Название: Отрава (Wormwood)
Автор: Rex Luscus
Переводчик: Мильва
Бета: отсутствует
Ссылка на оригинал: http://www.livejournal.com/community/lupin_snape/428537.html
Разрешение на перевод получено
Пейринг: Снейп/Люпин/Гарри
Категория: слеш
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: жестокость, римминг, double penetration
Краткое содержание: Последняя битва позади, и Снейпу очень повезло, что Гарри и Люпин добрались до него первыми.
Дисклеймер: Все персонажи принадлежат Дж.К. Роулинг (Я – не я, и лошадь не моя)

Фик переведен на HP-Ficathon 2006 для Ira66.

Фик написан до выхода книги Дж. К. Роулинг «Гарри Поттер и дары Смерти».

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

"О, вы, которые суд превращаете в отраву и правду повергаете на землю!"

Амос 5:7

* * *

– Во-первых, кто-нибудь знает, что он здесь?

– Вряд ли. Думаю, нет.

– Ты уверен? Хмури точно не видел тебя, когда...

– Нет, конечно! Шутишь? Если бы Хмури хоть что-то почуял, он уже был бы мертв.

– Действительно. Ну ладно, приготовились: охранные чары наложены?

– Да.

– Заклинание ненахождения?

– Да.

– Дезыллюзионные чары?

– Да.

– Заглушающее заклинание?

– Два раза проверил.

– Отлично. – Долгий, тяжелый вздох. – Я думаю, мы можем начать.

* * *

Гарри вытащил из пачки сигарету и закурил. Он видел, как Снейп следит за каждым его движением – за тем, как он привычным движением кладет сигарету в рот и щелкает зажигалкой. Гарри знал, о чем думает Снейп... о чем он думал все эти три дня, наблюдая за повседневной жизнью Гарри и Рема, тронутой налетом безумия: Снейп искал способы обернуть ситуацию в свою пользу. И это хорошо. Гарри с радостью пресек бы любые попытки побега. В такую игру можно поиграть и вдвоем.

Вряд ли Снейп смог бы извлечь какую-то информацию из окружающей обстановки. Они выбрали совершенно неприметную гостиницу с совершенно неприметной меблировкой (в каждом номере две кровати, стол, ванная комната и репродукция картины Одюбона, изображающая дикую утку на фоне болотной растительности) в совершенно неприметном районе неприметного маленького городка. В окружении усталых магглов, приехавших в командировки, и ленивых отпускников их тайне ничто не угрожало.

Он встал и подошел к Снейпу, с ног до головы обмотанному веревкой и привязанному к стулу. И на стул, и на веревку были наложены чары неразрушения. Снейп давно уже не пытался освободиться.

Гарри сделал первую затяжку и выпустил дым в лицо Снейпу, глядя, как щурятся черные глаза, как сжимается бледное горло, сдерживая кашель. Банальный жест... в кино так часто поступали следователи, но Гарри делал это только потому, что ему нравилось доставлять Снейпу максимум неудобств. Он повторял это каждое утро – что-то вроде дружеского приветствия, задающего тон на весь день.

Хлопнула дверь, и вошел Рем с шуршащим коричневым пакетом в руке. Он остановился, вздохнул и наморщил нос.

– Господи, Гарри... ты, видно, уже принюхался, но здесь так воняет!

– Возможно. – Еще одна затяжка. – Я ничего не чувствую.

– Прямо как... паб, спортзал и класс начальной школы вместе взятые.

– Наверное, из-за того прокисшего молока, которое ты пролил. – Гарри кивком указал на Снейпа. – Или думаешь, что пора его выкупать? Ради тебя, хотя бы. – Он легкомысленно взмахнул сигаретой. – Мне-то пофигу.

– Не мешало бы. – Рем поставил пакет на стол и начал доставать покупки. Он вытащил пачку чипсов с сыром и луком и протянул Гарри. – Мерлин, и эта дрянь воняет тоже. Я думаю, без чистящих чар не обойтись.

– Само собой. – Гарри вытащил из заднего кармана палочку и направил ее на молчащего, неподвижного Снейпа. – Scourgify.

Рем начал жевать корнуольский пирог с мясом.

– Как я понимаю, после моего ухода он ничего не сказал, – пробормотал он с набитым ртом.

– Ни словечка. – Гарри с аппетитом захрустел чипсами. – Может, пора переходить ко второму этапу?

– Да, я думаю, мы достаточно долго были к нему снисходительны.

* * *

Ни на следующий день, ни через два дня Снейп “раскалываться” не собирался.

Рем сложил руки за спиной и посмотрел Снейпу в глаза, готовясь отвести взгляд при первом же щекочущем прикосновении беспалочковой легилименции. Гарри был весь напряжен, и его злость и досада были почти осязаемы, словно жар от горячего утюга. Рем давно заметил, что в присутствии Снейпа Гарри менялся. Добрый, милый, великодушный парень превращался в жестокого циника с явными садистскими замашками. Много лет назад Снейп совершил роковую ошибку, настроив против себя ранимого, изголодавшегося по любви ребенка, и теперь вся ненависть Гарри была направлена на него. Честно говоря, Рема это даже пугало.

Видит Мерлин, Рем и сам относился к Снейпу не без враждебности (поэтому они трое и оказались здесь), но уж конечно не хотел наказывать его медленно и жестоко за все плохое, что тот сделал в своей жизни, и, тем более, не хотел срывать на нем зло. Вот уже, наверное, в сотый раз он со злостью пожелал, чтобы все это наконец завершилось.

– Доброе утро, Северус, – начал Рем с наигранной жизнерадостностью. – Как самочувствие? Аппетит появился?

Снейп обжег его взглядом.

– Думаю, что уже появился. Что ж, ты знаешь, что от тебя требуется. Повторить вопросы, или ты помнишь их наизусть?

Молчание. Черные глаза пристально смотрели на него.

– В таком случае повторим. Почему ты убил Альбуса Дамблдора?

Из крана в ванной громко капнула вода.

– Нечего сказать? Попробуем зайти с другой стороны: почему ты предал Орден Феникса?

Рему показалось, что Снейп слегка поморщился, услышав это название, но никакой другой реакции он не заметил.

– В таком случае продолжаем: каково настоящее имя осведомителя, известного под псевдонимом Асфодель?

В черных глазах что-то промелькнуло. Рем впервые упомянул Асфоделя, понадеявшись на эффект неожиданности. Но лицо Снейпа сразу же приобрело прежнее отсутствующее выражение.

– Не склонен к сотрудничеству? Тогда давай сменим тему. Запомни, Северус: мы с Гарри не связаны никакими обязательствами и можем держать тебя тут хоть целую вечность. Никто не знает, что ты здесь, а все, кого могла бы волновать твоя судьба, или мертвы, или сидят в тюрьме. Сколько все это будет тянуться, решать тебе. А если ты сам не хочешь положить этому конец, мы с удовольствием подождем до тех пор, пока твое тело не сделает выбор вместо тебя. – Рем скупо улыбнулся. – А сейчас... – он взмахнул палочкой, и путы Снейпа исчезли. – Ты знаешь правила. У тебя пятнадцать минут. Сходи в туалет, умойся, разомнись слегка. Тебе сразу станет гораздо легче. Давай быстрее.

Снейп медленно встал и с тихим смешком направился к ванной.

– Что смешного, Северус?

Голос, молчавший в течение трех дней, заскрипел, словно ржавая шестеренка:

– Вообще-то пытка должна приносить страдания, Люпин.

Рем нахмурился.

– Да... я знаю, что мне не сравниться с палачами, которые воевали на вашей стороне. Ты хочешь сказать, что настоящая пытка понравились бы тебе больше? Может, мне наложить на тебя Cruciatus, пару раз прижечь сигаретой, сломать тебе пальцы или вырвать ногти? Это заставит тебя разговориться, Северус?

Тишина.

– Может, мы и удерживаем тебя здесь против твоей воли, – тихо продолжил он, – но я никогда не опущусь до уровня безжалостных пожирателей смерти, ты это понимаешь? Во всех твоих страданиях виноват лишь ты один – скажи то, что мы хотим узнать, и мы сразу же тебя накормим. Это твой собственный выбор.

Снейп только головой покачал и скрылся за дверью ванной.

* * *

На балконе возле автомата для производства льда Гарри откинулся на спинку сломанного пластикового кресла и постучал каблуками по ножкам. Рем взял у него сигарету.

– Ни разу не пробовал курить, пока ты не начал, – проворчал он.

– А что будет, когда он станет умирать от голода? – спросил Гарри.

Рем взглянул на него с удивлением.

– Мы же не собираемся довести его до голодной смерти. Я думал, ты это знаешь. – Он похлопал по карману пиджака. – У меня есть зелье, которое не даст ему умереть. Надеюсь, рези в желудке заставят его разговориться, прежде чем дело зайдет слишком далеко, но кто знает этого Северуса. Он жутко упрямый.

– Мне ли не знать.

Некоторое время они курили в молчании. Затем Гарри спросил:

– А почему, как ты думаешь?

– Что “почему”?

– Почему он молчит? Мы же пообещали защитить его, если он все расскажет; это ведь в его интересах.

Рем вздохнул.

– Понятия не имею. Возможно, из гордости.

– Да, наверное. – Пауза. – Ты все еще думаешь, что ты прав?

– Честно? Не знаю. – Рем на мгновение прикрыл глаза, прогоняя мрачные мысли. – Надеюсь, что да.

– Просто, чем дольше он молчит, тем меньше я верю в твою правоту. – Гарри покачал головой. – Сначала я с тобой соглашался, меня даже забавляла такая возможность... но скажи ведь, выглядит это весьма подозрительно...

– Посмотрим. В конце мы узнаем, кто прав.

– Если он еще наступит, этот конец.

– Конечно, наступит. Даже Северус не сможет держаться вечно.

* * *

Гарри с преувеличенным аппетитом поглощал сандвич с ростбифом. Обычно они обедали прямо в номере, если не на глазах у Снейпа, то хотя бы поблизости, чтобы он чувствовал запах. Сначала Рему это казалось слишком жестоким, но Гарри напомнил ему, что вообще-то они собирались Снейпа пытать, и раз уж собрались, то нечего с ним миндальничать. При слове “миндальничать” Рем иронично выгнул бровь, но все-таки промолчал. Гарри знал, что на самом деле Рема пугает слово “пытать”. Они оба видели, что такое настоящие пытки, и понимали, что эту черту нельзя переходить ни при каких обстоятельствах. Они не смогли бы ни искалечить Снейпа, ни даже причинить ему сильную боль. После пяти лет войны Гарри хорошо представлял себе, какой груз можно брать на душу, а какой нет.

Так что, к несчастью, их единственным методом воздействия оставалась угроза голодной смерти. В первые сутки они перепробовали все возможности, которые дает магия. Поначалу Рем отказывался использовать веритасерум: понятное дело, что Снейп в течение долгого времени принимал антидот. Но Гарри убедил Рема, что нужно попробовать. Они дали Снейпу гораздо больше рекомендуемой дозы и ничего, кроме обезвоживания, не добились. Затем они попытались извлечь пользу из жалких познаний Гарри в легилименции, хотя и не надеялись на успех, и Снейп лишь посмеялся над ними. Под конец они всерьез задумались о заклинании Imperius, но все-таки решили не применять: ведь оно незаконно, да и вряд ли бы помогло. Таким образом, у них не оставалось ничего, кроме старой доброй маггловской психологии. Но и на этом поле Снейп их переиграл.

Покончив с сандвичем, Гарри занял свое привычное место перед неразговорчивым пленником.

– Привет, Снейп. Ростбиф сегодня был просто великолепен. Как жаль, что ты от него отказался.

Снейп закатил глаза.

– Послушай, сегодня я хочу попробовать нечто новое. Здесь у меня, – Гарри показал ему газету, – номер “Ежедневного пророка” с перечнем обвинений, выдвинутых против тебя Министерством. И кроме того, – он перевернул несколько листов, – список гражданских лиц, погибших во время войны. В основном, от рук пожирателей смерти. И ты, как пожиратель, к этому причастен. А еще тут перечислены люди, которых ты убил. Прочитать?

Снейп смотрел на него как-то странно. Гарри услышал, как заерзал Рем, сидящий на подоконнике.

– Давай начнем с того, в чем тебя обвиняют. Убийство первой степени, Альбус Дамблдор. Заговор с целью убийства, Эммелина Вэнс. Заговор с целью убийства, Артур Уизли. Диверсия, приведшая к гибели...

Он дочитал весь список, делая паузы после каждого пункта. Затем прочел имена случайных жертв. На это ушло полчаса.

Когда Гарри, наконец, посмотрел на Снейпа, тот сидел, сгорбившись, наморщив лоб и уставившись взглядом в пол. Гарри не ожидал, что такая простая уловка сработает, ведь для этого нужно было допустить наличие у Снейпа совести. Но на самом деле Снейп не казался расстроенным, скорее... погруженным в размышления. Как будто искал в словах Гарри какой-то скрытый смысл.

– У меня есть еще кое-что, – добавил Гарри. – Может быть, завтра я прочту тебе список осиротевших детей. Я слышал, что некоторые из них видели убийц... и возможно, какие-то имена будут тебе знакомы.

Снейп окинул его холодным и равнодушным взглядом.

– Ну что ж, – улыбнулся Гарри. – Тогда до завтра.

* * *

Той же ночью, когда оранжевый свет фонарей с автостоянки проникал в комнату сквозь щели между занавесками, Гарри и Рем занялись любовью. Повернув голову, Гарри мог видеть на соседней кровати темный силуэт Снейпа, его черный профиль, освещенный искусственным светом. Он лежал прямо и неподвижно, сложив на груди связанные руки, словно статуя.

– Слушай, а вдруг он не спит?

– Может быть. – Рем погладил Гарри по спине и привлек его ближе. – Тебе неприятно, что мы занимаемся этим при нем?

– Должно быть неприятно. По идее. Что с нами не так, Рем?

– Похоже, война превратила нас в озабоченных эксгибиционистов.

Они медленно поцеловались, потерлись друг о друга, их ладони скользили по коже. Через несколько секунд Гарри снова остановился.

– О чем он сейчас думает? Интересно, он возбуждается от тех звуков, которые мы издаем?

Они оба подождали, прислушались, словно надеясь услышать признаки снейповского возбуждения. Но он даже не шелохнулся.

Гарри повернулся спиной к Снейпу и его дурацкому упрямому молчанию и поцеловал Рема в губы.

* * *

На следующий день дело сдвинулось с мертвой точки.

Когда Гарри вернулся в комнату с газетой в руке, Рему показалось, что парень выглядит более оживленным, чем обычно. Хедвиг всегда приносила им свежий номер “Пророка”, когда они встречались с ней по утрам в назначенном месте, чтобы отправить ежедневное послание Ордену: “Не ищите нас, у нас все в порядке”. Подходя к Рему, Гарри внимательно просматривал газетные заголовки.

– Послушай, – обратился Рем к Снейпу. – Давай без обиняков. Мы знаем, что ты и есть тот самый Асфодель. Вот и расскажи нам о нем. Ты был один? Ты выполнял приказы Дамблдора, данные им перед смертью, или действовал по собственному побуждению?

Снейп резко поднял голову, впервые за эти дни его глаза сузились и заблестели.

– Ну и ну, – угрожающе мурлыкнул он, – вы так уверены в своей правоте?

Это был хоть какой-то прогресс.

– Думаю, что в данном случае я могу быть уверен, – спокойно ответил Рем, стараясь скрыть волнение. – Асфодель явно принадлежал к Внутреннему кругу. Других подходящих кандидатов, кроме тебя, просто нет.

Снейп ухмыльнулся, оскалив неровные зубы.

– И даже уверившись в этом, вы продолжали доверять шпионским донесениям, как полные идиоты.

– Это были очень полезные донесения, Северус. Благодаря им мы выиграли войну. По крайней мере, половина информации была точной. Другая половина привела к нескольким смертям.

– Ага... теперь я начинаю понимать. Ты считаешь меня этим самым... “Асфоделем” и хочешь отомстить мне за то, что я якобы водил вас всех за нос и погубил ваших товарищей. – Снейп умолк, откинувшись на спинку стула. – Если память меня не обманывает... в числе погибших, кажется, была Тонкс?

Рема вдруг охватил приступ бешеной ярости. Сквозь зубы он прорычал:

– Не смей называть ее имя, слышишь, ты, сволочь?!

Как ни странно, мерзкая ухмылка исчезла, и Снейп замолчал. Весь остаток дня они пытались снова его разговорить, но ничего не добились.

* * *

Следующий день начался так же, как предыдущий.

Они еще даже не начали, а Рем уже чувствовал себя в тупике. Снейп казался совершенно невозмутимым, как будто был не привязан к стулу, а ждал автобуса, как будто просидел здесь час, а не почти неделю. Однако выглядел он неважно. Запавшие пустые глаза, бледные растрескавшиеся губы, волосы настолько жирные, что кажутся влажными. Спал ли он вообще? Есть-то, конечно, не ел, и хотя ему несколько раз в день разрешали пройтись, выпить воды и воспользоваться туалетом, этого недостаточно для нормального самочувствия. Странно, что он не выглядит еще хуже.

– А теперь, – начал Рем бесцветным и совершенно не впечатляющим голосом, – давай вернемся к Асфоделю. Если это не ты, то может, скажешь нам, кто это был?

Естественно, Снейп промолчал.

– Какой-то придурочный идиот, – воскликнул Гарри из дальнего угла комнаты, – потому что половина его сведений оказались полной лажей. Даже если б тысяча мартышек печатали эту фигню на тысяче печатных машин, от них было бы больше пользы.

Снейп слегка выгнул бровь.

– А ведь правда, Северус, – продолжил Рем. – Это не мог быть ты, потому что, что бы о тебе ни говорили, ты все-таки умный человек, и я не верю, что ты мог бы запороть свою работу так, как это сделал Асфодель.

– Ничего ваш Асфодель не запорол.

Гарри аж подскочил, когда Снейп неожиданно подал голос. Рем невольно поморщился: им с Гарри нужно было посоветоваться, прежде чем действовать так напористо. Видит Мерлин, они оба не такие уж хорошие психологи, но о каких-то азах он имеет представление.

– Раз уж война ничему вас не научила, – с презрением продолжил Снейп, – я расскажу вам кое-что полезное о шпионаже. Когда агент находится в крайне рискованном положении, достоверность его сведений должна быть снижена до такого уровня, чтобы они не навлекли на него подозрений. Если ваши успехи будут казаться случайными, враг не заподозрит утечку информации, и агент сможет продолжать свою работу гораздо дольше.

Гарри заговорил прежде, чем Рем успел вмешаться:

– То есть, ты хочешь сказать, что просто берег свою шкуру?

Снейп по-прежнему смотрел на Рема, намеренно не замечая Гарри.

– Я всего лишь сообщил вам то, что знаю о шпионаже. Предположение о том, что я якобы и есть тот самый “Асфодель”, принадлежит только вам.

Но, судя по выражению неуверенности на лице Снейпа, он сам не ожидал, что ему поверят. Наконец-то Снейп совершил ошибку. Почему? Потому что они насмехались над умственными способностями Асфоделя. Ну конечно, как они не додумались до этого раньше?! Снейп мог многое вынести, даже настоящую пытку, но предположение о том, что он мог ошибиться или сглупить – всегда! – было для него невыносимым.

– Понятно, – равнодушно ответил Рем. – Так кто же, по твоему авторитетному мнению, из членов Внутреннего круга (ведь именно это ты подразумевал под “рискованным положением”?) мог оказаться шпионом? Все остальные варианты слишком сомнительны. Люциус Малфой? Беллатрикс Лестранж? Ну, ответь.

Снейп молчал. Похоже, Рем своим вопросом только дал Снейпу возможность осознать ошибку и собраться с мыслями. И это называется “куй железо, пока горячо”?

Но эмоции – это главное. Чтобы чего-то добиться от Снейпа, его нужно провоцировать или даже оскорблять. Таким он был всегда. Каждый раз, когда Снейп и кто-то из Мародеров оказывались в больничном крыле с похожими следами проклятий, все начиналось с насмешек – над его внешностью, семьей, факультетом или, чаще всего, мозгами. Был бы здесь Сириус, и Снейп давно бы уже раскололся. Сириус как никто другой умел находить у Снейпа слабые места.

Разве не в этом заключается главная проблема? В отличие от Сириуса Рем не питал к Снейпу ненависти. Злился ужасно, да, но никогда не мог его по-настоящему ненавидеть. И поэтому он не способен причинить Снейпу реальную боль или заставить его раскрыться.

Рем вздохнул. Очевидно, этот орешек им не по зубам.

* * *

Рем поделился с Гарри мыслями о том, что Снейпа нужно провоцировать с помощью оскорблений, и Гарри принял эту идею с восторгом. Приступить к осуществлению своей новой стратегии они решили немедленно.

– Многие удивляются, что тебе удавалось так долго и успешно обманывать бедного старого Дамблдора, – начал Рем. – Но я не вижу в этом ничего особенного. Если бы ты был умнее, Снейп, то попытался бы одурачить всех нас, а не только его одного. И в результате ты убил единственного человека, который мог бы за тебя заступиться после поражения Темного Лорда. К чему, как я уверен, ты сам приложил руку.

Снейп пожал плечами, его безучастность бесила.

– Когда я узнал о твоем предательстве, – усмехнулся Рем, – у меня первая мысль была о том, как это для тебя характерно. У каждого нормального слизеринца всегда есть путь к отступлению, но ты его сам себе перекрыл. Честно говоря, я был поражен твоей глупостью.

Лицо Снейпа на миг исказилось от злобы, но это выражение сразу же сменилось довольной ухмылкой.

– Надеешься на повторение вчерашнего спектакля? – ехидно спросил он. – Думаешь, что сумеешь выжать из меня информацию с помощью оскорблений? Знаешь, Люпин, для такой тактики ты слишком мягкосердечен.

От сильного удара голова Снейпа впечаталась в стену. Рем тупо уставился на Гарри, потирающего костяшки пальцев: эта неожиданная жестокость так его потрясла, что он буквально утратил дар речи.

– Зато я нет, – сказал Гарри ледяным тоном.

Снейп искоса взглянул на Гарри; похоже, эти слова не произвели на него особого впечатления.

– Ты, наверное, уже понял, что он, – Гарри мотнул головой в сторону Рема, – не сможет тронуть тебя и пальцем. Но это не значит, что я не смогу. Постарайся это запомнить.

– Скажи-ка мне одну вещь, – протянул Снейп. – Люпина я понимаю: он считает, что раз мы с ним однажды перепихнулись, то теперь я должен отчитываться перед ним за каждый свой шаг. Но ты, Поттер... ты ведь мечтаешь увидеть меня повешенным. Так для чего тебе все это?

– Во-первых, – ответил Рем, от злости и смущения даже не сообразивший, что это была наживка, – я бы не сказал, что мы “однажды перепихнулись”. Насколько я помню, мы очень активно трахались в течение полугода, и это нравилось нам обоим.

– Рем... – Гарри уставился на него, разинув рот. – А когда ты собирался мне это рассказать?

– А во-вторых, это не имеет ни малейшего отношения к чувствам, которые я мог питать к тебе пятнадцать лет назад, ты, лицемерный ублюдок. Все это касается только того, на какой ты был стороне, и кого предал, и отчитываться ты должен не только передо мной и Гарри, а перед всем Орденом Феникса.

– Рем?... – Во взгляде Гарри появилась угроза.

– Не сейчас, Гарри, – отрезал Рем. У него кружилась голова от противоречивых чувств, большинство из которых он даже не смог бы назвать.

Снейп с довольным видом переводил взгляд с Рема на Гарри, явно радуясь, что семена раздора так быстро укоренились.

“Стратегия” Рема пошла прахом. Он сжал зубы, отказываясь признавать поражение.

– Ты должен объясниться перед нами, невыносимый ублюдок, чудовище, – прорычал он, нависнув над Снейпом. – Ты должен нам за то, что совершил.

– Я ничего вам не должен, – с ухмылкой ответил Снейп, и по его голосу было ясно, что это его последнее слово. Весь остаток дня он упорно молчал. Рем замечал в его глазах какой-то раздражающий огонек, торжествующий блеск, и поэтому ему хотелось взять пример с Гарри и стереть ухмылку с лица Снейпа ударом кулака.

* * *

Этим же вечером они снова сидели возле автомата для производства льда (здесь они могли разговаривать, не опасаясь, что Снейп их услышит) и ели еду из китайского ресторана.

– Так ты сам мне все расскажешь, или надо спрашивать?

Рем посмотрел на Гарри с невинным видом.

– О чем?

– О том, что было между тобой и Снейпом, естественно. – Гарри сунул в рот еще одну ложку лапши с овощами. – “Полгода активного секса”, или что вы там вытворяли?

– А. – Рем поморщился. – Ты об этом? – Очевидно, увиливать бесполезно. Тем более, если они не хотят, чтобы Снейп и дальше использовал эти сведения против них. – На самом деле только это и было, и ничего больше.

– Правда?

– Правда. – Он вздохнул. – Ну ладно... было еще много чего. Но все закончилось плохо, как ты наверняка догадался.

– Почему?

– Наверное, потому что Северус – эмоциональный урод, а я трус, которому нельзя доверять. – Он помолчал. – Тебе не нравится мой ответ?

– Послушай, Рем, – Гарри провел ладонью по волосам. – Я прекрасно знаю, что мы с тобой... то есть, это не... вернее, все это приятно и замечательно, ты отличный друг, и я люблю тебя, но... я вижу реальную картину, и она меня вполне устраивает. У нас с тобой вовсе не “любовь до гроба”, да и не нужна она мне.

Рем вздохнул.

– Потому что ты вдвое моложе меня и при этом в два раза взрослее?

К счастью, Гарри решил, что это вопрос риторический.

– Я так понял, что со Снейпом у тебя были совсем другие отношения, – предположил он. – Он не был для тебя “другом, с которым можно потрахаться”.

– Он и не мог им быть, потому что мы никогда не дружили. – Рем вздохнул еще раз. – Боюсь показаться банальным, но все было гораздо... сложнее.

– Представляю себе. Он сильно изменился с тех пор?

– Не очень... У нас с ним бывали такие моменты, когда... короче, он казался совершенно другим человеком. Но обычно он был таким же недружелюбным и неприятным в общении бирюком, какого ты знаешь.

– И все-таки ты любил его. Потому что каждому дается свой шанс...

– Я не говорил, что...

– Ну, не важно. Ты ведь здесь, да? Ты согласился захватить в плен человека и делать то, что кажется тебе отвратительным, лишь бы выяснить причину, по которой он тебя предал. А я уже вижу, что это личное, что тебя волнует его предательство по отношению к тебе, а вовсе не ко всему Ордену. – Гарри втянул в рот длинную макаронину. – И это нормально, потому что я чувствую то же самое.

Рем сдвинул брови.

– Но, Гарри, ты ведь всегда его ненавидел. Как можно считать предателем человека, которому ты никогда не доверял?

– Дело не столько в предательстве... просто я хочу знать причину. Такое впечатление, что какую из моих проблем ни возьми, в каждой замешан Снейп. Вольдеморта я еще могу понять, это что-то вроде стихийного бедствия. Но Снейп... чем я заслужил Снейпа? – Неожиданно голос Гарри показался Рему почти стариковским. – Я просто хочу, чтобы он объяснил мне все это, попытался оправдаться, рассказал бы, для чего это было нужно. Мы ведь с тобой хотим совсем немногого. Почему он этого не понимает?

* * *

На следующее утро Гарри проснулся совершенно разбитым. Ему уже до смерти надоел этот гостиничный номер с безликой обстановкой и дурацкой нарисованной уткой. Он намеревался сделать все возможное, лишь бы скорее убраться отсюда.

– Доброе утро, Снейп, – весело сказал он. – Список вопросов ты уже знаешь, но все равно повторю: почему ты убил Альбуса Дамблдора?

Снейп выглядел еще хуже. Он был бледен до синевы, под глазами появились темные синяки, а худое лицо превратилось в обтянутый кожей череп. Что ж, тем лучше для Гарри.

– Мне просто любопытно стало. Ты всегда так стремился к уважению и признанию, так зачем тебе понадобилось становиться объектом ненависти всего волшебного мира?

– А может, я мечтал об известности, которую приносит убийство великого мага, – невозмутимо ответил Снейп.

– Ни за что не поверю. Ты бы получил свой орден Мерлина, если бы остался с нами до конца.

– А кто знал, что Орден Феникса окажется победителем? Ведь они ставили на тебя. И боюсь, этот факт не оставлял мне особой надежды.

– В таком случае ты оказался в дураках. Что обещал тебе Вольдеморт после победы?

– Власть. Деньги. Секс. Стандартный набор.

Такой же бойкий на язык, спокойный и собранный. И ни слова правды. Но, по крайней мере, Снейп говорил, а пока он говорил, можно было на что-то надеяться.

– Понятно. Давай разложим все по полочкам: Дамблдор рисковал собой ради тебя, вытащил тебя из Азкабана, сделал из тебя человека, единственный из всех полностью тебе доверял... но как только ты почуял, что война может окончиться победой Вольдеморта, сразу же переметнулся на другую сторону, отплатив Дамблдору злом за добро? – Гарри мрачно улыбнулся. – Скажи, трусость вообще свойственна слизеринцам, или ты какой-то особенный?

Гарри видел, какая внутренняя борьба идет сейчас в душе Снейпа. Его лицо напряглось, и обычного ехидного ответа не последовало. Снейп понимал, что ему подбрасывают наживку, но ничего не мог с собой поделать. Обвинение в трусости и в самом деле было для него невыносимо.

– Я в жизни другого такого труса не видел, – продолжил Гарри. – Ты же знаешь, я был там, на башне. Вас было шестеро на одного, шесть здоровых волшебников против немощного старика, который едва мог стоять на ногах. Господи, как тебе в зеркало смотреть не противно? Я вовсе не твою уродливую внешность имею в виду.

– А тебе не приходило в голову, – поинтересовался Снейп неожиданно пронзительным голосом, – что Альбус умер бы в любом случае? Что мое проклятие всего лишь приблизило неизбежное?

Он резко захлопнул рот, сообразив, что только что сболтнул лишнего. Гарри воспрянул духом. Ему это даже начало нравиться. Сейчас у Снейпа было такое выражение лица, что Гарри мог гордиться собой.

Инстинктивно он чувствовал, что сейчас лучше не выжимать из Снейпа информацию, а стараться разозлить его еще сильнее. Надежды Гарри сбылись: Снейп действительно чувствовал себя виноватым в гибели Дамблдора.

– Складная сказочка, – произнес Гарри, склонившись к Снейпу и понизив голос почти до шипения. – Если ты выдумал ее для того, чтобы спокойно спать по ночам, то я тебя понимаю. Трудно, наверное, жить на свете, зная, что ты убил единственного человека, который мог сказать о тебе доброе слово, единственного, кто верил, что ты заслуживаешь хоть чего-то хорошего в этой жизни.

Лицо Снейпа начало наливаться краской, и его расширившиеся глаза были полны ярости.

– Может, с его стороны было глупостью доверять тебе, Снейп, – продолжил Гарри, – но надо быть полнейшим трусом и подлецом, чтобы предать человека, который столько сделал для такого бессердечного, жалкого гада, как ты.

– Хватит!

Снейпа буквально трясло. Почти так же он выглядел в больничном крыле на третьем году учебы Гарри, когда одним махом упустил из рук и орден Мерлина, и возможность отомстить Сириусу. И Гарри сознательно довел его до этого состояния.

Гарри казалось, что он переполнен силой, что он способен на все, даже проникнуть в мысли Снейпа и взять оттуда то, что ему нужно, покопаться в мозгах ублюдка и выставить их содержимое на всеобщее обозрение. Стул, к которому был привязан Снейп, начал ходить ходуном, веревки ослабли, и неожиданно стул вместе со Снейпом опрокинулся назад. Гарри ахнул, по его телу прокатилась волна удовольствия; он пытался вернуть контроль над ситуацией, но не мог этого сделать, потому что ему было слишком уж хорошо. Он шагнул к Снейпу, который лежал на спине с торчащими над стулом ногами, путался в собственной мантии и обрывках веревки и глядел на Гарри почти испуганно.

Гарри никогда в жизни не чувствовал такого сильного возбуждения.

А потом к нему подскочил Рем, снова привязал Снейпа к стулу, затянул узлы и поставил стул на место. За это время Снейп ни разу не отвел взгляда, полного ярости, от лица Гарри – казалось, Рема он вовсе не замечал. Рем с тревогой смотрел то на одного, то на другого, и выглядел неуверенно, как будто не знал, радоваться ему или ужасаться. Гарри попытался ему улыбнуться, но улыбка его получилась не ободряющей, а торжествующей и злой.

Да, он не отказался бы испытать эти чувства еще раз.

* * *

Рем не хотел обсуждать то, что произошло с Гарри. Честно говоря, особых сожалений он не испытывал: ведь за один день Гарри добился большего, чем они оба за всю неделю. Но почему-то ему казалось, что они продвинулись не вперед, а назад. Или, вернее, угодили в ситуацию, из которой может не найтись выхода.

И еще кое-что вызывало у него беспокойство. После случившегося поведение Гарри изменилось, он весь сиял, как будто... после секса – более подходящего сравнения Рем найти не сумел. Ему не хотелось и думать о том, что это могло означать.

И, словно после секса, они выкурили на балконе по сигарете.

– Рем, – медленно произнес Гарри, не глядя в его сторону. – Я должен что-то тебе сказать.

Рем судорожно сглотнул.

– Ну?

– Рано или поздно ты должен смириться с тем, что Снейп может оказаться виновным.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты думаешь, что он и есть Асфодель. Что он убил Дамблдора по какой-то неизвестной нам причине, и что эта причина позволит его оправдать. Поэтому ты и пытаешься вытянуть из него признание. Ты сказал, что хочешь знать правду, но на самом деле она тебе не нужна.

Рем уставился на него, разинув рот.

– Я знаю, что ты любил его. Или... что-то в этом духе. Может, и до сих пор любишь. Но он виновен, Рем, действительно виновен, и чем раньше ты перестанешь верить ему, тем быстрее мы доберемся до истины.

– И почему, – выдавил Рем, – ты так уверен в этом?

– Я, в отличие от тебя, не смотрю на него сквозь розовые очки. Я вижу его таким, какой он есть, то есть, лжецом, убийцей и предателем.

Рем печально покачал головой.

– Ты тоже смотришь на него через очки, Гарри, только не розовые, а черные. И они могут врать не меньше моих.

* * *

Торжество Гарри было недолгим. Снейп ушел в глухую оборону и перестал реагировать на любые упоминания о Дамблдоре. Гарри знал: все, что ему нужно, это найти у Снейпа еще одно уязвимое место.

И решение нашлось само.

– Рем, – сказал Гарри, когда они стояли на балконе и смотрели на солнце, выплывающее из-за низких утренних облаков. – Пообещай мне, что не будешь обижаться, что бы я сегодня ни сказал Снейпу. Ты же знаешь, я просто хочу его спровоцировать.

– Конечно, – с некоторой тревогой ответил Рем.

Вернувшись в комнату, Гарри пристально взглянул в равнодушные глаза Снейпа.

– Почему ты убил Альбуса Дамблдора? – поинтересовался он со скучающим видом. Никакого эффекта. – Хотя нет. Если ты не хочешь отвечать на этот вопрос, то, может быть, ответишь на другой: почему мой отец так тебя ненавидел?

Снейп вроде бы удивился, но ничего не сказал.

– Сириус говорил, причина в том, что ты знал слишком много проклятий. Но у меня есть идея получше. Наверное, мой папа и его друзья узнали, что ты хотел с ними трахнуться.

В глазах Снейпа вспыхнул злой огонек.

– На мой взгляд, это единственное разумное объяснение. По какой еще причине ты стал бы постоянно за ними бегать? Наверняка моего папу бесило, что уродливый маленький педик вставляет его и его друзей в свои эротические фантазии.

– Я понимаю, чего ты добиваешься, Поттер, – сухо прокомментировал Снейп. – Причем таких топорных способов я от тебя не ожидал.

Любопытно. Снейп явно хочет заткнуть ему рот.

– Наверное, ты ужасно гордился собой, когда сумел подцепить одного из Мародеров, – продолжил Гарри, пропустив замечание Снейпа мимо ушей. – Жаль только, что ты не сумел его удержать.

– А может, я и не хотел его “удерживать”.

– Да? То есть, это ты его бросил? Ты хочешь убедить меня в том, что ты, такой мерзкий, никому не нужный урод, сам решил расстаться с симпатичным, добродушным парнем? Почему-то мне в это не верится. Рем?

– Э... – Рем, похоже, был совсем не рад, что его втянули в разговор. – Вообще-то... это я его бросил.

– Видишь? – Гарри снова повернулся к Снейпу. – Я был прав. Тебе надо быть полным идиотом, чтобы бросить своего любовника, Снейп. Потому что где бы ты второго такого нашел?

– Уж на тебя бы я точно не позарился, – с самодовольным видом парировал Снейп.

– Ну уж нет, это на тебя никто не позарится. Представляю, каким одиноким должен был чувствовать себя Рем, чтобы связаться с тобой. Но все-таки он опомнился и понял, что лучше вообще обходиться без секса, чем просыпаться рядом с твоей уродливой задницей.

Снейп был готов рассмеяться.

– Знаешь, Поттер, если это лучшее, на что ты способен...

– Но я уверен, что ты все еще его хочешь, даже через столько лет.

– Я тебя умоляю... – Впервые самодовольное выражение на лице Снейпа сменилось раздражением. Затем он спохватился и умолк.

– Я знаю, что хочешь. Это все объясняет: то, что ты выгнал его из Хогвартса, хотел убрать Сириуса с дороги, и так далее. Я уверен, что ты был влюблен в него еще в школе. И ненавидел моего папу и Сириуса за то, что они мешали тебе.

– Мне не нужны были настолько изощренные причины, чтобы ненавидеть Блэка и твоего отца, Поттер. Они были заносчивыми, избалованными идиотами.

От очередного удара из носа Снейпа полилась кровь. Гарри сам от себя такого не ожидал, он чувствовал странное головокружение при виде крови, текущей по губам и подбородку Снейпа. Снейп взглянул на него с отвращением.

– Ты жалок, – сказал он, покачав головой.

– Нет, Снейп, – возразил Гарри, – жалок тот, кто страдает по своему бывшему любовнику даже через пятнадцать лет.

Снейп со злостью посмотрел на Люпина, стоящего у Гарри за спиной. Так и есть – он не мог смолчать, особенно в присутствии Рема.

– Тебе было мучительно слушать, как я занимался с ним сексом, Снейп? – Гарри чувствовал, что его щеки снова начинают гореть. – Ты возбуждался, а потом плакал в подушку, слушая, как я трахаю твоего бывшего любовника?

Из-за его спины донесся громкий вздох Рема. Гарри и сам задыхался от жестокости собственных слов.

Лицо Снейпа побагровело.

– Можешь трахать его хоть во все дыры, Поттер, – огрызнулся он. – Мне плевать.

– Я считаю трусостью видеть своего возлюбленного с другим и бездействовать. А ты?

– Я его не люблю, – словно через силу пробормотал Снейп.

– Но гораздо хуже этого, – продолжил Гарри, повысив голос, – когда человек так боится потерять свою жалкую жизнь, что предает организацию, в которую входит его возлюбленный! – Он кричал... почему он кричал? Это ведь Снейп должен злиться, а вовсе не он.

И Снейп разозлился.

– Ты думаешь, я сделал это, чтобы сохранить себе жизнь? – воскликнул он.

– Понятия не имею, Снейп, зачем ты это сделал. Может, сам нам расскажешь?

– Тебе это незачем знать, тщеславный крысеныш!

– Да? А как насчет Рема? Ты считаешь, что твой возлюбленный не достоин узнать причину твоего предательства?

– Я! Его! Не люблю!

Налитые кровью глаза Снейпа вылезли из орбит. На его лице выступили вены; изо рта полетели брызги слюны.

– Конечно, не любишь, – самодовольно ответил Гарри. – Поэтому ты так орешь.

– Гарри, – напряженным тоном окликнул его Рем, – я пойду встретить Хедвиг, если не возражаешь. Справишься без меня?

Гарри кивнул. Неужели он совершил что-то непоправимое, несмотря на обещание Рема не обижаться? Рем с тихим щелчком закрыл за собой дверь, и наступила тишина.

– Итак... – с внутренней дрожью произнес Гарри. – Мы остались наедине.

Снейп окинул его ледяным взглядом.

– Так что? – улыбнулся Гарри. – Будешь и дальше на моего отца бочку катить? Я ведь дал тебе такую прекрасную возможность.

– Твой отец и Сириус были самоуверенными кретинами и получили именно то, что заслуживали, – скучающим тоном произнес Снейп.

– Если это так, то чего заслуживаешь ты, Снейп? А? Ты, проклятый убийца? – Гарри снова начал злиться, несмотря на решение оставаться спокойным. – Если мой отец в чем-то и виноват, так это в паре детских шуток. А ты сильно превзошел его, убив величайшего в мире волшебника и единственного человека, который тебе доверял.

– Детские шуточки, да? – Снейп вскинул голову. – Если бы с тобой сделали то, что делал со мной твой отец, ты бы сразу побежал жаловаться Дамблдору и требовать справедливости!

– Я никогда не жаловался Дамблдору, Снейп. В отличие от тебя.

– Дети имеют право на защиту в своей собственной школе!

– Правда? А кто мог защитить меня от тебя?

– Ты прекрасно знаешь, что я никогда не причинял тебе вред...

– Ну да, ты всего лишь унижал меня изо дня в день. А это то же самое, что делал с тобой мой отец.

– То, что я делал с тобой, ни в какое сравнение не идет...

– Полная чушь, Снейп. В тебе не меньше садизма, чем было у Джеймса Поттера, и даже гораздо больше, потому что ты мучил детей, Снейп, детей, которые не могли постоять за себя.

– В самом деле? Тогда почему именно я сейчас привязан к стулу, и это меня морят голодом и периодически бьют?

– Потому что, – закричал Гарри, – ты совершил преступление, преступление, которое принесло боль и Рему, и мне, и теперь мы оба хотим знать причину и решить, какого наказания ты заслуживаешь.

– Но ты ведь уже решил, какого наказания я заслуживаю, – прошипел Снейп. – Ты хочешь меня убить. И ты бы это сделал, если бы не боялся поссориться со своим придурочным “миролюбивым” оборотнем.

– Ты ошибаешься, – возразил Гарри. – Еще я хочу понять. Я хочу знать, почему это произошло. Я хочу знать, что сделал тебе Дамблдор... что все мы тебе сделали... и из-за чего ты совершил все эти ужасные вещи. Или ты просто родился моральным уродом? Что с тобой не так?

На лице Снейпа появилось странное выражение, как будто ему нанесли смертельную обиду.

– Ты не имеешь права спрашивать у меня о причинах, Поттер, – произнес он низким, угрожающим голосом. – Ты ничего не знаешь обо мне, и никогда не узнаешь.

– Ты серьезно? – Гарри резко рассмеялся. – А мне кажется, что я что-то о тебе знаю. Я знаю, что ты презирал работу, которой занимался, при том что ни один человек в волшебном мире не мог выносить твоего общества. Я знаю, что ты был жесток с людьми, которые слабее тебя, и самоутверждался за их счет. Я знаю, что ты собирался скормить дементорам невинного человека, чтобы получить долбаный орден Мерлина. Думаешь, теперь тебя кто-нибудь наградит, Снейп? Думаешь, хоть кто-то в волшебном мире не желает тебе смерти?

К огромному удовольствию Гарри, лицо Снейпа становилось все мрачнее с каждым словом. Гарри заметил, что, как и накануне, он очень сильно возбужден. Злость Снейпа, его бесплодная ярость действовали на Гарри, словно сильнейший афродизиак.

– Повторяю, – прорычал Снейп сдавленным голосом, от которого Гарри бросило в жар, – ты ничего не понимаешь!

– Я понимаю! – торжествующе воскликнул Гарри. – Я понимаю, что ты всех ненавидишь, потому что знаешь, что никто никогда тебя не полюбит. Я понимаю, что ты готов на все, лишь бы казаться героем и чувствовать себя сильным, потому что в глубине души ты знаешь, что жалок и слаб. Я понимаю, что ты ненавидишь меня и ненавидел моего отца, потому что завидовал нам – ведь у нас есть друзья и возлюбленные, а у тебя нет!

– Ты... ничего... не понимаешь! – Снейп тяжело дышал, на его бледном лбу выступила испарина. – Ты слышишь меня? Ничего!!!

Гарри рассмеялся.

– Как сказать, – самодовольно ответил он. – Ведь некоторые из этих утверждений явно попали в цель. – Он начал расхаживать взад-вперед перед Снейпом. – Но с меня хватит. Ты отказываешься отвечать на наши вопросы вот уже целую неделю, и мне это надоело. Попробуем кое-что новое.

Впервые Снейп смотрел на него со страхом. Гарри взмахнул палочкой, и тот зажмурился, снова открыв глаза, только когда веревки упали на пол. После следующего взмаха, другая веревка скрутила запястья Снейпа за его спиной. Гарри шагнул вперед, запустил руку в длинные, грязные волосы Снейпа и рывком швырнул его на колени. Насладившись возгласом боли и удивления, он развернулся и потащил своего пленника в ванную. То, как Снейп пытался подняться на ноги без помощи рук, скользил по полу и ругался, натыкаясь на мебель, казалось бы Гарри смешным, если бы он не был так зол. На этот раз он действительно хотел причинить боль. Он чувствовал дрожь предвкушения, похожую на трепыхание пойманного снитча.

– А сейчас, – процедил Гарри сквозь зубы, втаскивая Снейпа в ванную, – действовать будем так: я задаю вопрос, а ты на него отвечаешь. Мне надоело с тобой цацкаться, Снейп. Может, Рем и боится тебя обидеть, но Рема здесь нет, и теперь все будет по-моему. – Он еще сильнее вцепился в волосы Снейпа, повернув к себе его лицо. – Давай начнем: почему ты нас предал?

– Я? Я никого не предавал. Темный Лорд возродился вовсе не из-за моей глупости.

– Неправильный ответ! – Гарри схватил Снейпа за загривок, окунул его голову в ванну, продержал под водой около десяти секунд и вытащил. Снейп кашлял и отплевывался. – Попробуем еще раз: почему ты нас предал?

– Ты перекладываешь на меня свою собственную вину, – задыхаясь, ответил Снейп. – Это из-за тебя Темный Лорд вернулся, Поттер, и из-за тебя был убит твой однокашник! Из-за твоей самоуверенности и глупости твой идиот-крестный отправился на смерть, и именно ты вливал яд в глотку Дамблдора!

– Заткнись! – Гарри снова сунул Снейпа головой в воду, но на этот раз продержал его в ванне гораздо дольше и вытащил только тогда, когда Снейп задергался.

Но этот гад все еще говорил.

– Твои родители погибли, защищая тебя, – продолжил он, как будто и не прерывался, – чтобы ты мог отвлекать людей от более важных дел, влипая в одно дурацкое приключение за другим! – Его голова снова ушла под воду; Гарри, стиснув зубы, удерживал его за плечи долго, очень долго. Секунды текли.

Когда голова Снейпа снова оказалась над водой, он говорил, как ни в чем не бывало:

– Ты самовлюбленное ничтожество, считающее себя пупом земли и безрассудно подвергающее опасности всех своих близких!

– Замолчи! – заорал Гарри. – Замолчи, замолчи! Ты послал Вольдеморта убить моих родителей! Из-за твоих насмешек погиб Сириус! Ты... Господи, это ведь ты убил Дамблдора! Ты уничтожил все, что я любил, и я хочу знать, почему!

Он не дал Снейпу возможности ответить, снова окунув его головой в воду. Сжимая обеими руками его шею, Гарри, словно зачарованный, смотрел на всплывающие среди прядей черных волос пузыри... они поднимались к поверхности, лопались, их становилось все меньше...

...и неожиданно они исчезли совсем. Гарри, оцепенев, смотрел на собственные руки. Вдруг кто-то схватил его сзади за плечи и оттащил от Снейпа. Снейп резко выдернул голову из-под воды, с его мокрых волос лилось на пол, он задыхался и кашлял. Гарри уселся на пятки, онемев от шока и тупо глядя на человека, которого чуть не убил.

Рем обнял его и запричитал:

– Гарри, Боже мой, Гарри...

Снейп, хрипя, согнулся пополам, его буквально выворачивало наизнанку.

Гарри повернулся и прижался лицом к груди Рема.

– Я пытался его убить, – тихим, безжизненным голосом забормотал он. – Я бы это сделал, я бы его убил...

– Все закончилось, – прошептал Рем, поглаживая его волосы. – Теперь никто никого не убьет.

Когда Гарри снова обернулся, Снейп все еще сидел на полу и страшно кашлял, глядя на кафельные плитки перед собой расширившимися, пустыми глазами, но по крайней мере он мог дышать. Между приступами кашля он пробормотал что-то неразборчивое.

– Что? – переспросил Гарри, склонившись к Снейпу.

– Я говорю, – хрипло ответил Снейп, повернув голову и взглянув на него глазами, полными ненависти, – ты гордишься, что стал таким же, как твой отец? Гордишься, что стал таким же садистом?

Гарри удивленно уставился на него. Перед ним был человек, которого он ненавидел всеми фибрами души. Гарри посмотрел на свои руки, а затем снова взглянул на жалкое, изможденное, умирающее от голода существо на залитом водой полу.

Снейп прав. Он оказался садистом.

* * *

Рем крепко прижимал к себе Гарри, чувствуя, как парень дрожит в его объятиях. Господи... опоздай он на каких-то пару секунд... о последствиях и думать было страшно. Северус... Боже правый. Рем злился на него, но хотел ответов, а не мести. Сейчас Снейп смотрел на него, но Рем старательно избегал его взгляда.

– А ты, Люпин, – с горечью усмехнулся Снейп. – Тебе тоже понравилось быть садистом? Ведь что бы ты ни говорил, расклад всегда оказывается одинаковым. Тебе было легче оттого, что все делали Поттер и Блэк? А ты мог смотреть, получать удовольствие и не нести никакой ответственности? Точно так же ты поступаешь и сейчас?

Рем вскочил на ноги, оставив Гарри сидеть на коленях на полу.

– Мне надоело, – его голос отражался от выложенной белым кафелем стены ванной, – выслушивать, как ты выставляешь себя невинной жертвой, Северус. Ты никогда не оставался в долгу у Джеймса и Сириуса. Ты прекрасно это знаешь. И мы тут сейчас потому, что ты принес нам горе, нам обоим, ты сделал то, что нельзя простить, и мы всего лишь хотим получить от тебя ответ на вопрос, какого хрена ты это сделал!

Рем умолк, наткнувшись на ошеломленный взгляд Снейпа; его уже не волновало, что вся его боль и горечь сейчас лежат на поверхности, и Снейп может свободно читать его чувства. Он и хотел, чтобы Снейп мог их видеть, чтобы Снейп понял, какую боль ему причинил. Это единственное оружие, которое у него осталось.

И сейчас он мог сделать еще одну вещь.

– Мне это все надоело, – тихо добавил он. – Северус, скажи, чего ты хочешь в обмен на ответы, и мы тебе это дадим.

Гарри уставился на него с таким видом, словно Рем сошел с ума, а может, так оно и было. Но отступать было поздно.

После долгого молчания Снейп кивнул.

– Хорошо. Я хочу, чтобы вы меня отпустили.

– Что? – взвизгнул Гарри. Рем жестом велел ему замолчать.

– Вы меня слышали, – ответил Снейп. – Я хочу, чтобы вы меня развязали, открыли дверь, и позволили мне уйти. Если вы это сделаете... – он резко выдохнул, словно ему тяжело было продолжать, – ...то я поговорю с вами.

Рем поднял палочку, и веревки, которые стягивали запястья Снейпа, исчезли. Он навел палочку на входную дверь, цепочка упала, и щелкнул замок.

– Можешь идти.

– Рем! – Гарри в ярости вскочил на ноги. Рем снова вскинул руку, и Гарри застыл.

Снейп с трудом поднялся, пошатываясь, вышел из ванной и остановился на полпути к двери.

– Значит, отпускаете? – с сомнением сказал он. – А как насчет моей палочки? Вы вернете ее?

– Пока ты здесь, не вернем. Мы же не полные идиоты.

– Я бы поспорил, – ответил Снейп, но без обычной самодовольной ухмылки. В его голосе звучало что-то очень близкое к разочарованию. – Тогда прощайте, – добавил он и, спотыкаясь, побрел к двери. – Боюсь, что вам придется искать ваши ответы где-нибудь в другом месте.

Гарри дрожал, но не двигался с места.

– Северус, – позвал Рем, и Снейп замер, сжимая рукой дверную ручку. Он медленно повернулся.

– Что?

– Тебя убьют, как только отыщут. А они отыщут, рано или поздно.

– Я согласен рискнуть, – слабым голосом ответил Снейп.

– Ты не понимаешь, – продолжил Рем. – Я не хочу, чтобы тебя убили.

– Кого волнуют твои желания? – с привычным ехидством откликнулся Снейп.

– Пожалуйста, я прошу тебя, Северус. Останься. Я знаю, что тебе тоже плохо; может, если ты все нам расскажешь, тебе станет легче.

– Боюсь, что для этого нужны слушатели, способные на сочувствие. Если бы я знал, что вы поверите мне, что выслушаете, не осуждая, что хотя бы попытаетесь понять, всего этого можно было бы избежать.

Рем стоял, как громом пораженный. Он глядел в спину Снейпу, и до него не сразу дошло, что Снейп не сделал ни единого шага к выходу. Очевидно, он ждал ответа.

– Я ничего другого и не хотел, только понять тебя, Северус. Ты это чувствовал, но не хотел признать. И теперь ты это знаешь. Все, что я хочу от тебя, это чтобы ты объяснил причины своих поступков.

– В том-то и беда, правда? Ты хочешь убедиться, что я тебя не предавал. Но ведь я предал.

Рему стало трудно дышать. Он зажмурил глаза. Вот оно что. Что хорошего в том, что Снейп сказал ему правду? Надо ли было прилагать столько усилий, чтобы услышать это? Чтобы уничтожить свои последние иллюзии и перечеркнуть все счастливые и обнадеживающие воспоминания?

– Если ты готов смириться с тем, что мои причины могут тебе не понравиться, Люпин, я расскажу о них. Но если, по-твоему, ты лучше меня знаешь, почему я сделал то, что сделал, то нам больше не о чем говорить.

Рем снова открыл глаза. Снейп смотрел на него почти с жалостью. Он кивнул:

– Мы выслушаем тебя, Северус. Выслушаем, не будем судить и постараемся понять. Обещаю. Тебе этого достаточно?

Снейп прислонился спиной к двери, а потом сполз по ней и сел на пол, обхватив руками колени.

– А можно, я сначала поем? – спросил он.

Рем улыбнулся, чувствуя, что его глаза наполняются слезами, и кивнул.

* * *

Рем глядел, как Снейп доедает остатки курицы с арахисом. Где-то на половине упаковки Гарри принес ему чашку с водой в знак примирения (хотя бы временного), и Рем отчаянно надеялся, что Северус примет это предложение мира. Снейп осушил чашку одним глотком, и Гарри принес еще. Затем Рем дал Снейпу укрепляющее зелье, припасенное для того, чтобы не дать ему умереть с голоду, и когда Снейп его выпил, на его лице появилось какое-то подобие румянца.

А потом они разговаривали. Снейп рассказал им все – о нерушимой клятве защитить Драко Малфоя, которую он дал его матери, Нарциссе, о “рождении” Асфоделя и о той ночи на Астрономической башне.

– То, что я должен предать Орден и укрепить свое положение в свите Темного Лорда, планировалось с самого начала, но для этого нужны были особые условия, которые мы с Дамблдором не успели подготовить. Клятва была ошибкой; я опрометчиво согласился ее дать, а потом уже не мог отказаться, потому что Беллатрикс докладывала Темному Лорду о каждом моем шаге. Мне было стыдно рассказать о клятве Дамблдору, и я так ему и не признался. Я надеялся, что подвернется какой-нибудь выход. Но выхода не было, и мне пришлось воспользоваться возможностью, которую дала мне клятва. Наверное, вы не знаете, но Дамблдор был смертельно ранен при уничтожении последнего хоркрукса, и я лечил его. Если бы я погиб из-за нарушенной клятвы, он умер бы вскоре после меня. Так что в ту ночь на Астрономической башне решался вопрос о том, погибнуть одному человеку или двоим. Я знал, что Дамблдор придает очень большое значение миссии Асфоделя и ценит ее успех выше собственной жизни. Он беспокоился лишь о том, чтобы я снова не стал убийцей... но на кону ведь стояла моя душа, а не его. Надеюсь только, что он не возненавидел меня за это. – Снейп глубоко вздохнул. – Так все и было. Думаю, вы получили то, что хотели.

Пока Снейп говорил, Рем чувствовал, как пустота в его душе начинает заполняться. Гарри слушал, уткнувшись взглядом в собственные колени и сдвинув брови с выражением глубочайшего сомнения. Но к концу рассказа чувство оцепенения и отчаяния, охватившее Рема, начало рассеиваться.

– Получается, что на самом деле это не было предательством, – задумчиво произнес он, когда Снейп умолк. – Тогда почему ты сказал, что предал нас?

– Дамблдор не должен был умереть... по крайней мере, не так рано. Я вынужден был убить его из-за клятвы, данной Нарциссе, а в том, что я дал эту клятву, виноват только я один.

Рему казалось, что он слышит слова, оставшиеся непроизнесенными: “И я знаю, что вы обвиняете в этом меня”. Он покачал головой.

– Это была роковая ошибка. Но... ты сделал то, что должен был сделать. И я тебя понимаю. – Рем посмотрел на Гарри, чтобы увидеть на его лице поддержку или несогласие, но парень по-прежнему сидел, опустив взгляд, и казался полностью ушедшим в свои мысли.

Снейп сухо кивнул.

– Я не могу простить себя. И я не хочу, чтобы вы меня прощали.

Рем не стал настаивать.

– Северус, я просто хочу попросить у тебя прощения за то, как мы обращались с тобой.

Снейп, похоже, смутился и ничего не ответил. Но по его смягчившемуся лицу Рем понял, что извинения были услышаны. Через некоторое время Снейп сказал:

– Я думаю, мне пора уходить, джентльмены. – Он попытался встать.

– Подожди! – Рем и Снейп дружно взглянули на Гарри, который заговорил впервые за последний час. – Снейп. Мои родители. Скажи мне правду о той роли, которую ты сыграл.

Снейп снова сел и посмотрел на Рема, словно ища поддержки.

– Я рассказал Темному Лорду о пророчестве, – слабым голосом начал он. – Это ты знаешь. Когда я узнал о том, как оно было истолковано, я предупредил Дамблдора, что твоим родителям грозит опасность, и предложил шпионить для него. Это было легко сделать, потому что Лорд сам приказал мне устроиться на работу в Хогвартсе. Дамблдор согласился принять мои услуги.

– Почему он тебе доверял? – Голос Гарри был тихим и неуверенным.

Снейп снова бросил на Рема испуганный взгляд.

– Я... – Он долго молчал. – Я не буду отвечать на этот вопрос.

– Почему? – пронзительно воскликнул Гарри.

– Потому что, – прошипел Снейп, – каждый человек имеет право хранить собственные секреты. Этот ответ не имеет к тебе никакого отношения, клянусь, и я скорее перережу себе горло, чем выдам кому-то свою тайну. – Он вздохнул. – Тебе мало признания в том, что я не предавал Дамблдора или твоих родителей, а просто подвел их? Тебе мало моего раскаяния и стыда, и ты хочешь отнять у меня последние остатки достоинства?

Гарри уставился на него тяжелым взглядом.

– Гарри, – мягко произнес Рем, неожиданно догадавшись. – Не нажимай. Все что нужно, он нам сказал. – Он вспомнил кабинет зельеварения, и две головы, склонившиеся над котлом: черноволосую и медно-рыжую, а потом – мальчика, лежащего на траве у ног девочки, жестокие слова, которыми они обменялись, и взгляд бездонных черных глаз, полный такой боли, которую никогда не удавалось вызвать насмешками. Он ведь почти забыл... Лили Эванс была подругой Снейпа, возможно, единственной подругой. Что он должен чувствовать, зная, что стал невольным виновником ее гибели...?

Гарри не нужно было это знать, а сам он не имел права выдать то, что Снейп хотел сохранить в тайне.

Снейп снова встал, но Рем схватил его за рукав.

– Ведь там небезопасно, Северус.

– Думаешь, мне безопаснее здесь, с вами? – без намека на юмор поинтересовался Снейп.

– Северус. – Рем поднялся на ноги. – Поверь моим словам: я очень жалею о том, что мы сделали. Это было... жестоко. Но ты пойми, мы считали тебя предателем. То, что ты сделал... с Дамблдором, с Джеймсом и Лили... принесло нам большое горе, и поэтому мы обозлились на тебя. Но мы очень старались поставить себя на твое место, так может, и ты попробуешь поставить себя на наше?

Секунду Снейп равнодушно смотрел на него, а затем кивнул, опустил взгляд и снова сел.

Рем никогда не видел его таким изможденным и таким беззащитным. И это они довели его до такого состояния. Но казалось, Снейп, как-то по-своему, по-снейповски, готов их простить. Неожиданно Рему захотелось прикоснуться к нему не со злостью или намерением сделать больно, а чтобы стать ближе. И он это сделал.

Снейп отдернул голову, когда Рем погладил его по щеке, и недоуменно взглянул на него.

– Понимаешь, – вздохнул Рем, – за эти годы мы оба сделали друг другу много гадостей. Как ты думаешь, может, нам объявить всеобщую амнистию и простить друг друга за все?

– Я... думаю, это возможно.

Рем кивнул, глядя в лицо Снейпа.

– Как же я по тебе скучал, – неожиданно произнес он.

– А ведь кто-то говорил мне, что больше никогда не захочет меня видеть, – ехидно напомнил Снейп.

– Я был идиотом! – воскликнул Рем, решив не поддаваться снейповскому цинизму. – Да и ты тоже! Но мы оба пережили войну, мы остались в живых, и я, непонятно почему, все еще хочу тебя, так что все остальное кажется мне полнейшей ерундой.

– И ты надеешься, что я чувствую то же самое? – Снейп повысил голос.

– Нет! Я ни к чему тебя не принуждаю. Просто окажи мне такую услугу – не дай себя убить аурорам, потому что не думаю, что я смогу это пережить.

Снова все чувства Рема были написаны у него на лице, и он уже приготовился услышать издевательский ответ Снейпа. Но издевки не было, а ответный взгляд Снейпа был открытым, страстным и искренним.

То ли Снейп начал вставать, то ли Рем – садиться, или они оба встретились на полпути, но результат был один: Рем обхватил Снейпа руками, прижался ртом, к губам, все еще скользким от острого китайского соуса, и принялся поглаживать влажные, слипшиеся волосы. И в какое-то из этих мгновений Гарри тихо вышел из номера.

* * *

Гарри сидел в пластмассовом кресле возле автомата для изготовления льда, совсем один, и докуривал последнюю сигарету. Огорчаться было глупо. Их отношения с Ремом всегда были приятными и дружескими, удобными и ни к чему не обязывающими. Он с самого начала знал, что все закончится, как только отпадет необходимость быть рядом, и его эта перспектива не беспокоила. Он ни на секунду не поверил, что Рем мог охладеть к Снейпу, а теперь, когда все самые безумные надежды Рема сбылись, ничто не мешает им со Снейпом сделать то, о чем они, вероятно, мечтали последние пятнадцать лет.

Ему просто не нравилось быть третьим лишним.

Его ненависть к Снейпу исчезла, как ни бывало. Конечно, он не испытывал к этому человеку особой любви, но все-таки попытался понять его точку зрения на ужасные события прошлого. Гарри по-прежнему сомневался в его правдивости, но боль, которая чувствовалась в рассказе Снейпа, была настолько для него не характерна, что Гарри невольно проникся к нему сочувствием. И еще был Асфодель. Благодаря его донесениям они выиграли войну, и, если судить с позиций хладнокровной снейповской арифметики, миссия Асфоделя была гораздо важнее, чем жизнь Дамблдора. Гарри не смог бы поступить так, как Снейп, он никогда не смог бы его простить, но кое-что он все-таки понял.

Асфодель... в этом слове было что-то важное. Что-то связанное с... ах, да. Асфодели относятся к семейству лилейных.

Снейп взял себе псевдоним в честь матери Гарри.

И не надо было гадать, что это означает. Мог ли Снейп любить Лили, несмотря на то... слово, каким он ее обозвал?

Гарри никогда не сможет понять Снейпа, никогда не поймет, почему этот человек был послан на Землю как будто с единственной целью: вольно или невольно причинять ему боль, и он никогда не получит ответа на те вопросы, которые действительно хочет задать. Почему в его жизни появился Вольдеморт? Почему его родители должны были умереть? Сейчас Гарри знал только то, что ему все-таки удалось создать какое-то подобие нормальной жизни с людьми, которых он любит, и которые любят его. В том числе, с неким Ремом Люпином, который наконец-то сумел урвать у судьбы немного счастья, и Гарри не собирался ему в этом препятствовать.

Он докурил сигарету и уничтожил окурок. Наверное, сейчас будет лучше уйти; позже можно будет отправить к Рему сову с сообщением о том, что он вернулся домой. Они получили то, что хотели, и Рем сейчас получает то, что хотел, а неделя была очень долгой, и Гарри ужасно устал.

Порывшись в карманах в поисках кошелька, Гарри с волнением обнаружил чужую палочку. Черное дерево, инкрустированное серебром: палочка Снейпа. Ну конечно – ведь он хранил ее у себя с понедельника.

Гарри подумал о том, чтобы оставить палочку у входной двери, но он знал, что ни один уважающий себя волшебник не стал бы так небрежно обращаться с чужой палочкой. К сожалению, ему придется вернуться в номер... и Гарри подкрался к окну, чтобы хотя бы увидеть заранее, чему он собирается помешать.

Он заглянул в щель между занавесками, и у него перехватило дыхание.

* * *

Наверное, Рем думал, что если их поцелуи будут достаточно крепкими, сладкими и страстными, то он сможет высосать горечь, возникшую между ними за долгие годы, как высасывают из раны змеиный яд. Они успели разуться и сбросить одежду где-то на полпути к кровати, и когда повалились на зеленое синтетическое покрывало, тревога Рема слегка рассеялась. Да, это было хорошо и правильно. Прикосновения Снейпа обжигали, Рем прижимался губами к бархатистой коже на его горле и слышал чье-то учащенное дыхание, не понимая, кто из них двоих издает эти звуки.

Рем навалился на Снейпа сверху, но эта поза после всего случившегося за неделю вызывала у него сильнейшее чувство неловкости, так что он перевернулся, чтобы оказаться под Снейпом. Снейп воспользовался этой возможностью, чтобы отстраниться и окинуть Рема пристальным взглядом.

– Что? – поинтересовался Рем.

Снейп прищурился.

– Ты ведь не любишь мальчишку-Поттера, да?

Что?!

– Я... нет... все не так. – Рем вздохнул, разрываясь между искренностью и нежеланием вводить Снейпа в заблуждение. – Но это не значит... что мы...

– Не беспокойся, – снисходительно продолжил Снейп. – Я же не спрашиваю, любишь ли ты меня. Знаю, что нет.

Рем нахмурился. Ему не нравилось такая прямота.

– Я скучал по тебе, – признался он, поглаживая худое, изможденное лицо Снейпа. – Я хочу тебя. Я жалею, что между нами было столько зла. Этого хватит?

– Да... – шепнул Снейп. – Да... наверное. – И он склонился к Рему, чтобы поцеловать его еще раз.

Последняя связная мысль Рема, когда Снейп сомкнул губы на его члене, была о том, что позже надо будет обязательно помириться с Гарри.

* * *

Гарри почувствовал, что заливается краской. Рем лежал на постели, запрокинув голову и широко разведя ноги, а темноволосая голова Снейпа поднималась и опускалась между его бедер. Гарри никогда не делал этого раньше... никогда не наблюдал за своим любовником со стороны... и ему казалось, что он видит Рема впервые. Падающий из ванной комнаты свет подчеркивал отдельные детали: влажный блеск раскрытых губ, изгиб шеи, волоски на груди, животе и ногах, сияющие, словно электрические нити. От этого необычного зрелища у Гарри заныло в паху, и он, как зачарованный, прижался к стеклу.

Внутренний голос подсказывал ему, что он должен испытывать ревность, но Гарри был так увлечен наблюдением за двумя обнаженными мужчинами, что ему было все равно. Молочно-белая кожа Снейпа светилась в полутьме, и, к своему удивлению, Гарри вдруг обнаружил, что глядит на него с удовольствием. Снейп оказался далеко не уродом. Слишком худой на его вкус, но с широкими плечами и потрясающей задницей (которая двигалась очень соблазнительно, когда Снейп наклонялся над Ремом). Член Снейпа казался таким темным на фоне белой кожи, что Гарри при виде него возбудился еще сильнее.

Между прочим… это нечестно. До сегодняшнего утра Рем был его любовником, хотя и тосковал целых пятнадцать лет по другому мужчине, а Снейп ведет себя так, будто он здесь хозяин. Когда Гарри понял, чего хочет, его ладони взмокли от волнения. Но все же... Снейпу нужно бросить вызов. Лишь бы только Рем не возражал.

К тому же... ему хотелось еще кое о чем потолковать со Снейпом.

Гарри повернул дверную ручку и бесшумно открыл дверь.

* * *

Рем не слышал звук хлопнувшей двери и, только почувствовав на своих плечах чужие руки, догадался о том, что в комнату вошел Гарри. Он опустил голову, чтобы понять, заметил ли Северус присутствие в их постели третьего человека, и увидел, что Снейп глядит на него темными и непроницаемыми глазами. Гарри прижимался губами к шее Рема, поглаживал его грудь большими мозолистыми ладонями. Теперь Рем лежал в объятиях Гарри, и когда он снова запрокинул голову, то увидел перед собой лицо своего молодого любовника.

– Все нормально? – прошептал Гарри одними губами и, когда Рем кивнул, поцеловал его.

Рем пришел к выводу, что теперь ему уже будет мало одного любовника с единственным ртом и единственной парой рук. Язык Гарри вторгался в его рот, а язык Снейпа скользил по его члену, вынуждая Рема так извиваться, что он наверняка слетел бы с кровати, если бы его не удерживали на ней две пары горячих и влажных губ. Гарри теребил его соски, а Снейп ввел палец в его отверстие и отыскал ту точку, от прикосновения к которой у Рема все таяло внутри, и он мог только блаженно стонать и улыбаться прямо в губы Гарри. Затем Снейп взялся за головку его члена, поглаживал ее губами, посасывал и ласкал, а его палец продолжал двигаться, посылая по телу Рема волны удовольствия. Все это время Гарри увлеченно целовал его, и это было так приятно, что Рем понять не мог, как это он до сих пор не воспарил над кроватью и не взлетел к небесам.

* * *

Нет, это не дело. Хотя Гарри и нравилось целовать Рема, он чувствовал себя запасным игроком. Рем охал и стонал, прижимаясь губами к его рту, и извивался в его объятиях, но причиной этому был Снейп. Губы Снейпа вынуждали Рема издавать все эти сладострастные звуки, которые раньше предназначались только для ушей Гарри. Снейп делал все возможное, чтобы доставить Рему удовольствие, он чередовал быстрые и резкие движения с медленными и ленивыми, он заглатывал член Рема целиком, и облизывал его весь – от головки до основания. Время от времени Снейп поглядывал на Гарри, и его черные глаза насмешливо блестели. Перчатка была брошена.

После очередного поцелуя Гарри сполз чуть ниже и просунул руку под бедро Рема, поворачивая его на бок. Снейп поднял голову, окинул Гарри убийственным взглядом, а потом просто передвинулся и продолжил сосать и облизывать член. Гарри это вполне устраивало. Он смочил слюной палец, а потом провел им между ягодиц Рема и погладил очко. Снейп уже успел его растянуть, так что Гарри сразу же ввел внутрь два пальца. Услышав ответный стон Рема, он торжествующе улыбнулся Снейпу. Как же он любил этот стон! И теперь этот звук был полностью его заслугой.

На мгновение оставив Рема в покое, Гарри торопливо разделся, а затем достал из ящика тумбочки крем для рук, который они вот уже неделю использовали в качестве смазки. Выглядел он как обычно, но Рем заколдовал этот тюбик, чтобы крем в нем никогда не заканчивался. Гарри щедро намазал свой член, а затем повернулся к Рему и вошел в него одним медленным, плавным движением. Мерлин, какой же он внутри тесный, гладкий и шелковистый! Гарри обожал это ощущение, хотя и быть снизу тоже любил. Когда он сделал второй толчок, Рем вскрикнул, и Гарри даже ему позавидовал: наверное, это что-то невероятное – когда тебя трахают, и у тебя отсасывают одновременно. От каждого его толчка Снейп слегка подавался назад, и Гарри это безумно нравилось. Рем непрерывно стонал, закатив глаза от удовольствия, зажатый между двумя любовниками, пытавшимися превзойти друг друга.

* * *

Рем понимал, что долго не продержится. Наслаждение было таким острым, что удивительно, как он не кончил сразу. Очень скоро он вскрикнул и задрожал всем телом; горячая волна накатила на него и схлынула, оставив после себя дремотную усталость. Он зажмурился, чувствуя, как его лицо расплывается в улыбке.

Гарри кончил после нескольких толчков, затем вышел из расслабленного тела и перевернулся на спину. Снейп сел на кровати и потянулся. Рем открыл глаза.

– Ммм... это было прекрасно, Северус, – сонным голосом пробормотал он, неожиданно испугавшись, что Снейпу может быть неприятно присутствие Гарри. Похоже, они чувствовали себя соперниками... наверное, это было неизбежно, но Рем хотел мира и гармонии хотя бы в своей постели. Он вечно оказывался между двух огней... хотя никогда еще эта фраза не звучала так буквально.

Снейп улыбнулся Рему в ответ и несколько раз чмокнул его в грудь. А потом с хулиганской ухмылкой перелез через него.

Рем услышал позади себя испуганный возглас, а когда обернулся, увидел, что Снейп навалился на стоящего на четвереньках Гарри и засадил ему так, что Рем поморщился, а Гарри издал еще один изумленный вскрик, сменившийся стоном блаженства.

– Я позволил тебе вмешаться по одной-единственной причине, Поттер, – шелковым голосом прошептал Снейп, сопровождая каждое слово толчком, – чтобы потом сделать это. – После особенно резкого толчка Гарри всхлипнул и качнулся вперед на локтях, с его твердого члена начало капать.

Рем не знал, стоит ли волноваться. Эти двое ненавидели друг друга целую вечность, и он знал, каким мстительным может быть Снейп. Но Гарри, похоже, это нравилось, да и Снейп не был с ним особенно груб. Наверное, хорошо, что они таким образом смогли выплеснуть свою агрессию и накопленную обиду. Их взаимная ненависть была такой же жгучей и страстной, как любовь; так что, возможно, это естественное развитие событий. Рем решил, что вмешается, только если ситуация выйдет из-под контроля.

Зрелище было шикарным: двое мужчин, каждый из которых был для него желанным, занимались любовью у него на глазах. Снейп встретился с ним взглядом и лукаво улыбнулся, и Рем понял, что все это делается ради него, а вовсе не для улаживания их конфликта. Он взял в руку свой оживший член и продолжил любоваться разворачивающейся перед ним сценой.

Гарри кончил быстро и бурно. Снейп продолжал его трахать, не сводя глаз с Рема, пока у него тоже не перехватило дыхание, его рот приоткрылся, глаза зажмурились, и его лицо исказилось в оргазме. Рем любил видеть его таким, он уже и забыл, как красив Снейп в такие мгновения. Тяжело дыша, с выступившими на груди каплями пота, Снейп отпустил Гарри и упал на кровать.

* * *

Очень долго никто из них не шевелился. Гарри лежал ничком, его задница ныла, все тело, казалось, гудело от полученного удовольствия, а в голове крутилась одна и та же мысль: “Я дал Снейпу себя трахнуть. Я дал Снейпу себя трахнуть. Почему я дал Снейпу себя трахнуть? Я дал...”

Сомнений не было. Теперь от него требовались ответные действия.

Когда он поднял голову, Снейп лежал в обнимку с Ремом, и они опять целовались, чувственно и лениво; Снейп терся бедром о твердеющий член Рема, поглаживал ладонями его кожу. Член Гарри дернулся, несмотря на усталость. Снейп был вовсе не так уродлив, как ожидал Гарри; напротив, он вынужден был признать, что Снейп для Рема – далеко не худший вариант. Задница у него была изумительная. А что если...? Нет. Снейп никогда бы ему этого не позволил.

Некоторое время он просто смотрел. Рем приподнялся, уложил Снейпа на живот, склонился над ним и уткнулся лицом в его обалденную задницу. Судя по стонам и телодвижениям Снейпа, ему это очень нравилось, и Гарри снова начал возбуждаться. Некоторое время Рем двигался в неторопливом ритме, его русоволосая голова то приподнималась, то опускалась над белыми ягодицами Снейпа. Гарри вдруг понял, что они занимались этим и раньше, в далеком прошлом; наверное, Снейпу это доставляло огромное удовольствие. Гарри ощутил приступ ревности, но его удивление и любопытство были еще сильнее: он ведь ничего не знал об этих обстоятельствах жизни Рема, а о том, что Снейп способен на такое, даже помыслить не мог.

Неожиданно Рем поднялся, чтобы взять крем для рук, а потом сел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и усадил Снейпа к себе на колени. Гарри и опомниться не успел, как Снейп с прерывистым стоном опустился на член Рема. Сердце Гарри лихорадочно забилось, и он невольно придвинулся поближе.

Движения Рема сначала были медленными, но затем становились все быстрее, а Снейп то откидывался назад, опираясь на руки, то крутил бедрами, двигаясь навстречу каждому толчку. Вскоре он уже весь дрожал, потеряв самообладание точно так же, как терял его от насмешек Гарри.

Гарри отчаянно хотелось присоединиться к ним. Он подполз еще ближе, уселся Рему на ноги и протянул руку к спине Снейпа, надеясь, что его не оттолкнут после первого же прикосновения.

Это было так странно. Раньше Снейп представлялся Гарри полумифическим существом, созданным из тумана, а не из плоти и крови. У него не могло быть тела... он был всего лишь контуром, полным противоречивых эмоций. Но теперь неожиданно обнаружилось, что тело у Снейпа есть, причем тело довольно сильное. Несмотря на высокий рост Снейп казался почти невесомым, когда Гарри обхватил его руками, привлекая к себе. К его удивлению, Снейп вздохнул и расслабился, откинув голову назад и опустив ее на плечо Гарри. Так странно... Гарри чувствовал царапанье грубой щетины, чувствовал запах его дыхания. Кожа на шее Снейпа оказалась слегка кисловатой на вкус, липкой и не очень чистой (конечно, это их вина), но невероятно тонкой и нежной, как у ребенка. Гарри осторожно прикусил ее, зарычав от удовольствия, и Снейп, словно в забытье, изогнулся в его объятиях.

Продолжая целовать его в шею, Гарри посмотрел вниз, на член Рема, который то показывался, то исчезал между ног Снейпа. Руки Рема казались очень смуглыми в сравнении с ослепительно-белой кожей узких снейповских бедер, и Гарри вдруг понял, что Снейп опирается на него всем своим весом, лежит в объятиях врага, позволяя возлюбленному себя трахать. От этой мысли он возбудился еще сильнее.

Снейп издал низкий горловой стон и повернул голову, нащупывая губами рот Гарри. Гарри с готовностью поцеловал его. Его пальцы впивались в грудь Снейпа, скользили по гладкой коже. Неожиданно Гарри опустил руку и обхватил темный и твердый член Снейпа, покачивающийся над животом Рема. Снейп ахнул и напрягся, и по ответному стону Рема Гарри понял, что Снейп сжал внутренними мышцами его член. Рем посмотрел Гарри в глаза, и на его лице появилось какое-то странное выражение.

Когда сквозь туман возбуждения Гарри догадался, какая мысль пришла Рему в голову, он чуть было сразу не кончил. Собравшись с духом, он опустил руку под задницу Снейпа и нащупал место, где член Рема входил в нее. Там было влажно, липко и горячо. Гарри обхватил член Рема пальцами, и они вошли в дырку Снейпа с относительной легкостью. Снейп вскрикнул, и Гарри отдернул руку, но снова ввел в него несколько пальцев со следующим толчком. Все это время он не переставал поглаживать член Снейпа, и тот был уже твердым, как дерево.

Гарри пришлось отодвинуться, чтобы подобрать валяющийся на кровати тюбик с кремом. Нанеся смазку, он с кривой ухмылкой перехватил взгляд Рема, прижал свой член к его члену и вместе с ним вошел в Снейпа.

Ничего подобного он в жизни не ощущал – так потрясающе туго, так горячо; член Рема скользил вдоль его члена, и мышцы Снейпа сжимались все сильнее с каждым толчком. Так горячо, так приятно... переведя дыхание, Гарри протянул вымазанную кремом руку к члену Снейпа и принялся поглаживать его, испытывая сильнейшее чувство благодарности. Снейп застонал так жалобно и отчаянно, что член Гарри шевельнулся у него внутри.

На этот раз он не чувствовал ни ревности, ни злости, потому что это было что-то общее: они с Ремом делали это вместе, делили между собой мужчину, который стал третьим участником в их отношениях. Он словно объединил их, они использовали его тело, чтобы стать ближе друг к другу... И все же одна из причин поступка Гарри была связана вовсе не с Ремом, а с желанием обладать человеком, который наложил такой огромный отпечаток на его личность, начиная с одиннадцати лет. Ненависть ушла, но осталось по-прежнему сильное стремление доминировать, стремление подчинить себе мужчину, который когда-то подчинял его. И Снейп, расслабленный, стонущий и такой открытый в его объятиях и в объятиях Рема, по какой-то немыслимой причине с радостью им подчинялся.

Рем наклонился над плечом Снейпа, чтобы поцеловать Гарри в губы. Неожиданно Снейп напрягся всем телом и кончил, вскрикнув, задрожав и так сильно сжав их члены, что через мгновение Рем кончил тоже. Его последние толчки были такими резкими, что Снейп и Гарри чуть не опрокинулись назад. Ощущение пульсирующего члена рядом было таким невероятным, что Гарри сразу же накрыло волной оргазма, гораздо более острого, чем в первый раз.

Когда все закончилось, Гарри без сил упал на спину, Снейп улегся поперек его ног, а Рем вытянулся на краю кровати, ухватив Гарри рукой за лодыжку.

– У кого-нибудь есть сигареты? – Снейп первым нарушил молчание.

– Мои закончились, – признался Гарри, жалея, что не оставил хотя бы одну.

– Вот черт.

– Кто-нибудь, трансфигурируйте эту долбаную кровать! – сонным голосом пробормотал Рем. – Я же сейчас свалюсь.

Гарри поднял с пола палочку и произнес заклинание, чтобы расширить кровать. Теперь она стала такой большой, что занимала почти все свободное пространство комнаты.

Некоторое время они лежали в тишине. Гарри задремывал, то проваливался в сон, то снова просыпался, а когда, наконец, посмотрел на часы, было уже три часа ночи.

– Так что? – поинтересовался Рем, разбудив дремавшего Снейпа. – Что будет завтра?

– Я скажу тебе, что будет завтра, – тихо пробормотал Снейп. – Вы двое вернетесь в Орден, а я сбегу. Если вы на моей стороне, то придумаете, что бы соврать, чтобы скрыть факт нашей встречи. Меня будут искать, но, по крайней мере, начнут не отсюда.

– Северус... – Рем сел и склонился над лежащим на спине Снейпом. – Скажи, ради Мерлина, куда ты пойдешь? – В его голосе звучало столько грусти, что было ясно: ответа он не ждет.

– Куда-нибудь подальше от Англии, – сказал Снейп. – Остальное вам знать не обязательно.

– Мы еще встретимся? Нет, подожди, – Рем вздохнул, – не надо отвечать. Я знаю, что нет. Ты только пообещай, что не будешь зря рисковать.

– Можешь не уговаривать, это лишнее. Я и сам заинтересован в том, чтобы остаться в живых.

– Я знаю. – Рем протянул руку и погладил Снейпа по волосам. – Просто... черт. Мне так хреново.

Гарри неожиданно почувствовал себя лишним и отвернулся, уткнувшись лицом в подушку.

* * *

Они спали до тех пор, пока их не разбудил яркий солнечный свет, льющийся сквозь занавески. Рем не хотел открывать глаза, зная, что это означает.

Час спустя они стояли на улице. Рем взял в ладони лицо Снейпа и поцеловал его крепко-крепко, надеясь сохранить в памяти вкус его губ, запах кожи, прикосновения его волос.

– Я даже не буду знать, жив ты или мертв, – вздохнул он, – если только не увижу сообщения о твоем аресте.

Снейп недовольно поджал губы.

– Последние пятнадцать лет тебя это не волновало, – огрызнулся он. – А теперь, после единственной ночи...

– Неправда. – Рем поцеловал его снова. – Я всегда беспокоился о тебе. Это ты сам пытался убедить себя, будто я к тебе равнодушен.

– Ребята, – нервно окликнул их Гарри, – чары ненахождения уже не действуют. Нам надо убираться отсюда... особенно Снейпу.

Рем взглянул на Снейпа, неожиданно испугавшись, что отряд ауроров нагрянет сюда в следующую же секунду. На какое-то безумное мгновение ему захотелось бежать вместе с ним. Но вместо этого он сказал:

– Отыщи меня когда-нибудь, если сможешь.

Снейп устало улыбнулся в ответ.

– Если смогу, – тихо пообещал он и с хлопком аппарировал.

– Мне кажется, он соврал, – сказал Рем, чувствуя, как сжимается его горло. Он взял Гарри за руку и они вместе направились к шоссе.

– А мне кажется, он хотел, чтобы это было правдой, – возразил Гарри.

– Гарри Поттер, ты настоящий друг, – печально улыбнулся Рем.

Через восемь дней после окончания войны личная война Рема Люпина тоже подошла к концу. И он старался не думать о том, что будет дальше.