Отсчет
The Count

~~~~~~~~~~~

Ты почти никогда не сбиваешься со счета.

Ты гордишься этим.

Ни на десятом ударе, ни на двадцатом; ни когда по твоей спине начинает струиться горячая кровь, вязкая и густая, пахнущая смертью. Сквозь слезы ты смотришь на расплывающиеся по простыне темные пятна. Кровавый дождь. Ты чувствуешь, как шевелятся твои губы, и понимаешь, что все еще не сбился со счета. В награду он поглаживает твой член, но это лишь мимолетное прикосновение - через мгновение он снова берет плеть, и ты снова корчишься от боли.

- Продолжай считать.

Его спокойный и холодный голос омывает тебя, словно бальзам, и ты продолжаешь считать, ты научился этому за годы наказаний, еще в детстве и сейчас, спустя много лет, в его талантливых руках. Ты никогда не говоришь: "пожалуйста", никогда не говоришь: "да, прошу тебя, трахни меня, прикоснись ко мне ", потому что знаешь по опыту, что такие просьбы не принесут тебе ничего, кроме дополнительных ударов, и их будет гораздо больше, чем ты сможешь сосчитать, а потом он так тебя и не трахнет.

Ты это заслужил. Ты закрываешь глаза; в голове - тяжелая муть, и сквозь туман ты чувствуешь, как пульсирует твой член. Рубцы на твоей спине сливаются в сплошное месиво. Ты это заслужил. Ты это заслужил. Иногда тебе кажется, что ты не сможешь возбудиться, даже когда твой член будет у него во рту или в руках, если сначала он не выпорет тебя. Твой болевой порог постепенно растет (ты даже не думал, что он может быть таким высоким), и порог удовольствия растет вместе с ним. Тебе не нужно оглядываться, чтобы видеть его, видеть его сверкающие злобой глаза на блестящем лице, видеть оскаленный рот и стремительно движущуюся руку, и он прекрасен, прекрасен, и тебе уже не нужно его видеть, чтобы догадываться о его чувствах. Он знает все, что ты сделал, и сколько людей погибли по твоей вине: ты получаешь по одному удару за каждую твою жертву, потому что ты был слабым и неблагодарным, потому что ты не оправдал ожиданий, которые на тебя возлагались. Он знает, что ты не заслужил права целовать его, проявлять инициативу, чего-то требовать, не заслужил права даже попробовать вкус его пота, пропитавшего темные волосы.

Идут минуты. Часы. Ты не можешь их сосчитать, ты теряешь счет времени, потому что время ничего не значит - только удары, только рубцы, только боль, обжигающая кожу. Твои бедра напряжены, мышцы натянуты, как струны. Запястья ободраны даже в этих мягких кожаных путах, локти трутся о грубую, горячую простыню. Твои губы все еще движутся, но ты не слышишь счета. Проходят столетия, твое сердце колотится все сильнее, зато слова звучат все тише, тише…пока он не опускает плеть, и не кладет ее на постель рядом с тобой. Она сворачивается на светлой ткани толстой веной, вырванным мускулом, окровавленной змеей. Это твоя награда. Награда в том, что ты получил наказание. Гудящая пустота в голове… дыхание со свистом вырывается из груди. Теперь тебе разрешено двигаться. Но ты не можешь - твои лодыжки скованы, и ты просто поворачиваешь голову… медленно, осторожно… чтобы увидеть его.

У него раскаяние на лице. Не раскаяние, вызванное любовью, а раскаяние из-за того, что он нарушил собственные правила.

- Северус, - шепчет он; его зеленые глаза темнеют, и ты пытаешься понять, не испытывает ли он ненависти к самому себе… но нет, его рука так же тверда, когда он описывает плавный круг над твоей спиной, накладывая заклинание исцеления. Но он не очищает тебя и раздвигает твои бедра липкими от крови руками.

- Северус, - снова бормочет он и целует тебя в плечо. Ты побелевшими пальцами сжимаешь простыню, чувствуя во рту соленый вкус боли.

Он со вздохом входит в тебя, обдавая твою шею жарким дыханием.

- Я люблю тебя, - говорит он.

И ты почти ему веришь.

Конец