A Choriambic Progression - Часть 4.
***
Всё было иначе на сей раз - он знал, что видит сон, и самого начала был настороже. Какая-то смутная тревога заползала в сердце, когда он пытался и никак не мог вспомнить, что же сказал ему Снейп, но он знал, что слова были сказаны, и они все расставляли по местам.
Он шел по длинному пустынному коридору, и на черном, отполированном до блеска полу мелькали блики и неясные тени - Гарри видел себя и кого-то еще, кто шел рядом. Гарри быстро обернулся, но рядом было не чудовище, а человек - еще не старый мужчина с седыми висками и хмурым лицом, покрытым морщинами. Гарри вдруг потрясенно заметил, что лоб мужчины рассекает шрам в виде молнии. Его собственный шрам на мгновенье пронзила ужасная боль, и он, зашипев, прижал руку ко лбу.
- Никогда не знаешь точно, как это происходит, - сказал старший Гарри так, будто они продолжали давно начатый разговор. В его манере держаться было что-то военное - он шел, сцепив руки за спиной, гордо выпрямив спину, широкими, целеустремленными шагами, и казалось, что Гарри суетливо подпрыгивает рядом с ним. - Оно начинается, а ты и не догадываешься - ты слишком занят, чтобы обращать внимание. А оно понемногу овладевает тобой, и к тому времени, когда начнешь замечать, оказывается, что уже слишком поздно. Уже не остановишь.
- Что? - спросил Гарри, почти переходя на бег, чтобы не отставать от собеседника. - Что не остановишь?
- Я считаю, что все дело тут в том, что мы выбираем, - задумчиво произнес старший Гарри. - Приходится выбирать, принимать решения - и никто не может сделать этого за тебя, и выбор никогда не бывает легким. А потом тебя сжирают.
- Меня… что? - переспросил Гарри, и чуть было не проскочил мимо старшего Гарри, который вдруг резко остановился около двери и широко распахнул ее, будто пасть, разверзнутую в черную пустоту.
- Мы всегда так делаем, - с горечью сказал старший Гарри, - мы всегда проходим через эту дверь. Так уж мы устроены.
Гарри расправил плечи.
- Я сам выбираю то, как я буду устроен. И не надо… не надо мне тут всем этим пудрить мозги. Я и сам кое в чем разбираюсь. Я знаю…
- Ты разбираешься, - задумчиво протянул старший, потирая щетинистый подбородок и глядя в темноту за дверью. Казалось, он полностью поглощен своими мыслями. - А знаешь ли ты… знаешь ли ты…
- Что я должен знать? - спросил Гарри и задохнулся, потому что старший Гарри упал перед ним на колени и железной хваткой стиснул ему руки, излучая чудовищную темную силу. Глаза его внезапно стали дьявольски красными, зубы обнажились и превратились в ужасающие острые клыки, торчащие из огромной пасти, способной в один миг откусить Гарри голову.
- А знаешь ли ты, как убежать? - спросило чудовище, истекая слюной.
***
Гарри проснулся только когда Снейп дал ему пощечину, и на миг ему показалось, что уже поздно - что он уже разрушил дом, и уже высвободилось то, что в нем таилось, и сейчас оно начнет повсюду сеять смерть, а он не сможет этого остановить - но это всего лишь гром расколол небо, вырвав у Гарри вопль ужаса и стыда.
Снейп был рядом, пока его не перестало трясти. Когда Гарри понял, что и слова не может из себя выдавить - у него слишком сильно стучали зубы, - Снейп вытащил его из кровати, отвел в душ и вымыл там его и себя уверенными отрывистыми движениями, и эта деловитость успокаивала лучше, чем просто близость.
И когда случилось неизбежное, когда Гарри настолько вернулся в реальность, что почувствовал наслаждение от рук, касавшихся его, зарывавшихся ему в волосы, Снейп прервал его смущенное бормотание поцелуем, обхватил сильной рукой полувозбужденный член, а когда у Гарри начали подкашиваться ноги, подхватил его, прижал к себе под струей горячей воды, и не отпускал до тех пор, пока Гарри не кончил с тихим, долгим стоном.
Уже позже, перед тем как вернуться в кровать, он заставил Гарри сменить простыни.
***
Утро было чистым и ясным, и в то, что на свете вообще существуют дожди, поверить можно было только ступив на противно хлюпавшую слякоть под ногами. На лужайке невозможно было найти сухого места, чтобы присесть, но к счастью, солнце уже успело высушить то местечко на большом камне, где Гарри сидел вчера, и он снова забрался туда и вытянул ноги, чтобы не пачкать камень грязными ботинками.
Он оглядывал искрящуюся на солнце влажную зелень и пытался найти в этой красоте хоть немного покоя и надежды. Ему нужно было подумать, а в хижине это было почти невозможно. Гарри вздохнул. Если выражаться точнее, было почти невозможно думать, если рядом Снейп. Гарри отдавал себе отчет в том, что рядом со Снейпом все его мыслительные процессы неизбежно сводились к одному… Конечно, это была очень приятная тема для размышления, но не из тех, которые помогут ему разрешить проблемы.
А проблем у Гарри было много - лето почти закончилось, через пару недель начнется новый учебный год. Если бы еще месяц назад кто-нибудь сказал Гарри, что его будет угнетать мысль о возвращении в Хогварц, он бы только рассмеялся. Но сейчас так и было - от него ждут, что через пару недель он вернется в школу, к прежней жизни, к старым друзьям и урокам, к игре в квиддич, к подготовке к ТРИТОНам, к ублюдку Малфою и всем остальным, которые тут же начнут спрашивать, как он провел лето, а этого вопроса Гарри боялся больше всего. Ну что он может ответить? Я повзрослел? Я стал по-настоящему могущественным и убил человека? Я немного поработал в саду? Я обнаружил, что больше всего возбуждаюсь, когда беру в рот член Снейпа?
Но какими бы неприятными ни были эти перспективы, мысль о том, что пройти через все это придется без Снейпа - которому никак нельзя показываться рядом со школой, если, конечно, он не хочет, чтобы студенты навалились на него всей толпой и разорвали в клочья - казалась просто невыносимой. Уже от одной этой мысли Гарри чувствовал себя таким одиноким, каким никогда еще не был и не хотел быть.
Ему нужно было подумать. Ему был срочно необходим хороший, надежный план, но пока еще ни одной сколько-нибудь стоящей идейки не промелькнуло. Он уже был согласен на…
- Вас трудно отыскать, Гарри Поттер, - раздался за его спиной незнакомый голос.
Гарри вздрогнул от неожиданности и быстро соскочил с камня. Он резко обернулся и увидел нечто совершенно не способствующее сохранению самообладания: широкий дубовый стол, на котором словно башни возвышались стопки бумаг и который на зеленом холмике выглядел совершенно неуместно, даже нереально. За столом сидел человек в черной колдовской мантии - маленький, c аккуратно подстриженными прилизанными волосами, в круглых очках, которые отражали свет и не позволяли разглядеть, что за глаза за ними скрываются.
У Гарри отвисла челюсть.
- Что? - еле выговорил он. - Кто вы? Что вы здесь делаете? Откуда вы знаете, как меня зовут?
Мужчина чопорно кивнул, как будто не ожидал ничего другого, и сложил руки на столе.
- Знать - это моя работа, мистер Поттер, - вежливо ответил он. - Вы, конечно, слышали выражение "знание - сила"? По-моему, за последние несколько сотен лет это единственная мысль, которая стоит затраченного на ее произнесение воздуха. - Он укоризненно покачал головой, будто сокрушаясь о прискорбном состоянии этого мира, а потом снова повернулся к Гарри, слегка оживившись. - Что касается остальных вопросов, на них можно ответить одной фразой. Я - Делец, и искал вас потому, что хочу предложить вам сделку, от которой, надеюсь, вы не сможете отказаться.
Некоторое время Гарри изучал очки странного человека, но сквозь них невозможно было ничего разглядеть.
- Я никаких дельцов не знаю, - сказал он. - И… что за предложение?
Мужчина слегка нахмурился.
- Не дельцы, а Делец. Я единственный. И прошу прощения, но ваше образование оставляет желать лучшего - чему только теперь учат в школах? - Одно движение руки, и в воздухе перед Гарри материализовалась толстая книга в кожаном переплете. Она сама собой открылась, зашелестели страницы, пока не остановились примерно на середине тома, где на одной из страниц уже светился нужный абзац.
Делец. Сказочный персонаж, одно из представлений о Магическом мире. Принято считать, что он возник в результате слияния и переработки мифов о Трикстере и Волшебном Покровителе. Делец - древнее создание, способное совершать невозможное в обмен на что-либо ценное, принадлежащее просителю. Для этого с ним надо заключить сделку. Часто появляясь в сказках-аллегориях, Делец символизирует смену ценностей в Средневековом мире, предостерегает читателя против непомерной жадности или подчеркивает благородство самопожертвования.
Как только Гарри дочитал, книга захлопнулась у него перед носом и исчезла. Гарри моргнул, потом уставился на человека за столом.
- Вы не похожи на сказочного персонажа.
Очки сверкнули.
- А вы не очень-то похожи на самого могущественного колдуна за последнюю тысячу лет - слишком уж лохматый.
Гарри сжал кулаки - он не хотел делать ничего подобного, но это получилось само собой.
- О чем это вы?
Человек снова легонько кивнул.
- Я же вам сказал, что знание - это сила, и это моя работа - собрать как можно больше информации. Это чрезвычайно полезно. - Он склонил голову набок. - Я говорю о вашем Даре, разумеется. Я хотел бы получить его.
Гарри сделал шаг назад, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.
- Ладно вам, не стоит отпираться, - сказал Делец, положив руки на стол. - Я прекрасно знаю, что вы обладаете Даром Мерлина, и уверяю вас, что готов предложить вам за него достойную цену - я всегда так делаю. И прекратите, пожалуйста, пятиться от меня: я не могу забрать у вас Дар без вашего согласия - вы же только что прочитали об этом. Я Делец, а не воришка. Я бизнесмен старой закалки, а не один из этих современных жуликов, торгующих снами и паразитирующих на страхах. - Он помрачнел, всем своим видом демонстрируя неодобрение.
- Мне это неинтересно, - тихо сказал Гарри, отступив еще на один шаг.
Теперь неодобрение было адресовано уже ему. Гарри очень хотелось разглядеть хоть что-нибудь за очками странного собеседника.
- Не стоит спешить, мистер Поттер - вы еще не выслушали мое предложение.
- Ну и пусть. Мне все равно неинтересно.
Гарри понял, что у него встали дыбом волосы на шее - еще пара секунд, и он не выдержит, развернется и бросится наутёк. Ему вообще не нравилась мысль о том, что кто-то знает об его Даре, а уж тем более этот странный человек… это существо… Делец… да кем бы он ни был. Этот тип утверждает, что не может ничего сделать без согласия Гарри… Это хорошо, потому что Гарри прочитал слишком много книг о Мерлине, и теперь ему не хотелось думать о том, что может произойти, если ему придется защищаться.
Делец снова сложил руки на груди и слегка наклонился вперед.
- Будьте добры, мистер Поттер, выслушайте сначала мое предложение. Я потратил немало времени, чтобы узнать вас получше - понимаете, чтобы предложить вам что-либо действительно заманчивое, необходимо знать, кто вы, чего хотите, о ком мечтаете. -Это последнее он произнес вкрадчиво и почти лукаво.
Еще один шаг назад.
- Я сейчас…
- Я могу снять проклятие одержимости, - спокойно сказал Делец.
Гарри замер. Первой его мыслью было, что этот человек слишком много знает о его жизни. Вторая мысль оформиться не успела - Гарри был способен только смотреть под ноги и краснеть. В ответ у него вышло только сдавленное "А-а".
Когда он все же решился поднять взгляд, мужчина кивнул ему с многозначительным видом.
- Я могу это сделать - это очень нелегкая задача, смею заверить, но понимаете ли, когда проклятие одержимости применили впервые, я уже начал свое дело. Одно время это проклятие переживало период популярности, потом кануло в лету. А мое дело, как видите, процветает, - он широко развел руками, демонстрируя кучу бумаг на столе, - и я знаю, как снимать это проклятие. - Он улыбнулся, сложил руки и откинулся на спинку стула. - Точнее, я смогу его снять, если мы с вами договоримся.
Гарри сглотнул и на секунду закрыл глаза. Он чувствовал себя словно потерпевший кораблекрушение посреди бурного моря, совершенно неготовым к такому повороту и ни в чем неуверенным, кроме разве что того, что такой выбор ему делать совсем не хочется.
- Надеюсь, вы не будете в претензии за мои слова, - продолжил Делец, и Гарри открыл глаза. Мужчина, кажется, изучал его, но за очками было трудно что-либо разобрать. - Но меня удивил ваш резкий отказ обсуждать мое предложение. У меня сложилось впечатление, что ваши эмоции по поводу обладания Даром по меньшей мере… противоречивы.
Гарри напрягся и едва удержался на ногах от внезапной вспышки отчаянной ярости.
- Это всё вы? - рявкнул он. - Это вы наслали на меня все эти видения? Все эти кошмарные сны из-за вас? Чтобы я… чтобы я не хотел этого Дара?
Делец с оскорбленным видом выпрямился на стуле.
- Ничего подобного! Я же говорил вам, что я не вор и не жулик - я заинтересован в честной сделке. То, чего хотите вы в обмен на то, чего хочу я. Вот и все.
Но тревога и подозрения уже слишком глубоко проникли Гарри в сердце - у него по спине будто ползали крошечные змейки, и больше всего на свете ему сейчас хотелось увидеть Снейпа - это казалось необходимым, как дыхание. Он снова сжал кулаки и сделал глубокий вдох.
- Нет. Я… мой ответ - нет.
Какое-то время Делец молча рассматривал его, потом покачал головой.
- Мистер Поттер, пожалуйста, подумайте. Вы делаете неправильный выбор.
Гарри стоял молча, не шевелясь и не разжимая рук.
Мужчина слегка улыбнулся, но это была очень неприятная улыбочка.
- Много лет назад, - сказал он, приподнимая одну из стопок бумаг, лежащих на его столе, - я заключил сделку с женщиной - прорицательницей, которая никак не могла забеременеть. Она получила ребенка, а я ее дарование - надо сказать, что это было одно из самых гуманных моих соглашений. - Он пожал плечами, и продолжил. - Я еще не успел никому продать ее способности - спрос на них не так велик, как мне казалось. Но я не жалею - время от времени полезно заглянуть в будущее самому. - Он встал и наклонился вперед, опершись руками о стол. - Сейчас я с удовольствием сделаю это и позволю вам на мгновение заглянуть в ваше будущее. Там есть кое-что, что вам необходимо знать.
Гарри ничего не ответил. Он похолодел, он превратился в ледышку и не мог сдвинуться с места, потому Делец слегка опустил очки и наклонился вперед, и глаза за очками были безжизненными, ужасающе черными - ни зрачка, ни радужки, просто черные дыры, будто просверленные в черепе. Эти глаза приковывали к месту, пронзали насквозь, наполняли душу ужасом, который он раньше испытывал только в кошмарных снах.
- Ты потеряешь его, - очень спокойно сказал Делец и исчез.
***
Его первой мыслью было как можно быстрее вернуться в хижину, увидеть Снейпа, и когда Гарри влетел в дверь и обнаружил, что Снейп сидит в кресле, вытянув длинные ноги, он с огромным облегчением обессилено прислонился к захлопнувшейся вслед за ним двери, и несколько мгновений просто старался отдышаться, закрыв глаза.
Но со стороны Снейпа не последовало ни саркастичных замечаний по поводу внезапного шумного появления, ни даже вопроса о том, что случилось, и нет ли какой-нибудь угрозы - весьма ожидаемой, разумеется. Гарри открыл глаза и понял, что Снейп вообще не смотрит на него, а сидит, уставившись в стену, такой угрюмый и мрачный, каким Гарри его давно уже не видел.
Все мысли о странном происшествии тут же испарились, потому что в профиле Снейпа было нечто, от чего у Гарри снова похолодело внутри, несмотря на то, что он так летел в хижину, что вспотел.
- Что случилось? - спросил он.
Снейп не ответил, и даже не взглянул на него, только протянул свиток пергамента, который сжимал в кулаке. Гарри шагнул вперед, взял письмо и развернул. Оно было от Дамблдора.
Мой дорогой Северус,
Я тянул сколько мог, но этим утром дела дошли до той точки, за которой я уже больше не могу позволить себе бездействовать. Сегодняшний "Ежедневный пророк", ссылаясь на "источник, пожелавший остаться неизвестным", опубликовал на первой полосе статью о новообретенных способностях Гарри. С самого утра меня осаждают совы, соколы и вопиллеры из Министерства и от рядовых граждан.
Эта статья вызвала огромный интерес и породила множество слухов. Мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах будет только хуже, если мы продолжим молчать. Баланс сил сейчас настолько непрочен, что все сомнения по поводу Гарри должны быть развеяны как можно быстрее. К тому же, это еще и вопрос его безопасности - я делаю все, что в моих силах, чтобы сохранить его нынешнее месторасположение неизвестным и Необнаруживаемым, но боюсь, что после сегодняшнего разоблачения все мои усилия окажутся тщетными против изобретательности и решимости тех, кто бросится на поиски Гарри.
Кроме того, как я уже упоминал в прошлых письмах, я не скрываю, что решение Гарри жить вместе с тобой было для меня большим разочарованием, хотя я и заставил себя с уважением отнестись к требованию мальчика не вмешиваться в его личную жизнь. Главные причины, побудившие меня написать это письмо, изложены выше, однако я не могу не упомянуть, что буду рад, если у вас обоих наконец появится возможность задуматься о благоразумности (или о неблагоразумности) ваших отношений.
Учитывая все эти обстоятельства, я уверен, что ты согласишься со мной и признаешь, что Гарри лучшее всего будет вернуться, наконец, в Хогварц. Я рассчитываю на твою помощь и на твой авторитет - объясни Гарри, что этот шаг продиктован необходимостью и предпринимается исключительно в его интересах. Он должен вернуться, Северус - ради всех нас и нашего дела. Ты, конечно, не можешь этого не понимать.
Что касается сомнений, которыми ты со мной поделился в последних письмах - можешь быть уверен, что несмотря на столь резкое раскрытие тайны Гарри, я вполне готов защитить мальчика от любого, кто попытается оказать на него нежелательное влияние, и что я буду бдительно охранять его здоровье и благополучие. И разумеется, ему будут созданы все условия для изучения и совершенствования новых способностей под руководством квалифицированных наставников. Я не особенно надеюсь, что Гарри сможет быстро достигнуть взаимопонимания с новым для него человеком, поэтому ввел в курс дела всех, кто сейчас находится в школе (персонал и членов Ордена), объяснил, чего я от них жду, и все будут стараться создать Гарри все условия для развития.
И в заключение я с глубоким сожалением и неохотой должен коснуться еще одной темы. Я в любом случае намеревался написать тебе сегодня и сообщить, что как ни тяжело мне принимать такое решение, у меня нет другого выбора, и я должен временно назначить на должность профессора Зелий человека, который будет выполнять твои обязанности, пока ты не сможешь вернуться в школу. Надеюсь, ты понимаешь, что я не поступил бы так, если бы оставалась другая возможность, и хочу заверить, что сделал (и буду делать) все возможное, чтобы помочь тебе, но через несколько недель начинается новый учебный год, я не могу больше тянуть с новым назначением и надеюсь, что ты меня поймешь.
Пожалуйста, безо всякого стеснения пиши мне, если окажется, что я могу что-то для тебя сделать - я буду рад хоть чем-то облегчить тебе твое вынужденное изгнание. Я продолжаю надеяться, что оно не затянется надолго. А пока прошу тебя постараться извлечь все преимущества из одиночества - и, Северус, ты должен думать о том, сколько дорог откроется перед тобой после исцеления, а не жить прошлым.
Искренне твой,
Альбус.
Гарри медленно свернул пергамент - руки делали это сами по себе, а сам же он безмолвно стонал над тем, что прочитал. Он взглянул на Снейпа, но тот так и сидел, уставившись в стену.
- Извини, - тихо сказал Гарри. - Я… он не может заставить меня уйти.
Снейп фыркнул.
- Не говори глупостей - конечно, ты должен идти.
Некоторое время Гарри смотрел в пол, потом поднял голову. Он вздохнул и попытался проглотить комок в горле.
- Ты хочешь, чтобы я ушел?
Теперь Снейп повернул голову, но глаза его оставались в тени, и по ним ничего нельзя было прочитать.
- Это не имеет никакого значения.
Гарри моргнул и сжал в руке свиток.
- Только не для меня.
Снейп не ответил, просто молча смотрел на него.
Гарри не мог долго выдерживать этот взгляд. Он снова уставился в пол, и тут понял, что запуганная, загнанная в угол часть его сознания все это время продолжала активную деятельность и теперь заставила его вспомнить о том, что случилось на поляне. Вспомнить об искушении, которое он преодолел. Сейчас искушение стало еще сильнее.
Он смотрел на свиток, который сжимал в кулаке, а видел совсем другое - не пергамент, а сердце, горячее и пульсирующее, только что вырванное из живого человеческого тела. Сейчас он все вспомнил. Не так хорошо, как кровь, въевшуюся в линии руки, но все же вспомнил. Но ужас, который всколыхнулся при этом воспоминании, казался каким-то отстраненным, бледным и несущественным по сравнению с той горечью, которую он испытывал от того, что мог бы быть никогда больше на такое не способен, что у него не было бы даже такого шанса.
Он поднял взгляд, решив не выдавать ни своих тайн, ни своих слез, и посмотрел Снейпу в глаза.
- Прости. Мне очень жаль.
И это было почти правдой.
***
Ночью ледяной ветер свободно гулял по Астрономической башне, стонал в холодных каменных стенах и трепал волосы, хлестал ими по глазам и по очкам, от чего звезды расплывались и вытягивались. Казалось, что они излучают сияние, и это было лучше, чем точечный блеск одиноких дальних планет, раскиданных замысловатым узором по черной пустоте (и никогда, никогда не соприкасающихся друг с другом). Впервые в жизни Гарри искал прибежища в тишине и одиночестве, и мог стоять здесь часами, пока сам не начинал казаться сделанным из камня, неподвижным и безмолвным, со следами высушенных ветром слез на щеках.
Он приходил сюда каждую ночь и стоял, погружаясь в глубокое оцепенение, пока не решал, что этого достаточно - достаточно для того, чтобы помочь преодолеть сводящий с ума ужас, накатывающий на Гарри каждый раз, когда он ложился и закрывал глаза. Он переносил свои ночные кошмары стойко, как мог, стараясь думать о них как о неизлечимой болезни, к которой приходится приспосабливаться, но борьба с собой становилась все более невыносимой. Он не знал, что увидит следующей ночью, что сделает, от чего будет убегать в очередном кошмаре, но у него не оставалось сомнений, что он проснется в одиночестве, и будет кричать от ужаса, и его голос будет отдаваться эхом от голых каменных стен Гриффиндорской башни. А больше ему ничего не нужно было знать.
Дни он проводил на воздухе, занимаясь по расписанию, в котором было столько теоретических и практических занятий, что три месяца назад он уже через день почувствовал бы себя совершенно измочаленным, но сейчас это казалось ему не более чем средством чем-то занять себя, отвлечь - чтобы не так сильно хотелось прижать руки к земле и создать пустыню, джунгли, дремучий лес, где он чувствовал бы себя дома. Иногда Гарри становилось любопытно: восхитится или испугается Хагрид, если он все-таки сделает нечто подобное.
Поначалу он удивился, обнаружив, что самые большие успехи делает на занятиях МакГонагалл и Хмури, но потом до него дошло, что из всех его новых "учителей" эти двое больше всего с него требовали и меньше всего интересовались его чувствами.
Имя Снейпа не упоминалось. Никем из учителей. Ни разу. По крайней мере, в присутствии Гарри.
За исключением Дамблдора, который каждый день приглашал Гарри к себе в кабинет сыграть партию в шахматы, рассказать парочку историй, в которых обязательно присутствовали слова "слава" и "известность". Директор говорил о Снейпе легко, почти любовно, обычно именуя его "бывшим учителем" Гарри. Никакой дипломатичности в этом не было, но Гарри был уверен, что директор достаточно проницателен, чтобы чувствовать недоверие собеседника к дипломатическим тонкостям.
Изредка их разговоры принимали серьезный оборот. Гарри сидел, слушал, как Дамблдор пересказывает ему последние сведения о деятельности Волдеморта, но к собственному стыду и удивлению понимал, что вся эта секретная информация о заговорах, стратегиях, интригах не вызывает того волнения, какое вызывала еще несколько недель назад. Сейчас эти разговоры всего лишь сердили его, пугали или клонили в сон - в зависимости от того, по какому руслу бежали в это время его собственные мысли.
Общими усилиями окружающие не оставляли ему ни одной свободной минуты. Астрономическая башня и собственная комната оставались единственными местами, в которых он оказывался предоставлен сам себе, и Гарри это удивляло. Он не понимал, почему им кажется таким важным не спускать с него глаз - может, они боялись, что его могут похитить, или он может сбежать сам, или вообще пойдет и найдет какого-нибудь мужика постарше и вступит с ним в незаконные отношения.
Гарри вздрогнул, посмотрел в последний раз на сверкающее поле расплывчатых огоньков над головой (они соприкасались - когда они вот так расплывались перед глазами, казалось, что они могут дотянуться друг до друга, что их сияющие круги света пересекаются), и пошел в комнату, промерзший до костей и готовый к тому, что ждет его ночью.
Даже если это будет только он сам.
***
На следующий день в напряженном графике появилось непредвиденное окно. Гарри поднял взгляд от книги, огляделся и с удивлением обнаружил, что оказался один. В поле зрения не было ни Люпина (проводившего последний урок), ни Кингсли (который должен был вести следующий).
Гарри осторожно закрыл книгу, обвел взглядом ухоженные дорожки и аккуратные клумбы, и залюбовался яркими желто-оранжевыми краями листьев на растущем неподалеку молодом дубе. Гарри подумал, что если приложить ухо к стволу, он услышит изменения, происходящие в дереве - ему хотелось узнать, на что это похоже. Осенью дерево засыпает или умирает? Этот глупый неуместный вопрос вдруг показался Гарри очень важным, и он закрыл глаза.
Какое-то непонятное возбуждение пробежало по жилам, а кожу покалывало. Со следующим вдохом воздух, казалось, заискрил в легких, наэлектризованный до такой степени, что у Гарри поднялись волосы на теле. У него перехватило дыхание, и он замер, напряженно выжидая. То, что он ощущал, было магией, Гарри это знал - он оказался в коконе чужой магии - но страх, который он должен был бы испытывать, полностью затмило понимание того, что ощущение было… знакомым. Знакомым до сердечной боли.
У Гарри так колотилось сердце, что он его слышал, слышал ритм своего стремительного, напряженного внутреннего мира, и вдруг ему стало ясно (хотя он понятия не имел, как именно), что он не должен открывать глаза - а если откроет, все исчезнет, испарится, прекратит существование. Он зажмурился изо всех сил и сжал кулаки, стараясь держаться, оставаться неподвижным и не идти навстречу тому, что - он знал - было рядом.
Все звуки затихли. В плотной тишине Гарри наклонил голову и обхватил плечи руками, потому что чувствовал, как слабеет, как с таким трудом обретенная решимость понемногу улетучивается, и понимал, что еще немного - и ничего не будет иметь значения - ни обещания, данные самому себе и другим, ни доводы, ни факты. Еще миг, и для него будет иметь значение только один простой выбор - да или нет - и было ясно, что он выберет.
Мягкое, едва заметное прикосновение пошевелило волосы, упавшие на глаза, и это вполне мог быть ветер, да скорее всего это и был ветер, но это ощущение… оно было повсюду, Гарри чувствовал его всем телом. Он судорожно вздохнул…
И все закончилось. Мгновенно исчезло. Звуки вернулись, и Гарри широко раскрыл глаза и зажал руками рот, чтобы приглушить рвущийся из горла крик. Его трясло, боль внутри была настолько острой, резкой и ужасной, что какое-то время он был способен только лишь покачиваться из стороны в сторону, закрыв лицо ладонями и стараясь взять себя в руки.
Он успокоился, заставил себя отнять руки от лица, и сразу заметил кое-что, заставившее сердце вновь провалиться куда-то вниз. Во-первых, по одной из тропинок, бегущих от замка, к нему спешил Кингсли. Во-вторых, на коленях у него лежал сложенный лист пергамента, поперек которого было написано "Гарри". Не было сомнений, что это почерк Снейпа.
Медленно, словно во сне, Гарри поднял пергамент и засунул поглубже между книжных страниц, потом прижал книгу к груди и, надеясь, что у него получается изобразить полное спокойствие, поднял голову, чтобы встретить Кингсли, как раз подходившего к нему.
- Прошу прощения, так получилось, - раздался знакомый громкий голос. - Рем думал, что я с тобой, а я думал, что он еще не ушел, и сам не понимаю, как мы запутались, но… впрочем, ничего страшного не случилось, как я понимаю?
- Нет, - спокойно ответил Гарри, медленно опуская книгу на колени. - Ничего не случилось.
***
Он продержался минут пятнадцать, после чего пожаловался на головную боль и сказал, что хочет немного полежать.
Кингсли, несколько раз переспросив, точно ли болит голова, а не шрам, отпустил его.
***
Поттер,
(Гарри ухмыльнулся - судя по всему, на внешней стороне письма его имя было написано в минуту слабости или по невнимательности. Скорее все же по невнимательности.)
Я не тратил время зря. Хотелось бы надеяться, что ты тоже, но я не поставил бы на это ни нута. Суть в следующем: ты - глупый и невежественный мальчишка. В твоем распоряжении невероятное могущество, а ты упорно не желаешь освоить искусство Окклуменции. Возможно, тебе покажется интересным, что сны и видения, которые в последнее время часто тебя посещают, дело рук Волдеморта.
Схвати ты, наконец, Хмури за шкирку и заставь заниматься с собой. Он прекрасно владеет этим искусством, и к тому же уже привык ко всяким катаклизмам и угрозе страшного членовредительства. Не сомневаюсь, что он согласится пожертвовать еще парой частей тела для такого благородного дела.
Что касается этого письма - прошу прощения за способ, к которому мне пришлось прибегнуть, чтобы передать его тебе, но в настоящее время я не склонен отвечать на массу вопросов, которые посыпались бы на меня, обратись я за помощью к твоему нынешнему окружению. Кстати, тебе, возможно, было бы приятно сообщить Альбусу, что все "беспрецедентные меры безопасности", которыми он тебя окружил, смехотворно легко обойти - но если подумать, не стоит, я сам с ним об этом поговорю, когда все закончится.
Займись, наконец, Окклуменцией. И не натвори никаких глупостей. Если сможешь.
С.
Гарри как раз закончил перечитывать письмо во второй раз, когда в дверь постучали. Он быстро сунул пергамент под подушку, и вытянулся на кровати, потом снова достал письмо, сложил его так, чтобы пергамент не шуршал, и опять спрятал. Гарри глубоко вздохнул, и ему вдруг стало очень спокойно - впервые за то время, что жил в замке, он словно очнулся ото сна и влился в окружающую жизнь. Это было… пожалуй, это все же было хорошо, но если все считают, что ты страдаешь от головной боли, не стоит показывать, как ты взбудоражен.
- Да?
В комнату вошел обеспокоенный Дамблдор.
- Гарри, Кингсли сказал, что у тебя разболелась голова. Ты не заболел? Ты уверен, что ничего серьезного…
- Все нормально, - Гарри заставил себя расслабиться, стараясь ничем не напоминать человека, пытающегося скрыть, что он что-то затеял. Дамблдор присел на край кровати и посмотрел на Гарри так внимательно, что парень засомневался, получилось ли у него притвориться, но все же продолжил спокойным голосом: - Просто голова болит. Наверное, пересидел на солнце. Скоро пройдет.
Дамболдор всё не отводил взгляда, и Гарри пришлось невозмутимо смотреть директору в глаза, испытывая даже что-то вроде ностальгии по тем временам, когда на него почти таким же взглядом смотрел Снейп и требовал выкладывать, что там Гарри задумал. Снейп никогда не ошибался в своих подозрениях, но Дамблдор не настолько хорошо его знает, и это может спасти дело. По крайней мере, Гарри очень на это надеялся.
- Ну что ж, - медленно произнес Дамблдор, - пожалуй, тебе просто нужно немного отдохнуть. Я знаю, что ты много работаешь и делаешь успехи, но не стоит перенапрягаться.
Гарри мотнул было головой, но потом замер.
- Нет. Я не устал. Все в порядке. - Он сжал губы.
Дамблдор слегка улыбнулся.
- Тем лучше. Я зайду проведать тебя перед ужином, если, конечно, ты уверен, что ничего не нужно…
Гарри кивнул.
- Я уверен.
Уговоры, заверения и обещания заняли еще минут пять, но потом, наконец, Гарри остался в комнате один. Он сел, вздохнул с облегчением и достал из-под подушки письмо. Пока эхо захлопнувшейся за Дамблдором двери все еще звучало у него в ушах, он только поглаживал пергамент кончиками пальцев.
Только теперь до Гарри дошло, что он не сказал ни слова о том, что хочет заниматься Окклуменцией. И было нетрудно понять, почему.
Потом он спрыгнул с кровати, и вдруг оказалось, что у него не получается двигаться достаточно быстро - мысли и эмоции упорно опережали действия, пока он рылся в сундуке в поисках пера и чернил, искал что-нибудь, на чем можно писать, и наконец, пользуясь книгой, которую читал последней, нацарапал несколько строчек, стараясь, чтобы рука не дрожала.
Это не то, о чем вы подумали. Честное слово. Просто я должен кое-что сделать.
Пожалуйста, не беспокойтесь. Я скоро вернусь. И я буду осторожен. Я обещаю.
Гарри.
***
Сейчас он уже гораздо лучше контролировал свои способности, и на этот раз попал прямо в хижину, материализовавшись посреди комнаты как раз тогда, когда Снейп выходил из ванной в расстегнутой рубашке, вытирая на ходу голову. Гарри открыл рот, но все заранее приготовленные слова будто улетучились, а вырвался лишь еле слышный вздох. У него вдруг пересохло во рту, и он так и стоял, онемев и чуть покачиваясь, пока Снейп в него чуть не врезался.
Снейп вздрогнул, сорвал с головы полотенце, и на миг в его распахнутых глазах мелькнуло потрясение. Потом они сердито сощурились, и сам он нахмурился, одарив Гарри взглядом, который произвел бы больше впечатления, не будь у Снейпа на голове нечто напоминающее воронье гнездо.
- Что за. Черт.
Гарри кивнул и сглотнул. Еще раз вдохнув, он обнаружил, что вновь обрел дар речи.
- У меня не так много времени, - сказал он.
И потянулся к Снейпу.
***
Потом довольно долго не было слов - только тяжелое, прерывистое дыхание и хриплые, животные звуки, которые казались Гарри более искренними, чем слова. Он ловил каждый сдавленный вздох, который вырывался у Снейпа, и не обращал ни малейшего внимания на грохот, с которым валились на пол вещи, сбитые ими по пути к кровати, куда они двигались, не прерывая поцелуя, срывая одежду и отчаянно, почти дико цепляясь друг за друга.
Гарри не сказал ни слова, пока они оба не оказались обнаженными, пока Снейп не схватил его в охапку и не бросил на кровать. К тому времени горло у Гарри настолько пересохло от тяжелого дыхания, что у него получилось лишь прохрипеть: "Ты должен меня трахнуть", - в то время как Снейп опускался на него, вдавливая в матрас. - Ты меня трахнешь?
- Да, - ответил Снейп сквозь стиснутые зубы, а потом слова исчезли совсем, и остались лишь их возбужденные тела, и пальцы, запутавшиеся в его волосах, мокрых от пота, и дрожащие от напряжения мышцы, и жадные поцелуи, и такое всепоглощающее желание, что он почувствовал себя опустошенным, а боль внизу живота стала почти невыносимой. Он точно знал, чего хочет, и сейчас в мире не было ничего, кроме тела, прижимающегося к его телу, и жара, окружающего его, и когда он мельком ловил взгляд Снейпа, то видел его глазах жажду и одержимость, и от этого взгляда он словно падал и падал куда-то.
Все было совсем не похоже на то, что происходило между ними раньше, и когда Гарри кончил в первый раз, для него это было совершенно неожиданно. Он вдруг осознал, что на сей раз в прикосновениях Снейпа нет ни тонкости, ни терпеливости - нет, они были голодными, как будто руки Снейпа после долгого воздержания жаждали насытиться им. Одно горячее, требовательное, резкое движение руки, обхватившей его член, и Гарри застонал и кончил, вцепившись в плечи Снейпа так, будто земля уходила у него из-под ног и он мог бы упасть, если бы разжал руки.
Не было никакого перерыва, ни малейшей передышки, только один жадный поцелуй, и Снейп подался назад и перевернул Гарри, легко справляясь с его безвольным телом, как будто в его руках было нечто из пуха и перьев, а не тяжелая, все еще полная желания плоть. Сильные руки заставили Гарри приподняться на колени, развели дрожащие бедра, и Гарри уткнулся лицом в подушку и прикусил ее, потому что дело дошло до вторжения в его тело, в ту его часть, которая теперь казалась такой маленькой и тесной. Этот комок нервов посылал по всему его телу безумные сигналы, которые Гарри не понимал, но они наводили на мысль, что лучше быть готовым ко всему, к чему угодно, потому что отступать он уж точно не собирался.
Прикосновение горячего языка к его яичкам - и мир, казалось, перевернулся, а язык плавно скользнул выше и еще выше, покружил у входа и забрался внутрь, и Гарри понял, что растекся бы по простыням, если бы руки Снейпа не поддерживали его, позволяя порхающему, гениальному языку творить нечто потрясающее в самой уязвимой части его тела. У него вырывались слабые, удивленные, хныкающие звуки, и он был рад тому, что их приглушает подушка, особенно после того, как перешел на низкое, полное желания мычание. Он извивался, насколько позволяли сильные руки Снейпа, и выгибал спину так, что не удивился бы хрусту позвоночника. Было так легко потеряться, раствориться в ощущениях, забыть обо всем остальном, и вскоре ему уже не нужно было прятать лицо в подушку, потому что его перестало волновать то, какие звуки он издает, и он был только рад подставить мокрое, разгоряченное лицо прохладному воздуху.
И все же - все было по-другому. Он не понимал в чем, но совсем по-другому. Это ощущение не покидало Гарри. Оно оставалось с ним, пока его желание снова пробуждалось, превращалось в горячую, ненасытную страсть, бурлящую в крови, заставляющую его дрожать, покрываться потом и с трудом балансировать на той грани, за которой он начал бы умолять. Оно оставалось с ним, когда его рука скользнула под подушку, наткнулась на холодное стекло и извлекла наружу бутылочку - в затуманенном мозгу промелькнула было мысль, что это, должно быть, виски, но потом он, конечно, понял, что это такое, для чего и почему там оказалось, и он чуть было не кончил от одной этой мысли, но в конце концов только застонал и протянул бутылочку Снейпу, который без промедления забрал ее. Оно оставалась даже тогда, когда Снейп наконец отстранился от него, заставил приподняться, широко расставив колени, и замереть в этой неуклюжей позе.
И только когда горячий, скользкий член Снейпа прикоснулся ко входу в его тело, на Гарри обрушилось полное понимание происходящего: во-первых - что ожидание закончилось, во-вторых - что от одной этой мысли он может кончить раньше, чем Снейп успеет войти в него, и наконец - он окончательно и бесповоротно осознал, что различие, которое он все это время чувствовал, было не просто особенно сильным желанием, а отчаянием, порожденным ужасной, невысказанной вслух мыслью - они вели себя так потому, что у обоих в глубине души таилась уверенность, что это больше никогда не повториться.
У Гарри перехватило дыхание, он буквально окаменел от всего, что поднималось в нем, и крик, вырвавшийся из его горла, был отчаянным, безысходным выражением протеста, смешавшегося со столь же отчаянным желанием, когда член Снейпа вошел в него, и он кончил, а Снейп, как и раньше, не стал ждать, а лишь крепче сжал бедра Гарри и повалил его на кровать, врываясь в него, и его член внутри казался огромным, но боли не было - по крайней мере ничего такого, что могло бы сравниться с ужасной, острой болью в сердце.
И Гарри кричал и изливался, сжимая в себе член Снейпа, чувствуя, как тело принимает его, впускает все глубже, пока оказалось, что дальше уже некуда. Снейп был в нем, и невозможно было быть ближе друг к другу, но Гарри все же протянул руки назад и вцепился в Снейпа, дрожа и повторяя себе, что никогда и ни за что не позволит ему уйти.
- Не уходи, - выдохнул он, - запрокидывая голову, чтобы прижаться затылком к плечу Снейпа.
- Нет… я никуда не иду, - ответил Снейп, и желание в его голосе послало новую волну возбуждения и боли.
- Пожалуйста, - прошептал Гарри, и прикусил губу, потому что не знал, как сможет вынести боль в сердце, когда все это закончится. Снейп зарычал ему на ухо, и приподнял его, и толкнул вниз, и снова приподнял, и потом Гарри осталось только закрыть слезящиеся глаза и вскрикивать от невероятного, сводящего с ума удовольствия, такого глубокого, что он чувствовал каждое движение сердцем, кончиками пальцев, всем телом. Он почувствовал спиной дрожь, пробежавшую по телу Снейпа, и перед следующим толчком одна рука оставила его бедро, чтобы обхватить член, и Гарри накрыл руку Снейпа своей и крепко сжал ее. Он подумал, что сейчас опять рухнет на матрас, но нет - вторая рука Снейпа крепко придерживала его, и они мягко скользнули вниз, и он оказался пригвожденным к кровати, в плену у Снейпа, полностью в его власти.
Следующий толчок чуть было снова не довел его до пика - сильный, мощный, несущий с собой опустошающее наслаждение - но Гарри откуда-то знал, что Снейп не кончит раньше него, и, собрав последние остатки детского упрямства и глупого нежелания принимать неизбежное, вцепился в простыни, снова прикусил подушку и поклялся себе, что не позволит, чтобы это закончилось - пусть хоть они оба сойдут с ума.
Гарри держался, стиснув зубы. Из его горла вырывались хриплые, беспомощные стоны, но он продолжал бороться со всем сразу - с рукой, сжимающей его член, с соблазном покориться силе и воле Снейпа, которые давили на него изнутри и снаружи, с собственным предательским телом, которому было плевать на все его клятвы, и которое хотело лишь распластаться на кровати, отдавая себя, стараясь захватить все больше, больше и больше этого неземного блаженства… хотело только, чтобы Снейп прижимал его к кровати и врывался в него, пока он не взорвется. Гарри держался, хотя его трясло, он покрылся потом и извивался на простынях, охваченный упорной решимостью Не. Отпускать. Снейпа.
Ритм движений Снейпа был ровным - яростным, но ровным - и поначалу это помогало, а потом уже нет, и казалось, что само время замедлилось, и каждая миллисекунда впечатывалась в кожу и заставляла кровь кипеть, и все же ему не хватало времени, чтобы подготовиться к *этому*, к тому моменту, когда Снейп входил в него полностью, и его тяжелое дыхание обжигало шею, и Гарри чувствовал, как дрожат обхватившие его руки, и в такие мгновения ему казалось чудом, что он все еще держится, чем-то удивительным, за что он чувствовал благодарность тогда, когда не был настолько занят стараниями не сойти с ума.
А сломала сопротивление такая малость, о которой вроде бы и не стоило беспокоиться на общем фоне его отчаянной борьбы с самим собой - простой поцелуй, осторожный, почти целомудренный, легкое прикосновение губ к пылающей щеке, когда он повернул голову, чтобы вдохнуть воздуха. Всего лишь поцелуй, но в нем было столько нежности, что у Гарри сжалось сердце и нахлынувшие на него чувства больше ничто не могло сдержать.
Его вдох обернулся криком, а тело среагировало с неудержимой, животной страстью - ноги раздвинулись, будто по собственной воле, а бедра вскинулись, нарушая привычный ритм. Контроль был потерян безвозвратно, и Гарри, всхлипывая, подался навстречу следующему толчку, и кончил с такой силой, что едва расслышал отчаянный стон Снейпа прямо над ухом, едва почувствовал горячую пульсацию своего члена в руке Снейпа, и Снейпа - внутри себя, а руки Снейпа сжали его так сильно, что затрещали ребра, и казалось, что это длится бесконечно, и будет продолжаться бесконечно, хотя, конечно, так не бывает.
И как бы Гарри ни старался, последняя дрожь утихла, и он почувствовал себя опустошенным - полностью опустошенным даже то того, как Снейп осторожно выскользнул из него, опустошенным, несмотря на руки, которые медленно повернули его на спину и обняли его, несмотря на неспешные, усталые поцелуи и пальцы, откинувшие влажные волосы со лба. Он тихо лежал в объятиях Снейпа, с благодарностью принимая все, что было ему предложено, и старался отделаться от этого ощущения пустоты, потому что сейчас оно было неважным и ненужным и ни чуть не меняло того, что он должен сделать.
Он подождал до тех пор, пока дыхание Снейпа не успокоилось, пока ему не показалось, что Снейп засыпает - но нет, рука, касающаяся его лба, по-прежнему легко поглаживала волосы. Гарри глубоко вздохнул.
- А что ты еще узнал? - тихо спросил он. - О Волдеморте.
Снейп еле ощутимо напрягся.
- Не много, - ответил он, наконец. - Это было совсем не похоже на возвращение блудного сына. Для таких вещей нужно время. - Он вздохнул. - В сущности, за то, что мне удалось хотя бы что-то узнать и написать тебе об этом, я должен быть благодарен счастливому случаю.
Гарри сжал руку, лежащую у него на груди.
- Ты не должен полагаться на удачу, - сказал он, радуясь, что голос не дрожит. - Никогда больше.
Рука Снейпа мягко легла ему на щеку, хотя Гарри услышал, как он фыркнул.
- Кто бы говорил. - И добавил, помолчав: - Если тебя это утешит, могу заверить, что знаю свое дело.
Гарри закрыл глаза и довольно долго лежал молча, прислушиваясь к перемешавшимся звукам их дыхания, потом повернулся к Снейпу, обхватил его лицо ладонями и тихо произнес, пристально глядя в темные глаза:
- Я тоже. И сейчас я хочу, чтобы ты спал.
Не было ни крови, ни судорог, ни намека на боль - просто голова Снейпа вдруг потяжелела у Гарри в руках, глаза закрылись, а дыхание стало спокойным и размеренным. Гарри резко выдохнул, поцеловал Снейпа в неподвижные губы и потом осторожно опустил его голову на подушку.
- Это чтобы с тобой ничего не случилось, - тихо объяснил он и слез с кровати. Ноги противно дрожали от слабости. Пару секунд Гарри смотрел на Снейпа, крепко сжав губы, а потом отправился в уборную, где наскоро привел себя в порядок дрожащими руками.
Вернувшись в комнату, он старался не смотреть на Снейпа, а побыстрей собрать разбросанную одежду и натянуть ее на себя. Это не заняло много времени - показалось, что прошло всего несколько секунд, и вот он уже стоит рядом с кроватью, не поднимая глаз, тяжело дыша и сжав кулаки.
- Я вернусь, - тихо сказал он. - Я обещаю.
Последние слова Гарри прошептал уже едва слышно, но у него не хватало ни сил, ни уверенности произнести их хотя бы немного громче.
***
В одном из разговоров Дамблдор упоминал, что по последним сведениям Волдеморт старается приобрести союзников, и добился "некоторых успехов". Через пять минут незримого пребывания в новом штабе Волдеморта Гарри пришел к выводу, что у Дамблдора ни на что не годные информаторы.
То же самое касалось нового штаба - "подземного укрытия", как выразился Дамблдор. Это было вовсе не укрытие. Насколько Гарри мог судить, это был целый подземный город, лабиринт пещер и тоннелей, уходивших в бесконечность. Кое-где горели светильники, но остальные - а таких было большинство - оставались темными и холодными, и по ним гуляли странные, неприятные звуки, отражавшееся от стен и невидимого потолка. И движение в этом подземелье было очень оживленным - Гарри заметил несколько Упивающихся Смертью в черных мантиях, но они были лишь самой малой частью снующего туда-сюда народа - пестрой смеси каких-то личностей, вроде тех, что Гарри видел во время своего единственного посещения ДряннАллеи, а так же внушительной коллекции вампиров, огров, троллей, призраков и десятков (если не сотен) созданий, названий которых Гарри не знал. А, честно говоря, и знать не хотел.
Пришлось потратить еще несколько минут на дополнительную маскировку - ему, как и самому Дамблдору, больше не требовался плащ, чтобы оставаться невидимым (и это было очень кстати, потому что в такой толпе трудно следить за тем, чтобы плащ все время плотно тебя укутывал), но Гарри решил, что учитывая особенности местных жителей, не помешает позаботиться о том, чтобы его присутствие не выдавали ни запах, ни звук шагов, ни тепло тела. Потом он вынырнул из ниши, в которой укрывался, прошмыгнул мимо мужчины с шестью огромными паучьими ногами на спине - Рон бы рехнулся от страха, увидев такого - и начал пробираться сквозь толпу.
Поначалу было трудно уловить какой-то смысл в действиях этих людей… существ… да как их ни назови. Время от времени встречались организованные группы (всегда с Упивающимся Смертью в качестве старшего, как отметил Гарри), но в большинстве своем перемещения казались хаотическими - люди и существа двигались во всех направлениях. Гарри был слишком занят тем, чтобы ни в кого не врезаться, и у него не оставалось времени на страх, хотя, конечно, в глубине души ему было страшно. Но потом его подхватила беспорядочная масса народа, который вдруг повалил в одном направлении, и когда тоннель наконец закончился очередной огромной пещерой, а гул голосов показался слабым шепотом в сравнении с ужасными, отчаянными криками, доносящимися откуда-то спереди, Гарри внезапно обнаружил, что все же нашел время испугаться.
***
Где-то минут через сорок Гарри сидел в маленькой нише напротив входа в хорошо охраняемый тоннель, скрючившись, обхватив руками живот, вздрагивая и пытаясь выровнять дыхание. Это заняло довольно много времени. Он пристально вглядывался в тоннель, надеясь, что это именно тот, который ему нужен, и стараясь не думать о том, что будет, если он ошибется.
Первоначальной его целью было пробраться сюда. Он прекрасно помнил, с какой убежденностью сделал этот единственно возможный для него выбор. Но сейчас все это казалось невообразимо далеким и наивным, хрупким и бесполезным перед лицом всего, что он увидел. Теперь этого было недостаточно.
Гарри опустил взгляд, но его руки были невидимы - он мог только почувствовать, что сжал их в кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Он должен был принять решение - решение, слишком важное, чтобы принимать его, прячась в тоннеле этой тщательно продуманной и обустроенной подземной камеры пыток, разрываясь между отчаянным страхом и не менее отчаянной яростью. Он на секунду закрыл глаза, и открыв их, понял, что выбор сделан - понял по тому, как резко успокоились дыхание и сердцебиение, а зрение, казалось, стало острее. У него снова была цель, и оставалось только надеяться, что она окажется достойной того, чего ему это стоило.
Гарри бесшумно перешел на другую сторону тоннеля, легко проскользнул мимо стражи, и пошел по извилистому проходу вниз. От тоннеля, по которому он спускался, ответвлялись другие, более узкие, но он не сворачивал с основной дороги, пока не оказался около деревянной двери, вделанной в каменную стену. Дверь была тяжелой, массивной, окантованной черным железом, и на ней красовался железный щит со знакомой эмблемой. При виде ее шрам Гарри на мгновение вспыхнул, но он не обратил на это внимания, не сводя глаз со щита. Челюсть у черепа была опущена так низко, что казалось, он смеется над незваным гостем, но эту ухмылку Гарри тоже проигнорировал. Главное, он правильно выбрал дорогу.
Он помедлил, решая, как ему попасть внутрь. Он мог дематериализоваться, но не был уверен, останется ли невидимым, материализовавшись по ту сторону двери. Был еще один вариант - попытаться пройти прямо сквозь дверь, но он пока не знал, может ли это делать.
Оказалось, что мог.
***
- Вы не понимаете - это же будет настоящий праздник для… для всяких извращенцев. Полный хаос.
Голос Люциуса Малфоя. Гарри был уверен, что ни с кем бы его не спутал, пусть даже лица говорящего не было видно под глубоким капюшоном. Гарри вжался в стену так, что чуть было опять не прошел сквозь нее, и замер, прижав руки к холодному камню, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Он быстро огляделся - пещера, в которой он оказался, была огромной, намного больше, чем он ожидал, и почти пустой, если не считать нескольких светильников, тяжелого, похожего на трон кресла, в котором сидел Волдеморт, и маленькой группы Упивающихся Смертью, собравшихся около хозяина.
- Люциус, - вкрадчиво произнес Волдеморт, и Гарри прикусил губу и еще сильнее прижал руки к стене. - Как вижу, я рано решил, что ты уже научился не ставить под сомнение мою компетентность в подобных вопросах.
- Мой Лорд, - сказал Люциус низким, сдержанным, почти испуганным голосом. Слушать такого Люциуса было бы приятно, если бы Гарри сейчас не занимали другие мысли. - Разумеется, я не сомневаюсь в вас… прошу простить меня за необдуманные слова. Я всего лишь подумал, что вы, возможно, захотели бы… потребовать вашей властью…
Волдеморт сложил пальцы домиком и пристально посмотрел на Люциуса своими ужасными красными глазами.
- Возможно, мы еще продолжим этот разговор, и ты сможешь прояснить, в чем именно ты меня обвиняешь - в лени, слабости или небрежности…
Люциус опустился на одно колено.
- Мой Лорд… нет, я никогда…
- Замолчи! - рявкнул Волдеморт. - Вставай и убирайся. И вы все убирайтесь. Оставьте меня.
Люциус поднялся на ноги, но и он, и остальные Упивающиеся Смертью только переглядывались.
- Но… но мой Лорд, - Люциус говорил так тихо, что Гарри с трудом разбирал слова, - наше совещание… произошли кое-какие события. Этот старый дурак… мы получили информацию…
- Которую я потребую от вас, когда сочту нужным, - холодно ответил Волдеморт. - Вам что, нужно повторять дважды?
Повторять не пришлось. Они молча вышли по одному через вторую дверь, расположенную напротив той, сквозь которую прошел Гарри. Когда пещера опустела, Волдеморт вздохнул.
- Итак, наш дивный новый мир начинается с хаоса. - Он подвинулся в кресле и уставился в потолок, туда, куда не доходил свет от светильников. - Но созидание, по сути своей, хаотический, непредсказуемый и неуправляемый процесс. Ты согласен со мной, мальчик? - И тут он посмотрел прямо на Гарри.
Гарри не сказал бы, что его это удивило. Испугало - да, но не удивило. Он отошел на шаг от стены и убрал маскировку.
- Дивный новый мир, - тихо повторил он, сам удивляясь твердости своего голоса. - Так вот что вы хотите создать. И именно для этого вы держите здесь сотни магглов? Чтобы уничтожив их, обеспечить себе хороший рывок на старте?
Волдеморт поморщился.
- Ты слушаешь тех, кто плохо информирован, мальчик. Боюсь, до недавнего времени в моей империи уделялось мало внимания связям с общественностью. - Он шевельнулся и как бы между делом достал из рукава палочку. Гарри напрягся. - Уверяю тебя, что я не заинтересован в истреблении магглов. По правде говоря, я вовсе не хочу ничего с ними делать.
Гарри молча смотрел на него. Он еще чувствовал дрожь внизу живота, оставшуюся после услышанных криков. Криков, с которыми он ничего не мог поделать. Пока.
- Нет, - продолжил Волдеморт, лениво описав круг кончиком палочки, - магглы, которых я собрал здесь, всего лишь жест с моей стороны - дело все в тех же связях с общественностью. Лично я считаю, что лучше вообще оставить их в стороне, но нечеловеческая часть магического сообщества, как оказалось, очень к ним привязана - они им нужны в качестве еды, развлечения… или домашних питомцев. Но что касается меня, все, чего я хочу - так это чтобы люди, обладающие магическими способностями, вернули себе то место, которое принадлежит им по праву. Долгое время равновесие оставалось нарушенным. Я хочу исправить положение.
- Вы хотите, чтобы мир узнал о нас? - спросил Гарри, переступив с ноги на ногу и не сводя глаз с палочки, которая теперь пускала в воздух редкие искры.
- Я хочу, чтобы мы - все мы - ходили свободно, не прячась по темным углам и не боясь собственной природы. Ты слышал, как Люциус говорил о хаосе, царящем наверху, но это лишь потому, что мы еще не расставили все по своим местам. Но мы это сделаем. И будем свободны.
Гарри слегка склонил голову.
- Все по своим местам… и я полагаю, что когда все окажутся на своем месте, маги будут пользоваться большей свободой, чем все остальные?
Глаза Волдеморта заблестели.
- Не ожидал обнаружить в тебе философскую жилку. Но сейчас не самое подходящее время для дискуссии о естественном праве - еще слишком многое предстоит сделать. Свобода прежде всего - и будь добр принять во внимание, что я имею в виду не только свою, но и твою свободу.
Гарри посмотрел прямо в огромные красные глаза.
- Послушать, так можно подумать, что вы действительно в это верите.
Палочка нырнула вниз, описала петлю, и хотя Гарри не услышал заклинания, вся пещера оказалась залита зеленым светом - стены, и пол, и сам Гарри, всё кроме маленького круга, в котором сидел Волдеморт.
- Моя вера достойна уважения, - сухо заметил Волдеморт, - и многих вдохновила. А теперь, слегка урегулировав обстановку, мы можем поговорить спокойно.
Это было очень сложное заклинание - это Гарри почувствовал. Оно сочетало в себе сдерживание и подавление - его ноги будто приросли к полу, и казалось, что его что-то окутало и теперь любая магия, которой он попытается воспользоваться, не уйдет дальше кончиков его пальцев. К этому примешивалось чуть заметное тянущее ощущение, как будто заклинание медленно высасывало из него жизненные силы.
- Вы знали, что я иду, - тихо сказал он, поняв, что не может сдвинуться с места.
Улыбка Волдеморта была, можно сказать, снисходительной.
- С той минуты, как твой разум приблизился ко мне. И я знал, что ты будешь один, и соответствующим образом подготовился. - Он выпрямился, жадно впившись взглядом в Гарри. - И я должен найти способ поблагодарить Северуса за его щедрость - это что-то новое для него, обычно он не любит делиться своими игрушками.
Гарри наклонил голову, наблюдая за тем, как зеленый свет струится вокруг его тела. Он не собирался отвечать на последнюю фразу.
- И вы говорите… вы говорите, что ничего не хотели делать с магглами? Что если бы могли, оставили бы их в покое?
На некоторое время воцарилось молчание. Когда Гарри поднял взгляд, он увидел, что Волдеморт подозрительно разглядывает его, и в прищуренных кровавых глазах танцуют искорки.
- Похоже, ты готов меня выслушать.
Гарри вскинул голову и попытался сделать хотя бы шаг вперед, но у него ничего не получилось.
- Это важно, - тихо сказал он. - Это очень важно для меня.
Волдеморт медленно покачал головой.
- Ты еще очень молод. А с опытом, знаешь ли, приходит умение видеть вещи в перспективе - молодежь полна энтузиазма, но неопытна и безрассудна, и часто не может преодолеть узости взглядов. - Один из скелетообразных пальцев махнул в сторону Гарри. - Поэтому-то вам нужны учителя. Чтобы помочь вам увидеть перспективу.
- И вы предлагаете мне вашу помощь, - сказал Гарри, моргая, потому что зеленая дымка мешала смотреть.
Лицо Волдеморта расслабилось, и на нем даже появилась снисходительная полуулыбка.
- Верно. И уверяю тебя, что я действительно предпочел бы оставить магглов в стороне от наших дел - им просто нет места в нашем мире. Пусть живут в своем. По сравнению с нами они - низшие существа.
Гарри сделал глубокий вдох, чувствуя, как зеленый туман пробирается в ноздри и расходится по телу.
- Вы уверены?
Волдеморт кивнул, не сводя глаз с собеседника.
- Абсолютно.
- Ну что ж, - Гарри опустил голову и на секунду зажмурился. - Хорошо, - тихо произнес он, потом открыл глаза, вскинул голову, поднял руки и приказал себе двигаться вперед, что тут же и сделал. Он легкими, стремительными шагами приближался к трону, на котором, широко раскрыв глаза, замер Волдеморт.
- Я рад, что вы так считаете, - сказал Гарри, отражая проклятье, направленное ему прямо в голову, потом еще, и еще одно, такое же мощное и несущее смерть. Когда он оказался около трона и сжал между руками визжащий, обтянутый скользкой кожей череп, палочка уткнулась ему прямо в грудь. Гарри притянул уродливое лицо Волдеморта так близко к своему, что они чуть не соприкасались носами, и посмотрел в глубину безумных змеиных глаз. - Особенно теперь, когда у тебя больше нет магии.
Он не знал, чего ожидать - может быть взрыва, или вспышки света или грохота, но не было ничего - только голова между его ладоней, все еще продолжающая визжать, хотя звук стал слабым и хриплым, потому что теперь исходил из старческого и совсем неволшебного горла. Гарри отпустил его и отошел назад. Зеленый туман исчез, и вместо него комнату постепенно заливал красный.
Волдеморт перестал визжать и обмяк в кресле - правда, сейчас было трудно думать о нем как о Волдеморте. Теперь это был всего лишь старик, съежившийся в слишком большой для него мантии, c узловатыми руками, морщинистым лицом, и редкими прядями седых волос на почти облысевшей голове. Гарри молча смотрел на него, наблюдая, как до бывшего Лорда доходит ужас его нынешнего положения, как он разглядывает руки, будто не веря своим глазам, и ловит воздух старческим ртом.
Когда этот человек наконец поднял взгляд, Гарри улыбнулся. Снисходительной улыбкой.
И когда он попытался сбежать, Гарри не помешал ему.
***
Судя по всему, звукоизолированной пещера не была - через несколько секунд после того, как Волдеморт выскользнул из комнаты, Гарри услышал со всех сторон шум голосов и очень быстро оказался окружен Упивающимися Смертью. Он стоял в центре их круга под прицелом их палочек, стараясь казаться выше, чем был на самом деле, потом медленно повернулся, останавливая взгляд на каждом из лиц, закрытых темными капюшонами.
- Вашего Лорда больше нет, - хладнокровно заявил он, и не стал обращать внимания на шепоток, пробежавший среди собравшихся. - Если он вам очень нужен, ищите старика, выбежавшего отсюда несколько минут назад… маггла. - Он услышал рык за спиной и повернулся в ту сторону. - Я даю вам шанс, - сказал он, стараясь говорить как можно искренней, и переводя взгляд с одного невидимого лица на другое. - Вы что, не поняли? Вы можете идти… вы все можете идти. Здесь все уже закончено. Я не хочу… - он замолчал, чтобы сглотнуть. - Я не хочу убивать вас - даже сейчас не хочу. Но… - он глубоко вдохнул, почувствовал, как по телу пробежала дрожь, и больше не смог ее сдержать. - Но убью, если это окажется необходимым.
То, что он услышал в ответ, напоминало сдавленное рыдание, и на какую-то секунду он подумал, что действительно все закончено, но потом понял, что это за звук: негромкий мрачный смех, скептический и полный презрения. И тогда всё случилось очень, очень быстро.
Первое проклятие, направленное на него, Гарри блокировал, но когда в него полетело девять или десять, причем со всех сторон, он был вынужден их отразить, и люди начали падать, и кричать, но нападавших все же оставалось больше, чем упавших, и проклятия летели в него снова и снова, и Гарри пришло в голову, что нужно было сжечь все их палочки, но для этого требовалось сосредоточиться на конкретной задаче, чего ему сейчас все равно не дали бы сделать.
Некоторые из проклятий достигли цели, несмотря на всю его защиту, и хотя никаких серьезных повреждений они нанести не смогли, Гарри обнаружил, что у него идет кровь из носа и изо рта, и в нем пробудилась такая ярость, что ее хватило бы обрушить каменный потолок на головы нападающим. Гарри успел подумать, что нечто подобное сейчас и произойдет, но потом дальняя стена обвалилась, сметенная с пути огромным горным троллем, расчищавшим дорогу целой армии, которая с визгом и воем ринулась на Гарри нескончаемым и неодолимым потоком.
Гарри снова прижал руки к земле - чувство было чем-то знакомым, та же мощь и сила, но на этот раз она несла не жизнь, а смерть, и мысленно он видел, как следы, оставленные руками, заполняются кровью, и кровь хлынула из них струйкой, ручьем, потоком, рекой… разлилась океаном.
И Гарри вошел в этот океан, двигаясь вместе со вздымающейся волной.
***
Руки. Руки, прикасающиеся к нему, и запах страха - грубый, животный, вызывающий тошноту, особенно тяжелый в этой душной темноте. Гарри попытался вдохнуть поглубже, но казалось, что весь воздух куда-то делся.
- Мы уже вышли? Мы ведь выйдем? - Маленькая девочка, та самая, которую он освободил первой. Она уцепилась за его ногу и не на секунду не отпускала. Гарри опустил руку и дотронулся до ее головы с туго заплетенными косичками, но потом вспомнил, что делал этими руками, и отдернулся.
- Надеюсь, что уже скоро, - сказал он таким хриплым, безнадежным голосом, что казалось странным, почему эти люди все же решились идти за ним - но они шли, и все они хотели прикоснуться к нему… казалось, им было просто необходимо прикасаться к нему, и это сводило с ума.
Он моргнул, и в то мгновение, когда глаза были закрыты, понял, что видел вспышку - проблеск света где-то впереди, такой тусклый, что он даже не понял, что увидел его, пока не моргнул.
- Я что-то вижу, - сказал он. Со всех сторон раздался шепот перепуганных голосов, и люди начали тесней сбиваться вокруг него. - Все хорошо. Вы в безопасности. Вы все в безопасности. Оставайтесь на месте.
Стоны. Крики. Дикое рычание - некоторые из них повредились рассудком, и Гарри не мог их за это осуждать. Он шагнул вперед, и толпа расступилась, позволяя ему идти, только две маленькие руки упрямо не отпускали остатки его мантии.
- Я тоже пойду, - сказала девочка.
Рая, вспомнил он. Он еще переспросил "Рэй?", и она повторила по буквам: Р-а-я. Она не была сумасшедшей. У нее было милое личико, перепуганное и грязное, но было понятно, что девочка здорова. Это было первым, что он мог вспомнить после того, как его вынесло волной из кровавого океана; первым, что пробилось сквозь его сознание, напоминая - он сделал еще не все, что должен.
- Рая, - тихо сказал Гарри, и понял, что не находит слов для того, чтобы спорить с ней. - Ну хорошо, - согласился он, - но на всякий случай приготовься убежать.
Гарри чувствовал, как девочка дрожит, пока они вместе осторожно пробирались вперед, медленно нащупывая в темноте путь, соскальзывая с неровных булыжников. Когда оказалось, что им нужно круто подниматься вверх, он взял девочку на руки, и когда она положила голову ему на плечо, заставил себя сдержаться, не опускать ее снова на ноги, не отталкивать от себя. Он напомнил себе, что девочка еще слишком мала, чтобы понимать, каким чудовищем он только что был, и продолжил подниматься к проблеску света.
Просвет становился все шире и отчетливей, и через некоторое время у него не осталось сомнений, что это свет, причем было очень похоже, что это настоящий дневной свет, пробивающийся сквозь расщелину. Он глубоко вдохнул и повернулся так, чтобы Рае тоже было видно.
- Это свет, - сказал он, понимая, что не смог скрыть волнения. - Думаю, это выход наружу. Опусти голову - мне придется убрать несколько камней.
Она послушалась, Гарри прикрыл защитным заклинанием себя, девочку и оставленную в тоннеле толпу, и начал понемногу расширять щель. Из нее хлынул свет, сразу же ослепивший Гарри после долгого пребывания в полной темноте, но он не обращал внимания на слезящиеся глаза, и продолжал увеличивать щель до тех пор, пока не услышал сверху голоса - перепуганное бормотание, которое заставило его замереть.
- Ради всего святого, осторожнее, не подходи ближе к этой дыре! Смотри, как просел пол…
- Говорю же тебе, я что-то слышал. Я слышал человеческий голос…
- А тебе не кажется, мы вряд ли будем рады видеть тех, кто может вылезти из-под земли? Возвращайся, и держи палочку наготове.
- Эй! - крикнул Гарри, сердце которого пропустило удар, а потом забилось как бешеное. - Эй вы там, наверху!
Голоса замолкли. Потом послышался шепот, которого Гарри не смог разобрать. Кажется, сверху спорили. Наконец мужской голос, старающийся звучать как можно суровей, обратился к нему.
- Кем бы вы ни были, вы должны знать, что вторглись… ээ… под территорию, являющуюся собственностью Министерства Магии, и что вы будете немедленно уничтожены, если не назовете себя.
Не успел Гарри открыть рот, как раздался второй голос.
- О, блестяще… ну просто блестяще, Меривейзер. Весьма устрашающе. Ты просто превзошел самого себя. Если это чертов Сам-Знаешь-Кто, он уже, наверное, обоссался от страха.
- Нет! - закричал Гарри, прижимая к себе Раю так сильно, что девочка пискнула и ему пришлось слегка ослабить хватку. - Это… я Гарри. Гарри Поттер.
- Он говорит что он - Гарри Поттер…
- Что он сказал? Он правда сказал "Гарри Поттер"?
- Да! - крикнул Гарри и слегка пошатнулся. - И со мной еще несколько человек… некоторые из них ранены, нам нужна помощь…
В дыру заглянул круглолицый мужчина.
- Мерлинова борода! - воскликнул он, и голова исчезла. - Кажется, это действительно Гарри Поттер… но он весь в крови. И он держит на руках маленькую девочку.
Девочка прижалась к нему щекой, и Гарри опустился на колени, закрыл глаза и замер, дыша глубоко и неровно. Он стоял так довольно долго, не обращая внимания на шум и пыль, и на людей, которые проходили мимо него и шли к свету, слегка задевая его по пути.
***
- Гарри Поттер, - прошептала Рая ему на ухо, обвивая руки вокруг его шеи. - Можно я потом вернусь с тобой повидаться?
Гарри провел пальцем по нежной чумазой щечке.
- Конечно, - сказал он и передал девочку высокой стройной ведьме из подразделения Модификаторов Памяти. Потом он развернулся и шел, не разбирая дороги, пока кто-то не остановил его.
***
Они позволили ему принять душ перед допросом, и Гарри полагал, что должен быть за это благодарен. Еще ему предлагали еду, но он отказался - он настолько устал, что после еды его обязательно начало бы клонить в сон, а было похоже на то, что ему понадобится ясная голова. Он сидел, чистый, в мантии с чужого плеча, на кресле, которое в таких обстоятельствах казалось даже слишком удобным, и старался сдержать дрожь. Комната была ярко освещена и полна незнакомых людей.
- Так вы говорите, что у Сами-Знаете-Кого была… целая армия Упивающихся Смертью.
Гарри посмотрел на Роджера Перкинса - мужчину с мясистой красной физиономией, Начальника Охраны Министерства, Третья Смена (так мужчина представился и вел он себя соответственно) - и вздохнул.
- Нет, не только из Упивающихся Смертью. Упивающихся Смертью там было много, намного больше, чем всегда считалось, но там были и другие. Вампиры. Тролли. Огры. И еще другие… существа.
Перкинс неодобрительно смотрел на него сверху вниз, заложив руки за спину.
- И вы утверждаете, что вся эта армия размещалась в подземном городе, расположенном прямо под Министерством Магии?
Гарри пожал плечами.
- Я не знал, под чем это все расположено, пока мы не поднялись наверх.
Перкинс отошел посовещаться с небольшой группой мужчин официального вида, которые сидели в креслах у противоположной стены, внимательно смотрели на Гарри и делали знак Перкинсу, когда у них появлялись вопросы. Когда Начальник Охраны снова повернулся к Гарри, у него в глазах появился блеск, которого до этого не наблюдалось.
- И вы хотите, чтобы бы мы поверили, что вы лично, собственными руками, убили их всех?
Гарри поежился - это было не к месту, но ничего не поделаешь.
- Я не… я не знаю, все ли там мертвы. Я просто дрался, пока на меня нападали. Я не старался перебить всех до единого. - Говоря, он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
- А что вы скажете про Сами-Знаете-Кого? - вкрадчиво спросил Перкинс. - С ним вы тоже сражались?
- С ним не пришлось, - ответил Гарри таким тоном, будто говорил о чем-то очень скучном. - Я просто лишил его магических способностей. После этого от него угрозы не было никакой.
Роджер Перкинс отступил на шаг назад, и уставился на Гарри, как будто у того только что появилась вторая голова.
- Вы… что вы сделали?
От ответа Гарри избавил стук в дверь. Перкинс подошел и впустил в комнату молодого колдуна со взъерошенными волосами, который начал говорить очень быстро, оживленно жестикулируя, но слишком тихо, чтобы Гарри мог расслышать хоть слово. Перкинс и остальные задали несколько вопросов, которые Гарри тоже не услышал, и разрешили молодому человеку уйти. Но в дверях парень повернулся, взглянул на Гарри из-за спины Перкинса, подмигнул и ухмыльнулся. Это был всего лишь жест, и Гарри не знал, что он означал, но почувствовал, как настроение у него немного поднялось.
- Ну что ж, - сказал Перкинс, снова обращаясь к Гарри, - по последним сведениям наши мальчики кое-что обнаружили там, внизу… просто чудовищную картину, и прямо под Министерством, - последние слова он пробормотал чуть слышно, потрясенным голосом. - Но должен сказать, что если вы думали, что перебили всех, вы ошибались - наши парни нашли там живых, несколько Упивающихся Смертью и кое-кого из… остальных, но они ухитрились ускользнуть.
Гарри сам не понял, была ли эта новость облегчением для него. Поэтому промолчал.
Перкинс задумался.
- Я вам скажу, что меня беспокоит, - заговорил он, наконец, как будто Гарри о чем-то спрашивал. - Мы получили несколько очень странных рапортов, касающихся вас, но точно никто ничего не знает - за исключением Альбуса Дамблдора, который и в лучшие времена на редкость скрытный тип и говорит нам только то, что хочет рассказать. - Он взглянул на Гарри, будто ожидая подтверждения, но Гарри снова промолчал. Пусть лучше его тоже считают скрытным.
- Итак, - продолжил Перкинс, вышагивая взад-вперед перед Гарри, - что мы имеем. Темный Лорд обосновался вместе со своей армией прямо у нас под носом, и никто кроме вас об этом не знает, и вы являетесь сквозь щель в полу Министерства с целой толпой магглов, и хотите, чтобы мы поверили, что вы перебили девять десятых всей этой шайки и вдобавок превратили Сами-Знаете-Кого в маггла. Это абсурд. Полный абсурд. А главное, мне хотелось бы узнать… - Перкинс наклонился к нему. Лицо начальника охраны побагровело от злости. - О чем вы умалчиваете?
Гарри моргнул.
- Что вы имеете в виду?
- Я имею в виду, - вкрадчиво произнес Перкинс, присаживаясь на корточки, чтобы смотреть Гарри прямо в глаза, - что мы должны знать все подробности - как долго все это продолжалось, почему вы никому ничего не рассказывали, и что, в результате, заставило вас сделать… то, что вы сделали. Я имею в виду, - повторил он, угрожающе сведя брови, - все, что касается вас и Сами-Знаете-Кого. Не правда ли, очень удобно, что от него не осталось и следа - конечно, ваша история вроде бы прекрасно все объясняет…
- Вы думаете… - От шока и смятения Гарри с трудом подбирал слова, - вы думаете, что это сделал я? Что я был союзником Волдеморта? Вы думаете, что я мог, что я… - он заставил себя замолчать, прекратить этот бессвязный лепет, но все же что-то в его глазах заставило Перкинса поспешно отойти на шаг назад.
- Мистер Перкинс, - негромко окликнул один из сидящих у стены. Перкинс развернулся и подошел туда. Они снова совещались, разговаривая тихим шепотом, причем Перкинс волновался все больше и больше. Наконец он вскинул руки вверх и вышел из комнаты, бросив на прощанье сердитый взгляд на Гарри.
Пожилой колдун, низенький и довольно толстый, с седой бородой почти до пояса, вышел вперед.
- Мистер Поттер, - начал он важно, но мягко, - прошу вас простить мистера Перкинса - он еще молод, и временами горяч. - Он улыбнулся Гарри, как будто теперь у них был общий секрет, потом достал палочку и левитировал свое кресло, переставив его ближе к Гарри. Когда он уселся, стало видно, что у него добрые карие глаза, но сидящие так глубоко, что их было очень плохо видно.
- Мне нет до этого никакого дела, - ляпнул Гарри, не успев сдержаться, и тут же крепко сжал губы.
Пожилой мужчина наклонился и похлопал его по руке.
- Я вам верю, - очень убедительно сказал он, - на этот счет можете не волноваться. Меня зовут Фриббл. Фицвильям Фриббл. Я Министр Внутренних Дел - полагаю, что это мало о чем вам говорит. Смысл этих пышных слов в том, что стараюсь помочь людям ладить друг с другом. - Мужчина одарил Гарри еще одной улыбочкой из серии "это наш с тобой секрет".
- Приятно познакомиться, - машинально ответил Гарри, чувствуя себя почуму-то смешным. К тому же его немного подташнивало.
- Я тоже, мистер Поттер. Знакомство с вами - честь для меня. Вы весьма незаурядный молодой человек.
Гарри снова сжал губы и промолчал.
- Я надеюсь, вы поймете, - осторожно продолжил Фриббл, - что хотя мистер Перкинс несколько переусердствовал, разговаривая с вами, есть вопросы, которые чрезвычайно беспокоят и меня, и Министерство, и народ, которому мы служим.
- Какие вопросы? - спросил Гарри, сжимая подлокотники кресла, чтобы сдержаться.
Фриббл прокашлялся.
- Начнем с того, что некоторое время назад мы узнали о ваших… способностях, но с этого времени ни у кого, за исключением Альбуса Дамблдора, не было возможности увидеться с вами, поговорить… нам приходится обходиться только словами Дамблдора о том…кому вы симпатизируете.
Гарри сглотнул.
- И в чем здесь проблема?
Фриббл улыбнулся.
- Что ж, если бы дело было только в этом, можно было бы считать, что все решено. Ведь сейчас вы здесь. Поймите, мистер Поттер, что это всего лишь естественно для людей - в Министерстве и за его пределами - опасаться чего-то или кого-то обладающего таким могуществом, какое приписывают вам слухи. Мы не могли поговорить с вами и не имели представления о том, что вы намерены делать. Магический мир полагается на нас, доверяет нам и ожидает, что мы обеспечим максимальную безопасность для народа - это одна из наших многочисленных обязанностей. А вот в обязанности Альбуса Дамблдора входит не это, а руководство Хогварцкой школой.
Гарри заерзал в кресле, но промолчал.
- Дело еще и в том, - рассудительно продолжил Фриббл, - что всем известна история о вас и Том-Кто-Не-Должен-Быть-Упомянут. Да, всем понятно, что вы противостоите друг другу практически с самого вашего рождения, но ведь никто не знает достоверных подробностей - в основном ходят разнообразные слухи, а слухи - вещь неконтролируемая и опасная, особенно в сочетании с очень реальной угрозой, таящейся в вашем огромном могуществе. Я бы даже сказал "в ваших". - Он откинулся на спинку кресла, важно разглядывая Гарри. - Если бы вам каким-то образом удалось заключить… союз, вместе вы оказались бы непобедимыми, а наша гибель - неизбежной.
Гарри закрыл лицо руками.
- Я ни за что не стал бы такого делать, - чуть ли не простонал он. - Если бы вы только знали… это же просто нелепо…
- Я уже говорил вам, мистер Поттер - я вам верю. Не нужно так переживать. Я всего лишь пытаюсь вам объяснить, что мы, как и большинство обычных граждан, жили в состоянии неуверенности и неопределенности. Вам нечего бояться.
Гарри медленно поднял голову. Последняя фраза чуть не заставила его рассмеяться, хотя до этого он уже был готов заплакать.
- Нечего бояться, - тихо повторил он, покачав головой.
- По крайней мере, не с нашей стороны, - заверил Фриббл и снова похлопал Гарри по руке. - И не со стороны нашего народа. Теперь, когда все выяснилась, нет ничего легче, чем положить конец опасениям и недопониманию. Мы сообщим официально, что вы не на стороне Того-Кто-Не-Должен-Быть-Упомянут, что вы целиком и полностью с нами.
- С вами, - тихо повторил Гарри.
Фриббл улыбнулся.
- Да, с нами. Что ваши интересы совпадают с интересами Министерства. Что мы будем вместе работать на благо Магического Сообщества.
Гарри выпрямился и устало посмотрел на мужчину, который сидел напротив него и буквально излучал доброжелательность. Потом он бросил взгляд на сидящих у стены и увидел, что те мужчины больше не кажутся мрачными и суровыми - теперь их вид выражал, скорее, рассудительность и готовность к сотрудничеству. Гарри закрыл глаза.
- Я еще молод, - тихо произнес он после долгого молчания, - но это не значит, что я глуп.
Он открыл глаза. У Фриббла был изумленный вид.
- Мистер Поттер, что, ради всего святого, вы…
- Мне нужно идти, - прервал его Гарри, и все сидящие у стены сразу же повскакивали с кресел. Гарри тоже поднялся. Так же поступил и Фриббл, и Гарри почувствовал осторожное прикосновение к руке.
- Мистер Поттер, прошу вас. Нет необходимости…
- Извините, - сказал Гарри, убирая руку. - Прошу прощения за то, что снова вас перепугал, но мне нужно уйти…
- Мистер Поттер! - Фриббл перешел на строгий, повелительный тон. - Вы не можете уйти - не сейчас. - Он моргнул и продолжил чуть помягче. - Я приношу свои извинения за то, что мы…взяли неправильный тон, возможно пошли по неверному пути… но нам нужно многое обсудить. Давайте начнем сначала, договорились? - Гарри шагнул в сторону. Фриббл нахмурился. - Комната защищена анти-аппарационными чарами, мистер Поттер. Это пустая трата сил.
- Я не умею аппарировать, - тихо сказал Гарри. Он огляделся и заметил облегчение на лицах собравшихся. - Я просто исчезаю.
И исчез.
***
Сначала он подумал, что ошибся.
Было темно, он ужасно устал, так что понятно, что он мог легко ошибиться - наверное, вернулся в пещеру, хотя хотел в хижину.
Гарри моргнул и обстановка хижины начала постепенно становится четче, слегка расплываясь по бокам. Нет, он не ошибся.
Просто кровь заставила его так подумать.
На него вдруг обрушилось осознание того, что он увидел, обрушилось страшным, оглушительным ударом, у него вдруг подогнулись колени и остановилось дыхание, и казалось, что он никогда больше не сможет дышать. Снейп лежал там, где Гарри его оставил - на середине кровати. Смятые простыни стали темно-малиновыми от впитавшейся в них крови, потому что горло Снейпа было перерезано от уха до уха. Руки Гарри будто по собственной воле потянулись к нему, и дотронулись до него, и он был холодным, и липким, и окоченевшим, и очень, очень мертвым.
Гарри отдернул руки, и задел что-то… что-то зашуршало - лист пергамента, испачканный кровью и почти невидимый на простынях. Гарри развернул его - осторожно, как что-то живое - и долгое время смотрел на написанное, пока слова не начали обретать смысл.
Похоже, дражайший Северус забыл важнейшее правило о том, что случается, если долго смотреть в пропасть. Вообще-то не в его стиле так раскисать, но возможно, подобную беспечность можно считать прямым следствием размягчения мозгов, которое он заработал, трахаясь с тобой. Понимаю - эти кризисы среднего возраста могут протекать в особо тяжелой форме, поэтому я с радостью готов дать ему презумпцию невиновности.
Что касается моих собственных проблем, уверяю, что они всего лишь временные, в отличие от состояния, в котором ты найдешь Северуса - оно неизменно. Даже учитывая удивительную неосторожность, характерную для него в последнее время, у меня было мало надежды попасть сюда, располагая такими ограниченными возможностями. Представь себе мою радость, когда я обнаружил, насколько ты облегчил мне задачу!
Не стоит винить себя в случившемся, Поттер, ты всего лишь хотел, чтобы он оставался в безопасности. Уверен, что эта мысль будет тебе большим утешением во все последующие дни, оставшиеся до нашей встречи.
В.
Когда он читал последнее слово, пергамент вспыхнул, и Гарри не понимал, что сам поджег его, пока земля не качнулась под ногами, а сверху дождем не полетели пыль, осколки и обломки. Трясло все сильнее. Гарри отбросил в сторону пылающий пергамент, быстро заполз на кровать, придушенно вскрикивая от ужаса, и прижался к холодному, жесткому телу Снейпа. Он сжался в комочек на смятых окровавленных простынях и ждал, когда земля разверзнется и поглотит хижину.
***
Временами сознание прояснялось - таких мгновений было немного, но каждое пронзало мглу, словно вспышка молнии.
~~~~~
Когда прекратило трясти, когда земля не поглотила его, Гарри сел, и с него посыпались пыль и щебенка, а он всё вглядывался в потускневшие глаза Снейпа, в его испачканные кровью зубы, словно надеялся отыскать что-то там - но ничего там не было.
Его разум опять не успевал за телом, и сердце вдруг оборвалось в груди, опередив запоздавшую мысль. И, может быть, землю больше не трясло, зато его трясло. Еще как.
~~~~~
Руки обрывались под тяжестью Снейпа. Ужасной тяжестью. Спиралью раскручивалась дикая боль в спине, но не до нее - задохнулся, крепче прижал к себе тело и сделал шаг, потом еще один - всё ближе к двери, по обломкам дома, который они делили на двоих.
~~~~~
Лицо Снейпа, чистое от пыли и крови - Гарри смыл грязь краем чужой мантии, мокрой от росы - такое спокойное и неподвижное в траве на поляне. Его высокий лоб, полупрозрачный в свете утренней зари, такой холодный под губами Гарри.
~~~~~
У него больше не было слез. Он хотел выплакаться, это было ему необходимо, но все слезы высохли, их словно выжгло . Он сел, взял жесткую, ледяную руку Снейпа в свои ладони и замер, не сводя сухих, воспаленных глаз с очень прекрасного и очень мертвого лица. Он ждал.
~~~~
Гарри снова затрясло, когда он заглянул в эти глаза, похожие на бездонные дыры, в черную безжизненную головокружительную бездну, в которой отражался его собственный внутренний мир.
- Я вас предупредил. Я вам сказал. Вы не прислушались.
- Теперь прислушался. Я согласен.
- Очень хорошо. Баш на баш, и дело в шляпе. Счастливо оставаться, мистер Поттер.
~~~~~
Первый луч восходящего солнца коснулся кроны деревьев, дрогнули холодные пальцы, которые он сжимал в руке - и Гарри вдруг понял, что еще может ронять на них слезы.
***
Снейп не был ему благодарен. Казалось, что он крайне раздражен. Нет, даже возмущен. Но именно это лучше, чем что-либо другое, убедило Гарри в реальности человека, сидящего перед ним на траве.
- Поттер, - прорычал Снейп, которого заметно трясло. Глаза его были темными и пылающими от гнева, но не пустыми - слава Богу, больше не пустыми. - Из всех глупых, безрассудных, необдуманных, дурацких, идиотских номеров, которые ты когда-либо выкидывал… нет, не смей, не лезь ко мне со своими поцелуями! Я еще не отругал тебя как следует…
- Думаю, одно другому не мешает, - примиряющее заметил Гарри и забрался Снейпу на колени.
***
На этот раз они были лицом к лицу, и была какая-то неторопливость во всем, словно во сне, и Гарри беспрерывно касался всего, до чего мог дотянуться - только чтобы убедиться, что оно не исчезнет. Гарри цеплялся за траву, на которой лежал, за мужчину, который был над ним и вокруг него и в нем - и все, до чего от дотрагивался, было живым. Теплым. Мягким. Живым. Он поймал дыхание Снейпа, взял его лицо в ладони и провел большим пальцем по шраму.
- Ты живой, - простонал он, прежде чем понял, что собирается сделать.
- Было бы… совершенно возмутительно… если бы я еще и… не был живым, - прорычал Снейп и повел бедрами так, что у Гарри перехватило дыхание.
Каждый раз, когда Гарри пытался дотронуться до себя, Снейп отбрасывал его руки, и наконец схватил их и завел Гарри за голову, так высоко, что напряжение от вытянутых рук ощущалось спиной и ногами. А потом не было ничего, кроме медленных, сводящих с ума движений Снейпа, и этого было достаточно, чтобы заставить Гарри уступить, капитулировать, подчиниться. Что он и сделал. Вроде как.
- Быстрей, - выдохнул Гарри наконец - два слога, оказавшиеся необычно длинными, произнесенные в такт сотрясениям тела.
- Нет, - отрезал Снейп, но все же совсем немного увеличил темп. Гарри поджал пальцы на ногах.
Капли пота собирались на лбу и стекали тонкими ручейками по вискам, а утреннее солнце светило Снейпу в затылок, создавая над головой блестящий ореол. Гарри посмеялся бы над таким нетрадиционным ангелом, но вместо смеха получился стон, потому что несмотря на медленный темп, ему вдруг стало слишком хорошо, и горячо, и влажно, и сладко, и он уже чуть было не…
Снейп замер, глубоко погрузившись в него и слегка покачивая бедрами - только слегка, совершенно недостаточно. Гарри издал какой-то нечленораздельный звук, который получился довольно жалобным и был тут же заглушен жадным поцелуем, пославшим дрожь по всему телу.
- Не сейчас, - пробормотал Снейп, оторвавшись от его губ.
- А ко… когда? - еле выговорил Гарри, выгибая спину.
- Не сейчас, - повторил Снейп и освободил руки Гарри, чтобы раздвинуть его бедра еще шире, придерживать их, и продолжать врываться в него - на этот раз чуть быстрее, и в таком ровном темпе, будто он мог вообще никогда не останавливаться. Гарри вцепился в траву, зарылся пальцами в дерн и в землю под ним, и хотя земля больше не соединялась с ним и не делилась своими силами, она поддерживала его, как было всегда - и как всегда будет. Он держался до тех пор, пока в нем не накопилось столько отчаянного желания, что оно смело остатки терпения. Когда Снейп вошел глубоко в него, наклонившись, чтобы поцеловать, а потом отстранился - слегка, только чтобы укусить его под шеей - и у него вырвался звук, больше всего похожий на рычание, Гарри не смог ничего с собой поделать. Он освободил свои грязные, перепачканные в земле пальцы, чтобы вцепиться в гладкую, скользкую от пота спину Снейпа, его ягодицы… все, до чего мог дотянуться…
- Оооххх… садист хренов… ты такой… ооо…
- Пора. Давай.
- …чертовски потрясающий… я… о Боже…
Руки Снейпа скользнули под него, чтобы схватить за плечи, сжать изо всех сил, надавить, а потом он закричал - так громко, как сам не ожидал от себя - и почувствовал внутри себя горячее, пульсирующее тепло, и тут же откликнулся, излившись на теплый живот Снейпа. Наслаждение было настолько непомерным, что его трясло, он снова и снова бился затылком о землю, пока Снейп не сунул руку ему под голову, привлекая его к себе для поцелуя, который, казалось, будет продолжаться целую вечность.
И в каком-то уголке его сознания так и было.
***
Наконец наступила осень, и с парадного входа Хогварца было хорошо видно Запретный лес во всей его темно-зеленой, рыжей, золотой красе. Гарри пообещал себе, что в ближайшее время выберется туда прогуляться, полюбоваться изменениями, которые принесла природе осень - и плевать, согласится ли Дамблдор с тем, что это вполне безопасно, или нет. Теперь он не был всесилен, но зато он успел понять кое-что о магической силе и о том, на что она способна (или не способна). Он сумеет постоять за себя.
Гарри услышал шаги за спиной и, повернувшись, увидел Снейпа, который величественно спускался по ступеням, хмуро глядя вдаль - скорее всего в ожидании учеников, которые должны были появиться с минуты на минуту. Но может, Снейп вообще весь первый день нового учебного года ходит мрачнее тучи. Гарри нисколько не удивился бы.
- Уже жалеешь, что проклятие больше не действует? - поинтересовался Гарри и слегка съежился, когда Снейп без особого настроения тряхнул его за загривок.
- Идиот, - невыразительно сказал Снейп и убрал руку. Гарри сразу же почувствовал, что шее стало холодно.
Они стояли рядом, вглядываясь вдаль. Гарри вдруг очень захотелось, чтобы Снейп обнял его за плечи. Парень вздохнул. Он подозревал, что у него еще не раз возникнет такое желание.
- Так что, - тихо сказал он, засовывая руки в карманы и радуясь, что уже начало темнеть и не видно, как он покраснел, - когда я смогу тебя увидеть?
- Если повернешь голову на несколько градусов влево - практически немедленно, - сухо ответил Снейп.
- Ну и гад же ты, - пробормотал Гарри. - Ты же прекрасно понял, что я имел в виду. - Он повозил носком ботинка по неровной ступеньке. - Сомневаюсь, что Дамблдор будет закрывать глаза на… все это.
Снейп тихо фыркнул.
- Вообще-то Альбусу сейчас не до того. Он разрывается между восторгом от того, что ты успел сделать, прежде чем избавился от своего Дара, и глубоким разочарованием от того, что ты все же предпочел от него избавиться. У меня складывается впечатление, что в нынешнем состоянии он ничего не заметит, даже если ты решишь отыметь всю квиддичную команду посреди Большого Зала.
Гарри поднял бровь. У него пока не очень хорошо это получалось, но он старался.
- Так что, думаешь, стоит попробовать? Вряд ли еще раз такой шанс подвернется.
Пальцы Снейпа коснулись его спины - легчайшее, мимолетное прикосновение, заставившее Гарри вздрогнуть.
- Можешь придти ко мне в комнату этим вечером, - чуть слышно сказал Снейп. - Когда в замке погасят свет. Если тебя поймают в коридорах, можешь порыться в памяти и припомнить какое-нибудь правдоподобное объяснение своему поведению. Хотя, конечно, тебе все равно никто не поверит.
Послышавшееся вдали громыхание заставило обоих вскинуть головы. Это показались первые кареты, запряженные существами, которые никогда уже не будут для них невидимы.
- Я должен идти, - мрачно сказал Снейп, у которого сейчас был вид человека, выжимающего лимон в бокал виски. Потом он молча развернулся и удалился в замок. Гарри остался в одиночестве, и по спине у него все еще бегали мурашки, а сердце ёкнуло.
Он смотрел на приближающиеся кареты, слегка покачиваясь с пяток на носок и пытаясь себе представить, как все пройдет. Он никогда не чувствовал себя настолько далеким от того мальчика, которым был в конце последнего семестра, и понятия не имел, как будет возвращаться к прошлой жизни после всего того, что ему пришлось пережить. Холодный ветер трепал его мантию, бросал волосы в глаза, и от его унылого воя Гарри пробрала дрожь. Он сжал в карманах кулаки и сгорбился.
Кареты были освещены фонарями, и в сочетании с везущими их странными существами казались нереальными, чуть ли не призрачными в сгущающейся тьме. Но впечатление бесплотности исчезло, как только кареты остановились возле замка, из них высыпали студенты, и вокруг вдруг стало очень шумно от грохота багажа, возбужденных голосов и смеха. Гарри заметил Рона и Гермиону, которые выскочили из третьей кареты, оживленно махая ему руками и улыбаясь, и тут же поспешили к нему, хотя их здорово тормозил внушительный багаж. Даже в тусклом свете каретных фонарей Гарри видел, что оба сильно загорели, выглядят очень счастливыми и заметно вытянулись за лето. Они теперь были намного выше его. Особенно Рон.
Он пошел им навстречу, хотя ноги вдруг стали как ватные. Но всего через три шага неприятный холодок в животе исчез, и Гарри обнаружил, что радостно и искренне улыбается в ответ.
~The End~
| Мини-фики | Большие фики | Фики для взрослых |
| На главную страницу | Новости | Галерея | Статьи | Обзоры | Для переводчиков | Ссылки | Гостевая | Форум |