебе, э-э, не хочется выслушивать подобные признания… пока, - объяснил Гарри. Он колебался, стоит ли добавлять 'пока', но уж если налаживать отношения, нужно начинать доверять друг другу, решительнее открывать сердце. Однако у Северуса могло и не возникать ни малейшего желания слышать от него такие слова.

- Мне никогда не говорили ничего подобного, по крайней мере, в романтичной обстановке. Гермиона говорила мне это пять раз, когда мы были детьми, и еще Рон один раз, - сообщил Северус.

Очередное напоминание об их непохожести. Несмотря на то, что они оба в детстве жестоко страдали, Гарри знал, что такое любовь. Ему столько раз говорили 'я тебя люблю', что и не упомнишь. Возможно, эти люди были не вполне искренни, но, по крайней мере, слова любви они произносили.

Его другу сорок восемь. Каково же прожить столько лет и не услышать, что тебя любят? Если бы не Гермиона и Рон, Северус мог и вовсе не дождаться таких слов. То, что Северус назвал точное число услышанных признаний, ясно свидетельствовало, насколько они для него важны. Но это еще не значит, что он жаждет услышать признание от Гарри как от возлюбленного.

Эх, была не была.

- Тебе не понравилось то, что я произнес это вслух? – решился Гарри.

- Как сказать.

- То есть?

- Смотря что ты имел в виду, – бросил Северус. Его голос дрожал, как струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Гарри вздохнул. Такой тон предшествовал их ссоре в пятницу ночью. Если б у них было больше времени, чтобы привыкнуть друг к другу до того, как разводить сантименты. Но что сделано, то сделано, и остается лишь попытаться смягчить удар. Что не представлялось возможным, ведь он говорил неудобную, но правду.

- Да, я имел в виду именно то, что сказал.

Северус прикрыл глаза и резко, со свистом выдохнул.

Гарри не мог распознать, что за чувства отражаются на этом неожиданно беззащитном лице, но на гнев это было непохоже. Когда Северус вновь открыл глаза, что-то изменилось. Трудно было понять, что именно, однако в чертах мужчины появилось невиданное доселе выражение. Северус поймал пытливый взгляд и тихо шепнул:

- Тогда не нужно извиняться.

Гарри разулыбался.

- Значит, все хорошо?

- Видимо, да, - ответил Северус, явно стараясь взять себя в руки. Получалось с трудом, но даже в таком состоянии Северус был куда сдержаннее всех предыдущих любовников Гарри.

И что с этим делать, молодой человек понятия не имел. Вчера вечером, Северус ответил, что спрашивать его о том, хочет ли он быть вместе, все равно что интересоваться, хочет ли он дышать. Тогда казалось, Северус желает этого всеми фибрами души. А сейчас изо всех сил пытается скрыть свои чувства. Противоречивые знаки повергали в отчаяние, но взгляд темных глаз вселял чувство, что это не имело к Гарри никакого отношения. Уж если молодой человек в затруднении, насколько не по себе тому, у кого вообще не было настоящих отношений?

- Как ты? – спросил Гарри тихим голосом, списывая все на волнение.

Северус протянул руку и дотронулся до его щеки длинными изящными пальцами в желтых пятнах. Такой жест воодушевлял: если бы Северус не верил ему, то не стал бы его ласкать.

- Не знаю.

От прикосновения все внутри трепетало. Гарри резко выдохнул и, стараясь не обращать внимания на пробудившийся утренний стояк, спросил:

- Я опять давлю на тебя, да?

- Нет... да... не знаю, - ответил Северус, чьи пальцы превращали самообладание молодого человека в труху. Мысли Гарри то и дело сбивались, но он был рад этим пальцам. Если бы дела пошли плохо, стал бы Северус к нему прикасаться? Рассеянное поглаживание по скуле уже не просто успокаивало, оно открывало сердце. Снейп словно не мог насытиться лаской, а может, притрагивался, сам того не замечая.

- Что ж, понятно, - рассмеялся Гарри. Он запечатлел поцелуй на суставах кисти Северуса и спросил: - Как ты себя чувствуешь?

- Как будто прямо сейчас добавил сульфат магния к сердцу электрического угря, - быстро отозвался тот.

- Северус, а по-человечески? – взмолился Гарри, подавляя смешок. После ночи с пятницы на субботу он тщательно избегал легкомысленности в отношении к Северусу, по крайней мере, пока они не притерлись друг к другу.

- Такое чувство... как будто что-то вот-вот взорвется, - сказал Северус.

- Я знаю. Я чувствую то же самое, - признался Гарри.

- То же самое? Но ты сказал...

- Я сказал...?

Щеки Северуса слегка заалели.

- Что у нас все хорошо.

- У нас все хорошо, и будет еще лучше, - заверил Гарри. - Но это не означает, что мы не можем испытывать беспокойство, разве нет?

- Ты беспокоишься? – в голосе друга слышалось неподдельное удивление.

- Конечно, беспокоюсь, - ответил Гарри и приложил ладонь к щеке Северуса. Длинные волосы, обрамляющие лицо, еще ярче подчеркивали резкие мужские черты. - Я хочу сделать тебя счастливым, но не знаю как. И не сомневаюсь, что ты чувствуешь то же самое. Нам многое нужно узнать друг о друге.

- Вообще-то, узнавать нужно мне. Раньше мне не приходилось этим заниматься.

Гарри понимал, чего стоило подобное откровение его гордому возлюбленному.

- Мне тоже – с тобой. Мы оба открываем новый мир. Все будет хорошо, Северус. Можно мне поцеловать тебя?

- Да, пожалуйста, - в ответе друга сквозили нерешительные нотки, но Гарри они начинали нравиться.

В тот миг, когда их губы соприкоснулись, Гарри понял: он ничуть не солгал. Как бы невероятно это ни звучало, у них все получится. Все будет хорошо. Этот поцелуй был похож на долгожданное возвращение домой после трехмесячного квиддичного тура. Только никто никогда его по-настоящему не ждал.

Рот Северуса был такой податливый. Он сразу раскрылся под натиском языка. До изумленного Гарри дошло: Северус, должно быть, воспользовался какими-нибудь зубоочищающими чарами, потому что во рту ощущался привкус корицы и гвоздики. Какая жалость, что сам он не озаботился заранее проделать то же самое, но Северус не выказывал ни малейшего разочарования от поцелуя. Наоборот, он издавал довольное мычание, а руки с длинными пальцами вцепились в лохматые волосы и притянули ближе.

Спустя пару столетий любовники прервались, чтобы глотнуть воздуха. Гарри взирал на мужчину, лежащего под ним. Глаза Северуса сияли полированными ониксами, щеки пылали страстью, а губы от поцелуев покраснели как вишни. Добавить длинные густые пряди блестящих волос, разметавшиеся по белой подушке, и Северус Снейп представлял собой ужасно соблазнительное зрелище, что никак не вязалось с наглухо застегнутой ночной рубашкой.

Ухватив взглядом удлиненную, даже изящную линию шеи, Гарри наклонил голову, чтобы начать свое увлекательное исследование. И стоило его проворному языку лизнуть Северуса за ухом, как раздавшийся в ответ стон прозвучал так, будто прорвался из самой глубины души. Наслаждаясь тем, как губы скользят по нежной, вкусной коже, словно по шелку, молодой человек направился ниже по гладкой шее. Определенно, это было чувствительное местечко у Северуса: на каждый поцелуй, каждое прикусывание он отзывался дрожащими вскриками удовольствия.

Гарри потратил немало времени на изучение бледной кожи прежде, чем наткнулся на преграду в виде фланелевой ночнушки.

- Можем мы от нее избавиться? – поинтересовался Гарри и подергал мешающий воротник.

Его друг внезапно оцепенел. Гарри задрал голову и с изумлением увидел в глазах Северуса неприкрытый страх. Как будто сейчас они впервые вместе. Они ведь уже обнажались друг перед другом ночью в пятницу.

- Конечно, - согласился Северус, хотя Гарри было предельно ясно: Снейп изо всех сил этому противится. Не хочет раздеваться?

Гарри сел, сбитый с толку.

- Ты правда хочешь или нет? – уточнил он. После пятничной ночи рисковать не хотелось.

Северус жадно пожирал его глазами, Гарри знал это, не глядя. Однако к жажде примешивалась и тревога, слишком сильная, учитывая то, что прошедшие две ночи были полны захватывающей любовной страсти.

- Да, хочу. Просто...

- Просто? – мягко подбодрил Гарри. Северус глубоко вздохнул и сказал:

- Просто здесь очень светло.

И причина сомнений прояснилась. Гарри смотрел на своего друга, и его сердце обливалось кровью. Все, с кем был знаком этот человек, в той или иной степени считали его уродом. Нельзя, чтобы секс давался такой ценой. Приложив все усилия, чтобы не выдать ни сочувствия, ни жалости, Гарри улыбнулся и спросил:

- Тебе не хочется увидеть меня при свете? Я, может, и не слишком рослый, ну хоть какой-то интерес я могу вызывать?

Несерьезный подход оправдал ожидания. Северусу вроде бы полегчало, поскольку он пошутил в ответ.

- Да?

- Так мне говорили. Если хочешь, можешь сам убедиться.

Северус улыбнулся уголками рта и отрывисто кивнул.

- Было бы любопытно взглянуть.

- И мне, - согласился Гарри и стянул с себя ночное одеяние. Раздеться можно было и с помощью магии, но снять рубашку руками почему-то казалось интереснее.

Северус, по-видимому, переволновался, а то и вообще лишился самообладания. Ярко выраженный кадык, обласканный Гарри, резко дернулся – Северус сглотнул. Потом сел, окинул любовника непонятным цепким взглядом и стал высвобождаться из одежды. Не будь Гарри уверен, он бы решил, что его друг и впрямь испугался, если не паникует – но это было бессмысленно. Ночью в пятницу их ослепила страсть и свет от камина, но обнаженный Северус не укрылся от его взгляда.

Взгляд Гарри неотрывно следил за ночной рубашкой в бело-серую полоску, задирающейся кверху. Сперва обнажились колени. Огромный великолепный член еще не успел восстать, но Гарри понимал: это из-за того, что Северус беспокоится, а не из-за того, что нет желания. Затем открылся плоский живот вместе с выпирающими ребрами и худощавая гладкая грудь. При виде того, как длинные темные волосы прикрыли голые плечи, у Гарри захватило дух. Какой же Северус красивый! Возможно, никто другой на всей земле не сможет разделить восторг, который испытывал молодой человек, но вряд ли ему доводилось лицезреть нечто, что могло сравниться по чувственности с этим высоким худощавым телом.

- Боже, ты бесподобен, - прошептал Гарри.

Опущенный взгляд темных глаз живо скользнул по его лицу, словно пытаясь убедиться в искренности. Затем Северус еще раз сглотнул и потянулся к нему.

Новый поцелуй стал основой его мира. Гарри наслаждался вовсю, предоставляя Северусу право вести, приветствуя язык, ворвавшийся в его рот. Просто не верилось, насколько приятны были ощущения. Гарри изнемогал от ласк Северуса, и, чтобы привлечь его ближе, обвил его руками.

Утоляя жажду чувств, он приложил ладони к худой спине любовника и начал было поглаживать, но вдруг остановился. Кончиками пальцев он ощутил некое препятствие. Кожа была гладкой и нежной везде, кроме спины. Там ощущалась не только живая плоть, но и какие-то глубокие борозды и шишки. Гарри смутился и прервал поцелуй.

Партнер в его объятиях застыл истуканом. Как только Северус открыл глаза, дымка чувственности, смягчавшая черты его лица, рассеялась и сменилась ненавистным, еле скрываемым страхом. Ни слова не говоря, Снейп отстранился и повернулся так, чтобы можно было рассмотреть спину.

В ужасе Гарри уперся взглядом в мозаику из длинных, тонких розовых шрамов, что оплетали крест-накрест худощавую спину. Так вот почему Северус так долго не решался раздеться. Видит Мерлин, причина достаточно веская. Едва ли здесь отыщется хоть дюйм уцелевшей плоти. Создавалось впечатление, что шрамы появились не за один раз; кое-какие явно легли поверх прежних. Облегчало ли это боль, или нет, Гарри не знал. Трудно было представить, сколько Северус выстрадал из-за этих ран. Их ведь совсем не лечили, они заживали сами по себе – потому и не сошли. Займись ими Поппи или любой другой колдомедик, не осталось бы таких рубцов.

- Наверное, стоило тебя предупредить заранее, - безжизненно произнес Северус. Он всегда говорил таким тоном, когда душевная боль прорывалась наружу.

Гарри с трудом сглотнул и постарался взять себя в руки. Он чувствовал, насколько близок в эту минуту Северус к отступлению. Всепоглощающая ярость, которую он сейчас испытывал, здесь не поможет. Выйти из себя - значит, причинить другу дополнительную боль. Все равно на большей части шрамов краснота давно сошла – несомненно, они появились еще до рождения Гарри.

Чтобы справиться с волной гнева, Гарри глубоко вдохнул.

- Твои бабушка с дедушкой? – выдавил он. Сволочи, им повезло, что их уже нет в живых. В противном случае Гарри точно бы закончил свои дни в Азкабане.

Северус сглотнул с таким усилием, что весь содрогнулся.

- Большая часть, - тихо выговорил он.

Большая часть? Что, черт возьми, это значит? Не будучи точно уверен, хочется ли ему узнать, Гарри все-таки услышал свой вопрос:

- Большая часть?

- Большая часть – напоминание о любящих бабушке и дедушке, - пояснил Северус срывающимся голосом. - Но другие... ты видел, как Вольдеморт наказывает своих последователей за провалы. Нередко в ходе моей шпионской карьеры из-за конфликта интересов мне приходилось выставлять себя в глазах Вольдеморта... не столь осведомленным. Он не мог меня калечить, как других провинившихся, потому что ему было нужно мое мастерство в зельях, но он никогда не скрывал своего неудовольствия.

- А профессор Дамблдор об этом знал? - спросил Гарри. Перед глазами была израненная спина, и от мысли о том, что руководитель, которого они оба любили, сознательно посылал человека в стан врага за новыми ранами, сводило живот.

- Разумеется, нет, - бросил Северус. – Знай об этом Альбус, он бы ни за что не позволил мне туда возвращаться, но другого выхода не было. Слишком ценными были сведения, которые я мог получать. Нельзя было рисковать таким каналом доступа к планам Вольдеморта из-за Альбусовой сентиментальности.

Итак, ради их общего дела Северус молчал о том, какие лишения ему приходилось переносить. Мужеству любимого человека было нечего противопоставить. Гарри узнал, во что еще обошлась им победа. От воспоминаний о том, как никто из Ордена, кроме Альбуса Дамблдора, не доверял Снейпу, становилось ужасно стыдно. Когда фениксовцы собирались на вечеринки, редкие, но необходимые, чтобы выпустить пар, Северуса не приглашали, или он сам не удостаивал их своим присутствием. Отчет о проделанной работе плавно переходил в совместный ужин, если в Штаб заглядывали Тонкс или Ремус, но если Северус Снейп – ни разу. Он появлялся, докладывал информацию и затем исчезал. Не то, чтобы Северус мог принять приглашение или подпустил бы к себе кого-нибудь ближе, но правда в том, что никто никогда не относился по-доброму к человеку, который столько страдал ради их общего дела. И теперь это бремя вины легло на плечи Гарри.

- Я понимаю, эти рубцы, они… омерзительны, - нарушил молчание Северус.

Гарри испустил глубокий неровный вздох. Прошлое осталось в прошлом, и точка. Обидчиков уже не откопаешь и не накажешь за то, что они сделали лучшему другу, как не изменишь отношения к Северусу в его школьные времена. Зато можно предложить все свое утешение, если найдется, что сказать или сделать, чтобы облегчить боль, которую Северус переносил один, без надежды на любовь. Нет, уже нет. Северус больше не один, его любят и ни за что не бросят. Но где найти нужные слова?

- Омерзительна жестокость, с которой их нанесли, - твердо возразил Гарри, обретя дар речи. - Шрамы – это лишь кожа и воспоминания, как тот, что у меня на лбу.

Северус, кажется, не поверил. Тогда молодой человек наклонился и прижался губами к самому некрасивому, глубокому и отчетливому рубцу, который тянулся от левой лопатки до правой ягодицы.

От неожиданного жеста Северус дернулся и потрясенно выдохнул со свистом.

Гарри мертвой хваткой вцепился в костлявые плечи и принялся прочерчивать языком линию шрама по всей спине. Кожа здесь была гладкой и грубой, но, при всем при этом, не менее притягательной. Более того, следы старых ран были так трогательны, что сердце Гарри затопила непонятная ему самому нежность. Он понимал одно: глядя эти шрамы, ему хочется оберегать и лелеять любимого человека намного сильнее, чем ему раньше представлялось возможным.

Не то, чтобы Северусу Снейпу требовалась защита. У ребенка или взрослого, прошедшего через такое, наверняка хватит сил, чтобы в одиночку справиться с чем угодно. Но именно эта уверенность, доставшаяся дорогой ценой, и вызывала такое желание хоть как-то облегчить его ношу.

И у Гарри пока вроде бы неплохо получалось. Северусу явно были приятны его ласки. Когда язык прокладывал путь по отметинам прошлой жестокости, Северус отзывался не просто шипением – он вскрикивал во весь голос.

Гарри вскинул голову и внимательно посмотрел на возлюбленного. Не стоило и говорить, что никто раньше не одаривал эти шрамы ни любовью, ни лаской. Северус до сих пор их стеснялся. Глядя на застывшую прямую спину, Гарри мог не сомневаться – Северусу было стыдно. Нет, так продолжаться не может. Прошлого не изменишь, зато настоящее и будущее в его руках.

На ум пришла тысяча заверений, но молодой человек сразу отбросил их. Северус не верил словам. Его могли убедить только дела. Значит, дела и будут.

Гарри запечатлел поцелуй на левом плече Северуса и передвинулся так, чтобы усесться сзади, вытянув ноги по обе стороны любовника. Северус в это время даже не шевельнулся. Он так и сидел, словно окаменев в ожидании, что его бросят.

Усевшись поудобнее, Гарри обвил руками Северуса за пояс, оперся подбородком на правое плечо, притянув Северуса как можно ближе к себе, прижался грудью к его изрубцованной спине и устремил взгляд Снейпу в висок. Хотя Северус явно ощущал себя не в своей тарелке, возражений не высказал. Гарри раздвинул лицом гладкий занавес темных волос и добрался до шеи. Ткнулся носом за ухо и почувствовал, как по телу любовника пробежали мурашки.

Гарри провел ладонями по гладкой груди Северуса, еще раз исследуя знакомую поверхность. Здесь тоже осталось несколько шрамов: след от ножевой раны на груди справа, ожог под неглубоким пупком и шрам неизвестного происхождения над левым бедром. Боль, телесная ли, душевная, была знакома его другу не понаслышке. И Гарри твердо решил, что Северус в той же мере познает и наслаждение.

- О чем думаешь? - прошептал он на ухо, которое ласкал.

- О том, что, к сожалению, судьба обделила тебя привлекательным партнером, - как ни странно, признался Северус.

Гарри поймал зубами кончик крошечной мочки уха и ласково прикусил.

- Судьба обделила меня ростом, а не партнером. К тому же, никто в здравом уме, взглянув на это, - Гарри опустил руку и накрыл ею внушительный член Снейпа, с удовольствием отметив, как тот увеличился, - не посмеет думать, что его в чем-то обделили.

Северус ахнул и откинул голову на левое плечо Гарри, выставив напоказ линию шеи. Молодой человек усердно заработал рукой, приводя в полную боевую готовность великолепное орудие, а открытая белая шея стала настоящим пиром для его губ. Ему нравилось ощущать ладонью твердый как камень, влажный ствол, и почти так же нравилось преодолевать сдержанность Северуса и доводить его до безумия так, чтобы тот был не в силах молчать.

Гарри собирался лишь предъявить наглядное доказательство своей правоты, но чувственные, откровенные стоны Северуса убедили его, что прерывать ласку этого прекрасного мощного члена было бы попросту жестоко. В жизни Северуса было так немного радостей, а доставить ему удовольствие было нетрудно. Приятно, когда Северус теряет самообладание, когда вздрагивает от его прикосновений и дрожит от возбуждения, вызывая ответную дрожь. Гарри прилагал все усилия, чтобы любимый человек получал удовольствие, и сам наслаждался каждым вздохом, каждым вскриком, которые издавал Северус.

И Гарри ощущал эти звуки губами, ласкающими шею, и грудью, притиснутой к теплой спине. От них по телу пробегал трепет, легкий и щекочущий, как от теплого дыхания, что опаляло щеку. Стоны и дрожь Северуса были дьявольски эротичны, и член Гарри откликнулся, встал и теперь толкался в гладкий крепкий бок, прижатый к нему.

Гарри, уловив нечто непонятное, замедлил свои ласки. Северус ощущался не только пальцами и кожей. Где бы они ни соприкасались, все тело странно покалывало. Гарри сталкивался с этим явлением, но совершенно не в сексуальном контексте. Он чувствовал такое покалывание, когда в комнату входили Северус, Альбус Дамблдор или Гермиона. От великих волшебников исходила сила, как жар от огня. И сейчас молодой человек ощущал, как магическая мощь Северуса циркулирует по худощавому телу, заключенному в тесные объятия, и переходит к нему, а его собственная энергия проделывает обратный путь – к Северусу.

Когда Гарри понял, в чем дело, он на мгновение потерял способность мыслить здраво. Дело в том, что секс и волшебство давным-давно и тесно связаны. От сексуального контакта повышается и духовная сила, и магическая. Вот почему сейчас уровень их внутренних сил стремительно поднимался.

Раньше у Гарри не было интимных отношений с магами, чья сила могла бы сравниться с его собственной. От притяжения обеих колдовских энергий его било молниями. Колебания внутренней силы были столь же захватывающими, как и физическое возбуждение. Это напоминало ощущения, когда мистер Олливандер вручил ему палочку, идеально ему подошедшую. Невиданный ранее яростный поток казался неиссякаемым и этим едва не наводил ужас.

Гарри трясло от необыкновенных ощущений, и он не мог отделаться от одной мысли. Почему такие ощущения не возникли у них раньше? Быть может, внутреннее единение связано с тем, насколько хорошо волшебникам друг с другом? Предыдущие два раза они, видимо, занимались любовью впопыхах, слишком волновались и не смогли достаточно расслабиться, чтобы ощутить энергию друг друга. Но сейчас они будто схватились за провод под напряжением – прожигающий дотла. Каждое прикосновение, каждая ласка губ распаляли вулкан энергии, пока не началось извержение, поглотившее любовников.

Магическая сила достигла вершины и выстрелила в обоих настолько мощным залпом, что задыхающийся Гарри буквально потерял голову. Ладонь сама собой сжала член Северуса напоследок, и кулак оросило теплой липкой спермой. Струя брызнула так высоко, что оставила капли не только на животе, но и на груди Северуса.

Гарри не выпускал из объятий задыхающегося друга, возвращающегося с небес на землю, и стон Северуса продолжал отзываться внутри покалыванием. Весь его мир сосредоточился в теплом теле, которое он обнимал. Набухшему члену была необходима разрядка, но молодой человек ужасно выдохся после энергообмена, и почти не обратил на это внимания.

Он читал о подобном единении в романах Магического Мира, но не верил, что такое и вправду возможно. Слишком уж оно напоминало плод воображения, книжные выдумки. Он ломал голову, пытаясь вспомнить, что об этом говорилось в книгах Гермионы.

Насколько Гарри было известно, такой обмен энергиями встречался редко, крайне редко. Для него требовалась почти неслыханная степень доверия и душевного вклада. Хотя жизнь Гарри не баловала, мир магов оказался жесток и беспощаден даже по стандартам Дурслей. Здесь было очень немного занятий, приносящих доход, и весьма ограниченный выбор женихов и невест, так что волшебникам приходилось бороться за место под солнцем чуть ли не с рождения. Единственные, на кого можно было полностью полагаться в магическом мире, это собственная семья и друзья по факультету, и даже внутри Дома соревнование поощрялось должностями старосты факультета и старосты школы. Браки чаще всего заключались по расчету, а поскольку в Магическом Мире к сексу относились как в викторианскую эпоху, познавать собственную сексуальность, в отличие от магглов, колдуну либо ведьме стоило непомерных трудов. Кому-то везло, и он находил свою половинку, как Рон и Гермиона или Молли и Артур Уизли, но большинство волшебников ожидала судьба Симуса Финнигана: жениться от отчаяния и расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. Да и партнера по сексу, с которым была бы сексуальная совместимость, было найти нелегко – об этом Гарри знал по собственному горькому опыту, не говоря уж о близости, позволяющей смешивать силы.

Но он обрел эти узы, ставшие почти мифом, здесь, с Северусом Снейпом на третий день любовной страсти. Стоит ли говорить, что их чувства друг к другу и сексуальная и эмоциональная совместимость внушала ему трепет? С Юлием они были любовниками больше трех лет, и за все это время не промелькнуло ни намека на подобную близость.

Снейп, наконец, пришел в себя. Взял руку, которая покоилась на его поникшем члене, и поднес к лицу.

От нежного поцелуя, запечатленного на липкой ладони, пробежали мурашки, и когда любовник слизнул пролитую сперму, Гарри ахнул от изумления. Северус повернулся к нему. Впервые в темных глазах не осталось и следа нерешительности. Северус был, безусловно, потрясен, но не выглядел ни встревоженным, ни неуверенным.

- Я так полагаю, ты не каждый день обмениваешься силой во время секса? – спросил он.

Молодой человек волей-неволей вытаращился на Северуса, как будто тот не в своем уме. Разве такое может вообще происходить каждый день? Сила Снейпа оставила в душе просто неизгладимое впечатление.

Раздираемый удивлением и возбуждением, Гарри едва мог связать слова. Он отрицательно мотнул головой и прохрипел:

- А ты?

- В моих интимных делах никогда не было места человеколюбию, - на секунду Северус отвел взгляд, потом опять посмотрел в глаза и спросил: - Ты хоть понимаешь, насколько подобная связь... необычна?

Гарри снова кивнул.

- Я и подумать не мог, что такое может действительно произойти.

- О, это вполне реально, - подтвердил Северус, вопреки сказанному, еще не оправившись от потрясения.

- Я... Я в жизни такого не испытывал, - признался Гарри.

- Я тоже, - Северус окинул его изучающим взглядом и негромко добавил: - Вряд ли это явление поддается контролю. Если тебе это неприятно…

- Нет-нет, ничуть, - торопливо заверил Гарри. - Я... оно и пугает, и в то же время восхищает, - он забеспокоился. Северус весьма замкнутый человек, а явление, с которым они столкнулись, было чуточку слишком интимным, поэтому Гарри мягко спросил: - Как насчет тебя? Не слишком поспешно?

Северус глубоко вздохнул и ответил:

- Существование этой... связи говорит о том, что все, что ты сказал вчера вечером - правда.

- Вот и замечательно, верно? – Гарри, пожалуй, мог бы и обидеться, что в его правдивости продолжают сомневаться, но жизнь Северуса не располагала к доверию и вере на слово. После всех шрамов, которые оставили опекуны на спине собственного внука, удивительно, что его друг вообще способен хоть во что-то верить.

- Еще как замечательно, - прошептал Северус.

Он потянулся за поцелуем. И отшатнулся – между любовниками выстрелил еще один залп энергии.

- Боже, - Снейп дышал с трудом. – Она что, не ослабла после оргазма?

Глядя на выражение лица друга, молодой человек не удержался и хихикнул, хоть и разделял его беспокойство. Если уровень энергии сильно поднимется, от вспышек восторга можно и скончаться.

- Не знаю. В книгах сказано... - Гарри умолк. Оба переглянулись. Северус, видимо, вспоминал те же подробности, что и Гарри.

Северус провел языком по губам и озвучил мысль, которая пришла в голову им обоим.

- Значит, она возрастает с каждым слиянием.

- Ты сможешь ужиться с ней? – боязливо осведомился Гарри. Самого его мощь новоприобретенных уз слегка пугала. А уж каково Северусу, которому и без того всегда приходилось несладко?

- Либо я привыкаю жить с ней, либо живу без тебя, - ответил Северус своим роскошным бархатным голосом, от которого Гарри растекался лужицей. - Последнее не могу счесть приемлемым вариантом.

- Не думаю, чтобы теперь мне удалось прожить без тебя, - вырвалось у Гарри, но затем он усмехнулся, чтобы не выглядеть сентиментальным, - ну, по крайней мере, счастливо.

Северус издал еще один низкий смешок, который так нравился Гарри, и сказал:

- Разумеется, с такой-то эрекцией. Хочешь, я займусь ею?

Гарри, расслабившись от мягкого поддразнивания, распахнул глаза, состроил невинную гримасу и прошептал:

- Пожалуйста.

Слово прозвучало как заклинание. Северус сглотнул и вновь посерьезнел. Создавалось впечатление, что он и впрямь не может противиться просьбе. Темный взгляд опустился к пульсирующему органу, который после слов Северуса словно обезумел от мучительного желания. Пальцы с желтоватыми пятнами несмело дотронулись до члена.

Ответный всплеск силы получился еще ярче предыдущего. Северус вдохнул со свистом; можно было подумать, будто не он сжал чей-то член, а наоборот - ему.

- Давай устроимся поудобнее. Вдруг поможет, - предложил Гарри.

Северус наградил его взглядом из серии 'ты что, смеешься', но возражать не стал.

Молодой человек лег на спину. Увлек за собой Северуса и, повернувшись к нему лицом, жадно поцеловал, сминая губы. Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на энергообмен. Но с таким же успехом можно подсоединить молнию в летнюю грозу напрямую к нервной системе. Каждая вспышка означала взрыв.

Гарри отчаялся справиться с такой мощью и решил сосредоточиться только на поцелуе. У Северуса больше не чувствовался привкус гвоздики с корицей. Теперь появился привкус его же спермы, и он оказался лучше. Горячее. От натиска этого вкуса и обмена энергией Гарри разрывался на части – вряд ли он продержится хотя бы пару минут.

Ладони с длинными пальцами поглаживали его по спине, и трепет от ласк не уступал поцелую.

Наконец, любовники оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Гарри усиленно дышал запахом Северуса и не отводил от него взгляда. Просто не верилось, что творил с ним Северус – с телом, с чувствами, с рассудком.

Северус просунул правую руку между ними. Гарри, затерявшийся в таинственных глубинах темных глаз, вскрикнул и невольно дернулся бедрами вперед, когда Северус легонько сжал его сосок, и нервные окончания вспыхнули от огненной волны восторга и силы.

- Ты чертовски чувствителен, - прошептал Северус, лаская теплым дыханием щеку Гарри.

- А ты... чертовски искусен. О, Боже... – ловкая рука завладела членом, и Гарри всхлипнул.

Когда чувства накрыли с головой, молодой человек зажмурился. Сверху по бедрам прошлось что-то мягкое и чуть-чуть щекочущее – волосы Северуса, мелькнула далекая мысль - и через несколько секунд его ствол погрузился во влажный жар. Затем Северус обхватил рукой яички и принялся умело их перекатывать.

Гарри не хватало воздуха, и никак не получалось отдышаться. Все заполонило ощущение: член внутри жаркого рта Северуса, бедра под гривой Северуса, и внутри, и снаружи энергия Северуса. Молодой человек выгнулся, устремляясь дальше в этот теплый рот и ладонь. И Северус, похоже, не просто приспосабливался и принимал его, он слился с ним воедино. Для более тесной близости Северус скользнул незанятой рукой под ягодицы Гарри, отсасывая глубоко и старательно, словно опытная маггловская порнозвезда.

Это просто непостижимо. Как человек, познавший лишь страдания и насмешки, может проявлять такое потрясающее мастерство в постели? Ни с одним из многочисленных любовников у Гарри не получалось так двигаться в едином ритме, как с Северусом. Он ожидал, что дружба и доверие помогут в интимных делах; надо только постараться. Но он ожидал этого в будущем. Он строил догадки, как оно все сложится, когда они проснулись этим утром, неловкие, спотыкающиеся на каждом шагу. Предполагалось, что придется непрестанно уговаривать Северуса, словно пугливого жеребенка, но Северус уже пересек границы тайных опасений – большая их часть возникла из-за недостаточной уверенности во внешней и сексуальной привлекательности – Северус Снейп оказался не только потрясающим магом, но и столь же потрясающим любовником, что, конечно, оказалось очень приятной неожиданностью. Когда к водовороту ощущений добавился поток силы, открывшийся между ними, все, что Гарри испытывал раньше с кем-либо, стало бледной тенью по сравнению с огнем, который разжигал в нем Северус. В одном только сексе кипела непомерная страсть, но сочетание магических сил и вызванных этим чувств было невозможно осмыслить. Столь запредельный восторг не для человеческого тела.

Гарри словно выпотрошили. Другого слова не подберешь. Слишком уж мощный поток наслаждения хлынул через него. Сердце билось так громко, что, если не разорвется, то от его стука можно было оглохнуть.

Было невозможно дышать. Невозможно думать. Только чувствовать, и этого было чересчур. От минета не бывает столь яркого оргазма. Подобная отдача теоретически могла быть при использовании некоторых тайных поз из книг по тантрической йоге, которые имелись у Гермионы. Но в миру такое было невозможно. По крайней мере, до сих пор, пока не появился Северус.

Зарывшись пальцами в шелковистый водопад, молодой человек издавал стоны от каждого восхитительного движения губ и языка, жалобно вскрикивал от острейшего восторга, несущегося по телу. Здравомыслие осталось где-то вдали, он умолял, сам не зная о чем – о милосердии или о большем, а, может, о том и о другом, хотя понимал: большего рассудок не выдержит.

Неистовый восторг промчался по жилам и смел с губ имя Северуса. Тело и окружающий мир взорвались одновременно. Гарри изо всех сил вцепился в обнаженные плечи Северуса и кончил ему в рот. С изумлением он ощутил, что горячая сперма выплеснулась ему на колено: его любовник снова дошел до пика... без его телесных ласк, но кому они нужны, когда сила магии сплавила их в единое целое?

Оргазм, казалось, не закончится никогда. Гарри, наконец, отпустило, и он чувствовал себя так, словно рухнул с высоты. Хриплые, отрывистые вдохи и выдохи разносились по всей комнате и заглушали шум дождя за окном и потрескивание огня в очаге.

Молодой человек, полностью вымотавшийся, долго лежал и восстанавливал дыхание. На левом бедре покоилась голова Северуса. Дыхание любимого друга теплым ветерком овевало опавший орган и пробуждало в нем ответные волны, чего совершенно не могло быть после такого сокрушительного оргазма.

Ему захотелось больше прикосновений, и рука, вслепую потянувшись к Северусу, легла на спину, там, где скопилось больше всего шрамов. Не сознавая, что делает, Гарри рассеянно погладил неровную плоть, изучая припухлости и выемки на ощупь. Он уже узнавал отметину от толстого ремня, которую целовал ранее.

Северус поднял голову, чтобы взглянуть на него, и длинные волосы скрыли его лицо. Гарри второй рукой отвел их. Он никогда не видел, чтобы это лицо с резкими чертами выглядело таким спокойным и открытым.

Любовники не сводили друг с друга глаз, и казалось, ни тот, ни другой не знали, что сказать после такого упоительного оргазма. Наконец, к Гарри вернулся дар речи, и он смог выговорить то, что просилось на язык:

- Знаешь, я не хотел говорить это тебе утром, но я правда тебя люблю. И ты должен это знать.

Даже после всего, что случилось между ними в постели, Северусу, по-видимому, стоило невероятных усилий выслушивать такие слова. Ему сразу стало не по себе, и от Гарри это не укрылось.

- Не нужно ничего говорить, - поспешил успокоить Гарри. - Я просто... хотел, чтобы ты знал. Хорошо?

Потому что в противном случае он только что облажался.

Северус громко сглотнул.

- Хорошо… даже очень. Ты требуешь, чтобы я объявил то же самое?

Требуешь. Гарри подавил вздох. Северус так и не понял – может, и никогда не поймет. Но это ничего. Северус чувствовал. То, что они сейчас пережили, подтверждало: Северус любил его так, что словами не высказать.

- Все, что я требую от тебя, - ответил Гарри и наклонился, чтобы поцеловать Северуса в синеватый от щетины подбородок. Затем снова посмотрел в любимые глаза, - чтобы ты исполнял свое обещание и продолжал мне верить. Сможешь?

Северус кивнул, и молодой человек не сдержал вздоха облегчения. Темный взгляд скользил по лицу, словно заучивая каждую черточку.

- Гарри?

- Да?

- Я ничего не знаю о любви, кроме той, что дали мне Гермиона и Рон, но... если бы я в самом деле чувствовал ее, то только к тебе. Этого достаточно?

Гарри не мог поверить, что Северус испытывает волнение, которое написано на лице. В ответ все внутри сжалось, стало трудно дышать. Своим признанием Северус дал больше, чем Гарри мог мечтать, даже несмотря на то, что у его друга был испуганный вид,. На встревоженном лице просматривалось каждое предательство и разочарование, перенесенное Северусом. Что ж, сейчас не будет ни того, ни другого.

- Мне достаточно… - сумел, наконец, выдавить Гарри, - тебя.

Северус явно не знал, что ответить.

Чувствуя, что никому больше не выдержать откровений, Гарри привлек Северуса к себе и долго-долго не отпускал. Понемногу скованность покидала долговязое теплое тело.

- Если мы собираемся завтракать, нам надо двигаться, - нарушил молчание Гарри.

- Завтракать? – повторил Северус, будто впервые слышит это слово.

Гарри усмехнулся.

- Да, завтракать. Не знаю, как ты, а я проголодался, и если мы не появимся после прошлой ночи, в ту же секунду, когда закончится завтрак, сюда примчится по каминной сети Гермиона.

- Не может быть, - возразил Северус, но абсолютно уверенным он не выглядел.

- Не может? – с вызовом уточнил Гарри. – Это же Гермиона.

И не мог не улыбнуться живости, с которой Северус выпрямился.

Гарри взял с тумбочки свою палочку, провел по себе и другу, бормоча быстрые очищающие чары, затем кинулся к гардеробу, а Северус, обнаженный, сидел на кровати и следил глазами, как он с маниакальной скоростью хватает одежду. Через две минуты молодой человек был одет в синие джинсы, черную футболку, черные ботинки и коричневую мантию.

Он оглянулся на кровать, и его пульс участился, а в горле застрял ком. Северус, заведя руки за голову, откинулся на спинку кровати, с горой накрахмаленных белых подушек под спиной. Его кожа была почти такой же белой, как постельное белье. Если не считать шевелюры - блестящим шелковым черным каскадом она спадала на худые плечи и наволочку, и от желания дотронуться до нее Гарри дернул пальцами - Северус был почти безволосым. На руках еще была редкая растительность, а на груди и животе вообще ничего не росло. Но копна в паху не уступала по густоте шевелюре. Черные завитки изящно поднимались к сливочно-белому животу. А на ногах... ноги были так же густо покрыты волосами, как и у самого Гарри.

Гарри не отрывал взгляда от чувственно раскинувшегося мужчины, считавшегося самым злобным профессором в Хогвартсе, и больше всего ему хотелось ринуться в постель и начать все по новой. В эту минуту сизая тень щетины у Северуса на подбородке смотрелась особенно заманчиво. Но стоило представить, как в самый ответственный момент в комнату врывается Гермиона, и даже его пыл слегка угас.

- Давай, - произнес он, сглотнув застрявший ком. - Мы зайдем к тебе через камин, ты оденешься, и мы пойдем вместе на завтрак. Мы должны успеть.

- Я могу вернуться к себе через камин и через пять минут присоединиться к тебе в Большом Зале, - предложил Северус. – Необязательно задерживаться нам обоим.

- Если ты думаешь, что я пойду в Зал без тебя, подумай хорошенько. Если мы не придем вместе, Гермиона и Рон перепугаются до смерти. - Видя, что Северус колеблется, Гарри спросил: - Что? Что еще случилось?

- Если ты тоже пойдешь ко мне через камин, все увидят, что мы выходим вместе из моих комнат, - натянуто пояснил Северус. Его чувственная мягкость постепенно исчезала.

На то, чтобы понять ответ, у Гарри ушла почти целая минута.

- Ты что, серьезно? Мы давно уже выходим из твоих комнат на завтрак вместе.

- Да, но...

- Но? - подсказывал совершенно сбитый с толку Гарри.

- Если бы меня расспрашивали раньше, я бы ответил со всей честностью, что между нами не было ничего непристойного, - тихо пояснил Северус. – Теперь, Гарри, я такого сказать уже не смогу.

- Между нами не было ничего непристойного, - мягко поправил Гарри.

- Возможно, но с точки зрения директрисы…

- …нет никакого повода вызывать нас на ковер за то, что мы полюбили друг друга, - закончил Гарри. - До того, как подписать контракт, я сказал Минерве, что я гей. Я четко дал понять, что не собираюсь провести всю жизнь в одиночестве, и если найду кого-то, захочу, чтобы этот человек жил со мной, в Хогвартсе.

- Ты так сказал? - Северус был сражен наповал. – И что она ответила?

- Я ведь здесь, правда? - понимая, что этого банального ответа недостаточно для взволнованного друга, Гарри мягко добавил: - Минерва сказала, что это не проблема, пока я соблюдаю внешние приличия. Если ты не собираешься трахаться со мной в коридорах, думаю, у нас все будет хорошо.

- Гарри, ты - это ты. Для тебя всегда делали исключения. Даже если Минерва сочтет подобное поведение приемлемым, Совет попечителей непременно расторгнет контракт со мной. Они уже двадцать лет ищут повод отказаться от моих услуг.

Гарри обдумал этот довод.

- И что тогда? Если они уволят тебя, им придется уволить и меня.

Долгое время Северус молча взирал на него, словно оценивая серьезность заявления. Его друг явно не шутил, и Северус, слегка покраснев, опустил глаза.

- Ты же знаешь, в волшебном мире немного шансов устроиться на хорошую работу. Если я потеряю место здесь...

- То что? Тебе придется оставить преподавание? Северус, тебе же преподавание не по душе. Учительство никогда не интересовало тебя так, как возможность заниматься исследованиями в Хогвартсе. Если тебе не разрешат преподавать, ты можешь посвятить все свое время своим любимым исследованиям.

- Где? Гарри, моя дурная репутация сравнится только с твоей славой. Всем известно, что я ношу Темную Метку. Если я потеряю место в Хогвартсе, другого мне не найти. Я не могу позволить себе безрассудство.

Гарри ненавидел эти нотки страха в голосе гордого человека, поэтому он глубоко вздохнул: проблема могла разрастись до взрывоопасной.

- Ты ведь знаешь, что я заработал чертову уйму денег, играя в квиддич, - негромко произнес он. - Если нас выгонят из Хогвартса за любовные отношения, мы откроем совместную лабораторию.

- Совместную лабораторию, - повторил Северус.

- Да, совместную. У нас есть выбор, Северус.

Мало-помалу скованность исчезала с бледного лица. И сменилась, пожалуй, смущением.

- Но... Тебе нравится учить. Ты пожертвуешь этим ради..?

- Ничем я не жертвую, - возразил Гарри. - Я хочу, чтобы мы были вместе. Вот что для меня важно. Я бы предпочел быть вместе с тобой здесь, но если это невозможно, тогда мы займемся лабораторией, и ты будешь варить зелья дни напролет.

- А ты?

Гарри, едва обращая внимание на выражение абсолютного шока в глазах Северуса, пожал плечами.

- Кто знает? Может, буду бороться за права геев в магическом мире. На самом деле, это неважно, пока мы вместе. Мы заслужили немного счастья.

- Ты... хочешь объявить открыто о наших отношениях? - усомнился Северус. Его опасения нельзя было не ощутить.

Сердце опять сжали тиски. Гарри понимал, что заходит слишком далеко, но не мог опять жить во лжи, даже ради Северуса. Оставалось надеяться, что его поймут.

- Я понимаю, ты не любишь публичности. Я никогда не поставлю тебя в неловкое положение прилюдно, но... прятаться, как будто мы делаем что-то неправильное, тоже не буду. Мне хватило прошлого раза.

- Прошлого раза? - переспросил Северус.

Гарри глубоко вздохнул и начал объяснять:

- Он хотел, чтобы о нас никто не знал, даже Рон и Гермиона. Разумеется, я не мог скрыть от них такие отношения. Он так и не нашел с ними общий язык, и это было истинной катастрофой. Северус, больше я на такое не пойду. Пожалуйста, не проси меня об этом, - он протянул руку и приложил ее к щеке Северуса. - Я хочу, чтобы мы с самого начала вели себя так, чтобы всем было ясно – мы вместе. Я люблю тебя и не стыжусь того, что это станет известно. Мы, конечно, не можем объявить о нас на весь свет или что-то вроде, но я отказываюсь скрывать свои чувства к тебе, в них нет грязи. Ты – лучшее, что произошло в моей жизни.

Северус сглотнул. Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, и затем снова закрыл.

- Что? - спросил Гарри, водя указательным пальцем по любимым губам, наслаждаясь вызванным трепетом.

Северус громко сглотнул.

- Это все… трудно принять так сразу, - хрипло отозвался он.

- Я знаю, - сказал Гарри.

- Знаешь?

- Да.

Темные глаза долго и пытливо всматривались в него.

- Ты пытаешься делать вид, что это пустяк, но я знаю – твой дом и семья здесь, в Хогвартсе. Если дела пойдут скверно, ты все это потеряешь.

- Здесь и твой дом, и семья тоже, - напомнил Гарри.

- Раньше никто ничем не рисковал ради меня, - сказал Северус.

- И ради меня тоже. Все будет хорошо, Северус. Просто нельзя позволять страхам оказаться сильнее. Попробуем?

Два вдоха и выдоха, после которых Северус решился кивнуть, показались Гарри самым долгим ожиданием в жизни. Когда молодому человеку стало ясно, что Северус пытается пойти ему навстречу, все тревоги вмиг испарились.

- Спасибо, - прошептал он.

- Это тебе спасибо, Гарри, - возразил Северус.

Внезапно они вцепились друг в друга, что есть сил, сминая губы. Зная, что случится, если этот огонь сразу не погасить, Гарри оторвался от желанного рта и напомнил:

- Если мы не хотим, чтобы через полчаса сюда заявилась Гермиона, нам лучше поторопиться.

Северус еще раз кивнул. Гарри мало-помалу догадывался, что Северус начинает кивать, когда чувства в нем бьют через край. Что ж, сегодня утром это оказалось не так уж плохо.

Мгновенный поцелуй, стремительный поиск скинутой ночной рубашки Северуса, и оба были готовы встретить новый день.



Глава 13.

Лучшее, что произошло в его жизни. Гарри Поттер сказал, что он – лучшее, что произошло в его жизни. Сказал и доказал.

Северус глубоко вздохнул и заставил себя сосредоточиться на контрольных, которые проверял за письменным столом в гостиной. Но, вопреки всем стараниям, не мог ни о чем думать, кроме утреннего, вчерашнего и позавчерашнего секса. Он поерзал на стуле, дабы избавиться от непривычных ощущений. После того, что с ним сделал Гарри, все тело покалывало. Причем так, что работы третьекурсников казались неразборчивой пачкотней.

Не то, чтобы они таковой не являлись, конечно. Определенно, положи он пергамент посреди курятника, и то получил бы текст куда вразумительнее того бессвязного набора слов, который выдали на сей раз его студенты. Однако любовь Гарри совершенно сбивала его с толку, и Северус не мог даже позлорадствовать вволю, снимая баллы. Если бы эти остолопы хоть раз действительно послушали и выучили, не приходилось бы тратить зря время, вычитывая их бред. Чтобы управиться быстрее, Снейп пытался быть как можно снисходительнее, но наглый ответ Стэнтона на вопрос «Почему нужно принимать меры предосторожности, работая с драконьим ядом?» - «Чтобы ложка не расплавилась, и профессор Снейп на меня не наорал» - нельзя было спускать. Северус вздохнул и попытался сосредоточиться, чтобы вывести заслуженно язвительный ответ, но... но Гарри Поттер сказал, что он – лучшее, что произошло в его жизни.

После ночи и утра, проведенных с Гарри, было даже странно пребывать в одиночестве в своих покоях, но учеников с их проблемами и домашние работы никто не отменял, ни для преподавателя Зелий, ни для преподавателя Защиты. Так что, чем скорее Снейп со всем этим разберется, тем скорее освободится, чтобы побыть с Гарри. Странно. Странно кого-то с нетерпением ждать, странно ничуть не сомневаться в том, что теперь все получится. Даже если не учитывать тот факт, что Гарри никогда не лгал, что признался ему в любви не меньше четырех раз за утро и сказал (уголки губ опять приподнялись сами собой), что Северус лучшее в его жизни, - нельзя отбросить обмен энергией. Это самое убедительное доказательство серьезности намерений Гарри, которое можно было бы получить при всем желании. Слова и даже поступки могут быть обманчивы, но такое явление – никогда.

Обычно у любовников магическая сила не проявлялась. Не проявлялась она и при случайном сексе. И уж, разумеется, ей не было места в отношениях из жалости – самому потаенному страху Северуса. Обмен духовной и магической энергией управлению неподвластен. Нельзя сознательно выбрать того, с кем пережить подобный опыт. Его определяла химия чудотворства, эмоциональное влечение и факторы, непостижимые даже для мудрейших из волшебников. Большинству людей с магическими способностями и вовсе не доводилось испытать столь редкое ощущение; даже не все брачные союзы могли похвастаться слиянием сил. Северус прекрасно понимал, насколько редко это явление. И если ему довелось испытать его с Гарри Поттером, то это чудо, хотя едва ли не меньшим чудом был сам факт их отношений. То, что Гарри вообще счел его привлекательным, не говоря уж о том, чтобы удостоить любви, было больше, чем он когда-либо мог мечтать.

Северус воззрился на безнадежно идиотский ответ Стэнтона «Чтобы профессор Снейп на меня не наорал». Обычно за такую дерзость он снимал двадцать пять баллов и расписывал недостаток умственных способностей несчастного на полстраницы, но сегодня он, сдерживая улыбку, аккуратным почерком написал рядом с испещренной кляксами несуразицей: «Лично меня бы намного больше тревожил не гнев моего профессора, а то, что, если я не смогу перелить яд в керамическую емкость, он разъест мне котел, стол и брюки, но здравомыслие гриффиндорцам несвойственно. -5».

К счастью, остальные ответы Стэнтона были не столь высокохудожественны. Северус отложил пергамент в стопку проверенных работ. Остались только две. Если повезет...

Услышав, как открывается дверь из коридора, он выпрямился и почувствовал, как покалывает кожу от движения энергии – непроизвольного знака магической силы Гарри Поттера.

Гарри ничего не сказал, и Снейп притворился, что не заметил, как в комнату вошли, но эссе теперь расплывалось перед глазами. Все внимание устремилось к человеку за спиной. Северус ощущал, как Гарри стоит и смотрит на него. Этот взгляд прожигал дыру в спине.

Северус, разозлившись на себя, понял, что возбудился. Он внезапно покрылся капельками пота, а по руке, державшей черное перо, пробежала предательская дрожь.

Гарри сзади подошел ближе; настолько близко, что от жара его тела нагревался воздух между ними.

- Все еще проверяешь? – осведомился Гарри приглушенным голосом, от которого мелкая дрожь сменилась лихорадкой. Северус вдохнул со свистом и заставил себя ответить обычным тоном:

- Как видишь.

- А, - шепнул Гарри. Он просто стоял, не дотрагиваясь, но и не отодвигался. После молчаливой паузы длиной в вечность, за время которой Северус, не в силах сосредоточиться, даже не смог сделать вид, что проверяет работы, Гарри произнес все тем же сексуальным полутоном: - Я соскучился по тебе.

- Мы не виделись только с тех пор, как закончился обед.

Обед, где Рон и Гермиона улыбались так, будто сразу догадались обо всем, что произошло между ним и Гарри. Обед, когда от этой догадки ему на мгновение вдруг стало нехорошо, Гарри положил ему руку на спину и довел до своего места. Обед, где, похоже, не осталось никого, кому бы не стало ясно с первого взгляда, что они любовники. Обед, когда Гарри не отходил от него ни на секунду, и поэтому все остальное, даже неминуемое объяснение с негодующим Блейзом Забини, которое предстояло в ближайшем будущем, казалось не так страшно.

- Это очень-очень долго, - пожаловался Гарри и, наконец, дотронулся до него.

Руки Гарри легли ему на плечи, нерешительно, словно давая возможность возразить и закончить работу. Ослабевшие пальцы выронили перо, к счастью, на промокательную бумагу, а не на эссе. Северусу было ясно: с таким стояком в штанах, у него не получится не то что прочитать, а даже разглядеть эти чертовы эссе.

Его резкий вдох, очевидно, был воспринят как разрешение продолжать. Сильные пальцы сжали плечи.

Правой рукой Гарри легонько провел по его шее снизу вверх, к "конскому хвостику". Одним движением расстегнул заколку, и волосы рассыпались по плечам. Затем обе руки вернулись на плечи, и поттеровские пальцы начали чертить маленькие ритмичные круги.

- Ты напряжен, - заметил Гарри.

- Да-а-а, - согласился Северус, думая не о тех мышцах, которыми занялся Гарри. Мышцы, беспокоящие его, находились ниже, и в данную минуту массаж им требовался гораздо больше. Однако пальцы Гарри на худых плечах и так пробуждали чуть ли не сексуальные ощущения. Вообще-то, чем усерднее Гарри разминал затекшие участки, тем лучше Северусу становилось во всем теле.

- Бог мой, Северус, у тебя мышцы как камень. Тут скопилось все твое напряжение, - пробормотал Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать его в шею, и к расслабленности добавилась дрожь. – Можно, я немного поработаю над ними?

- Если не собираешься останавливаться, можешь меня даже кастрировать, - проскрежетал он, и когда Гарри взялся за самое болезненное место, не выдержал и застонал.

Усмешка Гарри прозвучала прекрасной мелодией. Теплый ветерок дыхания пощекотал открытую шею и вызвал еще больший трепет.

- О чем - о чем, а об этом я думаю меньше всего, - заверил Гарри, и его шелковый голос расслаблял намного больше, чем умелые пальцы.

Может, оттого, что до сих пор никто не делал ему массаж, или оттого, что Гарри оказался большим умельцем, но все это время Северуса одолевала дремота и усталость. От разлившегося по телу теплого удовольствия возбуждение поутихло, и Северус позволил Гарри творить все, что угодно.

- Можно его снять? - спросил Гарри и подергал за ворот сюртука.
Северус, не задумываясь, согласно кивнул и послушно двигался, пока с него стягивали сюртук.

- Жилет почти такой же плотный, - шутливо пожаловался Гарри, обвил Северуса руками и принялся расстегивать многочисленные крохотные пуговки, на которые был застегнут жилет. – Черт возьми, да сколько же их тут?

- Тридцать восемь, - сонно отозвался Северус.

- Всего-то? - хихикнул Гарри и продолжил старательно расстегивать.

- Можешь снять его магией, - предложил Северус.

- Что? И не воплотить в реальность одну из своих фантазий?

- Ты... фантазировал о моем жилете? – уточнил Северус. Мысль о том, что кто-то может фантазировать о нем, не говоря о его одежде, поставила в тупик.

- Ну, не о жилете, но определенно о том, как я расстегиваю эти пуговицы, одну за другой, чтобы добраться до того, что находится под ними, - предельно честно, даже с придыханием, ответил Гарри.

- Ты об этом фантазировал сегодня? – эта догадка могла служить объяснением, почему Гарри так смотрел на него за обедом.

- Я фантазирую об этом чуть ли не месяц, - засмеялся Гарри. - Эти пуговки, ну, такие... притягательные... и сексуальные. Чертовски сексуальные.

- Почти месяц? Но мы же только... В смысле, мы же только в пятницу...

- Теперь мне кажется, что ты приглянулся мне раньше, - признался Гарри. – Ты не обиделся?

Северус откинулся так, чтобы видеть лицо Гарри. Молодой человек был явно обеспокоен.

- Гарри, в своё время как меня только ни называли, но лицемером - никогда.

Сначала Гарри, видимо, не понял смысл ответа, но затем затуманенные зеленые глаза вспыхнули догадкой и изумленно округлились.

- Ты хочешь сказать, что не… - смущение сменилось сияющей улыбкой, - ...замечательно!

В который раз этот удивительный человек сделал невероятное явью. Гарри наслаждался распутными мыслями о нем? Сколько раз в прошлом его присутствие даже терпели с трудом, не говоря уж о том, чтобы с радостью принять его ухаживания? В тех немногих случаях, когда его внимание встречало положительный отклик, любовников интересовал Пожиратель Смерти, но не Северус Снейп. Отношение Гарри было поистине чудом.

Еще не в силах поверить, что все это происходит на самом деле, Северус наблюдал, как изящные руки Гарри расстегивают ему жилет. Когда с последней черной пуговицей, наконец, было покончено, Гарри стащил жилет с его плеч. Заставил его наклониться вперед на стуле, чтобы удобнее было творить те же самые чудеса на спине, и Северус довольно вздохнул. Грудью он уперся в край стола, а голову положил на локти. И, пока Гарри массировал каждый позвонок, от удовольствия не открывал глаза. Эти пальцы работали так уверенно и умело, так соблазнительно.

- Северус, может, перейдем в спальню? – прошептал Гарри спустя некоторое время.

Вынырнувший из чувственного оцепенения Северус открыл глаза, сел прямо и оглядел собственную гостиную, освещаемую огнем камина. Он будто не совсем четко понимал, где находится.

Сильные руки с трудом направили его. Взгляд наткнулся на сброшенные сюртук и жилет, валяющиеся на подлокотнике ближайшего кресла. Верхняя контрольная в стопке непроверенных смялась там, где Северус оперся на стол, а перо лежало на промокательной бумаге в пятне из вытекших чернил, но все это отодвинулось на второй план, потому что Гарри взял его за локоть и мягко потянул за собой.

- Люмос, - негромко произнес Гарри, когда они вошли в спальню. Светильники на стенах и огонь в камине сразу загорелись, как в поттеровских покоях.

Гарри остановился у кровати. Приложил ладони, подарившие столь огромное удовольствие, к лицу Северуса, приподнимая волосы, и привлек ближе к себе, навстречу губам. Северус, словно под Империусом, позволил себя поцеловать. Его волосы упали черным занавесом и скрыли их лица во влажном теплом мраке.

Гарри атаковал его рот со страстью, от которой Северуса пробрала дрожь. Сила Поттера, обаяние Поттера, его мощь безудержно пьянили. И продолжающийся энергообмен ничуть не отрезвлял. Эти узы уже не причиняли такого беспокойства, как раньше, но Северус ясно ощущал, как магическая сила Гарри проникает в него, где бы они ни касались друг друга: через ладони, губы, даже через слои одежды, где они прижимались друг к другу.

Гарри обвил руками его спину, чтобы и продолжить соблазнительный массаж, и целовать его. Это уже было слегка чересчур. От сокрушительной тройной атаки губ, пальцев, и энергии у Северуса подкосились ноги.

Руки Гарри стиснули его в объятиях и прижали к телу, чтобы удержать. Чуть позже они прервали поцелуй, чтобы отдышаться, и Гарри шепнул:

- Кровать?

Северус, подумав, что знает значение этого слова, кивнул.

Предвкушение задержалось в затуманенном изумрудном взгляде лишь на мгновение, затем Гарри расплылся в восторженной улыбке и повел любовника к краю постели. Ослабевшие ноги наткнулись сзади на матрац, и Снейп, с трудом дыша, опустился на постель.

Гарри протянул к нему руки. Северус, словно зачарованный, смотрел, как Гарри расстегивает его белую льняную рубашку. До того, как высвободить плечи, сначала, приподняв ему руки, снял запонки и аккуратно положил на тумбочку. И когда серебряно-изумрудные безделушки были благополучно убраны, Гарри стянул с него промокшую рубашку.

Северус со всхлипом вдохнул: Гарри расстегнул ему брюки и снял майку. Умом Северус знал, что обычно этот момент вызывает в нем тревогу, но почему – хоть убей, не мог вспомнить. Все, что осталось в голове, это сладкий вкус припухших губ и бесподобное прикосновение ладоней к телу.

Рука Гарри легла ему на грудь. Мягким нажатием заставила Северуса опуститься на подушки. От гладких прохладных шелковых простыней и пухового одеяла, коснувшихся голой спины, пробрала дрожь.

Гарри подобрал его ноги и уложил на постель. Теперь на Северусе остались лишь брюки и ботинки, и под голодным взглядом зеленых глаз за нелепыми круглыми очками его трясло от желания.

- Ты великолепен, - тихо произнес Гарри.

- А ты слеп как летучая мышь, но все равно спасибо, - с трудом отозвался Северус. Гарри улыбнулся и хмыкнул.

- Не умеешь ты принимать комплименты.

- Я к ним не привык, - ответил Северус, делая все, что в его силах, чтобы поддержать связный разговор.

- Научишься, - обещающе сказал Гарри. Впрочем, с таким же успехом он мог произнести это слово на суахили – Снейп бы понял ровно столько же, потому что рука молодого человека сразу начала путешествие вниз. Задержалась на брюках и потянула.

- Можно, я от них избавлюсь? – загрубевшим голосом спросил Гарри.

Северус вновь принялся кивать, но сейчас большего и не требовалось. Он смотрел, как Гарри опустился на колени рядом с кроватью, чтобы снять с него ботинки и носки.

- Знаешь, у тебя потрясающие ноги, - хрипло шепнул Гарри. – Длинные, гладкие, сексуальные - как и все остальное.

К его ужасу, Гарри взял его за левую ступню, да еще и сжал.

Северус ожидал, что будет щекотно, однако недостаток тактильного опыта еще раз восполнился чувственностью крепкого сжатия. Он не хихикнул, как легкомысленная школьница, и сохранил достоинство. С ошеломлением он взирал на коленопреклоненного любовника, который держал его левую ступню обеими руками. Под отворотами черных брюк босые ноги смотрелись чуть ли не мертвенно-белыми, и контраст загорелых рук Гарри это тоже подчеркивал. Рядом с пышущим здоровьем квиддичистом Северус был похож на труп.

Гарри, однако, ничуть не смущала нездоровая бледность любовника. Он ласково стиснул ему ступню и затем принялся с нажимом водить большими пальцами по подошве, массируя ее точно так же, как массировал плечи. Если тогда было хорошо, то от массажа ног наслаждение стало еще острее и полнее. Кто бы мог подумать, что его ноги такие чувствительные, что могут быть эрогенной зоной? Уж точно не Снейп. Но то, что творил с ним Гарри, с каждым прикосновением меняло его понятия о чувственности.

К тому времени, когда Гарри перешел к массажу правой ступни, Северус стал податливым, как воск. Он млел от прикосновений, погружался в чувственный ступор. В жизни никто не уделял ему время таким образом, не беспокоился о его удовольствии. Не то что Гарри. Он старался только ради Северуса, и все равно выглядел счастливым. Все его внимание сосредоточилось на костлявой ступне, и его лицо было спокойным. Он явно наслаждался своим занятием.

- Северус? – мягко позвал Гарри спустя какое-то время.

- M-м-м? – он попытался собраться с мыслями – видит Мерлин, пытался - но ничего лучше выдать не смог.

- Я хочу изучить тебя с ног до головы. Можно? - спросил Гарри.

Северус, встретившись с пылающим зеленым взглядом, кивнул.

- Я... не знаю, сколько смогу... терпеть, - предупредил он, чувствуя, как румянец приливает к щекам. Ему сорок восемь. В таком возрасте надо бы сколько-нибудь владеть собой, но он был готов кончить только от того, что вытворял Гарри с его ногами и плечами. И потом, в сорок восемь можно рассчитывать лишь на один оргазм. Чего не скажешь о Гарри, которому нет и тридцати.

Гарри еще раз сжал его худую ступню, чудно и ласково. И ответил с нежной улыбкой:

- Я не хочу, чтобы ты терпел. Я хочу, чтобы ты наслаждался сполна, еще и еще.

От такого нелепого заявления уголки губ у Северуса сами собой приподнялись.

- Ты переоцениваешь мои способности. Гарри, мне сорок восемь. Я... не хочу обманывать твои ожидания.

Море зеленых глаз омрачилось тенью, и Северус затаил дыхание. К его нескончаемому изумлению, на лице Гарри отразилось какое-то чувство, но это было не разочарование. А скорее нечто похожее на отчаяние.

- Мы оба слишком долго были одиноки. Неважно, сколько раз ты кончишь, один или двадцать, главное, чтобы ты получал удовольствие. Я хочу изучить всего тебя. Пожалуйста, Северус. Позвольте мне это сделать.

Разве можно отказать Поттеру, когда он так смотрит? Вопреки опасениям, Северус опять кивнул.

- Вверяю себя твоим умелым рукам. Делай со мной, что пожелаешь.

Судя по выражению лица Гарри, ему хватило сообразительности уловить намек.

- Спасибо, - шепнул молодой человек и совершил нечто из ряда вон выходящее: крепко поцеловал его ступню, прямо над костлявыми пальцами.

Северус невольно ахнул.

Когда Гарри поднял голову, на его лице сияла плутовская усмешка.

У Северуса свело живот, потому что ему стало ясно: на сей раз он попал. Гарри настолько непостижим, что даже не знаешь, чего ожидать. Поток силы, льющийся от одного партнера к другому, с каждой лаской становился сильнее, неудержимее, сбивал все мысли напрочь.

Поттер выжидающе поднял правую руку вверх и негромко произнес:

- Акцио массажное масло Гарри Поттера.

Через секунду в узкое слуховое окно подземелья вплыла прозрачная бутылочка с зеленой жидкостью и приземлилась в протянутой ладони хозяина. Гарри положил бутылку на постель, рядом с Северусом. Затем снял очки и аккуратно положил на тумбочку.

Когда руки Гарри потянулись к расстегнутым брюкам, Северусу стало трудно дышать. Гарри зацепил его белье и стащил брюки вместе с трусами. Северус приподнял бедра, чтобы помочь снять одежду, и снова устроился на постели в ожидании удовольствия.

В то время как зеленые глаза изучали Северуса с ног до головы, он весь покрылся гусиной кожей. Он столько лет стыдился открывать свое тело. Хоть Гарри было известно, как выглядит любовник без одежды, лежать спокойно под пытливым взглядом было нелегко. Гарри все еще одет в черную мантию и маггловскую одежду, а он, Северус, лежит перед ним совершенно голый. Это как-то неправильно. Хотя в той или иной степени даже волнующе - с Гарри. Впервые в жизни Северус не возражал против того, чтобы полностью обнажиться и остаться беззащитным перед другим человеком.

Он с трудом сглотнул и, пока Гарри беззастенчиво его оглядывал, делал все возможное, чтобы не покраснеть, потому что под взглядом Гарри эрекция пульсировала еще сильнее.

Гарри потянулся за бутылкой. Когда он откупорил ее, в воздухе запахло сосновым лесом. Гарри набрал чуть-чуть масла в ладонь и поставил бутылку на тумбочку.

Северус смотрел, не отрываясь, как Гарри растирает масло в ладонях. Потом снова ухватился за правую ступню, так что надежды восставшего органа не сбылись. Теперь, с маслом, от массажа стало еще приятнее. Северус позабыл про восемь дюймов жаждущей плоти в паху; Гарри пробудил точки наслаждения, о существовании которых Северус и не подозревал: на ступне, пятке, затем на икре, колене и выше.

Растирающие пальцы проложили половину пути к внутренней части ноги, и в порыве отчаяния бедра дернулись вверх, но затем Гарри перешел к левой ступне, чтобы проделать то же самое. Уклонение от ласк в привычной области могло бы расстроить, но Северус почему-то не опасался худшего. Гарри не отвергал, не дразнил и не мучил его. Скорее уж, открывал ему дорогу к невиданному восторгу. Разве можно из-за этого выражать свое недовольство? Северус и понятия не имел, что кроется в его собственных ногах. Ниже пояса все будто покрылось невесомой дрожащей паутиной ощущений.

Когда Гарри добрался до левого бедра, Северус затаил дыхание: Поттеру явно ничего не остается, кроме как разобраться с проблемой, возникшей по его вине. К его огорчению и изумлению, Гарри еще раз смазал себе руки, переместился на кровать так, что загородил головой Северусу обзор, а затем вновь принялся массировать плечи. Он разбирал по крупицам одеревеневшие мышцы шеи и рук, и собирал их заново, убрав напряжение.

Гарри, продолжая трудиться над плечами любовника, наклонился и ткнулся ему в левый сосок. Стоило вступить в игру поттеровскому языку, Северус вскрикнул и выгнулся, чуть ли не всхлипывая.

Когда Гарри скользнул губами левее, Северус замер. Поттер взял его руку и завел за голову. Северус вначале смутился, но тут Гарри зарылся лицом во влажную волосатую подмышку и принялся целовать и посасывать ее, будто изысканное лакомство, а не область, к которой большинство избегает прикасаться.

Северус не ожидал таких вспышек удовольствия, от которых внутри все трепетало. Это же подмышка, а не член. Но, как ни странно, прикосновения Гарри пробуждали удивительные ощущения. Северус пытался отвлечься, чтобы выдержать все, что проделывает Гарри. Несомненно, когда Поттер заявил «с ног до головы», его слова имели прямой смысл.

Когда Гарри, наконец, перестал ублажать губами его подмышку и занялся более привычными частями тела, Северусу даже стало легче. Последующие действия стали мучительной, восхитительной смесью массажа и прелюдии, потому что Гарри изучал его грудь, ребра, и мягкий живот на вкус и ощупь.

Ему и раньше вылизывали пупок, но ласки Гарри были напористы, как анальное проникновение. Из-за энергообмена повысилась чувствительность, и Северусу было ясно, насколько близко Гарри к одной из активнейших точек чакры. Приток поттеровской магической силы бушевал вместе с его собственным, доводил силу до высшей точки, и они действовали на нервную систему как Круциатус, только в этом случае Северус испытывал не мучение, а экстаз. Он понял, почему отзывается с такой страстью, но ни одно эмпирическое, научное умозаключение не могло унять чуть ли не мистическое изумление, которое он испытывал, пока на него обрушивались эти чувства. Он был опьянен легкой усталостью; опьянен оцепенением и дремотой.

Из-за сильной, ясной внутренней дрожи от прикосновений Гарри менялся взгляд на себя. Сколько времени Северус считал себя старым и выдохшимся? С сорока лет? С тридцати? А может, еще раньше? Он так давно окончательно оставил надежды наслаждаться сексом; для него собственное тело было все равно что неживое.

Гарри каждым прикосновением доказывал его неправоту. Северус как никогда ощущал свою плоть. Язык и пальцы заботливого друга превращали его тело в безвольную протоплазму, и он четко ощущал умопомрачительный восторг, пылающий в каждом нейроне. Ощущал трепет каждой клеточки.

С каждым вдохом вырывался всхлип. Все тело взмокло от пота, а может, от слюны Гарри, потому что создавалось впечатление, что, как только на коже появляются капельки пота, Поттер выпивает их до дна. На задворках сознания ютилась мысль о том, что Гарри все еще при полном параде, и это как-то не совсем правильно, но в чем проблема – оставалось неясным.

Наконец, путешествие Гарри завершилось в той части, которая горела сильнее всего, но надежды Северуса очередной раз не оправдались. Когда язык и пальцы добрались до лобка, Гарри поднял голову, хулигански ухмыльнулся, отчего Северусу захотелось взвыть, а затем... затем Гарри метнулся к изножью постели.

Что за черт? Неужели Поттер собирается опять разминать ему ноги?

Промокший насквозь от пота Северус, хватая ртом воздух, шальным взглядом воззрился на любовника.

В свое время он узнал, чем обернулась такая пауза. Обессиленного, томящегося желанием Северуса пронзило воспоминание о красавце-блондине Пожирателе Смерти, Уоррене Фольте, который садистски ухмыльнулся именно в такой момент оборвавшейся страсти. «Пусть это будет тебе уроком, ты, грязнокровый извращенец», сказал Фольта. Сказал и вышел за дверь.

Когда Гарри отодвинулся, стоило огромных трудов удержаться и не вернуться мыслями в ужасы прошлого. Но... Гарри бы так не поступил. Гарри ни за что бы не бросил его вот так, на пике мучительной страсти. У других хватало жестокости на подобный поступок, но не у Гарри.

Их взгляды встретились. Сначала Гарри казался напряженным, но потом он ласково улыбнулся, и Северус не сомневался – что бы ни случилось дальше, его не бросят.

Гарри что-то пробормотал, и вся его одежда будто растаяла на нем. Теперь он сидел возле узловатых коленей любовника обнаженный, с членом торчком. Глаза Северуса проследили, как словно жидкие одеяния соскользнули по постельному белью на пол, где вновь срослись в груду обычной одежды.

Даже в ступоре Северус был потрясен этим зрелищем. Останься у него хоть доля здравомыслия, он бы ужаснулся, и не только потому, что молодой человек легко мог нанести ему душевную рану. С такой магией можно править миром, если бы Гарри этого пожелал. Для волшебства, которое он только что сотворил, не существовало заклинаний. Одежду можно снять при помощи чар, но она не растечется на теле. Пуговицы и молнии приходится расстегивать, как обычно, даже если их магически увеличивали, уменьшали или еще как-то видоизменяли. Гарри обошелся без всего этого и применил сложное заклинание превращения, которое изобрел прямо на месте.

Такое было неподвластно и Лорду Вольдеморту на пике могущества. И Альбусу Дамблдору, прожившему несколько сотен лет, тоже. А он, не по годам взрослый молодой человек, которому еще нет и тридцати, сделал это, не задумываясь. В любом случае, сила Гарри стала наводить еще больший страх. Если такое колдовство вышло походя, что бы мог натворить Поттер, решись он придумывать заклинания? Страшно представить. Будь на месте Гарри кто-то другой, Северус бы оцепенел от ужаса, но он знал своего друга. К ногам Поттера мог пасть весь мир, но Гарри не стремился им править. В данную минуту величайшего волшебника, когда-либо появлявшегося на свет, занимало только одно.

Красивое лицо Гарри исказило неприкрытое желание, и он потянулся к любовнику. Широко развел его колени, и Северус вздрогнул, готовый почти ко всему – кроме того, что Гарри сделал в действительности.

Поттер наклонился, и на секунду-две накатило облегчение, напоминавшее оргазм. Северус решил, что его возлюбленный, наконец, сжалился и сейчас возьмет у него в рот. Гарри дотронулся кончиком языка до внутренней стороны правого покрытого волосками бедра, и Северус всхлипнул, забыв о гордости. Гарри провел влажную дорожку вниз до колена, а потом... подул на мокрую кожу.

Северус чуть не оглох от собственного крика. От вспышки восторга его тряхануло, как лягушку под электрическим током. Точно такую же ласку с тем же успехом Гарри применил и к другой ноге. Затем в игру вступили пахнущие сосной пальцы и повели Северуса к краю гибели. Именно гибели – другого слова не подобрать. Самообладание пошло прахом, не осталось ни капли ни гордости, ни достоинства. Если бы нужно было умолять, Северус бы умолял, но Гарри не просил. У него, по-видимому, были свои планы, потому что он посасывал, поглаживал и разминал бедра с внутренней стороны, пока Северус от страсти буквально не задохнулся всхлипами.

Во всем теле не осталось ни капли крови – вся она устремилась к пульсирующему органу. Его член в возбужденном состоянии всегда был большим, но сегодня он выглядел чуть ли не гигантским, вибрировал и подрагивал в ожидании облегчения, и Северус начал бояться, что оно никогда не наступит.

Наконец, Гарри, кажется, закончил ласкать ноги и поднял голову.

Когда Гарри открыл рот и с легкостью вобрал длинный, оставленный без внимания ствол, для Северуса будто время остановилось. Скользкие от масла пальцы тут же завладели его яичками, и затем от каждого прикосновения в тело потекла обжигающая сила Поттера.

Северус не выдержал. Он завопил, как в детстве от порки дедовым ремнем, вскинул бедра и как можно глубже протолкнулся в жаркий влажный рот. Ужаснувшись, что поступает эгоистично по отношению к другу, Северус попытался умерить пыл, но теперь его нельзя было обуздать. Он яростно вбивался Гарри в рот, как бык во время гона, и Гарри его принимал. Более того, он просунул ладони Северусу под ягодицы, чтобы любовнику было удобнее двигаться.

Долго это не продлилось. Да и с чего бы? Против томительного ожидания и магического энергообмена Северус был бессилен. Тело и разум расплавились за одну вспышку жгучего восторга, и Северус выплеснул всего себя в Гарри, а тот заглотнул его сперму как божественный нектар.

Казалось, он никогда не закончит изливаться. Наконец, поток семени истощился, и Северус, тяжело дыша, откинулся на постели. Опавший член оставался в сочном рту, а магическая мощь Гарри отдавалась в теле, как барабанный бой. В конце концов, Гарри выпустил член изо рта, но остался там, где был, устроившись головой на тощем бедре и взмокшем лобке. От его дыхания рядом с усталой мошонкой Северуса пробирала дрожь.

Еще через некоторое время Гарри потерся щекой о съежившийся член. Северус смотрел на любовника сверху вниз и искренне считал, что никто, даже вейла мужского пола, не мог сравниться по красоте с взъерошенным молодым человеком с припухшими губами, румянцем на щеках и близорукими глазами.

Словно ощутив взгляд, Гарри перестал тереться о любовника по-кошачьи и поднял голову.

- М-м-м, ты само совершенство. Ты знаешь об этом?

От этих слов у Северуса свело живот. Гарри считал его совершенством – не тощим, не безобразным, не извращенцем. Гарри явно ожидал какого-то отклика, а он даже не знал, как ответить. Его хватило лишь на то, чтобы отрицательно мотнуть головой.

- Ты как? Нормально? - спросил Гарри.

Северус не мог дать ответа. Прожив сорок восемь лет, он, наконец, узнал, что значит жить. Это было выше его сил. Забывшись, он смог лишь кивнуть.

Гарри неспешно охватил его сверху донизу темно-зеленым взглядом.

- Что ж, спереди я все изучил. На очереди вторая половина пиршества.

- Еще? – вслух изумился Северус. Разве можно испытать больше, чем то наслаждение, что подарил ему Гарри?

- Осталась другая часть, не так ли? Ты повернешься, чтобы я смог исследовать твою спину?

После такого оглушительного оргазма в теле не должно было остаться ни капли напряжения, но от просьбы Гарри скрутило так, будто внутренности сжали в кулак. Лечь на живот – значит, открыть спину, и хотя Гарри и раньше не оттолкнули шрамы, Северусу было все-таки неловко выставлять их напоказ. Он не мог. Это уже слишком. Как и все, что связано с Гарри - слишком большое удовольствие, слишком много чувства.

- Что такое? - Гарри приложил пахучую ладонь к его щеке.

- Моя спина. Шрамы. Я не... Я имею в виду... – ясное дело, он и сам не знал, что имел в виду. Раздосадованный, что не может четко выразить свои опасения, Северус зажмурился, чтобы не видеть, насколько трусливым его счел возлюбленный.

Он почувствовал, что молодой человек чуть передвинулся. Секунду спустя, его обняли сильные руки, и Гарри любовно поцеловал его в бровь.

- Они всего лишь кожа и воспоминания, помнишь? - шепнул он, повторяя то, что говорил раньше. – Как и мой. Ты всегда трогал и целовал его, когда мы были вместе. Почему ты не позволишь сделать мне то же самое для тебя?

Северус открыл глаза и попытался возмутиться.

- Это не одно и то же.

- А в чем разница? - выпытывал Гарри, очерчивая указательным пальцем линию снейповского носа, отчего по переносице потянулся скользкий масляный след.

- У тебя только один, и он… не безобразный.

- И твои тоже – для меня, - настаивал Гарри. - Я понимаю, для нас обоих все это ново и пугающе, но... мы сами этого захотели. Северус, я не хочу, чтобы половина тела любимого человека была мне недоступна из-за того, что тебе сделали эти чудовища. Пожалуйста, не позволяй, чтобы их жестокость отравляла нам жизнь.

Северус поспешно отвел глаза. Посмотрел, как весело пляшет огонь в камине. Затем перевел взгляд на гардероб, полированный туалетный столик, где аккуратно лежали расческа и гребень, пейзажи на стене, книги, сваленные на тумбочке рядом с оловянным подсвечником... привычная обстановка немного успокаивала. В этой комнате с ним никогда ничего плохого не случалось. Наоборот, здесь случился Гарри. И теперь Гарри просил довериться и разрешить притронуться к той части, которую избегали все, с кем Северус занимался сексом.

Он глубоко вздохнул и усмирил свой страх. Без лишней суеты отстранился от Гарри и перевернулся. Чтобы пойти на эту немудреную по виду уступку, пришлось собрать все свое мужество.

Северус обхватил руками подушку и улегся головой и грудью на прохладный серебристый шелк. Несмотря на самый фантастический оргазм в своей жизни, пережитый только что, он натянулся струной, ожидая, что будет дальше. Это положение само по себе навевало много воспоминаний о плохом: как мальчишкой он лежал голышом на животе в ожидании удара ремнем или кнутом.

Застигнутый врасплох кошмарами детства, Северус едва уловил, что Гарри переместился ему за спину и что-то вертит в руках.

Он дернулся от прикосновения. Ему на плечи легли теплые гладкие руки.

- Ш-ш-ш, - успокоил Гарри и пустил в ход пальцы.

Рисуемый узор уже становился знакомым, но для пойманного в ловушку собственных воспоминаний Северуса нежное прикосновение Гарри оставалось шоком. Кожа, которая слишком хорошо запомнила, как больно жалит плеть и хлещет кровь, оказалась не готова к подобной ласке. Северус понимал, что возлюбленный совсем недавно массировал его больше часа, но сейчас он и впрямь чувствовал себя так, будто впервые в жизни его коснулись с такой любовью.

Не сдержав потрясенного всхлипа, он зарылся лицом в подушку. Гарри...

Пальцы Гарри расточали знаки внимания его плоти, изгоняли напряжение и память о боли прочь из мышц и кожи, не избалованных нежностью. Шею словно разобрали на части, плечи превратились в желе, а затем Гарри принялся за скопище шрамов, называемое его спиной.

Северус ощущал, как маслянистые пальцы исследовали каждую отметину по всей длине и глубине. Разминали и поглаживали, словно дорожили каждым отвратительным рубцом, а затем... затем пальцы сменились языком. Оставалось надеяться, что от масла Гарри не станет плохо, потому что он водил губами и слизывал каждую нанесенную капельку.

Через некоторое время Гарри поднял голову и принялся опять работать пальцами. Неторопливо пробираясь вниз, руки Гарри переходили от позвонка к позвонку и убирали малейшие следы напряжения. Гарри будто накладывал на него исцеляющие чары, потому что воспоминания о боли постепенно уходили из израненного тела и уступали место чувству, испытывать которое ему доводилось нечасто – удовольствию.

Потрясенный Северус признал, что такое ему бы и во сне не приснилось. Из пальцев Гарри в его тело просачивалось столько силы, что Поттер, возможно, непроизвольно использовал магию. Обычно Северус яростно настаивал, чтобы другие не применяли к нему никакого волшебства, но отказать Гарри – все равно что перестать дышать. Что бы ни творил с ним Гарри, именно этого Северус ждал всю свою жизнь. Он купался в ласках и принимал их всей тоскующей душой с той же страстью, что и изголодавшимся телом.

Наконец, Гарри добрался до копчика. Памятуя о его чувственном modus operandi спереди, Северус не удивился, когда Гарри спустился к ногам и начал путь наверх, разминая худую правую икру. Умелые пальцы нацелились на узелок в середине икры, от которого во сне часто дергалась нога, и Северус мучился полночи. Гарри долго и старательно разминал пострадавшую мышцу, и только потом переместился вверх.

Бедру уделили такое же внимание, и настала очередь левой ноги. Неподдельная, искренняя любовь в каждой ласке Гарри была очевидна. Хотя Северус испытал вместе с Гарри страсть, какой еще не бывало в его жизни, больше всего он был тронут трепетной заботой Гарри. Никогда его так не лелеяли.

Северус не успел оглянуться, а Гарри уже закончил массировать левое бедро.

Северус затаил дыхание. Осталась неизученной только одна часть его тела. Она была не особенно обширной. Как и все остальное, его задница была такой же тощей и костлявой. Может, Гарри не захочется...

Дурацкое беспокойство оборвалось – на мягкое место легли чудесные ладони. Гарри размазал масло по коже, как и всюду, а затем сжал пальцами тугие мышцы худощавого зада, и сделал все, чтобы превратить их в такой же тающий крем. Северус дышал с трудом: пальцы, разминающие наичувствительнейшую область, напомнили о желаниях, которые он в здравом уме оставлял при себе. Однако когда на ягодицы легли ладони и сжали их, Северуса охватил восторг, яркий, как вспышка магния, и он, не сдержавшись, умоляюще застонал.

Его голос разнесся по комнате, и ладони Гарри застыли на месте.

- Нравится? – спросил Гарри, охрипший от желания.

- Да-а-а, - выдавил Северус.

Несколько секунд Гарри не смел пошевелиться. Затем пальцы одной руки нерешительно проскользнули в расселину, и Гарри шепнул:

- Так приятно?

Приятно? От прикосновения едва не растеклись мозги. Чресла пронзил живой восторг, и Северус, издав звериный крик, резко вскинул бедра над слизеринско-зеленым шелковым покрывалом.

Желание отдаться превращало его в бесстыжую шлюху, и он совершенно непотребным образом раскинул ноги и всхлипнул. Стоило дойти до этой точки, не оставалось ни достоинства, ни подобающих манер. Словно животному в брачный период, ему хотелось только, чтобы ему как следует засадили и оттрахали. Как только кровь переставала кипеть, менялись и чувства, но когда внутри все пылало таким огнем, пускай придется расплатиться уважением партнера, пускай Пожиратели, отымев его, посмеются над ним, плюнут и отшвырнут прочь. Пускай не избежать унижений – лишь бы ему вставили член и, наконец, утолили желание.

Может, надо было предупредить Гарри о том, как действуют такие прикосновения, но что Северус мог сказать? Что, когда ему стимулируют анус, от гордости не остается и следа? Что он готов на все, на все, что угодно, лишь бы утолить грязное желание?

Пока он спорил с собой, обсудить ли с Гарри что-то помимо ругательства из четырех букв, сия потребность отпала сама собой: его друг просто убрал ладони.

Что ж, он это предвидел... порочность такого поступка вбивалась в головы с самого рождения. Настоящий мужчина не дает быстрого согласия на такое, даже если предпочитает мужчин. Волшебник никогда себе не позволит отдаться другому, хотя большинство людей с такими склонностями овладевают партнером, если получают такое предложение - иногда, даже если его и нет. Но позволить, чтобы тебя завалили, попользовались тобой – знак слабости. Не причиняй лицемерный двойной стандарт столько мучений, его можно было бы высмеять.

Но Северусу было не смешно. Он, наконец, обрел того, кому небезразличен, и теперь придется все разрушить и признаться в этом... этом извращении. Поведение Гарри ясно свидетельствовало – он искал партнера, равного, а не... не того, в кого превращается Северус из-за этого желания.

Естественно, он потряс Гарри, может, даже окончательно оттолкнул его. Северус зажмурился. Лучше бы он умер. Теперь уже ничего не исправишь. Всю жизнь он боролся, и всегда проигрывал эту специфическую битву. Вот почему он больше не заводил интимных отношений. Он не мог изменить свою натуру.

Гарри передвинулся – разумеется, подальше, и Северус напрягся. Он лежал, зарывшись лицом в подушку, ругал и ненавидел сам себя, но затем свежесмазанные пальцы опять вжались между ягодиц. Они нащупывали анус, и на сей раз от нерешительности не осталось и следа.

Когда длинный средний палец осторожно прошелся по сморщенному входу, из груди вырвался неудержимый стон. От секундного, еле ощутимого касания разожглись совершенно несоизмеримые искры. Подушечкой пальца Гарри легонько погладил позабытый центр удовольствия, и нежная ласка напомнила Северусу, почему он так наслаждался этими прикосновениями.

Как же давно до него не дотрагивались, как давно…

Северус пытался не выдать себя, пытался не издать ни звука, но напрасно. Отчаянные крики слетали с губ, а оживший труп под названием тело без слов умолял утолить его жажду.

Гарри утолял ее удивительно долго и безотказно, а затем убрал пальцы.

Руки крепко ухватились за обе ягодицы и раздвинули пошире, выставив задний проход на свет. Северус невольно напрягся.

Теперь он уверился, что Гарри ни за что бы не стал его нарочно калечить, но одна мысль не давала покоя: не перевозбудился ли Гарри от прикосновения к запретному местечку? Неужели Поттер вставит ему, не растянув и не смазав хоть одним пальцем? Насколько его возлюбленный помешался от страсти? А главное, что ему с этим делать?

Остатки несомненно исчезающего здравомыслия подсказывали Северусу три варианта. Можно сказать Гарри «нет» и, безумие закончится, возможно, вместе с их отношениями. Может позволить Гарри войти без смазки и получить неизбежные разрывы. У него больше двадцати лет не было ни с кем интимной связи. Сейчас он там словно девственник, и сухое проникновение будет мукой. Или можно попробовать прямо на месте изобрести заклинание, чтобы увлажнить себя, до того, как внутрь войдет Гарри.

Последний вариант показался самым разумным. Северус лихорадочно рылся в памяти, чтобы найти верное слово на латыни и озвучить приказ. При усиленном возбуждении это было почти невозможно. Только Северус вспомнил правильное склонение глагола, как Гарри сзади передвинулся, и от страха все мысли вылетели из головы.

Он ждал слишком долго. Гарри...

- А-ах-х, - потрясенный Северус громко ахнул. Чувствительный анус овеяло теплым дыханием, а следом по нему прошлись кончиком языка. И как только тот нарочно дотронулся до нежной горячей точки, Северус запрокинул голову и вскрикнул. Боги, никто никогда не... А затем последовала лавина восторга, которой Северус совершенно не мог ожидать. Он мог лишь откликаться.

Он даже не слышал собственного голоса. Лишь смутно понимал, что Гарри держит его за вскидывающиеся бедра, чтобы можно было водить языком вокруг и просовывать его в тугую дырочку, но более разумных мыслей не осталось. Все его существо сосредоточилось на заднем проходе и немыслимых ласках, даруемых возлюбленным.

Северус, полностью обессиленный, лежал дрожащей массой, полагаясь только на милость Гарри. После нескончаемой сладостной пытки теплое дыхание и гладкий мучитель вновь покинули его.

Получив передышку, Северус обрадовался, но хриплое дыхание оборвалось резким вскриком: обмакнутый в масло палец Гарри проник в скользкий от слюны вход. Он прекрасно расслабился после танца языка, но если до отверстия не дотрагивались чуть ли не четверть века, ничего твердого беспрепятственно туда войти не могло.

Северус невольно сжался от страха, почти как девственница перед насилием. Однако его друг еще раз ошеломил его. Гарри ласкал, поглаживал, поигрывал с тугим колечком, пока мышцам ничего не оставалось, кроме как поддаться. Лишь затем он преодолел первоначальное сопротивление, и его усердие ясно свидетельствовало – он знал, что делает.

Медленно, будто понимая, что его не желают впускать, Поттер пробирался средним пальцем в нежный проход. В определенной точке палец резко повернул, и... прикосновение вызвало такой взрыв ощущений, что Северус едва не потерял сознание. Это всего лишь простата, но убедить себя в этом – все равно что считать Круциатус всего лишь заклинанием. Помимо того, что до него давным-давно не дотрагивались, никто, в отличие от Гарри, никогда не наполнял эту тайную чувствительную точку магической энергией. Гарри не просто стимулировал ему простату, как обычно. От кончика пальца шли всплески волшебства, доверху переполняющие бедную железу.

Теперь было невозможно сдержаться. Северус понимал, что орет во всю глотку, но не мог ничего поделать. Малейшее ощущение их общий магический канал усиливал до невероятных размеров.

Гарри вытащил палец и через секунду вернул его в паре с другим. Теперь растягивание пошло легче. Гарри, сгибая пальцы изнутри, расслаблял тугую дырочку, раскрывал ее для того, что последует позже, и в распластанное тело врывались потоки необузданной силы, так что Северусу оставалось лишь удерживаться на краю сознания.

Его изучали и ласкали, пока задний проход не растянулся, как у девки из Лютного переулка.

Наконец, пальцы убрались.

Его подтянули за бедра вверх и назад, и Северус оказался на четвереньках. Он услышал, как Гарри сзади опять передвинулся. Полузадушенный стон, и Гарри опять взял его за ягодицы и раздвинул их.

За секунду ожидания, затаившему дыхание Северусу стало предельно ясно – ничто для него уже не будет как раньше. Вскинутая головка поттеровского члена проскользнула между ягодицами, отчего по телу невольно промчалась дрожь неизбежности, а затем... а затем в него проник толстый член Гарри.

Гарри был обильно смазан, а сфинктер Северуса гладким и податливым как масло. Проникновение больше напоминало не вторжение, как бывало раньше, а возвращение домой. Внутри не жгло, не застывало с непривычки. Гарри просто вошел, как к себе домой, и Северус принял его душой и телом, словно всю свою жизнь ждал, когда в нем обоснуется член Гарри Поттера – и, возможно, и вправду ждал.

Обоих любовников охватил взрыв магической мощи, так что они не удержались и потрясенно промычали что-то, и затем Гарри начал двигаться. Туда и обратно, сильнее и сильнее с каждым толчком. Гарри взял в ладонь вновь вставший член Северуса, и принялся сжимать в такт их совместному движению. Северус, желая принять возлюбленного как можно глубже, подавался назад с каждым толчком Гарри.

Угол был что надо. Гарри каждый раз, входя в него, задевал простату, и фантастическая сила выстреливала внутри новым потоком.

Теперь в спальне слышались бессвязные, умоляющие вскрики двух человек. Северусу было уже безразлично, что от его цельности остались лишь невнятно бормочущие останки. Главное, что Гарри заполнял все пустоты, все отмершие участки его души, и если это приносило столько же мучительной боли, сколько наслаждения, - да будет так. Стоя на четвереньках перед сыном Джеймса Поттера, Северус открывал для себя совершенно новую ступень бытия. Искусным членом и мощной энергетикой его возлюбленный ставил свой отпечаток на каждой частичке души и плоти, раскрывал до самого дна и подставлял всю его суть ослепительному свету по имени Гарри Поттер.

Сможет ли он вынести столь сокровенное познание, Северус не знал, но выбора ему не дали. Позволив Гарри войти в свое тело, он будто открыл и свою душу, и теперь было невозможно ни отступить, ни возвести барьеры. Гарри возьмет свое, и брал он все без остатка. Сияющая чудотворная сила Гарри проникла в каждый захудалый темный и одинокий угол северусова сердца и разума. Всплески незамутненного, чувственного восторга взрывались внутри, пока от прежнего Северуса Снейпа не осталось и следа.

Гарри выкрикнул его имя и взорвался внутри него. Северус знал, что физически такое невозможно, но мог поклясться, что ощущал, как горячие струи спермы ударились о стенки его анального прохода. Огонь в его собственном теле слился в расплавленную магму, и сам он кончил, излившись на руку Гарри и шелковое покрывало.

Он издал хриплый звук и повалился лицом на постель. Гарри накрыл его сверху. Он все еще ощущал возлюбленного внутри себя, явно опавшего, но все-таки там, физически и духовно.

- Бог мой, - прошептал Гарри через долгое время.

Северус беззвучно ахнул: Гарри вышел, и это было неприятно.

Нежные губы ткнулись ему в шею; Поттер перенес большую часть своего веса с него и лег, наполовину на нем, наполовину на постели. Кончики пальцев, которые так глубоко проникли в него, прошлись по изрубцованной спине, и Северус вздрогнул. Он чувствовал, что полностью раскрыт, полностью уничтожен... полностью принадлежит другому. Он не знал, что сказать, что делать. Знал лишь, что уже никогда не сможет вернуться к прежней независимой жизни. Если для Гарри это слишком, если это больше, чем он рассчитывал, и придется отступить на прежнюю дистанцию, Северус знал – он этого не переживет.

- Северус? – в голосе Гарри слышался страх.

Северус зажмурился и собрал последние силы, чтобы солгать. Силы просто-напросто закончились. Его будто выпотрошили. Внутри не осталось ничего. Ничего, что могло бы укрыться от Гарри.

Когда Гарри отбросил волосы с его лица, Северус не шелохнулся. Прохладный воздух коснулся теплых мокрых щек.

Мокрых? До Северуса дошло, что это за горячая жидкость, и он почувствовал себя еще беззащитнее.

Гарри явно не сводил с него взгляда, и он открыл глаза.

На лице возлюбленного не было ни торжества, ни высокомерия. Только участие и свет в блестящих глазах, который Северус доселе не видел. Зеленые глаза сияли так ярко, что чуть ли не светились.

Когда Гарри наклонился и беззвучно сцеловал постыдную влагу, чудовищное напряжение, охватившее Северуса, словно достигло критической массы и рассыпалось вдребезги. Его снова начала бить дрожь, которую нельзя было утаить, но теперь в этом не было нужды.

Стоило Гарри ощутить эту дрожь, как он потихоньку просунул под Северуса одну руку, другую положил сверху, и заключил его в тесные объятия.

Северус почти несмело приклонил голову на грудь Гарри. Короткие волоски приятно ласкали щеку. Гарри убрал ладонь со спины, и через секунду Северус ощутил, как сверху на них опустилось теплое одеяло. Не из его комплекта. Шелковое зеленое покрывало по-прежнему оставалось под ними. Взглянув на ярко-синюю ткань, что накрыла плечо, Северус узнал одеяло Поттера. Затем Гарри снова положил ладонь ему на спину и принялся успокаивающе поглаживать.

Северус захлебнулся воздухом. Ощущение заботы не исчезло. Оно стало не такое, как тогда, когда Гарри расточал его плоти невероятнейшие ласки, но ничуть не слабее.

Разумеется, им надо было поговорить о многом, может, сказать нужные слова, но Северусу было просто не до обсуждений. Гарри не предал, не посмеялся и не бросил его. Остальное в эту минуту значения не имело.

Он лежал и слушал, как рядом бьется сердце Гарри; голова чуть поднималась и опускалась вместе с мерным спокойным дыханием Гарри. Его окружал запах Гарри. Казалось, не осталось ни дюйма их плоти, которой бы они не соприкоснулись. Впервые в жизни в тепле, безопасности и любви, Северус внял потребностям душевно и физически изнуренного тела и позволил себе отключиться. Завтра будет время для разговоров. В одном он был абсолютно уверен – Гарри будет здесь.



Глава 14.

- Мистер Флетчер, все всякого сомнения, я что-то упускаю из виду. Объясните еще раз, почему пребывать в виде живого ботинка змеиной кожи куда предпочтительнее, чем избавиться от проклятия Стэнтона? – осведомился Снейп, чье терпение было на исходе. Он старался не глазеть на жалкое создание прямо перед собой, но противиться искушению было почти невозможно. Мальчик, если так можно назвать безногое, безрукое, чешуйчатое существо в слизеринской мантии, лежащее на больничной кровати, представлял собой причудливое сочетание человека и рептилии. Стэнтон не справился и трансфигурировал его не до конца. У Флетчера было человеческое телосложение, но он лишился рук, ног и волос. Зато обзавелся серебряно-зеленой чешуей, раздвоенным языком и немигающими янтарно-желтыми миндалевидными глазами.

- Я-а-а н-не-е бот-т-ти-и-ин-н-нок-к-к, - прошипел мальчик.

- Нет. От ботинка, по крайней мере, есть какая-то польза, - огрызнулся Северус. Покосившись на часы в углу палаты, он повернулся к мадам Помфри и спросил: - Могу я позаимствовать немного вашего дымолетного порошка? – в ответ на ее кивок он добавил: - Может, вам удастся вразумить этого болвана, пока меня не будет, - и прошествовал из лазарета в кабинет медсестры.

Без пяти минут восемь. Он сказал Поттеру, что придет к нему в комнаты полчаса назад. От одной мысли о Гарри свело живот. Они не виделись с тех пор, как закончился завтрак, а казалось, прошла целая вечность.

Северус отсыпал горстку дымолетного порошка из фляги Поппи и кинул в камин.

- Комнаты Гарри Поттера, - четко произнес он и сунулся в огонь. Когда он вошел в камин по пояс, с другой стороны пламени показалась гостиная Гарри. Оставалось надеяться, что хозяин комнаты еще там. Обычно они по понедельникам без четверти восемь собирались у Уизли.

- Гарри?

- Иду, - послышался из спальни голос Поттера. Через секунду его друг в синей мантии предстал перед глазами и радостно плюхнулся на коврик перед камином, словно шестилетний малыш. - Северус!

- Привет, - стоило увидеть любимое лицо человека, который вчера вечером проникал в него языком и членом, все связные мысли застыли под мозговой корой. Весь день ноющие мышцы напоминали ему, чем они занимались прошлой ночью и утром перед завтраком. К его ужасу, к щекам прилила краска. Ему почти пятьдесят, а из-за Гарри он чувствует себя школьником.

- И тебе привет! – Гарри улыбнулся так же жизнерадостно, как чувствовал себя сейчас Северус.

Непривычно было ощущать себя желанным настолько же, насколько сильна собственная страсть. Все это было для него внове. Северус даже не знал, что именно собирался сказать. Знал лишь, что должен заговорить.

- Я соскучился по тебе, - сказал Гарри.

- Я… - Северус вспомнил, где находится, и мельком оглянулся, но сзади был только стол Помфри и книжные полки, полные медицинских справочников.

- Ты где? – спросил Гарри, видя его жест.

- В кабинете мадам Помфри, - ответил он и почувствовал себя по-дурацки. Зачем он побеспокоил Гарри? Что можно рассказать по каминной сети?

- Так тебе сейчас неудобно говорить, - удивил его Гарри своим ответом.

- Не совсем. Я только...

- Да, я тоже, - мягко отозвался Гарри. – Сколько думаешь там пробыть?

- Судя по всему, до скончания веков, - вздохнул Северус.

- Разбираешься с тем, что опять натворил Стэнтон? - уточнил Гарри.

- Да. Флетчер весьма упорен. Хотя я могу понять, почему его подмывало оставить Стэнтона с ослиной головой и хвостом, неясно, по какой причине ему самому хочется оставаться в лазарете в виде чешуйчатой массы.

Гарри усмехнулся.

- Стэнтон бывает просто невыносим. Рон три часа с ним говорил, но Стэнтон так и ревет ослом и отказывается снимать проклятие, которое наслал на Флетчера. Теперь вправить мозги ему пытается Гермиона. Мы вели себя также на третьем курсе? – поинтересовался Гарри с мягкой улыбкой.

Уголки губ у Северуса приподнялись сами собой.

- Вы вели себя хуже, намного хуже.

- Неправда, - смех Гарри разлился по комнате.

- Разве? Стэнтон и Флетчер хотя бы не связываются с беглыми преступниками и дементорами, - заметил Северус.

Упоминание без намека на колкость доказывало, насколько они сблизились за несколько месяцев взрослой дружбы. День, когда случилось то унизительное происшествие на третьем курсе Гарри, стал одним из ужаснейших в жизни Северуса, но теперь... все стало давнишней историей, будто случилось с кем-то другим. Гарри, видимо, чувствовал то же самое, поскольку ответил с мимолетной улыбкой:

- Не связывались. Один всего лишь застрял в лазарете и не может встать с кровати, а другой в общежитии прячется под кроватью и не хочет показываться. Мы хотя бы не превращали друг друга.

- Может, тебе напомнить о неудачной поездке Драко Малфоя на Хогвартс-Экспрессе в конце пятого курса? Насколько мне помнится, он несколько дней провел в виде слизняка.

- Ой, я и забыл об этом, - рассмеялся Гарри.

- Я так и подумал, что ты мог забыть. Во всяком случае, я только хотел предупредить, что не знаю, когда смогу присоединиться к тебе у Уизли, - сказал Северус.

- Ну, Гермиона задержится со Стэнтоном, так что припозднишься не ты один. Как только уладишь этот вопрос, сразу приходи. Я заскочил к тебе, чтобы захватить контрольные, которые тебе осталось проверить.

- Заскочил ко мне? – переспросил он, надеясь, что не выглядит в глазах Гарри таким же глупцом, каким себя чувствует. До сих пор никто не проявлял к нему такое внимание. Он привык к самостоятельности и не слишком ею тяготился, но было приятно сознавать, что когда нельзя уследить за всеми мелочами, есть человек, на чью поддержку можно рассчитывать.

- Да, так что поторапливайся. Я сберегу для тебя немного орехового хлеба, - пообещал Гарри.

- Спасибо. Полагаю, мне лучше вернуться к слизню, в смысле, к Флетчеру, - сказал Снейп, не желая обрывать связь.

- Северус? – позвал Гарри, и собеседнику пришлось опять заглянуть в камин мадам Помфри.

- Да?

- Флетчер неравнодушен к Джоан Холланд. Можешь этим воспользоваться, - предложил Гарри.

- Как? - его возлюбленному, как всегда, были известны удивительные подробности о студентах. Флетчер учился на Слизерине, а декан и не подозревал о его влюбленности.

- Ну, если не сработает логика, может, сыграет гордость. Вряд ли Флетчеру захочется предстать перед девушкой в виде чешуйчатой гусеницы, тем более что без ног у него не держатся штаны, - от неприличной усмешки окатило горячей волной, как жаром от огня.

- Ничего смешного, - упрекнул Северус, хотя сам едва удерживался от хохота.

- Сейчас нет, зато будет потом. Помяни мое слово.

- Если ты так говоришь, - принял Северус.

- Именно.

- Что ж, теперь мне действительно пора идти, - неохотно сказал Северус.

- Удачи тебе и...

- Да? – подсказал Северус.

Гарри пожал плечами, и на его лице промелькнула какая-то неловкость.

- Ничего, что бы не заставило тебя покраснеть. До скорой, надеюсь, встречи.

Растроганный Северус, вопреки обычной сдержанности, позволил себе слегка улыбнуться.

- Спасибо.

- За что? - Гарри выглядел озадаченным.

Что он собирался сделать – поблагодарить за то, что человек стал его любовником? Именно это он и хотел сказать, но прекрасно понимал, что никогда не сможет произнести эти слова. Тем не менее, нужно было что-то ответить.

Северус порывался опять обернуться. Да, рядом с ним никого. Никого рядом с Гарри. Он просто параноик, но от старых привычек трудно избавляться.

- За прошлую ночь, - тихо выдавил он. - Она была... незабываемой.

Вот и все, что он смог сказать, но этих слов оказалось достаточно, чтобы потрясенный Гарри разинул рот и уставился на собеседника с той же миной, с какой декан Слизерина, вероятно, взирал на Флетчера. Не в силах противиться соблазну, Северус потянулся через каминную связь и взял Гарри за подбородок. Наклонился и чмокнул в шрам в виде молнии, выглядывающий из-под лохматой челки, а затем позволил себе поцеловать, медленнее и глубже, манящие влажные губы. Когда он, наконец, отодвинулся, в зеленых глазах за милыми смешными круглыми очками сияло легкое изумление.

- Так нечестно, - пожаловался Гарри, едва дыша.

- Нечестно, но я ведь слизеринец. Посмотрим, насколько подействует моя тактика на беднягу Флетчера.

- Только не применяй к нему метод, который сейчас применил ко мне, - со смехом предупредил Гарри.

- Прикуси язык, - цыкнул на него Северус, волей-неволей содрогнувшийся при одной мысли о такого рода прикосновении к одному из несносных учеников.

- Я бы предпочел, чтобы мой язык прикусывал ты, - отшутился молодой человек.

Невероятно, как легко и открыто можно разговаривать с Гарри.

- Позже, - отозвался Северус, позволив себе принять довольный вид, и, наконец, полностью вернулся в кабинет Поппи. Вокруг уже стемнело. Чутье побудило окинуть комнату быстрым взглядом, но сюда так никто и не вошел. С новыми силами, невесть откуда появившимися, Северус вернулся в палату к змееобразному студенту.

Сведения Гарри о влюбленности Флетчера и впрямь оказались бесценны. Впрочем, подростковое упрямство – это подростковое упрямство, и только через час декану Слизерина удалось связаться со своей бывшей приемной матерью в гриффиндорском общежитии, чтобы сообщить, что Флетчер первым пошел на уступки. У молодой женщины, облаченной в зеленую мантию, был на редкость измотанный вид. На благодарную улыбку, которой она наградила Северуса, прежде чем доставить Стэнтона через камин в лазарет на лечение, казалось, ушли последние силы.

- Какое счастье, что все закончилось, - вздохнула Гермиона, едва мальчишек, вернувших свой прежний вид, услали по общежитиям.

- Да, эти оказались особенно упрямыми, - согласился Снейп, взял коллегу по несчастью под руку, и они, наконец, покинули лазарет.

- Не припомню, чтобы мы в их возрасте вели себя настолько безрассудно, - заметила Гермиона, слегка опираясь на спутника, когда они начали подниматься по движущейся главной лестнице в гриффиндорскую башню.

- А я помню, - ответил Северус, довольный заразительным хихиканьем собеседницы. – Как ни странно, у Гарри тоже избирательная амнезия, касающаяся этой темы.

- Я все думаю, что это нас всех беспокоит! – рассмеялась она.

- К несчастью, ваши головы забиты великими делами. Однако я диагностирую избирательную всеобщую амнезию.

- И как ты объясняешь эту избирательную всеобщую амнезию? – задорно поинтересовалась молодая женщина, в то время как они все приближались к комнатам Уизли.

- Подозреваю, что она является побочным продуктом гриффиндорского промывания мозгов, - заговорщицким тоном пояснил Северус. – Если мир не вписывается в стандарты Гриффиндора, гриффиндорцы перекраивают мир.

- Перекраиваем? Неужели? – шутливо-вызывающе поинтересовалась Гермиона.

- Именно. Хочешь доказательств - посмотри на нас с Гарри, - посоветовал Северус. – Кто бы в здравом уме, проучившись у меня, вытерпевший от меня то, что досталось Поттеру, вздумал завязать со мной отношения? Разве что он бы частично стер у себя память и переписал прошлое.

- Ты слишком суров к себе, - возразила представительница Гриффиндора с решительностью, которая являлась еще одним из величайших недостатков львиного факультета.

- А ты - жертва этого самого промывания мозгов, так что вряд ли можешь судить беспристрастно, - подколол Северус.

- А ты пользуешься тем, что я выжата как лимон, - посетовала Гермиона.

- Разумеется, я же слизеринец, - парировал он и шутливо изогнул бровь, отчего собеседница от души рассмеялась.

Тем временем, они, наконец, вошли в покои Уизли.

- Вы двое слишком громко веселитесь, - откликнулся Блейз Забини, рассевшийся со стопкой контрольных на горе из подушек прямо у двери. Сегодня кудрявый слизеринец нарядился в черную бархатную мантию и выглядел особенно очаровательно. Обжигающий взгляд, который красавец брюнет бросал в сторону Снейпа с пятничной ночи, на секунду переменился. Теперь в нем читалось осторожное любопытство, которое было намного легче переносить.

Почему Забини обосновался здесь, Северус понял не сразу, но тут он заметил, что его привычное место на диване занято Хагридом. Хагрид нечасто присутствовал на их встречах, но когда захаживал, они запоминались надолго. Очевидно, у преподавателя Ухода за Магическими Существами опять были трудности с проверкой обязательных контрольных тестов, которые требовала от них Минерва. Хагрид и Невилл Лонгботтом сидели на кушетке, склонившись над кипой бумаг, содержание которых Лонгботтом, похоже, пытался разъяснить великану. Северус, который и сам частенько оказывался в незавидной роли советчика Хагрида, прекрасно понимал чувства герболога.

- Гермиона! – крикнул Рон на всю комнату. Казалось, что он не виделся с женой не пять часов, понадобившиеся, чтобы уладить неприятности с учениками, а целый год. Северус с недоумением взирал, как Рон кинулся к молодой женщине и заключил ее в объятия, так что ее ноги приподнялись над полом. Он решил, что бывший приёмный отец чересчур несдержан... пока не заметил, что за накрытым столом сидит Гарри, и тогда испытал тот же нелепый порыв.

Северус присоединился к молодому человеку. Гарри поднялся на ноги.

- Привет. Полагаю, теперь все улажено? Стэнтон уже не осёл?

При виде голодного взгляда Гарри, Северус сглотнул и попытался ответить.

- Стэнтон так и остался ослом. Хотя ослиной головы и хвоста у него уже нет. Это явно прогресс.

Смех Гарри прохладной ключевой водой омыл жаждущее сердце.

- Боже, я так рад, что ты здесь. Ты не поверишь, как я по тебе соскучился.

Смех резко стих. Фраза оборвалась. Гарри мельком взглянул через плечо Северуса едва ли не с болью на лице.

Северус в замешательстве посмотрел в ту же сторону, что и Гарри. Туда, где Рон продолжал целовать хихикающую Гермиону.

- Что такое?

- Я понимаю, таковы правила, но я всегда завидую их свободе, - прошептал Гарри. - Я ужасно хочу поцеловать тебя, аж мочи нет.

Северус опустил глаза.

- Не волнуйся. Я не стану тебя смущать, - заверил Гарри. – Просто это тяжело, понимаешь?

Он не понимал. Никто никогда не искушал его так, но теперь, когда Гарри здесь... Вдруг вспомнилось вчерашнее утро, очевидная боль Гарри, когда он рассказывал, как его бывший любовник не позволял ему открыться даже Рону и Гермионе. Гарри от этой скрытности сильно страдал.

Северус, не в силах поверить собственным мыслям, взирал на понурого возлюбленного. Он ненавидел, когда молодой человек был готов сдаться. Сейчас во власти Северуса все изменить, и эта возможность ложилась тяжким грузом на совесть. Но решиться на поступок, значит... значит что? Рон, Гермиона, Блейз Забини и Невилл Лонгботтом уже знают об их отношениях. Хагрид, по-видимому - тоже. И даже если не знает, что происходит между Снейпом и Поттером, великан больше пятнадцати лет один из ближайших друзей Гарри. Хотя Хагрид сам по себе не вписывается ни в чьи стандарты, он ни за что не обидит Поттера - или самого Северуса в этом отношении. Даже во времена жесточайшей опалы и недоверия Хагрид всегда был с ним дружелюбен и вежлив. Разве может что-то измениться только потому, что он стал любовником Гарри?

Он долго решал, что сильнее: собственные опасения или страдания Гарри. В конце концов, чаша весов склонилась к тому, что важнее.

- Гарри? – негромко позвал он.

Гарри поднял взгляд на соседа, и в зелени глаз за круглыми серебряными очками можно было прочесть все его чувства.

Северус склонился к губам Гарри, и при виде его распахнувшихся глаз пришел в какой-то неправильный восторг. Втайне замирая от страха, он отчаянно молился, чтобы решение оказалось верным, что все пройдет гладко и не обернется еще одним унизительным фиаско.

Каким-то образом он умудрился не ткнуться в возлюбленного носом. Оба повернули головы так, как надо. Северус, склонившись достаточно низко, цепко схватил Гарри за плечи, и губы двух влюбленных, наконец, встретились. При первом соприкосновении нельзя было не ощутить невольного потрясения Поттера, но затем Гарри будто обмяк, приоткрыл рот, и Северус потонул в желанной глубине с привкусом шоколада. Очевидно, до его прихода сладкоежка Гарри успел полакомиться своим любимым шоколадным пирогом.

Разумеется, это был один из самых абсурдных, опрометчивых, ужасных поступков, которые он когда-либо совершал, но он был единственным приемлемым решением. Северус мог облегчить эту боль, и, судя по тому, что в его объятиях Гарри стал податлив, как масло, безрассудный жест явно оправдал себя. Чему быть, того не миновать. Он узнает цену порыву, когда они прервутся. Если прервутся. Ощущение было такое, как будто они могли слиться в поцелуе навечно.

Наконец, его возлюбленный с ошеломленным видом мягко отстранился и погладил его по волосам, словно испытывал ту же непреодолимую тягу опутать своими сетями.

Гарри таращился на него, не находя слов. Но лицо его озарилось радостью, и Северус не сомневался: к чему бы ни привел его опрометчивый поступок, Гарри на него не сердится. Наоборот, Поттер буквально светился. И Северус знал, что, несмотря на воцарившуюся в комнате звенящую мертвую тишину, никогда не пожалеет о своем порыве, если от него так сияют глаза Гарри.

- Здесь действительно жарко или вспотел лишь я один? – нарушил молчание насмешливый вопрос Блейза Забини.

Как только до Северуса дошло, чем обернется его поступок, как от страха закаменели мышцы. Шестое чувство подсказало, что Гарри шагнул ближе, и они, соприкоснувшись боками, оглядели комнату. Рон обнимал рукой за плечо Гермиону. Парочка, как и все остальные, не сводила с них глаз. На лицах Уизли сияли дурацкие родительские усмешки.

Северус оглянулся на диван. И Хагрид, и Лонгботтом яростно покраснели. Лонгботтом почему-то робко улыбнулся ему.

Когда он переглянулся с Хагридом, человек, знавший его с одиннадцати лет, усмехнулся и сказал:

- Никогда не думал, что скажу такое, сэр, но, похоже, вы подходите друг другу. Всего вам самого лучшего.

- Спасибо, Рубиус, - тихо ответил Северус.

- Спасибо, Хагрид, - откликнулся следом Гарри.

Темный взгляд остановился на оставшемся визитере, представляющем наибольшую опасность. Северус и сам был слизеринцем, и понимал, насколько пагубными могут быть таланты выходцев змеиного Дома, когда они что-то замышляют, а Забини не с чего одобрять их отношения. Не считая того, что он бывший любовник Гарри, именно Блейз нашел Гарри в пятницу ночью после того, как вспышкой ярости Поттера выкинуло в коридор, раздетого и в крови. Определенно, у Забини нет причин ни любить его, ни поддерживать.

Однако его поступок недовольства у Забини вроде не вызвал. На его лице даже не было намека на злость. Красавец-слизеринец не сводил глаз именно с Гарри.

- Ты хочешь именно этого, а? – поинтересовался он.

Возлюбленный явно напрягся, но ответил кратко.

- Да.

- Тогда, мой друг, за дело. Только, сделай милость и отыщи отдельную комнату, договорились? У некоторых из нас либидо повышено, а эссе не проверены, - Забини ухмыльнулся Поттеру, и затем перевел темный взгляд на Снейпа. К удивлению последнего, Забини озорно подмигнул ему и вновь переключился на контрольные работы. Остальные же при его ответе разразились хохотом.

От облегчения Северус с трудом устоял на ногах. Он не мог до конца поверить, что ничего не стряслось.

Ладонь Гарри опустилась ему на спину. Уизли стали шептаться друг с другом, Хагрид задал бедняге Лонгботтому очередной вопрос об ответе студента, и Северус оглянулся на Гарри.

- Кажется, мы остались целы и невредимы, - шепнул он.

Гарри усмехнулся.

- Говори за себя, - ответил он, сверкнув глазами. – Меня еще трясет. Никогда бы не подумал... ну, ты меня удивил. В самом деле, удивил.

Несмотря на то, что свело живот, удивить Поттера, судя по его улыбке, оказалось хорошей идеей.

- Гарри, я не трус. Я просто... сдержан, если у меня есть сомнения.

- А теперь у тебя их нет? – с неприкрытой надеждой прошептал Гарри.

Северус не знал, как ответить. Он прошелся взглядом по мантии Гарри, ярко-синей, как одеяло в спальне. По-видимому, этот оттенок – любимый у его друга и возлюбленного.

- Северус? – мягко напомнил Гарри.

Взяв себя в руки, он встретил пытливый взгляд.

- Я знаю, что ты хочешь услышать, но... я не знаю, перестану ли я когда-нибудь сомневаться.

- Но все же ты решился, - это был скорее вопрос, нежели утверждение.

- Ты был расстроен, - прошептал он в ответ.

- И для тебя это оказалось важнее, чем самозащита, - Гарри, несомненно, был тронут.

- Похоже, - ответил Северус. Внутри все трепетало: он вручил этому человеку такую власть над собой, какую не давал никому другому. Но Гарри не возгордился победой, хотя было видно по глазам, что он осознавал чувства Северуса. Он просто сжал его локоть.

- Вот, выпей чаю с ореховым хлебом, - сказал Гарри и проводил спутника к месту рядом с тем, которое занимал сам.

Пока Северус намазывал масло на хлеб, Гарри налил чай. Через некоторое время к ним за столом присоединились Рон и Гермиона.

Когда они подошли к соседним стульям, Северус затаил дыхание, ожидая от них какой-либо реакции на эпохальное событие. Но, проходя мимо, ему лишь пожали плечо. Что Гермиона, что Рон вели себя так, будто Северус не сделал ничего особенного. Супруги уселись и начали возиться с чашками, сладостями и чаем, и Северусу, мало-помалу, становилось ясно: на их взгляд, не случилось ничего непристойного.

- У меня кое-какие интересные новости от Минервы, - упомянула Гермиона, жуя булочку с корицей.

- Шо жа новошти? – спросил Рон, набивший рот пирогом с заварным кремом, что его совершенно не красило.

- Миллер подал заявление об увольнении. В следующем сентябре он не вернется. Минерва собирается объявить об этом на педсовете завтра днем, - поведала Гермиона.

- Быть не может! – ухмыльнулся Рон.

- Может, - заверила Гермиона. – Минерва попросила сообщить вам всем, что вы можете предлагать кандидатуры на вакансию преподавателя Чар.

Рон с Гермионой выжидающе воззрились на Гарри, а тот уперся взглядом в стол. Хотя никто не смотрел в его сторону, Северус знал – в эту секунду все трое его соседей остро ощущали его присутствие.

Их мысли можно было прочесть и без легиллеменции. Последние три года каждый раз к началу учебы в Хогвартсе Гарри упорно предлагал на вакантную должность Ремуса Люпина. И Северус так же упорно приводил доводы против этого назначения. Это единственный спор, который он постоянно выигрывал, в основном потому, что Минерва не желала рисковать обнародованием еще одного скандального факта.

Оглядываясь назад, в последнее время только эти случаи служили поводом к их взаимному недовольству. На большинстве педсоветов до превращения в детей они с Роном ругались, а Поттер слегка забавлялся их спором. Принятие в штат Ремуса Люпина осталось единственной темой, из-за которой Северус и Гарри все еще яростно орали друг на друга.

Северус напрягся, ожидая, что упомянут Люпина, однако, судя по затянувшемуся молчанию, никто не собирался затрагивать эту тему. Лицемерие такого рода было ему ненавистно, и он сам задал этот вопрос.

- Полагаю, вы опять предложите кандидатуру оборотня.

Он старался говорить без насмешки, но и сам прекрасно слышал, как его голос сочится ядом. В тот миг, когда слова произнеслись вслух, между ним и Гарри будто захлопнулась дверь. Гарри вздрогнул, как от удара, и глаза, что несколько минут назад сияли счастьем, стрельнули в него.

- А смысл? – тихо спросил молодой человек. Ему, скорее всего, хотелось сказать больше, но он резко закрыл рот, выдавил: - Простите, я на секунду, - вскочил на ноги и поспешил в туалет.

Воцарилась оглушительная тишина.

Вздох Гермионы говорил красноречивее всяких слов.

Северус метнул в нее яростный взгляд, угрожая открутить ей голову, но неприкрытое разочарование в ее глазах почти обезоружило его. Рон с побелевшими губами изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться. Северус не ожидал, что неодобрение бывших приемных родителей станет для него таким ударом, но, глядя на них, он чувствовал чуть ли не отвращение к самому себе.

- Просто скажите, - прошипел он, набравшись смелости.

- Как сказал Гарри – а смысл? – ответил Рон, и его злость можно было потрогать руками. - Извините.

Ни слова больше не говоря, Уизли встал и пересел на пол рядом с Блейзом. Забини осмотрелся и сказал что-то, что вызвало у гриффиндорца улыбку. Двое молодых людей завели разговор, и Северус, повернувшись к оставшейся соседке, спросил:

- А ты уходить не собираешься?

- Нет, - бросила в ответ Гермиона. – Северус, прекрати свои нападки. Ты обижаешь нас ни за что. Мы все знаем, как ты относишься к этому вопросу.

- И, разумеется, я неправ, даже при том, что события, повлиявшие на мое мнение, произошли задолго до того, как все вы родились, - сарказм всегда был его последним прибежищем, но сегодня вечером даже проверенное оружие не срабатывало при виде боли на лице Гермионы.

- Никто не говорил, что ты неправ, - голос молодой женщины звучал устало. - Я знаю, отец Гарри и его друзья были жестоки с тобой.

Интересно, насколько Гермиона осведомлена? Если Поттер и проболтался о том, что видел в мысливе на уроках окклюменции на пятом году учебы, никто не подавал виду. Северус вспомнил, как приготовился к насмешкам после того, как Поттер предал его доверие, но у гнева, вызванного поступком Гарри, не было никаких последствий.

- Если так, то в чем проблема? – искренне недоумевал он.

- Жестокость никогда не бывает оправдана, Северус, - ответила собеседница.

- Какая связь между жестокостью и моим отказом работать с оборотнем, который когда-то пытался меня убить?

- Тебе лучше других известно, что благодаря Волчьему зелью работа с оборотнем безопасна, - возразила Гермиона.

- Я говорю не об опасности. Люпин пытался порвать меня на части. Такое не забывается, - не соглашался Северус.

- Как я сказала, жестокость никогда не бывает оправдана, - повторила Гермиона. Ее взгляд проникал будто в самую душу.

- И в чем жестокость?

- С тех пор, как ты проговорился о Ремусе, он нигде не может устроиться на работу, - сказала Гермиона.

- Это прискорбно, но вполне ожидаемо. Кто в здравом уме захочет работать с оборотнем? - вопросил он. - Я не виноват в его природе.

- Но ты виноват в том, что магическому миру об этом известно.

- Если и так, то что? Я не солгал. Мои слова были правдой, - возразил Северус.

- Возможно, твои слова были правдой, но ты раскрыл тайну Ремуса не ради всеобщего блага. Тобой руководил гнев.

- Какая разница, почему я так поступил? То, что я сказал, все еще правда, - упирался он.

- Возможно, - допустила Гермиона. - Но ты это сделал, чтобы навредить Ремусу. Последние тринадцать лет он мучается из-за твоей злобы.

- Меня это не волнует, - сказал Северус, не в силах понять, почему она так упорствует. - Ни Гарри, ни Рона, ни тебя не мучает совесть из-за судьбы Малфоев. В чем разница? Люциус умер из-за твоих показаний.

- Ремус только пытается выжить. Он не убийца, как Малфои, - сказала собеседница. - Он никому не причинял боли.

- Это все равно ничего не меняет. Он – это он. Меня не должно волновать, что уготовила ему судьба.

- Понимаю, - отозвалась Гермиона ледяным тоном, который вгонял в страх всех, кто ее знал. – А что, если бы все так считали?

- И что тогда? – огрызнулся Северус, теряя терпение из-за глупых препирательств. С гриффиндорцами невозможно вести спор логически.

- Если бы все думали так, как ты, где бы оказался ты сам?

- Что ты имеешь в виду? – спросил он, уже зная ответ.

- Ты знаешь, что в Попечительский Совет Хогвартса подавали прошение, чтобы отстранить тебя из-за прежних связей с Пожирателями Смерти. В прошении были исключительно подтвержденные факты твоей биографии, а в то время ни Гарри, ни Артур Уизли не питали к тебе особой любви, но они оба сделали все возможное, чтобы ты остался в Хогвартсе. Если бы Гарри и Артур думали, как ты, ты бы вмиг оказался в шкуре Ремуса Люпина, - сообщила Гермиона.

Для него это не было новостью, однако от правдивости ее слов кровь застыла в жилах.

- Ты требуешь оплаты этого долга? - хрипло прошептал он. Невероятно, каким ужасом обернулся вечер за прошедшие пятнадцать минут.

Удивительно, но из ее глаз исчез гнев. Молодая женщина крепко взяла его за окаменевшее предплечье и сказала:

- Северус, это – не долг. Гарри и Артур сделали то, что сделали, потому что это было правильно.

- Тогда о чем мы спорим? – спросил он, переставая соображать.

- Ты и вправду не понимаешь, да? – спросила она, и в ее взгляде промелькнул какой-то намек на жалость. Не услышав возражений, она мягко пояснила: - Гарри любит тебя. Твое поведение, кажется, указывает на то, что ты чувствуешь к нему то же самое.

Он уставился на тарелку с недоеденным хлебом и прошептал:

- Ты же знаешь, что да.

- Любить – значит не только принимать человека, который тебе небезразличен, еще это значит принимать и людей, которые есть в его жизни. Когда я вышла замуж за Рона, я не просто связала себя с ним узами брака, я связала себя с его семьей. Нравится тебе это или нет, но Ремус - семья Гарри.

Снейп нахмурился, не сводя глаз с тарелки.

- Но я не связывал себя брачными узами с Гарри. В нашей ситуации это невозможно, ты же знаешь.

- Может, и нет, но все, что вы с Гарри сказали мне, заставляет меня думать, что вы оба настроены на нечто большее, чем мимолетная интрижка.

Вопреки внутреннему протесту, Северус чувствовал, что не имеет права делать равнодушное лицо при Гермионе. Она с самого начала ободряла его в отношениях с Гарри. Так что он поднял голову, встретился с ней глазами и признался:

- Я настроен на столько, сколько мне отпущено.

- Как ты думаешь, сколько продлятся отношения, где один партнер яростно жесток к члену семьи другого? Ремус - единственный человек, который хорошо знал родителей Гарри, и кто еще остался в его жизни. Он стал Гарри как дядя, ведь Сириус умер. Обижать Ремуса – все равно что обижать Рона, меня или самого Гарри.

- Так значит, то, что Люпин сделал мне, опять к делу не относится? Меня пытались убить, - напомнил Северус, и в душе всколыхнулась старая обида за умалчивание неудобного события.

Гермиона стиснула ему предплечье, которое так и не отпустила. Северус взглянул на ее бледную руку на своей темной мантии. Он был благодарен ей: даже в минуты гнева, направленного на нее, молодая миссис Уизли, в отличие от многих, не избегала прикасаться к нему.

- Относится, Северус. Это ужасная рана, этого не должны были допускать, - ее слова привели его в изумление.

- Но? – уточнил он, чувствуя недосказанность.

- Но однажды ненависть нужно остановить. Ремус был не в себе, когда все произошло. Им воспользовались как оружием те, кому он доверял. То, что случилось в тот день, ранило его так же глубоко, как и тебя.

Северус отвел взгляд. Он знал. Люпин даже не помнил о нападении. Когда Ремус узнал о грозившей опасности, он, как и Джеймс Поттер, был очень напуган тем, что натворил Блэк. Но невиновность Люпина не меняла того, что произошло, и все равно не умаляла риска, связанного с наймом оборотня в школу. Возражения Северуса были в рамках закона, и неважно, насколько доводы Гермионы пробуждали в нем чувство вины.

Северус сосредоточился на той части ответа Гермионы, которая тревожила его сильнее всего, и сказал, понизив голос:

- Если отбросить этическую сторону проблемы, ты считаешь, что чувства Гарри ко мне могут измениться… из-за этого?

Вздох Гермионы ясно свидетельствовал – он так и не уловил сути.

- На самом деле, трудно сказать. Думаю, зависит от того, насколько сильно ты хочешь отомстить. Твое отношение к Люпину было известно Гарри задолго до того, как вы сблизились, так что вряд ли это на что-то повлияет. Но если ты будешь пилить его из-за оборотня, то лишь добавишь страданий дорогому тебе человеку. Северус, неужели ты хочешь именно этого?

Он внезапно понял, о чем она говорила, и ему стало трудно дышать, как от удара под дых. Северус в замешательстве взглянул ее встревоженные глаза в поисках подтверждения своей догадки. Но не успел он собраться с мыслями, как сзади его хлопнули по плечу.

Через секунду Гарри ловко уселся на свое место.

- Итак, - произнес Гарри. Голос его звучал бодро, словно между ними и не было никаких разногласий, – значит, он не подслушивал; Гермиона говорила достаточно тихо, и разговора не должно было быть слышно за пределами их уголка, - скажи, как ты уговорил Флетчера пойти на уступки.

- Северус нашел блестящее решение, - как ни странно, Гермиона тоже легко приняла новую тему. – Поппи рассказала, что он пригрозил привести к Флетчеру Джоан Холланд.

- Да-а? – переспросил Гарри, как будто это была не его идея.

Теплая улыбка, которой одарил его возлюбленный, совершенно смутила Северуса, и он сидел, не шелохнувшись. Поттер, тем временем, устраивался на стуле и не успокоился, пока не расселся, удобно привалившись к соседу.

Беседа шла своим чередом, а Северус так и не отошел от спора о Люпине и обдумывал слова Гермионы. До конца вечера он с тревогой ждал, что опять заведут разговор на неприятную тему, но никто и словом не обмолвился. Рон, и тот на прощание только похлопал его по плечу и пожелал спокойной ночи.

Когда остальные шумно попрощались и разошлись, Северус застыл изваянием в коридоре у входа в покои Уизли. Что теперь будет? Они впервые по-настоящему поссорились с тех пор, как наладили отношения в субботу вечером. Хотя Гарри вел себя дружелюбно при всех, но вполне возможно, что он просто не хотел вытаскивать на свет грязное белье. Может, Гарри и не захочет провести вместе ночь.

- …ночи, Хагрид, - сказал Гарри, и великан потащил несчастного Лонгботтома к его комнатам. Как только последний гость вышел, Гарри повернулся к спутнику.

- Ты сегодня был такой молчаливый, - негромко заговорил он. – Что-нибудь случилось?

- Может, ты сам ответишь, - сухо отозвался Снейп, не желая поддаваться слабости и вертя в руках проверенные контрольные.

- Что?

- Мне сказали, я чересчур сурово отозвался о Люпине, - спокойное лицо молодого человека тут же стало настороженным, и Северус добавил тем же тоном: - Я сожалею, что был недостаточно... любезен. Я прекрасно пойму, если ты захочешь побыть сегодня один.

Гарри устало вздохнул, прямо как Гермиона.

- Если мы будем спать раздельно каждый раз, когда не сойдемся во мнениях по какому-либо вопросу, то никогда не сможем быть вместе. Давай, идем домой.

Почти раздавленный облегчением, Северус еле удержался на ногах. На спину легла ладонь, и его повели по лестнице вниз. Гарри что, считает домом слизеринские подземелья?

Пока они шли вдоль спящих портретов на главной лестнице, Северус все косился на своего молодого спутника. Лицо Гарри было напряженным. Снейп знал его как облупленного и не сомневался – Поттер все еще расстроен.

В полном молчании, выматывающем душу, они с Гарри пришли в покои слизеринского декана. Факелы и камин загорелись от одного слова, слетевшего с губ Поттера.

Оказавшись внутри, Гарри направился прямо в спальню. Северус задержался в гостиной, чтобы убрать в стол проверенные работы, и затем последовал за возлюбленным.

Гарри был в уборной. Очевидно, он разделся по-быстрому, потому что поттеровская одежда валялась кучей на стуле в углу. В этом не было ничего особенного. Необычным было молчание, которое встало между ними. Его друг всегда объявлял вслух, куда направляется.

Северус медленно снимал мантию, жалея, что не обладает миротворческим даром Гермионы. По его вине они отдалились друг от друга: как тут раздеваться донага? Он подошел к гардеробу, чтобы достать ночную рубашку. Не хотелось бы, чтобы при виде ночного одеяния Гарри решил, что он не нуждается в сексе, но дожидаться нагишом при возникшем отчуждении было не по себе. После секундного колебания Северус влез в ночную рубашку.

Гарри выбрался, наконец, из ванной, завернувшись в черный купальный халат. И хотя Северус прекрасно знал, что его друг просто сильно мерзнет от сквозняков в подземелье, в его глазах этот халат стал еще одной преградой между ними.

С тяжелым сердцем он удалился в ванную для вечернего омовения. Когда через десять минут он вышел, факелы на стенах уже погасли. Комнату, как обычно, освещал лишь очаг. Но, приближаясь к собственной постели, Северус не был уверен, что ему там будут рады.

Гарри слегка улыбнулся ему и поднял одеяло. Увидев возлюбленного без одежды, Северус с облегчением залез к нему. Когда он устроился на подушке посередине, Гарри повернулся к нему лицом.

- Северус, я знаю, кто ты и какой ты. Все уладится, - пообещал Гарри.

- И что это значит? Может, просветишь? - огрызнулся он, подозревая насмешку. Нервы были слишком натянуты, чтобы относиться к словам легкомысленно.

- Это значит - я знаю, насколько мы непохожи. Я не ждал, что все пойдет как по маслу. Мы оба должны понять – есть вопросы, по которым мы сильно расходимся во мнениях. Нельзя позволить, чтобы они влияли на наши отношения. Честно говоря, я удивлен, как нам удалось отлично уживаться в последние дни. Я все ждал, когда что-нибудь случится и испортит всю малину, - рассуждал Гарри философским тоном, но подспудно чувствовалось, как сильно он расстроен, и как сдерживается.

- Я не хочу, чтобы «малина портилась», - ответил Северус, надувшись, как ребенок.

- Я тоже, - согласился его друг.

Северус облегченно вздохнул, когда Гарри потянулся к нему за поцелуем. Через несколько долгих минут они прервались, и Северус вгляделся в чуть затуманенные зеленые глаза. Гарри и впрямь хотел оставить в прошлом их размолвку. Слизеринец поразился, что его возлюбленный и не пытается манипулировать его мнением с помощью секса.

Гарри, видимо, углядел что-то странное в его реакции, потому что поинтересовался:

- В чем дело? Ты будто… не знаю... удивлен.

- Полагаю, я ждал, что ты начнешь упрашивать меня согласиться с назначением Люпина. В качестве личного одолжения, - неохотно признался Северус. – Слизеринец поступил бы именно так.

- Так вот чего от тебя ожидать? – осведомился Гарри. Такая перспектива его, похоже, не сильно волновала.

Северус отвел взгляд, снова посмотрел Гарри в глаза и ответил, не кривя душой.

- Возможно.

- Спасибо, что предупредил, - сказал Гарри с обезоруживающей озорной улыбкой и расстегнул его заколку.

Волосы рассыпались по плечам, но Северус не хотел уходить от темы.

- Так ты разве не собираешься меня просить?

Он вмиг посерьезнел, и Гарри приложил ладонь к его щеке.

- Я знаю, что тебе сделали мой отец и его друзья, знаю, как они с тобой обращались. Малейшее напоминание о том времени несет неизбежную боль. Я не собираюсь просить, чтобы ради меня ты сделал то, что тебе ненавистно. Хогвартс - твой дом. Я не хочу, чтобы тебе было здесь плохо.

Гарри не кривил душой. Северус сглотнул комок, внезапно заставший в горле, и на секунду отвел взгляд. Убедившись, что взял себя в руки, он повернулся и сказал:

- Но ты по-прежнему хочешь, чтобы Минерва взяла Люпина преподавать Чары.

- Не стану скрывать. Если бы мой лучший друг и названный дядя смогли бы притерпеться друг к другу, моя жизнь стала бы намного проще. Но я не ребенок. Я знаю, что не все может сложиться так, как мне хочется. Просто… Ремус девять лет слоняется по дому Сириуса без дела и чертовски мучается.

- Ты оставил его присматривать за домом, разве нет? – уточнил Северус свои обрывочные сведения. Он встречался с Люпином три ночи в месяц, чтобы принести Волчье зелье, но разговаривал с ним исключительно на общие темы. Ему было известно, что Блэк оставил все свое имущество Поттеру, и что Люпин жил в фамильном доме Блэков с тех пор, как закончилась война, но не более того. Несколько раз в месяц Гарри уходил повидаться с Люпином, но его визиты не обсуждались.

- Иначе он бы не принял помощи, но... ему там нечего делать. Он держится бодро, но я-то знаю, как ему тяжело. Я просто... Полагаю, однажды я приду туда как обычно на неделе, и найду его с серебряной пулей в башке, - Гарри прилагал огромные усилия, чтобы закончить фразу легкомысленно, однако от Северуса не укрылось ни напряжение, ни страх молодого человека. Возлюбленный беспокоился, и не на шутку.

«Какое мне дело, что случится с чертовым оборотнем», пытался убедить себя Северус, но от мысли, что Гарри столкнется с такой зловещей сценой самоубийства, кровь стыла в жилах.

- Ладно, хватит об этом, - сказал Гарри и обвил его руками. Запах и тепло, исходящие от возлюбленного, заполняли его, убаюкивали расстроенные нервы.

Северус позволил себя поцеловать, хотя мысли еще витали вокруг их разговора: слова Гарри встревожили его сильнее, чем хотелось признать. Он отстранился, чтобы помочь Гарри снять с него рубашку.

Они вновь устроились лицом друг к другу, плоть к плоти, а их сила сочилась сквозь кожу друг друга, как и жар тела. Удивительно, но обмен энергией дарил покой и расслабленность. Северус встрепенулся: он понял еще одну причину своего дискомфорта во время их размолвки. С первой же минуты конфликта энергетический канал между ними закрылся. Теперь он снова открыт, и Северусу стало намного спокойнее.

Губы Гарри, как всегда, манили к себе. Северус мгновенно затерялся в сладостной глубине. Желая большего, он перекатился на спину и потянул на себя Гарри.

Языки заскользили меж губ в любовном танце, члены с потрясающей привычностью прильнули друг к другу. И последующий всплеск энергии был сокрушительным, почти как взрыв чувственных ощущений. Гарри повел бедрами, и наслаждение, накатываясь волна за волной, омыло обоих любовников с ног до головы, насквозь.

Все равно этого было мало.

Северус, жаждущий прекраснейшего из слияний, развел ноги, чтобы партнер проскользнул между ними.

К его удивлению, Гарри поднял голову, оторвавшись от поцелуя, и посмотрел на него.

Гарри водил пальцем по его ключице, и нежные прикосновения вызывали дрожь. Но внимание Северуса привлек непривычно задумчивый вид возлюбленного. В такой момент Гарри должно быть не до размышлений. Судя по тому, что обмен энергией не прерывался, не похоже, что возникли какие-то проблемы, но Гарри явно озаботился чем-то важным.

- Что случилось? – спросил Северус и, видя нерешительность Гарри, напрягся.

- Ничего, я только... - Гарри залился румянцем. – Последнее время ты был... весьма любезен. Я только хотел спросить: не хочешь ли ты поменяться ролями?

- Поменяться ролями? - повторил сбитый с толку Северус. Интересно, он выглядит так же глупо, как и чувствует себя?

- Ну, ты понимаешь, - пояснил Гарри, пунцовый, как флаг его Дома, - хочешь сегодня быть сверху?

- Ох, - он отвел глаза от выжидающего взгляда, чувствуя, что загнан в ловушку. Где-то далеко мелькала мысль, что впервые любовник преподнес ему такой подарок, но Северус так лихорадочно искал способ изящно отказаться, что позабыл, что Гарри все еще ждет его реакции.

- В чем дело? - мягко спросил Гарри.

- Это... затруднительно, - признался он настойчивому взгляду.

- Почему? – в голосе Гарри сквозило крайнее изумление.

- Я... - слова просто застряли в горле. Всю жизнь его заставляли чувствовать себя каким-то недомужчиной, из-за этих его желаний. Как признаться вслух, что тебе больше нравится быть оттраханным, чем трахать самому, человеку, которого уважаешь больше всех?

- Ты?.. – мягко подталкивал Гарри.

Видно, ничего не поделаешь. Северус глубоко вздохнул. У него самого щеки пылали, наверное, еще сильнее, чем у Поттера. Он пытался подобрать слова, но они никак не подбирались.

- Северус? - он еще раз встретился взглядом с Гарри, и Гарри спросил: - Именно поэтому в последнее время у нас все проходило идеально, правда? – словно ощущая возросшее напряжение, Гарри торопливо продолжил: - Все получалось прекрасно, потому что мы оба делали то, что нам нравится, так?

- Ты?..

Гарри, видимо, тоже было непросто отыскать нужные слова.

- В этом вопросе у нас с Юлием постоянно были проблемы. Мы оба всегда хотели быть сверху.

Юлий. Ублюдка звали Юлием. Впрочем, на подробности не оставалось времени.

В свете открывшейся правды Северус смутился.

- Но ты ведь предложил мне...

- Я не повторю своих ошибок, - ответил Гарри. – То, что мы оба обрели, гораздо важнее вопроса, кто для кого и что делает. Мы нечасто говорим о... том, что нам нравится в постели, но я хотел убедиться, что ты получаешь от меня все, что тебе нужно.

Определенно, имея дело с Гарри, можно смело откусывать себе язык – этот человек так часто лишал его дара речи, что можно уже и онеметь.

- Ты даешь мне все, что нужно, - отрывисто произнес он, подобрав, наконец, слова, - только ты, как никто и никогда.

- Веришь или нет, но со мной то же самое, - тихо признался Гарри.

Гарри говорил правду. К тому же мудрость и терпимость, которые он проявил сегодня при обсуждении оборотня, это подтверждала. У Северуса и так внутри уже бурлило слишком много чувств, чтобы ответить словами. Поэтому он притянул Гарри ближе, увлек его в поцелуй и отдался его прикосновениям.

От притока магической силы расшаталось самообладание, но Северусу удалось сдержаться. Руки и губы Гарри, казалось, были повсюду, ласкали и целовали неистово, пылко. В скором времени Северус превратился в дрожащую массу безвольной протоплазмы. Возлюбленный отставал от него ненамного. Гарри выдавало сбитое тяжелое дыхание, пока он исследовал любимые закоулочки уже знакомого тела.

Северус испустил отчаянный невнятный вскрик, когда его колени опустились на плечи, выставляя зад на обозрение партнера. Гарри опустил голову, чтобы вновь предаться невероятной ласке – вылизать любовнику анус – отчего Северус дышал через раз и весь взмок. Как и вчера вечером, нервную систему замкнуло от чувственного натиска. Хватило бы одной магии, перетекающей из жаркого рта в чувствительнейшее отверстие, чтобы Северуса растерзало в клочья, а сочетание с фантастическим движением скользящего языка превратило его в бессвязно бормочущие останки. Было невозможно мыслить; невозможно говорить; не хватало даже душевных сил, чтобы ласкать в ответ самому. Все, на что Северус был способен, это ощущать и отзываться. И он отзывался. Еще как отзывался!

Будь на месте Гарри кто-то другой, неистовые всхлипы, вырывающиеся из горла, были бы для него унизительны. Но Северус едва ли отдавал себе отчет в чем бы то ни было, помимо ласкающего языка. Он даже не заметил, когда Гарри призвал смазку. И понял это лишь тогда, когда внутрь осторожно проникли скользкие пальцы, сменившие несомненно уставший язык. А когда проворные исследователи дотронулись до простаты, его протяжный стон заполнил всю комнату. Если бы не заглушающие чары, наложенные на спальню, шум перебудил бы, наверное, половину слизеринских студентов.

Хотя он и называл Тома Риддла 'повелителем', на самом деле он узнал, что значит действительно принадлежать кому-то, лишь прошлым вечером, когда в него вошел член Гарри Поттера. Сейчас все повторилось. Когда вздыбленный толстый член Гарри надавил на кольцо мускулов и медленно вошел внутрь, его душа и тело отдались во владение непобедимому завоевателю. Не осталось ни одной клеточки, которая бы не вспыхнула острым восторгом от долгого и невыразимо сладкого проникновения Гарри. Каждый дюйм этого прекрасного члена заполнял и растягивал его, и затем... затем Гарри начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока Северус от страсти не растерял последние остатки самообладания.

Вибрация от протяжных низких стонов Гарри, идущих из самой глубины, передавалась обоим тесно прижатым друг к другу телам. Северус и сам то ли всхлипывал, то ли рыдал. От столь пылкого наслаждения было нестерпимо чувствовать себя раскрытым, беззащитным.

Увлекаемый ритмом, известным с незапамятных времен, Гарри двигался в нем быстрее и сильнее, пока не толкнулся до конца со всей силы так, что Северус проехался по постели и ударился головой о спинку кровати. Гарри тут же взял его за бедра и потянул обратно на безопасное расстояние, но от последующего толчка Северус опять скользнул вверх, ибо это был, пожалуй, самый дикий, самый необузданный секс в его жизни.

Гарри замер все же слишком быстро, и Северус скорее осознал, чем почувствовал, как внутри излилась теплая жидкость. Но его тело откликнулось само и взорвалось гейзерной струей. В вихре ощущений казалось, что сильнейший оргазм никогда не утихнет.

Гарри простонал еще раз, рухнул на партнера и затих. Северус зарылся лицом в темные лохмы на макушке Гарри и просто вдыхал сладкий запах возлюбленного, пока спальня не перестала вертеться перед глазами.

Он резко выдохнул, когда опавший член Гарри выскользнул наружу: анус стал слегка чувствительнее. Медленно опустил ноги вниз, чтобы неподвижное тело по имени Гарри Поттер умостилось удобнее между распростертыми натруженными бедрами, и застонал от боли – мышцы поясницы напомнили, что ему уже не семнадцать.

Силы небесные, если продолжать в таком духе, они доведут друг друга до могилы! Но какое великолепное исполнение, подумал он и не удержался от порочной усмешки.

Ровное дыхание партнера подсказывало, что Гарри уже крепко уснул. Возможно, следовало бы оскорбиться, но раз возлюбленный моментально отключился – значит, секс был поистине превосходным.

Потрясенный тем, что они только что испытали вместе, Северус посмотрел на Гарри. Никогда раньше ему не встречались такие люди.

Поттер не разочаровался, когда узнал, что партнеру нравится подчиняться в постели, не стал думать о нем хуже из-за его предпочтений. Наоборот, Гарри явно обрадовался, что их желания идеально дополняли друг друга. Гарри не только не стал его презирать за то, что Северус позволяет себя трахать. Наоборот, он стал еще заботливей и нежнее. Было трудно поверить даже в то, что все это происходит сейчас наяву, не говоря уж о том, что так будет продолжаться.

Но тяжесть веса спящего человека, навалившегося на него, была, несомненно, настоящей. Северус взирал на возлюбленного, и понимал, что никогда в жизни не испытает ни к кому таких сильных чувств. Он никогда не думал, что способен на столь глубокую привязанность. Он любил Гарри так сильно, что самому становилось страшно. Он пойдет на все, чтобы сделать этого человека счастливым.

О нет, усомнилась совесть, чей голос весьма напоминал голос Гермионы. Воспоминание о боли в глазах Гарри, когда он говорил, что боится обнаружить наложившего на себя руки Люпина, кольнуло сердце. Хотя было бы отрадно узнать, что все Мародеры отправились в мир иной, та часть души, которая любила Гарри, содрогалась от мысли, что нечто способно причинить такую боль его другу. Из чистого эгоизма Северус не мог не задаться вопросом: как самоубийство Люпина могло бы повлиять на их отношения? Гарри может проявлять великодушие и прощать безжалостное отношение к Люпину, пока тот жив, но если оборотень дойдет до такого отчаяния, что покончит с собой, разве Гарри сможет простить человека, который чуть ли не единственный в ответе за то, что его старый друг после огласки его сущности обречен на страдания? Гарри замечательный человек, но он не святой. Смерть Люпина обязательно испортит их отношения.

И Северусу этого не пережить. Гарри Поттер – единственное хорошее, что случилось у него в жизни. Чего бы это ни стоило, он не станет рисковать отношениями с Гарри. Но готов ли он заплатить такую цену?

Гарри этого не просил. И вообще-то, поклялся, что не попросит. Слизеринский внутренний голос задал вопрос: а вдруг все это коварный план, чтобы сыграть на чувстве вины и заставить его передумать? Если так, план прекрасно работает. Но сердце говорило другое. Подобную закулисную игру повел бы он сам или Забини, но не Гарри. Если бы Гарри и впрямь хотел, чтобы он передумал, то спросил бы его прямо. Рассказывая о возможном самоубийстве Люпина, Гарри лишь поделился своими страхами, точно так же, как делится мыслями обо всем остальном.

Тяжело было признавать, что единственным препятствием, мешающим счастью Гарри, является он сам. Поцеловать Поттера при всех почему-то оказалось намного легче, чем решить эту моральную дилемму.

Если уступить и попросить Минерву принять Люпина, она, без сомнения, примет. Минерва не дура. Даже на его общеизвестно предвзятый взгляд, Люпин был одним из самых компетентных профессоров, когда-либо работавших у Дамблдора. Если бы не его проклятая сущность, любая школа оторвала бы такого учителя с руками. Кроме того, Северус не мог отрицать, что по сравнению с Миллером даже кошмар его школьных времен просто подарок.

Может, стоит уступить и попросить, чтобы Ремуса Люпина приняли? Тогда Гарри, Рон, Гермиона и все остальные будут безмерно счастливы.

А еще это означает каждый день встречаться лицом к лицу с последним из отморозков Джеймса Поттера. Выдержит ли он? На третьем году учебы Гарри у него получалось сосуществовать в Хогвартсе с Люпином, но далось это нелегко. Только видеть Люпина за преподавательским столом было все равно что посыпать солью давнюю унизительную рану ежедневно. Каждый раз, когда он приносил Люпину Волчье зелье, его охватывали прежние чувства, вспоминались события, которые он добрую часть жизни пытался забыть. От одной мысли о том, что придется ежедневно терпеть присутствие здесь Люпина, сотрудничать с ним, как с остальными, сводило живот.

Нет, он не мог на это пойти. Даже ради Гарри. Это слишком большое одолжение.

Но Гарри не просил, напомнил разум.

Гарри не просил. И точка. И пока Гарри не попросит, Северуса это не касается. Почти, пытался он убедить себя. Его дыхание становилось размереннее, и бархатистая ночь подземелья сомкнулась над ним.



Глава 15.

- Еще раз спасибо всем за усердную работу. Полагаю, экзамены СОВ и ТРИТОН в этом году будут охватывать особенно широкий круг тем. Надеюсь, что студенты к ним готовы; судя по вашим отчетам, так оно и есть. Вы все хорошо потрудились. Если больше ни у кого нет вопросов, предлагаю закончить собрание и насладиться прекрасной погодой, - объявила Минерва с сияющей улыбкой: она закончила педсовет на целых двадцать минут раньше.

По столу в учительской прыгал солнечный зайчик, отсвет которого сиял в глазах Гарри и Гермионы. Даже сюда, на пятый этаж доносился голос поющей внизу в садах малиновки. Весенняя лихорадка, видимо, охватила всех, подумал Гарри; ведь еще не все отодвинули стулья от стола, а Невилл и Блейз уже испарились из кабинета.

- Мне нужно еще проверить домашние работы, - негромко сообщил Северус, сидящий по другую сторону.

Гарри окинул взглядом девятидюймовую кипу исчерканных пергаментов перед любимым другом. Если придется ждать, пока Северус с ней разберется, они увидятся не раньше июля.

- Почему бы не забрать их ко мне и проверить там? Мои комнаты всего через этаж. Мы сэкономим время, и знаешь, когда я рядом, ты всегда заканчиваешь с работой быстрее, - шутливо намекнул Гарри, говоря полушепотом. Хотя скрипа стульев и гула голосов расходящихся из-за стола коллег было достаточно, чтобы заглушить личный разговор, он боялся поставить Северуса в неловкое положение на людях.

Северус обжег его нескромным взглядом и тихонько ответил:

- Это потому, что рядом с тобой невозможно думать.

- Я буду паинькой, - прошептал Гарри прямо в ухо, наслаждаясь невольной ответной дрожью Северуса.

Темные глаза без тени веселья пронзили его насквозь. К его удивлению, Северус негромко ответил:

- Твое примерное поведение даже не обсуждается.

Обрадованный комплиментом, Гарри шепнул в ответ:

- Я даже не буду безобразничать.

- Если повезет, - проворчал Северус.

Но Гарри улыбнулся: он победил. Подняв взгляд, он заметил, что за столом не осталось никого, кроме них с Северусом, Рона и Гермионы. Рон пытался помочь Гермионе разобраться с рассыпавшимися по столу пергаментами из стопки с фут величиной. Сейчас профессор Арифмантики нагнулась под стол, чтобы исправить катастрофичные последствия «посильной помощи» супруга.

Рон почувствовал, что на него смотрят, огляделся и пояснил:

- Минерва так и не обмолвилась насчет освободившейся вакансии Миллера. Думаете, мерзавец взял и передумал, или нет?

- Нет, - раздался из-под стола неестественный голос Гермионы. – Миллер утром говорил мне, что ему предложили место в Бобатоне.

- Тогда почему Минерва не выслушала наших предложений, как думаете? – спросил Гарри, смиряясь с неизбежным и убирая пергаменты подальше от Рона, который лишь умножал неразбериху и ронял каждый третий лист.

- Быть может, в столь прекрасный день она захотела обойтись без очередной ссоры, - высказался Северус и добавил: - Увидимся у тебя. До скорой встречи.

Северус забрал свои бумаги и удалился, взмахнув напоследок полой своей чернющей мантии. Гарри подавил вздох. Похоже, не одна Минерва захотела обойтись без споров.

- Я была так уверена, что он одумается, - сказала Гермиона, выпрямившись, наконец.

Гарри сначала убедился, что дверь за любимым другом захлопнулась, и потом ответил:

- У него свои причины. Мой отец и Сириус вели себя с ним как настоящие ублюдки.

- Жаль только, что Ремус за это расплачивается, - заметила Гермиона.

- Взять бы и встряхнуть Северуса; в этом вопросе он упертый как баран, - посетовал Рон. – Уж если разозлится, таких дров наломает. По-моему, ему пора бы взять на себя часть ответственности за эти ужасные отношения.

Гарри опять вздохнул.

- Может, вина и лежит на нем, частично, а то и целиком. Но когда дело доходило до драки, дрались четверо на одного. Это нечестно, Рон, и шайка моего отца всегда выходила сухой из воды.

- Но Северус сам мне говорил, что Ремус никогда не травил его, - возразила Гермиона.

- Северус? – в голосе Рона звучало изумление. - Когда?

- Когда я разговаривала с ним сегодня утром во время третьей перемены, - ответила она, приведя, наконец, бумаги в порядок.

- Пусть так, Ремус в этой истории все равно небезупречен, - настаивал Гарри. Невыносимо было видеть, как все разваливается на части из-за всего этого.

- О чем ты? – не понял Рон и убрал руку, по которой шлепнула Гермиона, от кипы бумаг.

- Может, Ремус и не смеялся над Северусом, как мой отец с Сириусом, но он и не останавливал их. Он знал, что это неправильно, но он лишь стоял там и не вмешивался. Думаю, именно поэтому Северусу трудно его простить, - признался Гарри.

- У Ремуса не было никаких друзей, кроме Сириуса и твоего отца, - напомнила Гермиона.

- Я знаю, - ответил Гарри. - Но... на первом курсе с Невиллом дружили только мы, но когда он решил, что мы совершаем ошибку, у него хватило мужества встать у нас на пути. Я понимаю, почему Ремус поступал так, как поступал, Гермиона. Но понимаю также, почему Северус не может его простить.

- Мне просто жаль, что ему не удалось оставить ненависть в прошлом, - сказала Гермиона. - Это никому не на пользу.

- Да, мне тоже, - согласился Гарри. Затем, чтобы смягчить унылое настроение, спросил: - Итак, хотите зайти ко мне и последить за моими манерами, пока Северус проверяет свои задания?

- Что нет, то нет, - рассмеялся Рон. - Я забираю Гермиону на ту сторону озера, чтобы как следует похулиганить. Милости просим присоединиться к нам, если вы с Северусом отыщете себе местечко, - Рон глянул на башню пергаментов, собранных Гермионой. – И никаких бумаг.

- Спасибо, но я думаю, что Северус и правда планирует закончить начатое, - заметил Гарри. Присутствие приемных родителей на расстоянии в несколько ярдов – последнее, что они с Северусом могли бы пожелать на романтичном свидании у озера.

- Ладно, тогда тебе лучше пойти и отвлечь его, - засмеялась Гермиона, запихивая кипу бумаг в сумку, в которой мог бы уместиться небольшой слон.

- Ты что-нибудь слышала об уменьшающих чарах? - поинтересовался Гарри.

- А тебе когда-нибудь приходилось искать в траве уменьшенные работы? - дерзко ответила она. Поднявшись на ноги, она чмокнула его в щеку. Рон взял у нее сумку, и супруги Уизли, хором попрощавшись и кинув парочку неприличных намеков, вышли из комнаты.

Через пять минут Гарри стоял у входа в свои покои.

- Привет, Мартин, - кивнул он картине.

- Слизеринец уже там. Он назвал твой пароль, так что я не мог не впустить его, - сообщил портрет рыжебородого волшебника, лицо которого, обычно добродушное, неодобрительно скривилось.

- Мартин, мы это уже обсуждали, - Гарри старался держать себя в руках. – Ты ведь был вежлив, правда?

- Не больше, чем лживое скользкое Солемнусово отродье, - парировал Мартин.

Гарри лишь вздохнул и молча зашел в дверь. Порой он понимал, почему Северус не желает, чтобы его двери охранял портрет.

При виде гостиной было невозможно не улыбнуться. За десять минут, которые Северус пробыл здесь один, журнальный столик покрылся аккуратными стопками пергамента. Любимый друг сидел в углу дивана и проверял домашнюю работу, расположив ее на талмуде по зельям у себя на коленях, а чашка чая угрожающе возвышалась рядом на подлокотнике дивана.

- Вингардиум Левиоса, - произнес Гарри и левитировал шаткую емкость, пока не произошла катастрофа.

Движение чашки на секунду отвлекло Северуса от листка, над которым он трудился.

- Привет, - рассеянно откликнулся он.

- И тебе привет, - ответил Гарри, чей рот сам собой расплывался до ушей от радости, что Северус чувствует себя здесь как дома. – Мартин сильно тебе нагрубил?

- Стоит напомнить портрету о воспламеняемости лака, и эффект может быть просто удивительный, - ухмыльнулся Северус.

- Ты бы не посмел, - расхохотался Гарри.

- Еще как посмел. А затем напомнил, как на седьмом курсе я выиграл соревнование по управляемому поджогу, - сообщил Северус.

- А я-то тебе сочувствовал, - ответил Гарри и еще больше захохотал.

- По поводу? – осведомился Северус и, наконец, взглянул на хозяина комнат.

Гарри усмехнулся и подошел к дивану.

- Представить себе не могу, - он оглядел сложенные листки на столике. - Сколько у тебя здесь курсов? Все семь?

Северус утвердительно кивнул.

- У тебя же на них вся ночь уйдет, - посетовал Гарри.

- Спасибо, что предупредил, - проворчал Северус. Гарри взял ближайшую пачку.

- А где проверочный лист с ответами?

Северус поглядел на него с нелепой гримасой.

- Я преподаю этот предмет больше тридцати лет. У меня нет проверочного листа с ответами.

- Тогда как же я смогу помочь тебе проверить всю эту кучу, если у тебя нет листа с ответами?

- Ты хочешь помочь мне? – у Северуса был изумленный вид.

- Я хочу отсосать тебе, но знаю, что пока мы не расправимся с эссе, у меня нет ни шанса, - довольный тем, что его слова вывели из равновесия невозмутимого друга, Гарри спросил: - Так как мне узнать, верный ли ответ?

Северус громко сглотнул и ответил с выразительной хрипотцой в горле:

- Полагаю, было бы самонадеянно решить, что ты на самом деле запомнил что-нибудь из первого и второго курса по Зельям? – Северус помолчал, с надеждой взирая на собеседника. Какие бы чувства ни выражались на его лице, уголки тонких губ дернулись – то ли от смеха, то ли от досады. Через секунду Северус заговорил еще сдержаннее. – Очевидно, нет. Что ж, просмотри вот эту стопку перед собой и передай мне работу Лидии Ханны.

Гарри сделал, как просили. Северус в течение пары секунд изучал ответы и вернул Гарри.

- Все верно. Даже если ответы туманны, надо отдать им должное…

- Даже если отвечал гриффиндорец? - язвительно заметил Гарри.

Северус метнул в него насмешливый взгляд.

- Особенно, если гриффиндорец. Если это жалкое оправдание за Дом не подтянет оценки за эту неделю, Минерва будет мной недовольна. В любом случае, если в работе больше четырех неправильных ответов, откладывай ее для меня. Справишься?

- Знаешь, я вообще-то давным-давно преподаю, - напомнил Гарри, и, как всегда, от насмешливого замечания любимого друга по спине пробежал приятный озноб.

- Мне говорили, - абсолютно невозмутимо ответил Северус и вернулся к стопке у себя на коленях.

Гарри усмехнулся и закопался в бумаги.

Через три минуты до него стало доходить, почему Северус так часто злится на студентов. Было очевидно, что, не сверившись со шпаргалкой, второкурсники не могли выдавить из себя ответы, которые помнил даже он, и делали ошибки, явственно указывающие, что студенты совершенно не учат предмет.

Пока солнце не переместилось больше, чем на фут по полу у окна, в комнате были слышны лишь звук их дыхания и черканье перьев по пергаменту. Услышав расстроенный вздох Северуса, Гарри поднял глаза.

- Похоже, когда дело доходит до Зелий, студенты и впрямь совершенно перестают соображать, - посочувствовал Гарри.

Северус негодующе покосился на него и с досадой отозвался:

- Может, теперь ты поймешь, почему я то и дело подавал Альбусу прошение на блестящую должность учителя ЗОТИ. Эти болваны хоть как-то интересуются Темными Искусствами.

- Но, Северус, ты же гений в Зельях. Кое-что даже я не забыл, - заверил Гарри.

- Что же? – бросил Северус.

- Что при работе с драконьим ядом надо использовать керамику, - поспешно ответил Гарри.

Северус помрачнел.

- У тебя это отложилось в памяти по одной-единственной причине: Лонгботтом сим знанием не располагал, и в тот день в лаборатории он едва не прервал свой род.

Гарри не мог не рассмеяться: что верно, то верно. Даже сейчас отчетливо вспомнилось, как он увернулся от керамического блюда, которое пулей просвистело мимо его стола и приземлилось рядом с Невиллом, чтобы яд дракона не успел разъесть стол и протечь несчастному на брюки. Теперь, чем больше он размышлял, тем сильнее изумлялся: какое же количество опасных случайностей, оказывается, предотвращал Мастер Зелий! Снейп никогда не миндальничал, но и не допускал, чтобы ученики калечились у него в классе, и, учитывая суть предмета, который он преподавал, это было просто чудом.

- Ты прав. Но... давай прервемся. Душе нужен отдых.

- Что? – переспросил Северус. В его голосе и на лице читалось подозрение, но, когда Гарри взял у него из рук домашнюю работу и аккуратно положил на стол, Северус не возразил.

- Душе нужен отдых. Когда я сижу так близко к тебе, то начинаю сходить с ума, - пожаловался Гарри, наклонился и поцеловал хмурое лицо.

- Долго ждать не придется, - заявил Северус, но не отстранился.

Когда Гарри добрался губами до его рта, все напряжение длинного, завернутого в мрачную одежду тела, которое он сжимал в объятиях, казалось, медленно испарилось.

Прижавшись к Северусу, Гарри с наслаждением вдыхал его пряный аромат и, наконец, прервался, чтобы глотнуть воздуха. Он все еще не перестал удивляться, как Северус такое ему позволяет. Но когда правая рука принялась за первую из многочисленных пуговок на парчовом жилете, его друг ничуть не воспротивился. Наоборот, когда Гарри коснулся губами открытой шеи, Северус лишь вздохнул.

- Тебе нравится? - уточнил Гарри, просто потому, что обожал, когда Северус признается в этом вслух.

- Нет, это совершенно отвратительно, - рыкнул Северус и испортил эффект отчаянным: - Ниже... пожалуйста.

Молодой человек был только рад ему услужить. Нежная шея обладала своим особым запахом. Гарри посасывал и покусывал с величайшей осторожностью – чтобы не осталось отметин. Судя по вздохам удовольствия, которые издавал Северус, любимый друг жаждал этой ласки ничуть не меньше. Это было так прекрасно, так правильно. С трудом верилось, что счастье все время было рядом – подать рукой – а Гарри и не замечал. Он бы с радостью утонул в глубине Северусова рта, провел бы целую вечность в его объятиях, жил бы ради…

- Гарри?

Что он, что Северус замерли: голос, позвавший Гарри, звучал в нескольких футах от того места, где они упоенно обнимались. Гарри понял, что не закрыл свой камин от посетителей, и ужаснулся.

- Гарри, ты не поверишь, какие новости я сейчас узнал! – прогремел вдалеке знакомый голос еще до того, как лицо успело четко проявиться в камине. – Сегодня утром Минерва связалась со мной через камин, чтобы… Ой, прости-прости, - низкий голос был полон смущения. - Я только... Северус!?

Они оба чуть ли не одновременно узнали голос Ремуса Люпина, и Северус застыл в объятиях Гарри. На секунду Гарри поймал испуганный взгляд любовника и медленно отстранился, убедившись, что ведет себя не так, будто в чем-то виноват, и не суетится. Он ободряюще сжал локоть Северуса и повернулся лицом к камину.

- Привет, Ремус, - он сел и поздоровался с бледным мужчиной с взъерошенными седыми волосами в черной мантии, который таращился на них обоих из огня. Шрамы на лице старого друга на призрачно бледном лице виднелись особенно отчетливо. Из-за нежданного вмешательства эрекция Гарри увяла, как майский нарцисс.

- Ремус, - сдержанно ответил усевшийся Северус. Полурасстегнутые жилет и рубашка приоткрывали грудь. Хладнокровие любимого друга невольно вызывало восхищение у Гарри: Северус легко застегнулся на все пуговицы с таким видом, словно появление в камине школьного врага, в то время как сам он милуется на диване - обычное дело.

- Простите, что побеспокоил. Я... поговорим позже, - изрек совершенно обалдевший Люпин и быстро исчез в пламени.

Как только цвет огня стал опять нормальным, Гарри, встревожившись, что любимый разозлится из-за неожиданного появления Люпина, извинился:

- Мне так жаль. Я не подумал, что надо отключить каминную связь, когда вернусь.

- Вряд ли ты предполагал, что будешь обжиматься на диване, - ответил Северус даже почти обычным голосом.

Гарри воззрился на Северуса. Их взгляды скрестились. В темных глазах читалось потрясение, но не было ни намека на обвинение, которого молодой человек опасался. К его огромному облегчению и восторгу, в чернильной глубине вспыхнула веселая искорка из-за нелепости происходящего.

- Мне следовало предвидеть, как все закончится, и принять меры предосторожности, - настаивал Гарри. – Извини, пожалуйста.

- Не нужно извиняться. Я взрослый человек. Я знаю, что делаю. Однако может тебе стоит пойти и уладить дела с Люпином? – поступило невероятное предложение от Северуса.

- Наверное, ты прав, но... мы остановились на самом интересном, - Гарри надеялся, что слова звучат не слишком жалобно, но если ироничная улыбка, тронувшая губы Северуса, могла что-то значить, то получилось еще хуже, чем он думал.

- Да, мы проверяли домашние работы, которые мне нужно закончить, если мы намереваемся сегодняшним вечером провести хоть сколько-нибудь времени вместе, - сказал Северус.

- Я сдаюсь. Ты выиграл, - рассмеялся Гарри.

- Вряд ли. Стоит только чуть расслабиться, и ни один курс не получит свои работы вовремя, чтобы подготовиться к экзаменам. Иди, поговори с Люпином. Я постараюсь управиться к твоему приходу, - пообещал Северус.

Гарри оглядел кипы пергаментов перед ними.

- Ты, правда, считаешь, что я настолько задержусь?

Северус посмотрел на него, как на умалишенного. Хотя Гарри сейчас чувствовал себя не лучше.

- Люпин только что застал тебя со мной. Неужели ты надеешься, что вы перекинетесь парой слов, и все?

- Боже, и как я влипаю в такие ситуации? – спросил он и рассеянно провел ладонью по лицу. Неизвестно еще, как разговаривать об этой проблеме с Ремусом. Можно лишь вообразить, каково должно быть старому другу обнаружить его с Северусом Снейпом в обнимку.

- Ты отвлекаешь Мастеров Зелий, которые заняты делом; вот как ты влипаешь в такие ситуации. А теперь поправь мантию и беги, пока Люпина не хватил удар, - посоветовал Северус и опять взял стопку пергаментов и перо.

- Ты поразительно заботлив, - Гарри поднялся и попытался пригладить мантию. Бесполезно. И на голове тот же бардак. Молодой человек на скорую руку применил выпрямляющие чары, но они, как всегда, сработали только на одежде. – Я считал, ты будешь только рад услышать, что Люпина хватил удар.

Неотрывный взгляд Северуса буравил насквозь.

- Был бы... если бы не ты. Гарри, я - не добрый человек, но... я не хочу причинять тебе боль.

От этих слов желудок Гарри сделал сальто. Он видел, насколько беспокоит Северуса сама мысль причинить ему боль. Когда он начинал эти отношения, Гарри вовсе не ожидал, что Северус изменится. Он ожидал, что жизнь станет извечным боем. Поразительно, сколько усилий прилагал Северус, чтобы впустить его в свою жизнь и заботиться о его счастье! И эти усилия говорили больше, чем что-либо другое, как много он значит для любимого человека. Возможно, Снейп никогда не оправится настолько, чтобы мысль о работе в одной команде с Ремусом Люпином внушала ему оптимизм, но если Северус ради него смог пойти на это, стоит ли желать большего?

Гарри шагнул обратно к дивану, наклонился и крепко поцеловал Северуса. Несмотря на гору дел, тот не отстранился. Наконец, молодой человек сам оторвался от губ любовника. Смакуя привкус Северуса у себя во рту и энергию, льющуюся между ними, Гарри испустил глубокий вздох. Когда в голове прояснилось, и стояк, потеряв надежду, увял, он шепнул:

- На всякий случай, если ты забыл, я тебя люблю. Ты еще не сбился со счета?

Северус красноречиво приподнял бровь, и в этом жесте сквозила и самоирония, и легкое удивление.

- Пятьдесят восемь.

- Всего за четыре дня? – слегка опешил Гарри. Он никогда не был таким разговорчивым, но с другой стороны, он никогда не встречался с таким, как Северус.

Северус кивнул. Он пытался делать невозмутимый вид, но Гарри было ясно: спокойствие любимого напускное, и на самом деле ему очень приятно.

- Что ж, это правда, - сказал Гарри.

- Если собираешься уходить, уходи сейчас. Еще одно слово, и ты не выйдешь отсюда до завтрака, - предупредил Северус.

Гарри, прельщенный этой мыслью, усмехнулся и заставил себя отойти от дивана. У него действительно было дело к Ремусу.

- Не искушай меня. Я чувствую себя заблудшим школяром. Как, черт возьми, мне говорить о нас с Ремусом?

Вопрос вызвал неподдельную порочную ухмылку.

- К счастью, это твоя проблема, а не моя. Приятного визита.

- Ублюдок, - проворчал Гарри.

- Да, во всех отношениях, - самодовольно согласился Северус.

До Гарри дошло, что его слова, брошенные вскользь, могли обидеть Северуса в свете истории его семьи, и он извинился.

- Прости. Я не подумал. Я имел в виду…

- Гарри, я знаю, что ты имел в виду. А теперь, будь добр, иди уже к своему другу и дай мне закончить работу.

Испытывая огромнейшее желание перекочевать обратно к любимому в объятия, Гарри нехотя кивнул, повернулся к камину и взял дымолетного порошка из банки на каминной полке. Через минуту он выкатился из камина в гостиную семьи Блэк.

За то время, что Ремус прожил здесь, комната претерпела весьма большие изменения. Стены недавно покрасили. Антикварную рухлядь, запомнившуюся Гарри со школьных времен, сменили большие удобные черные кожаные диванчики и кресла. Свет и комнатные растения наполнили комнату жизнью и энергией. Единственное, что не вписывалось в обстановку, это расстроенный человек, который сидел на диване. Люпин выглядел так, будто его контузило: бесстрастное, испещренное шрамами лицо, оцепенелый взгляд.

- Привет, Ремус, - волнуясь, поздоровался Гарри, как только встал на ноги после неприятного прибытия и отряхнул пепел с синей мантии. Ему чуть полегчало, когда Ремус посмотрел на него.

- Привет, Гарри.

Не зная, с чего начать, молодой человек смущенно заговорил:

- Наверное, это было слегка шокирующее зрелище, да?

- В смысле, застать тебя трахающимся с Северусом Снейпом в середине дня? Да, я бы сказал, это слегка шокирует, - ответил Ремус с непривычным сарказмом. В его голосе различался едва сдерживаемый гнев.

Гарри вздохнул.

- Ремус, мне очень жаль, что тебе пришлось об этом узнать именно так. Я собирался тебе сказать, как только увижусь с тобой, но это совершенно новые обстоятельства, и мы с тобой не виделись с тех пор как...

- С тех пор, как ты сошел с ума? – закончил Ремус. - Гарри, он что, наложил на тебя Империус? Как так вышло? Я имею в виду, я знаю, что ты привязался к нему, когда вы превратились в детей, но теперь, когда вы стали взрослыми, я думал... ради Мерлина, он же Северус Снейп. Он был Пожирателем Смерти. Он был злейшим врагом твоего отца…

Ремус был сам не свой. Ремус всегда был добр к нему, всегда его поддерживал.

- Лекция по истории мне не нужна, но всё равно спасибо, - оборвал Гарри, пока все не зашло слишком далеко. - И нет, Северус не накладывал на меня Империус. Если это тебя как-то касается, это я все затеял.

- Ты затеял, - повторил Ремус, как будто слова ничего не значили.

- Я знаю, тебе будет трудно поверить, но я люблю его, Ремус. Я думаю... думаю, он – тот человек, которого я искал всю свою жизнь, - тихо признался Гарри.

- Мерлинова борода! Он и впрямь держит тебя под Империусом! – упрямо повторил Ремус с таким видом, словно всерьез рассматривал подобную версию.

- Ох, ради всего... – Гарри не смог закончить фразу при виде тревоги на лице Ремуса. Его шрамы выделялись четко, словно свежие раны. Синие глаза полыхали с такой силой, какую Гарри видел лишь однажды - той роковой ночью в Визжащей Хижине, когда у него на глазах учитель превращался в оборотня. Ремус явно был взволнован, и очень сильно. - Послушай, здесь нет никаких тайных интриг. У меня никогда не было такого друга, как он, и...

Тревоги в глазах Ремуса не убавилось.

- Гарри, я знаю Северуса Снейпа тридцать восемь лет. Ему не ведома ни дружба, ни верность. После Тома Риддла, я думаю, он - самый сильный темный волшебник, который появлялся в Хогвартсе. В одиннадцать лет…

- Он знал больше проклятий, чем четверокурсник. Все это я уже слышал, - напомнил Гарри.

- Он был настолько силен, что никто из однокурсников не мог выстоять против него один на один. Иногда казалось, что он может залезть прямо к тебе в голову. Он самый страшный ублюдок, включая Вольдеморта, с которым я когда-либо сталкивался.

- И поэтому вы, Мародеры, на него ополчились? - огрызнулся Гарри. Теперь он действительно разозлился.

Ремус моргнул.

- Что?

- Я знаю, как с ним вели себя мой папа и Сириус. Эта борьба не была справедливой. Вас всегда было больше.

Ремус покраснел от гнева.

- Этот слизеринский ублюдок был предателем. Гарри, он не соблюдал верность даже членам собственного Дома. Он долго был комнатной собачкой Люциуса Малфоя, но затем у него случилась интрижка с Люциусом на седьмом курсе, и он наложил на него проклятие, от которого…

Так значит, за Северусом на седьмом курсе ухаживал Малфой. Гарри так и подозревал, но чувствовал, что не имеет морального права настолько влезать в личную жизнь Северуса.

- …У ублюдка выскакивали волдыри всякий раз, когда у него вставало. Я знаю, - закончил Гарри.

- Он рассказал тебе? – это известие потрясло Ремуса, пожалуй, не меньше, чем то зрелище, которое он застал на диване.

- Все это давно в прошлом, Ремус, - гнул свою линию Гарри. - Ты не знаешь настоящего Северуса, и никогда не знал.

- А ты думаешь, знаешь? – с вызовом поинтересовался Ремус, впившись в него взглядом, как в нахального десятилетку. – Вольдеморт владел легиллеменцией, и так и не узнал, что Снейп за ним шпионил. С чего ты взял, что ты проницательнее Вольдеморта?

Уставший от бессмысленного спора Гарри постарался, чтобы в его ответе не звучал гнев.

- Я не проницательнее. Я просто знаю, каков Северус в глубине души, отчасти знаю. Ремус, наши магические силы смешиваются друг с другом.

Ремус, открывший рот для очередного раунда ссоры, резко захлопнул его, аж зубы клацнули. Ошеломленный, он помолчал и переспросил:

- Смешиваются?

Гарри осторожно кивнул. Еще неизвестно, как его названный дядя отнесется к столь интимной информации. Сомнения были даже в том, захочет ли Северус, чтобы кто-то об этом знал. Но энергообмен – это единственный довод, способный убедить предвзято настроенного друга, что Северус с ним не играет.

- Мне этого не понять, никогда не понять, - тихо признался Ремус.

- Мне тоже. Я знаю, что у тебя с Северусом связана действительно ужасная история, но... со мной он добр и честен. Клянусь тебе. Мы... подходим друг другу, - видя, что Ремус действительно прислушивается, он добавил: - Если бы ты смог принять это, я был бы по-настоящему счастлив. Я знаю, что вы никогда не поладите или что-то вроде, но... хорошо бы, если бы мне не пришлось выбирать между вами.

По лицу Ремуса было невозможно ничего прочесть. Вид у него был потрясенный, но пустота в синих глазах сменилась чем-то вроде уважения, если бы Гарри, конечно, не был уверен, что такого быть никак не может.

Ремус помолчал пару секунд и произнес:

- Меня бы ты не выбрал, не так ли?

Утвердительно кивнуть было одним из самых трудных дел, которые приходилось делать Гарри. Ремус был одним из его жизненных оплотов. Он не хотел его потерять. Но ему не вынести открытой войны из-за его личного выбора. Северус прочно вошел в его жизнь, и если Ремус с этим не смирится, с любым из них Гарри будет не по себе.

- Боже, Гарри, ты никогда не ищешь легких путей, да? – произнес Ремус и слегка улыбнулся.

Увидев, что к другу возвращается обычное хорошее настроение, у Гарри едва не подогнулись колени. Он подошел к дивану и присел рядом с Ремусом.

- Нет, но с Северусом мне легче идти.

- Легче - с ним? – в голосе Ремуса звучало не сомнение, а, скорее, интерес.

- Да. Я знаю, в это трудно поверить, но... под всем этим злобствованием скрывается хороший человек.

- Придется поверить тебе на слово, Гарри. Я... Я надеюсь, что ты прав, ради тебя же. Жаль, что ты не выбрал кого-нибудь другого в целом мире, но... Я желаю тебе счастья. Ты его заслужил, - Ремус говорит так, будто слова давались ему с трудом

- Спасибо, - прошептал Гарри, совершенно растерявшись.

Оба смотрели на огонь в камине, очевидно не находя слов. Наконец, Гарри повернулся к Ремусу.

- Что у тебя были за новости? – спросил он. – Ты был сильно взволнован, когда появился в камине.

Ремус хмыкнул.

- Ну, вообще-то я заглянул, чтобы сказать тебе спасибо.

- Сказать мне спасибо? - переспросил Гарри.

- За то, что рекомендовал меня на должность преподавателя Чар. Я заступаю в сентябре. Минерва мне сказала, что один из самых уважаемых профессоров зашел к ней, чтобы обсудить мою кандидатуру. Я-я не знаю, как тебя благодарить, Гарри, - голос Ремуса срывался.

- Ремус?

- Да? – отозвался Люпин, очевидно, приходя в чувство.

- Это был не я, хотя мне хотелось, - признался он.

- Что?

- Северус ясно дал понять, что будет спорить на педсовете до посинения, как и всегда, когда я тебя рекомендую. Этот случай казался безнадежным, - неохотно пояснил Гарри.

Люпина, казалось, его слова не обидели. Он лишь спросил смущенно:

- Значит, Рон или Гермиона?

- Вряд ли. Всем известно, как к тебе относится Северус. Они знают, Минерва не станет рисковать репутацией школы, как у нас на третьем курсе, - усомнился Гарри.

- Но кто еще мог замолвить за меня словечко, помимо вас троих? Невилл? – гадал Ремус.

Гарри приходила в голову такая мысль, но он сомневался в ее правильности.

- Нет, если никто из нас не захотел спорить с Северусом, Невилл вряд ли решился бы. Он всегда нас поддерживает, но предоставляет вести боевые действия кому-то из нас.

- Кто же тогда выбил разрешение? – спросил Ремус.

Гарри поразмыслил. Осталась только одна продуктивная версия.

- Должно быть, Северус.

- Ты что, с ума сошел? Да если бы я тонул, он бы мне и соломинки не кинул.

- Он каждый месяц варит тебе Волчье зелье, - напомнил Гарри.

- Ради безопасности Магического мира, а не ради меня. Он и пальцем не пошевельнет, чтобы помочь одному из Мародеров, - Ремус помолчал пару секунд. – Если честно, будь я на его месте, я бы поступал также.

- Может, он сделал это не ради тебя, - озвучил Гарри неожиданную догадку.

- Тогда зачем? – спросил Ремус.

- Возможно, он сделал это ради меня. Мы вчера вечером обсуждали, или скорее ссорились по этому поводу, и я сказал, что очень волнуюсь за тебя. Думаю, он сегодня утром пошел к Минерве. Это единственное разумное объяснение. Она бы ни за что не взяла тебя на работу, если бы была уверена, что Северус устроит еще один скандал. Видимо, это сделал он.

- Я не понимаю, Гарри. Северус Снейп не настолько самоотвержен, - возразил Ремус.