ПРОСЛУШИВАНИЕ НА РОЛИ В ПОСТАНОВКЕ ПЬЕСЫ ВИЛЬЯМА ШЕКСПИРА

На прослушивание приглашаются все студенты всех факультетов. Необходимы также добровольцы для технического персонала. Представление состоится 23 апреля.

Как только Гермиона закончила прикреплять листок к Гриффиндорской доске объявлений, она оказалась в кольце любопытных студентов, изучающих пергамент и желающих тут же получить ответы на свои вопросы.

- Это что? – спросил Рон, тыча пальцем в объявление. Гермиона шлепнула его по руке.

- Не надо, Рон, я только закончила его писать, чернила еще не высохли. – В подтверждение Гермиона продемонстрировала ему несколько влажных точек. – Это приглашение на репетицию. Мы будем ставить пьесу.

- Мы? Кто это «мы»? – Это спросил Гарри, но еще несколько голов в толпе закивало в знак одобрения вопроса.

- Идея принадлежит профессору Дамблдору, - объяснила Гермиона. – Он считает, что это хороший способ поднять всем настроение после… ну, вы сами знаете.

При воспоминании об ужасных событиях начала зимы, тут же оживших у всех в голове, по толпе прошла волна дрожи. Но теперь эти темные времена остались позади – благодаря Гарри, Дамблдору и их соратникам.

- Он недавно посмотрел маггловский фильм «Гамлет» и теперь очень увлечен Шекспиром, - продолжила Гермиона.

- О, нет, ты же не имеешь в виду этот четырехчасовой кошмар в викторианских костюмах, - простонал кто-то из толпы.

- Ха, а что тогда ты скажешь об ужасной версии Мела Гибсона? – Воскликнул Дин Томас. – Все сцены урезаны, да еще и переделаны, и Гленн Клоуз по возрасту совершенно не подходит для того, чтобы быть матерью Мела!

— Да, но Мел такой романтичный, - Мэри-Сью Браун, четвероклассница, мечтательно вздохнула, заставив Дина и еще нескольких ребят изобразить, что они чем-то подавились.

- Хорошо, хорошо, - Гермиона подняла обе руки и жестом призвала всех замолчать. – Заняться критикой фильмов вы сможете немного позже. А сейчас я просто хочу сообщить, что в этом году директор хочет отметить 23 апреля, и хочет, чтобы к этому дню мы подготовили милую романтическую комедию.

- А что такого особенного произошло 23-го апреля? – спросил Рон, за что заработал презрительный взгляд Гермионы.

- Некоторые люди действительно не имеют никакого понятия о культуре и истории, - говоря это, она улыбнулась, давая понять, что просто дразнит Рона. В ответ он только закатил глаза. Подобные стычки между ними настолько вошли в привычку, что он совершенно не принимал их всерьез. – 23 апреля день смерти Шекспира. Или это день его рождения – смотря как истолковать те немногочисленные сведения, которые мы имеем.

Гарри отошел назад, давая остальным подойти поближе и прочитать объявление, и задумался над этой идеей. Его первой мыслью было просто выбросить прослушивание из головы. Но чем больше он о нем думал, тем больше ему начинало казаться, что он мог бы в этом поучаствовать. Он никогда раньше не пробовал играть и не читал ни одной из пьес Шекспира, потому что этого не требовала программа Хогварца. Это был новый интересный опыт, возможно забавный, и он, конечно, помог бы забыть недавние события.

Кроме того, Гарри заканчивал свой последний год в Хогварце – мысль, которая заставляла сжиматься его сердце – и эта пьеса обещала помочь закончить год на счастливой, веселой ноте.

- Профессор Дамблдор и профессор МакГонагалл будут нашими консультантами, - Гермиона снова начала говорить, и Гарри снова повернулся к ней, на случай, если она скажет что-нибудь важное. – Они назначили меня режиссером, и я уже кое-что изучила…

Раздавшиеся вокруг разнообразные стоны и насмешливые фыркания Гермиона игнорировала полностью.

- … и узнала, что во времена Шекспира женщинам было не позволено играть на сцене.

- Что? – воскликнула Парвати, прижав руку к губам. – Это же не справедливо!

- Я знаю, - мрачно согласилась Гермиона, и те, кто помнил ее активную деятельность по защите прав домовых эльфов, на всякий случай отступили на шаг назад. – Но им этого не разрешали. Все женские роли исполняли молодые мужчины. Я решила, что мы будем стараться сделать нашу постановку настолько исторически точной, насколько возможно. Это означает, что состав исполнителей будет чисто мужским, но, - добавила она, повысив голос, чтобы заглушить протестующие голоса девочек, - чтобы восстановить справедливость, весь технический персонал будет женским. Мы будем ставить это шоу, леди, - закончила она с агрессивной ухмылкой, и ответом на это были одобрительные возгласы девочек.

- Ну и что ты об этом думаешь, Гарри? – Рон придвинулся поближе к другу и прошептал ему этот вопрос. – Собираешься принять участие?

- Я не уверен… Наверное, лучше сначала посмотреть, что это за пьеса. Хотя похоже, что это может оказаться забавным, - ответил Гарри.

- Не знаю, решусь я, или нет, - признался Рон. – если пьесу будет ставить Гермиона, я точно получу роль девчонки.

- Ты так думаешь? – засомневался Гарри, взглянув снизу вверх на своего друга, который за последнюю пару лет здорово вытянулся и теперь был на несколько дюймов выше Гарри, который не настолько прибавил в росте. Он все еще был слишком невысоким и худым для своего возраста, и поэтому вообще сомневался, что когда-нибудь станет высоким и широкоплечим, каким был Чарли, и каким обещал стать Рон. – Что тогда сказать обо мне?

- Я думаю, что у тебя появится шанс немного принарядиться, - ответил Рон, широко улыбнувшись приятелю, который в ответ толкнул его в плечо.

- Но это вроде бы должна быть романтическая комедия. Что если мне придется изображать слащавые любовные сцены с другим парнем?

- А, можно подумать ты действительно этого боишься!

Гарри показал Рону язык, чувствуя, как краснеет в ответ на эту шутку, но он не обиделся. Еще два года назад он смирился с тем фактом, что, хотя ему нравятся девочки, мальчики нравятся гораздо больше. Со временем он сознался в этом Гермионе и Рону, которые смирились с его предпочтениями так же легко, как смирились с его известностью, когда они впервые встретились. Был только один момент, который беспокоил Рона.

- М-м-м… Ты же не собираешься западать на меня, правда? Потому что, хоть ты мне и нравишься, но не в таком смысле, - спросил Рон, выглядя так, как будто уже сам вопрос приводил его в ужас.

Гарри заверил его, что в Этом Смысле он Роном тоже не интересуется, и жизнь продолжилась обычным путем. Рон даже прикрывал его несколько раз, в период его короткого увлечения Фредом, до того, как близнецы закончили школу и открыли магазин в Лондоне.

Еще Гарри какое-то время встречался с Чу Чанг, но не с Джинни. Что-то предупреждало его, что Джинни захочет большего, чем он мог ей дать. Он выбирал партнеров, заинтересованных в этих отношениях не больше его самого, избегая осложнений, которые могли причинить боль одному из них. Ирония была в том, что сам он мечтал о прочных отношениях, причем мечтал уже довольно долго. Но он не мог представить себе длительных отношений ни с кем из тех, кого он знал. Иногда ему казалось, что он ждет чего-то… или кого-то… и что ему нужно просто быть терпеливым и ждать, пока все решится само собой.

Если это должно случиться, раздраженно думал он, случаю пора бы уже и поспешить. Скоро он закончит школу, и его шансы на то, чтобы встретить этого единственного человека сильно упадут, как только он выйдет во внешний мир, покинув территорию Хогварца и Хогсмида, где было сосредоточено большинство людей с магическими способностями.

Но несмотря на эти нетерпеливые мысли, где-то в глубоко у него в голове звучал тихий голос, который говорил: успокойся и жди, ты найдешь то, что ты ищешь, когда придет время.

Гарри вздохнул и еще раз взглянул на Гермионино объявление. Может быть, ему и стоит в этом участвовать, даже если ему дадут женскую роль. По крайней мере, это даст ему возможность чем-нибудь заняться, раз уж у него нет нормальной личной жизни.

*******

— С кем ты поставила меня играть?

— Ну, Гарри…

— Никаких "ну Гарри", Гермиона! О чем ты думала, черт тебя побери? — Гарри кричал, размахивая руками.

Он не мог поверить своим ушам. Он все же решил попробовать и в назначенное время явился на прослушивание. Оказалось, что прослушивание проводится в частном порядке, так что претенденты на роль не знают, кто еще проходит отбор. Пробы проводили Гермиона и профессор МакГонагалл, и Гарри немного удивился, что Дамблдор не принимал в этом никакого участия.

Гермиона обещала сразу же сказать ему, если он получит роль, еще до того, как она официально объявит результаты прослушивания в гостиных колледжей. Гарри не удивился, узнав, что ему досталась женская роль. Пожалуй, он был даже рад, узнав, что он будет играть одну из главных ролей — Беатриче.

Его потрясло известие о том, кто будет играть роль Бенедикта.

Снейп.

— Я думала о пьесе! — возмущенно ответила Гермиона. — Учитывая отношения между Бенедиктом и Беатриче, вы идеально подходите для этих ролей. Кроме того, — фыркнула она. — Вам обоим пора научиться работать вместе в мирное время так же хорошо, как и на войне. Вы вместе сражались против Сам-Знаешь- извини, Волдеморта. Так что вы прекрасно со всем справитесь.

— Не могу поверить, что он пришел на прослушивание. — Гарри рассеянно взъерошил волосы. — Наверное, Дамблдор его вынудил.

— Насколько я знаю, нет, — ответила она. — Все было совсем не так. Он любит Шекспира, и хотел получить роль.

— Замечательно, — скривился Гарри. — Значит, мне придется провести несколько недель, изображая, что я без ума от Снейпа.

— Ты что, не прочитал пьесу? — Гермиона внимательно посмотрела на Гарри, отчего тот почувствовал себя неуютно.

— Эээ… ну не то чтобы… но…

— А если бы прочитал, то знал бы, что ты и профессор Снейп просто идеально подходите для этих ролей, потому что большую часть времени Беатриче и Бенедикт проводят в ссорах.

— Правда? — оживился Гарри, но потом подозрительно прищурился. — А что ты имеешь в виду, говоря "большую часть?".

— Да так, ничего, — махнула рукой Гермиона. — Геро и Клаудио — это два восторженных подростка. Бенедикт и Беатриче старше, и их определенно нельзя назвать восторженными. Я обещаю, что у тебя не возникнет особых проблем с ролью.

— Замечательно, — проворчал он. — А как насчет остальных ролей?

— Что касается этого, тебе придется подождать, — улыбнулась Гермиона. — Первая репетиция в четверг вечером. До встречи, милая Беатриче!

Ответ Гарри был довольно невежлив и определенно не предназначался для ушей младшеклассников, но Гермиона только рассмеялась и ушла.

*******

Две маски украшали двойную дверь, ведущую в малый театр на втором этаже замка – черная и белая. Гарри понравились обе, и он им, кажется, тоже понравился. Комедийная маска хихикнула, когда он толкнул рукой дверь, а трагическая маска перестала рыдать, чтобы пробормотать полным отчаяния голосом «здравствуй».

Войдя в комнату, Гарри решил, что на первый взгляд это очень напоминает кинотеатр 30-х годов. Сидения были обиты бархатом глубокого темно-красного оттенка, и еще там был балкон. Гарри сразу же представил себе первоклассников, свешивающихся с этого балкона и роняющих попкорн в нижние ряды. Сцену обрамлял кроваво-красный занавес с золотыми кистями, сама сцена была деревянной и казалась старой и потертой, как будто исхоженной множеством ног.

Придя на первую читку, он заметил, что огни в зале приглушены, но сама сцена ярко освещена, и в ее центре стоит большой стол, окруженный множеством стульев. В театре уже были люди, его будущие коллеги по труппе - они толпились на сцене и, к большому облегчению Гарри, среди них оказались Сириус и Рон.

Торопливо поднявшись на сцену, Гарри радостно улыбнулся ему. – Рад видеть, что я не один тут буду валять дурака.- Пошутил он.

- Да уж, - Рон недоверчиво покачал головой. – Похоже на шутку.

- Так ты что, получил роль девочки?

- Нет! – Вздох облегчения, который вырвался у Рона, рассмешил и Гарри и Сириуса. – Я Клаудио, кем бы там он ни был.

Гарри ухмыльнулся, вспомнив, что рассказывала ему Гермиона. – А ты знаешь, что по пьесе он влюбленный, потерявший голову от горя?

- Нет! – Судя по виду, Рон обалдел от ужаса. – Ты ведь пошутил, правда? – В голосе Рона звучала надежда, но Гарри торжествующе покачал головой.

- А ты? – Он повернулся к Сириусу. – Ты кем собираешься быть?

- Дон Педро, - ответил Блэк. – Я принц, и буду всем приказывать, что они должны делать, - улыбаясь, добавил он.

Гарри кивнул, очень довольный тем, что сейчас они будут читать пьесу. Из-за всей работы в классе, домашних заданий, подготовки к выпускным экзаменам, он так и не нашел времени ее прочитать, и имена персонажей все еще мало значили для него. У юноши промелькнуло желание, чтобы роль Бенедикта получил Сириус. Было бы немного странно играть романтическую роль в паре с человеком, о котором он привык думать как о приемном отце, но все равно это было бы намного удобнее, чем играть в паре со Снейпом.

Кстати о нем… Гарри осмотрелся вокруг, стараясь делать вид, что он разглядывает сцену от нечего делать, и при этом проверяя, не пришел ли Снейп, но Мастера Зелий в поле зрения не было. «Наверное со взысканиями разбирается», злобно подумал Гарри.

В этот момент появилась профессор МакГонагалл, следом за которой шла Гермиона. Остановившись на краю сцены рядом с оркестровой ямой, она осмотрела собравшихся, а потом сверилась со своим списком.

- Я вижу, нам не хватает нескольких человек, - неодобрительно заявила она. – Леонато, Бенедикт и Дон Джон еще не подошли. – Она что-то пробурчала себе под нос. – Ну что же, они нас догонят. – Она похлопала в ладони, чтобы привлечь внимание и обратилась ко всем собравшимся. – Те из вас, кто будет членами технического персонала, включая реквизиторов, костюмеров, гримеров, осветителей и всех остальных, сейчас пойдут со мной! Мы начнем разрабатывать костюмы и декорации. Актерский состав я оставляю на попечение мисс Гренджер.

С этими словами она снова отступила от края сцены, и все девочки последовали за ней. Кроме Гермионы, которая осталась стоять около кулис с очень важным видом. В руках у нее была папка с зажимом.

- Давайте мы все рассядемся вокруг стола. – Она показала на круглый деревянный стол, стоящий посреди сцены, и вся компания, состоящая теперь из одних мужчин, не считая Гермионы, заняла стулья. Их было ровно столько, чтобы хватило на всех, заметил Гарри. Свободными оставалось четыре, и он полагал, что один был для Гермионы.

И действительно, она взяла один из свободных стульев и развернула свиток, прикрепив его на папку. Потом она обвела собравшихся таким взглядом, как будто собиралась составлять опись имущества. – Наверное, мы можем начать представлять свои роли, пока приходится ждать остальных. Колин, давай начнем с тебя, - сказала она, показывая на невысокого худого юношу, сидящего справа от нее.

Когда Гарри посмотрел на Колина, у него сжалось сердце и появился комок в горле. Когда-то Колин Криви был надоедливым восторженным мальчишкой, который вечно следовал за ним по пятам и был самым горячим проповедником культа личности Гарри Поттера. Самого Гарри это всегда смущало и раздражало. Теперь, он согласен был бы еще раз пережить все эти неприятные ему моменты только для того, чтобы снова увидеть прежнего Колина. Но после всех событий, которым Колин оказался свидетелем, хотя непосредственного участия в битвах с Волдемортом он не принимал, его внутренний свет приглушала боль опыта и потерь.

Колин немного натянуто улыбнулся, но эта улыбка и отдаленно не напоминала ту, которую еще помнил Гарри. – Я Колин, - сказал он, немного ерзая на стуле, и, очевидно, нервничая. – Я играю Геро.

- И ты будешь работать в основном с Роном, - сообщила Гермиона, слегка ухмыльнувшись в сторону Рона. Тем не менее, когда она продолжила говорить, ее голос оставался строгим и очень деловым. – Рон играет Клаудио, а Геро и Клаудио – влюбленная пара.

Лицо Рона стало одного цвета с его волосами, но Колин не смутился.

- Мы будем замечательно смотреться, - воскликнул он, улыбнувшись немного радостней.

Гарри незаметно пнул Рона локтем.

- О! То есть… да, Колин, я уверен, что у нас все замечательно получится.

Двери в конце зрительного зала со скрипом открылись, и все сидящие за столом повернулись, чтобы посмотреть на фигуры, пока еще неотчетливо видные в центральном проходе. Только когда они подошли к сцене, освещение стало достаточным для того, узнать их – Альбус Дамблдор, Северус Снейп, Драко Малфой.

Гарри спокойно разглядывал Малфоя, удивленный его желанием присоединиться к актерам не меньше, чем перед этим удивлялся по поводу Снейпа. Потом он решил, что для Малфоя это было способом показать себя, к тому же сейчас Гарри не был расположен к тому, чтобы вынашивать недобрые мысли. Малфой потерял обоих родителей и на своем опыте узнал горькую правду о том, что значит быть Темным Магом. То, что он узнал это, оказавшись в руках самого Волдеморта, заставило Гарри быть гораздо более терпимым в отношениях со своим вечным соперником.

Малфой по-прежнему держался высокомерно и снисходительно, но больше не болтал всякой ерунды про своего отца и темные искусства. Выражение его глаз, казавшихся странно старыми на таком молодом лице, лучше любых слов могло рассказать об уроках, которые ему пришлось усваивать самым тяжелым из возможных способов.

- О, замечательно, теперь все в сборе. – Теплая улыбка Гермионы была адресована всем трем ново-прибывшим. Временами она могла быть суетливой и пристрастной, подумал Гарри, но она всегда была великодушной. Даже по отношению к мальчику, который изводил ее несколько лет и к профессору, который старался подавить ее. – С радостью представляю всем нашего Леонато, губернатора Мессины, отца Геро и дядю Беатриче.

Профессор Дамблдор, голубые глаза которого сияли из-под очков, слегка наклонился, а затем занял один из свободных стульев.

- Наш злодей, Дон Джон.

Драко шагнул вперед и, когда он также слегка поклонился, перед тем как сесть, его губы изогнулись, изображая улыбку.

- Дон Джон – побочный брат Дона Педро, - продолжая объяснения, Гермиона показала на Сириуса, который кивнул. – И наконец, Бенедикт, лорд Падуи, друг Клаудио и Дона Педро…

Снейп и Сириус обменялись довольно презрительными усмешками, хотя в них уже не было столько злобы, как раньше. Слишком многое произошло в жизни у обоих, чтобы продолжать цепляться за старые обиды. Хотя Гарри знал, что Сириус никогда не считал Снейпа другом – и он полагал, что это было полностью взаимно – они, по крайней мере, были способны достаточно долгое время находиться в одной комнате и не вцепиться друг другу в горло. А это уже было большим достижением, можете быть уверены.

- … и, со временем, поклонник Беатриче, - продолжила Гермиона, глядя прямо на Гарри, который заставил себя слабо улыбнуться. Все остальные, включая Снейпа, повернулись в его сторону.

Ошеломленный и удивленный взгляд Снейпа дал Гарри возможность почувствовать некоторое удовлетворение. Он-то знал о распределении ролей, а вот Снейп – нет.

Но Снейп быстро вернул свое обычное самообладание, и его рот искривился в одной из тех неприятных снисходительных улыбок, которые были очень хорошо знакомы Гарри. – Выбрать Поттера на роль Беатриче, которую должен будет укрощать мой герой … пожалуй это наиболее удачный выбор во всем распределении ролей.

- Заткнись, Снейп, - раздраженно проворчал Сириус. – Если ты не хочешь этим заниматься, можешь уйти прямо сейчас. Мы найдем кого-нибудь другого.

Снейп изогнул бровь. – Напротив, Блэк. Я воспринимаю необходимость изображать мужчину, очарованного Поттером, как такой вызов моим актерским способностям, от которого невозможно отказаться.

Гарри из-под полуприкрытых ресниц наблюдал за тем, как профессор зелий элегантно опускается на последний свободный стул, складывает длинные бледные руки на коленях и переводит все внимание на Гермиону. Ему все больше и больше хотелось прочитать пьесу, чтобы до конца понять, во что он впутался. Слова Снейпа звучали угрожающе, и несмотря на заверения Гермионы в том, что два их героя постоянно спорят друг с другом, у него появилось неприятное предчувствие, что ссоры – это не все, чем они будут заниматься в пьесе.

А если это так, то он не знал, что ему делать. Мысль о том, чтобы изображать, хотя бы просто изображать, романтические отношения со Снейпом, выходила далеко за пределы его возможностей. Он просто не сможет это правдоподобно сыграть. Может быть ему лучше отказаться от участия прямо сейчас, пока еще не поздно…

Но нет. Он обещал, да и к тому же Рон убьет его, если сейчас он его бросит.

А это значит, что он влип.

Играть леди, влюбленную в Снейпа.

Что же, он сам хотел чего-нибудь забавного. Теперь ему остается только как следует запомнить на будущее, что нужно быть осторожнее со своими желаниями. На тот случай, если они соберутся сбываться.

*******

— И что, черт побери, ты намерена с этим делать, — поинтересовался Гарри, размахивая перед носом Гермионы своим экземпляром сценария.

Первая читка прошла сравнительно неплохо. Пьеса была довольно короткой, и хотя кое у кого возникали небольшие проблемы с текстом, в целом все усвоили свои роли. Гарри впечатлили способности преподавателей, в том числе и Снейпа, хотя он признавал это с неохотой. Английский язык Елизаветинской эпохи с легкостью давался Дамблдору и Снейпу. Даже Сириус споткнулся несколько раз в особо трудных предложениях, но Снейп был особенно хорош.

Необычные слова и слог приобретали в устах Снейпа особое звучание, и Гарри обратил внимание, что все за столом замерли, словно зачарованные бархатным звуком его голоса. Даже Гермиона казалась пораженной во время длинного монолога Бенедикта.

Что же, Гарри вынужден был признать, что если в Снейпе что-то и можно назвать неплохим, так это его голос. И этот человек определенно знал, как им пользоваться.

Несмотря на это Гарри прервал чтение, когда они дошли до последней сцены, и он убедился, что его подозрения были не напрасными. Гарри вскочил, едва не опрокинув свой стул, и Рон с Сириусом обеспокоено посмотрели на него.

Гарри сжал кулаки, чувствуя холод во всем теле.

— Мадам режиссер, на пару слов.

— Да.

Гермиона направилась в маленькую комнатку за кулисами, где они могли спокойно поговорить. Он повернулся к ней, размахивая сценарием и спрашивая, что она собирается с этим делать, как будто она могла изменить что-то в словах Шекспира.

— Что я собираюсь делать с чем? — переспросила она, усмехаясь.

— С этим!

Он ткнул сценарий ей под нос, тыча пальцем в слова "Бенедикт: Стой! Рот тебе зажму я. (Целует ее)"

— Снейп будет меня целовать! — возмущался Гарри. — Ты говорила, что ничего такого не будет!

— Я говорила, что тебе не придется изображать страстную любовь. Я не обещала, что там вообще не будет романтических сцен.

— Это нужно вырезать, все сцены, — ответил он, но прежде чем Гермиона смогла ответить, раздался голос. — В чем дело, Поттер? Испугался?

На пороге появился Снейп. В его тоне сквозила еще большая насмешка, чем обычно, если это вообще возможно.

— Вы лицом к лицу встретились с Волдемортом, так неужели один маленький поцелуй ради высокого искусства заставит вас струсить? Вот она, хваленая гриффиндорская смелость, — насмехался Снейп.

— Это не страх, — ответил Гарри, кипя от ярости. — Это отвращение.

Вместо того чтобы оскорбиться, Снейп поморщился и сказал, — Ой, ради Бога, Поттер, не надо быть идиотом. Театр — это иллюзия. Мы можем изобразить поцелуй, при этом мои губы даже не коснутся ваших.

Гарри стиснул зубы, проклиная его за то, что он… отнесся к проблеме с таким пониманием. С каких это пор Снейп может к чему-либо относиться с пониманием?

— А как насчет вас? — спросил он. — Вы же не хотите сказать, что мысль о поцелуе привлекает вас больше, чем меня? Вы же меня ненавидите — вы всегда меня ненавидели — так почему же вас не беспокоит то, что мы будем играть в паре?

Он ожидал услышать саркастический комментарий — что-нибудь типично снейповское, но в ответ профессор смерил его взглядом и спокойно сказал. — Я сыграл немало ролей в своей жизни, Поттер, как на сцене, так и вне ее, и мне это нравится. Я отношусь к игре очень серьезно, даже если это и любительский спектакль. И если я попадаю в неприятное положение, когда в качестве партнера по спектаклю мне достается подростковая примадонна со склонностью к истерикам, я стараюсь сделать все, что в моих силах, для блага представления. — Он сделал паузу, усмехаясь. — Как говорится, шоу должно продолжаться.

— Черт бы вас побрал.

Снейп ухмыльнулся. — Даже Волдеморту не удалось меня проклясть. Приведите мысли в порядок, Поттер. Вы с нами или нет?

Это был вызов. Снейп вызывал его, намеренно задевая его смелость. Теперь, если Гарри не станет участвовать в спектакле, этот человек с величайшим удовольствием будет говорить, что он трус. Гарри почти слышал отвращение в его голосе, и знал, что весь год Снейп и все слитеринцы постоянно будут напоминать о том, что он спасовал перед простым театральным поцелуем.

Это же просто поцелуй, и Снейп сказал, что все будет не по-настоящему. Он только должен выглядеть настоящим, вот и все. Так чего же он испугался? Почему мысль об этом настолько задела его? Это глупо. Гарри почувствовал отвращение к себе за то, что так бурно отреагировал, и выставил себя полным дураком перед Снейпом.

— С вами, — процедил Гарри сквозь зубы и злобно посмотрел на Снейпа.

Снейп кивнул, и у Гарри засосало под ложечкой. Было ощущение, как будто в воздухе пролетела невидимая перчатка, только непонятно, кто же из них бросил ее. Гарри инстинктивно чувствовал, что причина гораздо глубже, чем простое желание спасти свою репутацию, независимо от того, насколько ему не нравилось окончание пьесы.

— Отлично, — коротко ответил Снейп. — В таком случае, я полагаю, что вы соберете все свое ничтожное самообладание и присоединитесь к остальным. Вы уже достаточно задержали чтение.

С этими словами Снейп развернулся, взмахнув краем мантии. Учитывая только что сказанное им, Гарри подумал, понимает ли он, какой эффект это производит. Скорее всего, да. Гарри усмехнулся. Этот самодовольный ублюдок определенно обладает склонностью к драматическим уходам.

— Гарри? — осторожный вопрос Гермионы вывел Гарри из задумчивости. — Ты готов вернуться?

— Нет, — вздохнул он. — Но боюсь, что у меня нет выбора.

*******

Прошло две недели. Пьесу прочитали уже три раза – первый для того, чтобы с ней познакомиться, второй – чтобы разобрать характеры и мотивы поступков героев, и еще один раз для того, чтобы попробовать применить эти характеры и мотивы к тексту. Когда они разобрались с первым актом, Гарри наконец начал успокаиваться и получать удовольствие от всего происходящего. Когда бы еще он смог увидеть Рона, который, заикаясь, объясняется в любви покрасневшему от смущения Колину. Не говоря уже о том, что ему очень нравилась первая сцена, в которой он безжалостно оскорблял Бенедикта.

- Скажите, пожалуйста, - говорил Гарри с милой улыбкой, обращаясь к Мартину, четверокласснику из Рэйвенкло, играющему роль гонца, - много ли людей убил Бенедикт на этой войне? Дело в том, что я обещала съесть всех тех, кого он убьет.

Сказав эту фразу, он еще раз подумал, что Дамблдор неспроста предложил поставить пьесу, которая начиналась с того, что герои с триумфом возвращались с войны. Ему казалось, что директор задумал это как что-то вроде прославления боевого духа всех тех, кто остался в живых в Хогварце.

А еще казалось забавным, что он говорит эти слова персонажу Снейпа. Ведь было время, когда он мог сказать что-нибудь подобное о самом Снейпе. Он довольно долго скептически относился к верности Снейпа Дамблдору. Потребовалось веское, наглядное доказательство, чтобы убедить его в том, что бывший Упивающийся Смертью действительно был на их стороне и не собирался снова перейти на сторону Волдеморта. Он вздрогнул, вспомнив момент, когда Питер Петтигрю с отчаянным криком бросился на Гарри. Палочку у Питера отняла захватившая его группа колдунов – Рем Люпин, Снейп, Сириус и Гарри – но он прятал в складках мантии кинжал, который выхватил, делая последнюю попытку убить врага своего хозяина.

Чей-то голос за спиной Гарри прорычал "CRUCIO!" и Петтигрю упал, визжа и извиваясь в агонии. Гарри быстро развернулся, уверенный, что его спасли Рем или Сириус, но слова благодарности замерли на его губах, когда он увидел Снейпа, все еще указывающего палочкой на Петтигрю, с яростной ненавистью на лице заставлявшего мучиться этого прислужника Волдеморта.

Он мог доложить об этом, и, кроме того, у Сириуса было достаточно причин для того, чтобы отправить Снейпа в Азкабан за использование запрещенного проклятия. Но даже после того, как Петтигрю был заключен в тюрьму и инцидент был исчерпан, они не только не рассказали никому о том, что при захвате Снейп использовал проклятие, но и между собой об этом не упоминали. После этого случая Снейп не стал нравиться Гарри больше, чем раньше, но он, по крайней мере, перестал сомневаться, на чьей стороне этот человек.

Дамблдор рассмеялся и с отеческой снисходительностью ущипнул Гарри за подбородок. – Право, племянница, ты слишком нападаешь на сеньора Бенедикта; но я не сомневаюсь, что он поладит с тобой. – Его глаза блестели с не наигранным весельем, и Гарри легко мог догадаться, что директор думает обо всех разборках между Гарри и Снейпом, которые ему приходилось улаживать или прекращать в течение многих лет.

- Он очень отличился на войне, сударыня, - ответил Мартин, смущенно глядя то на Гарри, то на Дамблдора. – И он превосходный воин, сударыня.

- Да, превосходный воин с леди; а вот каков он с лордом? – ехидно поинтересовался Гарри, насмешливо улыбаясь сконфуженному гонцу.

Мартин изобразил еще большее смущение. – С кавалером он – кавалер, - объяснил он, как будто обращаясь к маленькому ребенку. – А с воином – воин. Он полон всяких достоинств.

Гарри рассмеялся. – Это точно! – воскликнул он с веселым задором в голосе. – Он прямо-таки начинен достоинствами, как пирог. Но что до качества начинки… все мы – люди смертные.

Дамблдор покачал головой и положил руку на плечо Мартину, с сочувствием глядя на бедного гонца. – Не принимайте, сударь мой, всерьез выходок моей племянницы. Между нею и синьором Бенедиктом идет шуточная война. Стоит им только сойтись, как сейчас же начинается перестрелка остротами.

- Увы! - Гарри прижал тыльную сторону ладони ко лбу, и насмешливо изобразил драматическую позу. – Он никогда не остается в выигрыше. В нашей последней стычке четыре из его пяти умственных способностей получили тяжелое увечье, и теперь им управляет одна-единственная.

Эта реплика была встречена смехом, и Гарри заметил, что несколько студентов украдкой посматривали с насмешкой на Снейпа, который сидел в первом ряду, делая вид, что полностью поглощен изучением текста, и не обращал внимания на окружающих.

- А кто теперь его приятель? У него ведь каждый месяц новый названный братец, - продолжал Гарри, и Мартин усмехнулся ему в ответ.

- Я вижу, сударыня, что этот кавалер не записан у вас в книге почета.

Снова раздался смех, причем на этот раз он был громче. Снейп сердито оглядел собравшихся, и снова вернулся к изучению текста.

- Нет, - с полной уверенностью подтвердил Гарри. – Будь это так, я сожгла бы всю мою библиотеку. Но все-таки – кто же его приятель?

- Он чаще всего бывает в обществе благородного Клаудио, - прозвучало в ответ, и Гарри бросился к Колину, обнял одной рукой худые плечи мальчика и посмотрел на него с преувеличенным ужасом на лице.

- О Господи! Он пристанет к нему как болезнь. Он прилипчивее чумы. Помоги, Создатель, благородному Клаудио! – восклицал он, а Колин изображал скромную застенчивость при одном лишь упоминании имени Клаудио. – Если он заразился Бенедиктом, лечение обойдется ему в тысячу фунтов.

Мартин рассмеялся и протянул руки. – Разрешите мне быть вашим другом, синьора.

Гарри улыбнулся и подмигнул. – Сделайте одолжение, милый друг.

С нетерпением покачав головой, Дамблдор начал оттеснять Мартина в сторону. – Ну, племянница, тебе-то уж не грозит опасность сойти с ума.

- Разве что в январе жара хватит.

Вдруг Мартин показал куда-то за сцену и громко объявил. – Идет дон Педро!

Появившись из-за кулис, Сириус подошел к Дамблдору, широко улыбаясь и раскрыв руки, чтобы его обнять. – Добрейший синьор Леонато, вы сами причиняете себе беспокойство. Другие стараются избежать лишних расходов, а вы сами напрашиваетесь на них.

Когда Дамблдор обнял Сириуса, Гарри едва сдержал улыбку при мысли о том, сколько раз сам Дамблдор напрашивался на неприятности в виде всех бездомных и сбившихся с пути, которых он собрал вокруг себя: Хагрид, Рем, Снейп, теперь Сириус, да и сам Гарри. Похоже, что у старого колдуна вошло в привычку предоставлять приют тем, кому некуда было идти и тем, кому никто больше не хотел дать второго шанса.

Дамблдор дотронулся ладонью до щеки Сириуса, ласково улыбаясь молодому мужчине. – Беспокойство никогда не является в мой дом в лице вашего высочества, - ответил он с той же доброжелательностью, с какой приветствовал всех своих своенравных подопечных, когда они, как обычно, снова возвращались под его крыло.

- Вы слишком охотно берете на себя заботы. – Ответил Сириус, но было заметно, что ему приятно отношение к нему Дамблдора. – Это, вероятно, ваша дочь? – Он сделал шаг в сторону, отходя от Дамблдора, и показал на Колина, который наклонил голову и сцепил руки за спиной, продолжая вести себя как подобает скромной девушке.

- По крайней мере, ее мать не раз мне это говорила, - сказал Дамблдор, жестом приглашая Колина подойти поближе.

- А вы разве сомневались в этом, раз спрашивали ее? – медленно, вкрадчиво и слегка ехидно произнес Снейп, поднимаясь из своего кресла в первом ряду и выходя на сцену. Дамблдор повернулся к нему с оживленным, насмешливым видом.

- Нет, синьор Бенедикт, потому что вы тогда были еще ребенком, - ответил он. Кто-то из наблюдателей в зале негромко фыркнул.

- Будьте счастливы, сударыня, - Сириус обращался к Колину, который бросил на него смущенный взгляд из-под полуопущенных ресниц. – Вы очень похожи на своего достойнейшего отца.

- Хотя синьор Леонато и отец ей, однако я уверен, что она за всю Мессину не согласилась бы иметь его голову на своих плечах, - как ни велико между ними сходство, - добавил Снейп, но Сириус уже взял Колина под руку и увел их, вместе с Дамблдором немного в сторону, как будто для личного разговора.

Это было сигналом для Гарри, и он вышел вперед, с презрительной усмешкой глядя на Снейпа. – Удивляюсь, как это вам охота все время болтать, синьор Бенедикт, когда на вас никто не обращает внимания.

Снейп повернулся к нему, изображая притворное удивление. – Как, милейшая Шпилька, вы еще живы?

Гарри выпрямился и поставил руки на бедра, как будто приготовившись защищаться от Снейпа. – Может ли Шпилька умереть, когда у нее есть такой удобный предмет для уколов, как сеньор Бенедикт? – Ему было не трудно вполне правдоподобно добавить некоторое количество презрения в голос, потому что он мог сказать то же самое самому Снейпу. – Сама Любезность должна превратиться в Шпильку в вашем присутствии.

- Тогда любезность станет оборотнем. – Снейп пожал плечами и элегантным жестом показал, что он закрывает эту тему. – Но одно верно: в меня влюблены все дамы, за исключением вас одной. – Он пододвинулся ближе к Гарри. Он улыбался, но сузил глаза, медленно проведя одним из своих длинных пальцев по щеке Гарри до самого подбородка. – А я, хоть и от всего сердца хотел бы, чтобы мое сердце не было таким жестоким, ни одной из них не люблю. – Он оттолкнул от себя лицо Гарри, нажав указательным пальцем на подбородок.

- Какое счастье для женщин! – парировал Гарри, и в его зеленных глазах забегали искры, когда они встретились с темными глазами Снейпа. – Иначе им пришлось бы терпеть убийственного поклонника. Благодарю Бога и мою холодную кровь за то, что в этом я похожа на вас. Для меня приятнее слушать, как моя собака лает на ворон, чем как мужчина клянется мне в любви.

В ответ Снейп насмешливо поклонился. – Да укрепит небо вашу милость в подобных чувствах! Это избавит немало синьоров от царапин на физиономии.

- Если физиономия вроде вашей, так от царапин она хуже не станет, - холодно ответил Гарри.

Когда он отошел назад, губы Снейпа вытянулись в угрожающе тонкую линию. – Ну, вам бы только попугаев обучать.

- Птица моей выучки будет лучше, чем животное, похожее на вас.

- Хотел бы я, чтобы моя лошадь сравнялась быстротой и неутомимостью с вашим язычком, - резко ответил Снейп и повернулся к Гарри спиной. – Продолжайте, если вам угодно, а я закончил.

С этими словами он пошел к Дамблдору и Сириусу, предоставив Гарри возможность наблюдать за тем, как он удаляется.

- Вы всегда заканчиваете лошадиной остротой, - пробормотал он. – Я это давно знаю.

Внезапно, он забыл о своей роли, разозленный смыслом сцены, которую они только что разыграли. – Нет, по-моему, это неправильно! – воскликнул он. – Я не верю, что Шекспир мог такое написать. Неужели этот идиот оставит за женщиной последнее слово и просто уйдет? Он же вроде бы не терпит женщин!

Он посмотрел вокруг, чтобы узнать, согласны ли остальные с его критическим комментарием, но обнаружил, что все уставились на него так, как будто у него неожиданно выросла вторая голова. Гарри продолжал тупо смотреть на своих коллег.

- В чем дело?

Гермиона покачала головой и объявила, что на сегодня репетиция закончена.

*******

Закинув ноги на стоящее перед ним кресло, Гарри устроился в четвертом ряду. Он не участвовал в сцене, которую сейчас репетировали, и сидел в одиночестве. Гермиона маячила на сцене, где происходил диалог между Сириусом и Снейпом, которые составляли весьма взрывоопасную смесь. Рон тоже участвовал в этом эпизоде, поэтому Гарри оставалось лишь наслаждаться зрелищем, сожалея, что у него нет пакета с попкорном.

— Ты всегда был закоренелым еретиком в отношении прекрасного пола, — говорил Сириус, имея в виду отказ Бенедикта признать то, что Геро - прелестная девушка и прекрасная пара для Клаудио.

— Я очень благодарен женщине, — протянул Снейп. - За то, что она меня родила, и за то, что меня выкормила, тоже нижайше благодарю; но чтобы у меня на лбу играла роговая музыка или чтобы привесить мне рожок на невидимый ремешок, - нет, тут уж пусть женщины меня извинят.

Сириус фыркнул. — Прежде, чем умру, я еще увижу тебя побледневшим от любви.

В ответ Снейп презрительно усмехнулся. — От злости, от болезни или от голода, мой лорд, но уж никак не от любви.

Гарри подумал, что сказанное с таким же успехом могло относиться и к самому Снейпу, в отличие от Сириуса, у которого было несчетное количество романов до Азкабана. Теперь, когда он восстановил свое доброе имя и перестал быть похожим на истощенного бродягу, Сириус частенько ловил на себе восхищенные взгляды. И не только со стороны хихикающих студенток, но и жительниц Хогмсимта, особенно мадам Розмерты, которая никогда не упускал случая пофлиртовать с ним.

Однако Гарри никогда не слышал даже слухов о личной жизни профессора Зельеделия, и полагал, что у Снейпа ее попросту не было. Он не мог представить, чтобы Снейп кому-то казался привлекательным, чтобы кто-то пытался флиртовать ним, и уж тем более, чтобы тот флиртовал в ответ. Он был слишком скучным, слишком серьезным, слишком… Снейповским, во всех смыслах этого слова.

Гарри прикинул, каким стал бы Снейп, если бы влюбился. Он никак не мог представить этого человека посылающим цветы или сладости или пишущим любовные стихи. Представления Снейпа о романтическом вечере, должно быть, включают совместное приготовление зелья, что же касается интимных вопросов…

Гарри потряс головой, не желая больше об этом думать. Он удивился уже тому, как ему пришло в голову связать между собой понятия "Снейп" и "секс".

Он снова обратил внимание на сцену, где Сириус и Рон объединились против Снейпа, смеясь над его попытками утверждать, что он никогда не влюбится. Конечно, Бенедикт ошибался на этот счет, что следовало из окончания пьесы, но Снейп… Для того, чтобы влюбиться, нужны другие эмоции кроме злости и презрению, и Гарри подумал, что Снейп давно их лишился.

Краем глаза Гарри заметил в проходе между рядами Колина. Мальчик остановился в конце ряда и неуверенно посмотрел на Гарри, который махнул ему рукой, приглашая сесть рядом.

— Привет, — улыбнулся Колин, усаживаясь в соседнее кресло. — Наслаждаешься? — он кивнул на сцену.

— Да, — протянул Гарри. — Не хочу упускать свой шанс увидеть все со стороны.

— Да уж, — ответил Колин, глядя, как Гермиона дает указания Рону, прежде чем они снова начали сцену. — Они хороши.

— Это удивительно, — сказал Гарри. — Не думал, что они так впишутся в свои роли… особенно Снейп.

— Думаю, у него была большая практика.

Гарри посмотрел на него, удивленный этими словами. Он никогда не считал Колина особо проницательным или наблюдательным — скорее, всего лишь надоедливым занудой. Однако его замечание говорило о том, что Колин был внимательнее, чем считал Гарри.

— Наверное, да, — неохотно согласился Гарри.

— Ты тоже хорош, Гарри, — Колин повернулся к нему. — Но это меня не удивляет. Я всегда знал, что ты можешь все.

— Колин, — Гарри подавил в себе желание заерзать на стуле, но не смог справиться с краской, залившей его лицо.

— Я знаю, я не должен смущать тебя такими словами, но это правда. Кажется, у тебя врожденный дар.

— Это забавно, — ответил он с усмешкой. — Я и не думал, что у меня получится с первого раза, особенно когда я узнал об участии Снейпа. Я никогда ничего подобного не делал, но это довольно интересно — прожить чью-то жизнь, особенно зная, что все закончится хорошо.

— Особенно у нас, правда? — Колин толкнул его локтем в бок и подмигнул.

— Да, нам достались наши мужчины.

— А может быть, твоя жизнь повторит пьесу?

— Что? — он уставился на Колина, не понимая, что может скрываться за этой загадочной фразой.

Колин отвел глаза и покачал головой. — Заварил кашу, сам и расхлебывай… Слушай, Гарри, ни для кого не секрет, что в течение всех этих лет ты был моим кумиром, но дело в том, что… это немного больше, чем восхищение героем, но я не думал, что ты… Ну, что-то в этом роде. — Он неловко улыбнулся. — А теперь, когда я понял, что у меня мог бы быть шанс, уже слишком поздно. Ты увлечен другим.

— Что? — Гарри выпрямился в кресле. — Слушай, Колин, я не собираюсь отрицать, что меня привлекают не только женщины, но и мужчины, но у меня никого нет… Я имею в виду, если ты думаешь, что Рон и я… Нет!

Колин немного голову, подарив ему немного печальную многозначительную улыбку. — Нет, я не имею в виду тебя и Рона.

— Тогда кого?

Он похлопал Гари по руке и поднялся. — Неважно. Ты все поймешь. Во всяком случае, я на это надеюсь. Ты мне нравишься, Гарри. Ты мне всегда нравился, и я буду рад видеть тебя счастливым.

Гарри пребывал в таком замешательстве, что мог только недоуменно смотреть вслед Колину. Затем, наконец, он обрел голос. — Колин!

Колин повернулся и вопросительно посмотрел на него.

— Я… — Гарри запнулся, не зная, что сказать. В конце концов, он решил сказать то, что подсказало ему сердце. — Спасибо. Я желаю тебе того же. Ты это заслужил.

В ответ он получил широкую лучезарную улыбку.

*******

Следующей ночью Гарри снова оказался в роли зрителя, и, после нескольких ночей напряженной работы с тех пор, как начались репетиции, был рад этому перерыву. К тому же, он чувствовал, что хорошо справился со своей первой большой сценой. Разыгрывать подобные отношения со Снейпом было легко, к тому же Гермиона перестала изображать из себя главного знатока, что только мешало большинству членов труппы, и занялась тем, что помогала менее опытным актером понять их роли, что позволяло им играть более правдоподобно.

До конца первого акта Гарри не должен был появляться на сцене, и теперь они с Роном бездельничали, наблюдая за Драко Малфоем в его первой серьезной сцене.

- Я бы скорее согласился быть чертополохом у забора, чем розой в саду его милости, - сердито проворчал Драко Курту, слизеринцу, играющему Конрада, приближенного дона Джона. Эти слова относились к брату его персонажа, дону Педро.

Гарри подумал, что получилось очень похоже. У дона Джона было два головореза, которые следовали за ним повсюду, точно так же, как раньше Крабб и Гойл за Малфоем. Но теперь они погибли. Узнав, что Малфой ушел от Волдеморта, они напали на Драко, и он их убил. Это была самооборона, и ни у кого, включая Гарри, не возникло сомнений по этому поводу.

К тому же он сам все видел.

Крабб и Гойл решили попробовать убить Гарри, чтобы доказать верность Волдеморту и продемонстрировать свои возможности. Они считали, что мертвое тело Поттера послужит им лучшим пропуском в круг приближенных Темного Лорда, и полагали, что Малфой им поможет. На деле все оказалось иначе.

Позже, Малфой молча стоял и, без всякого выражения на лице, смотрел на тела единственных двух людей, которых он мог назвать своими друзьями. Потом он выпрямился.

- Я сообщу директору, что здесь есть мусор, который нужно убрать, - его голос был похож на хрупкий лед.

Гарри открыл рот, чтобы поблагодарить его, но Малфой его прервал.

- Я сделал это не для тебя, Поттер. Я сделал это для себя.

С этими словами он исчез. Гарри вызывали в кабинет директора, чтобы подтвердить Малфоевскую версию того, что произошло, но к тому времени сам Малфой уже ушел, и с тех пор они больше не разговаривали.

Адам, Хаффлпаффец, который играл второго приятеля Малфоя, Борачио, появился из-за кулис, и сообщил Малфою, что Клаудио собирается в ближайшее время жениться на Геро. Компания заговорщиков начала придумывать план по поводу того, как помещать счастливой паре. Всем трем, похоже, очень нравилось играть злодеев и интриганов. Гарри почти захотелось, чтобы ему досталась одна из этих ролей. Это должно быть очень интересно – сыграть отрицательного героя.

Тут его внимание привлекла какая-то суета за сценой. Гарри заглянул за кулисы, и сделал это как раз вовремя, потому что увидел подзывающую его профессора МакГонагалл. Он толкнул локтем Рона, показал ему, куда уходит. Рон кивнул ему и махнул рукой, явно не собираясь нарушать установленное Гермионой правило о том, во время репетиции в зале разговаривать нельзя. Гарри предполагал, что с Рона хватило первого же нарушения, после которого ему пришлось некоторое время походить с маленькими зелеными усиками.

Когда Гарри зашел за кулисы, профессор МакГонагалл отвела его в сторону, достаточно далеко от сцены, чтобы они никому не мешали.

- С тебя надо снять мерки для костюма, - сообщила она. – Пойдем.

Костюмеры – Парвати, девочка Анни из Хаффлпаффа и Патриция из Равенкло – занимали комнаты для переодевания. Войдя туда, Гарри краем глаза заметил портновский манекен, завернутый в ткань, но в комнате было пусто.

Анни стояла за дверью в следующую комнату, как будто поджидая кого-то. Подойдя, Гарри заметил внутри какого-то человека, надевающего через голову белую рубашку. И вдруг его взгляд задержался на подтянутом животе незнакомца с потрясающе привлекательной линией темных волос.

Гарри замер на полушаге, чувствуя, как где-то внизу живота у него закипает желание, и как во рту становится сухо от мысли о том, как его губы могли бы скользить по этой дразнящей, соблазнительной дорожке.

А потом рубашка опустилась на свое место, и при этом не просто закрыла этот восхитительный вид, но и позволила увидеть, кому он принадлежит.

О, Боже.

О, нет.

Нетнетнетнетнетнет.

Гарри быстро развернулся и шарахнулся в сторону, чуть не врезавшись с профессора МакГонагалл. В его мыслях царила полная неразбериха, в основном из-за того, что юноша никак не мог переварить кошмарной идеи о том, что только что с вожделением думал о Снейпе.

Будь он проклят! Ну почему бы ему не оказаться дряблым и пузатым?

Это вообще не имеет значения, решительно заявил себе Гарри. Он просто не знал, что это Снейп. Это же мог оказаться кто угодно. К несчастью, незнакомцем был Снейп, но Гарри не мог этого знать, так что нельзя сказать, что привлекательным ему показался именно Снейп. Досадная ошибка, и ничего больше, а теперь он знает, кто это был, и просто постарается побыстрее обо всем забыть.

Да. Так он и сделает. Он сейчас же забудет о гладкой, бледной коже, выглядящей так, как будто только и ждет, чтобы оказаться украшенным следами поцелуев и укусов. Он перестанет думать о том, как восхитительная линия волос скрывалась за поясом брюк. И уж конечно о том, как хотелось снять эти брюки, и ...

Нет!

Он прикрыл глаза ладонью, стараясь выбросить из головы возникающие в ней картины, несколько раз глубоко вдохнул, и, успокоившись, пошел в последнюю из комнат для переодевания, где его уже ждала Парвати. МакГонагалл ушла, объяснив, что должна срочно поговорить с осветителями.

Гарри послушно стоял посреди комнаты, пока Парвати, хмыкая и бормоча что-то себе под нос, вертела его в разные стороны.

- А вот это надо убрать, - наконец заявила она, показав на очки. – Они не соответствуют эпохе и, к тому же, ужасно отражают свет. Ты без них что-нибудь видишь?

- Ну… не очень хорошо, - ответил Гарри.

- А ты не думал о контактных линзах?

Гарри повернулся на голос Гермионы и увидел, что она стоит в дверном проеме.

- У нас перерыв, так что я зашла посмотреть, - с насмешливой улыбкой объяснила она свое присутствие.

- Просто тебе захотелось посмотреть, как я чувствую себя наряженный в платье, - обреченно заявил Гарри.

- Ну и как?

- Нормально. Это всего лишь костюм. Если я не буду выглядеть в нем как старая карга, я смогу с ним смириться.

- Думаю, из тебя получится очень милая девушка, - сказала Гермиона, и, к пущему смущению Гарри, Парвати кивнула. – У тебя подходящее телосложение. Но очки действительно придется снять, хотя бы на время представления.

- Дядя Вернон ни за что не даст мне денег на контактные линзы, - ответил Гарри, стараясь говорить о своих маггловских родственниках без горечи. В конце концов, через несколько месяцев он окончательно от них избавится. К тому же, на фоне произошедших событий их мелочность и бессердечие казались уже не столь важными.

- Но ведь у тебя есть свои деньги, правда?

- Колдовские есть. Но я ничего не смогу купить на них в маггловском мире.

- Предоставь это мне, - решительно сказала Гермиона.

- Ты не должна…

- Я хочу тебе помочь, - мягко перебила его девушка. – Ну пожалуйста, Гарри. Просто доверься мне, и я все устрою, ладно?

Некоторое время они пристально смотрели друг на друга, и наконец, Гарри сдался и кивнул. Гермиона была настоящим другом, и трудно было сосчитать, сколько раз за последние семь лет им приходилось полностью полагаться друг на друга. Между ними не было разговоров о том, что кто-то кому-то что-то должен, они просто заботились друг о друге и, в конце концов, он знал, что может не беспокоиться, позволив ей разобраться с небольшой проблемой в его жизни.

- Ну хорошо, - сказал Гарри.

- Великолепно, - ответила Гермиона, и Гарри расслабился, чувствуя себя так, как будто их ожидает еще одно, последнее, совместное приключение… только на этот раз им не будут угрожать Ужасные Мучения и Кошмарная Смерть.

А заодно, он перестанет думать о животе Снейпа.

Раз и навсегда.

*******

— Я с вашей помощью так настрою Бенедикта, что при всем своем остром уме и разборчивом вкусе…

Гарри вздрогнул, услышав эти слова, и залился краской, оглядываясь, не заметил ли кто-нибудь его реакции. К счастью, нет. Рон участвовал в этой сцене, а все остальные не обращали на него внимания или были заняты своими делами. Сириус закончил свой монолог, заявив, что он с помощью Леонато, Клаудио и Геро заставит Бенедикта и Беатриче без памяти влюбиться друг в друга. Потом они ушли — Гарри увидел за кулисами Парвати, которая уводила Сириуса, Рона, Колина и Дамблдора в костюмерную, которая превратилась в примерочную. Со всех сняли мерки, но никто не знал, как же будут выглядеть костюмы.

— Мы собирались в точности повторить Елизаветинский стиль одежды, — сказала Парвати, укоризненно посмотрев на Снейпа. — Но профессор Снейп был против, поэтому мы сдвинули стиль на пару веков.

— Как ни странно это звучит, здесь я согласен со Снейпом, — прошептал Рон на ухо Гарри. — Я не хочу надевать эти огромные штаны и трико.

Кроме этого актеры не знали о костюмах ничего, в том числе о цвете, дизайне и выборе ткани. Гарри не особо волновался по этому поводу — раз новый дизайн удовлетворил Снейпа, это означало, что костюмы, по крайней мере, не будут слишком вызывающими. Редкий случай, когда приверженность Снейпа к простому стилю и невообразимое упрямство сыграли хорошую роль, подумал он с усмешкой.

Малфой, Курт и Адам заняли свои места на сцене, приготовившись строить новые козни. На этот раз они готовили план против Клаудио, чтобы использовать отношения Борачио со служанкой и сделать вид, что у него роман с Геро. Клаудио не только стал бы ревновать, а мог даже отменить свадьбу, и дон Джон отомстил бы молодому человеку, к которому был благосклонен Дон Педро.

Они два или три раза прошли эту сцену. Гермиона несколько раз останавливала их, чтобы внести поправки, но довольно скоро они пришли к согласию и покинули сцену. Последовала короткая пауза, во время которой Гермиона переговорила с рабочими сцены, и Гарри воспользовался перерывом. Он поднялся, слегка потянулся и побрел к первому ряду, где ничего не мешало бы ему наблюдать за представлением. Он не помнил, какая сцена должна идти дальше, и когда в ответ на приглашение Гермионы из-за кулис появился Снейп, Гарри почувствовал, что вся кровь из верхней половины тела предательски устремилась вниз.

Гарри уселся на место, пытаясь спрятаться, и уставился на лицо Снейпа, заставляя себя не опускать взгляд ниже. Он не должен вспоминать то, что видел. Не должен вспоминать. Не должен…

Снейп встал в центре сцены, выглядя при этом таким расслабленным, каким его не видел никто из студентов. Когда он заговорил, его тон был ровным, со смесью пренебрежения и удивления.

— Удивляюсь я: как это человек, видя, какими глупцами становятся другие от любви, издевается над этим пустым безумием - и вдруг сам становится предметом насмешек, влюбившись. — Он сделал паузу и покачал головой. — И это Клаудио. Неужели и я могу так измениться, пока еще смотрят на мир мои глаза? Не знаю. Не думаю. Клятвы не дам, что любовь не превратит меня в устрицу. Но в одном клянусь смело: пока я еще не стал устрицей, подобным глупцом любовь меня не сделает.

Он начал ходить вперед и назад, жестикулируя руками с красивыми длинными пальцами, и Гари с трудом заставлял себя не смотреть на них. Он никогда раньше не замечал, какие изящные руки у Снейпа.

— Одна женщина прекрасна, - но я уцелел. Другая умна, - но я уцелел. Третья целомудренна - но я уцелел, — уверенно продолжал он. — Одна женщина не привлечет моего внимания. Определенно, она должна быть богата; умна — или мне ее не надо; целомудренна — или я за нее не дам ни гроша.

Гарри почувствовал, что снова краснеет. Может, его Беатриче и была целомудренной, но сам он не был, уж не говоря о том, как сильно он пытался сконцентрироваться на том, чтобы смотреть на сцену, подавляя внезапное желание увидеть, что еще прячет Снейп под своей черной мантией.

— …красива - иначе я и не взгляну на нее; кротка - иначе пусть и близко ко мне не подходит…

Гарри фыркнул. Это определенно исключало Беатриче, но бедняга Бенедикт должен был пройти через все это.

— … Конечно, она должна приятно разговаривать, быть хорошей музыкантшей, а волосы пусть будут такого цвета, как богу угодно. — Внезапно Снейп взглянул за кулисы. — Ха! Вот и принц с мсье Купидоном! Спрячусь в беседке. — Он поспешил спрятаться за стулом, который до этого играл роль кустов, пока не было более правдоподобных декораций.

Сириус снова появился на сцене в сопровождении Рона и Дамблдора. Они источали атмосферу конспирации.

— Подойдите-ка сюда, Леонато! — громко позвал Сириус, так, чтобы Снейп смог услышать его даже из своего укрытия. — Что это вы говорили сегодня? Будто ваша племянница Беатриче влюбилась в Бенедикта?

Снейп ахнул, прячась за своим импровизированным кустом, и подобрался поближе к ним.

— Вот уж не подумал бы никогда, что эта особа может в кого-нибудь влюбиться, — заявил Рон, и Дамблдор покачал головой в знак согласия.

— Я тоже. А всего удивительнее, что она с ума сходит по Бенедикту, которого, судя по ее поведению, всегда ненавидела. — Ответил директор, и Гарри поежился.

Почти семь лет он презирал Северуса Снейпа, и все эти годы Мастер Зелий отравлял ему существование. А теперь он краснел и смущался совсем как те подростки из пьесы, и все это только потому, что увидел полоску обнаженной кожи. Это нелепо! Как можно так быстро перейти от ненависти к страсти?

Если только…

Есть пословица о том, что от ненависти до…

Нет!

Об этом не стоит даже думать. Это просто… просто его ненависть уменьшилась после того, как он увидел Снейпа на войне с Волдемортом. Погибло слишком много друзей. Хотя Снейп и не относился к их числу, он уцелел, и показал себя настоящим героем. Естественно, мнение Гарри о нем немного изменилось, и он только сейчас обратил на это внимание.

Другой причины и быть не может.

— Может быть, она только притворяется? — предположил Сириус, однако Дамблдор усмехнулся в ответ.

— Бог мой! Притворяется! Да никогда притворная страсть так не походила на истинную, как у нее!

Он продолжали в том же духе, создавая образ Беатриче, страдающей от безответной любви к недостойному Бенедикту, который, как они считали, стал бы презирать ее, узнав о ее чувствах. Наконец они убедились, что наживка проглочена, и ушли обедать.

Снейп медленно вышел из своего укрытия, на его лице застыло выражение удивления и грусти. Он встал в центре сцены — одинокая, далекая, неприступная фигура, чья черная мантия еще больше усиливала атмосферу одиночества и отчужденности. Он глядел куда-то вдаль, сжав кулаки.

— Слышал я, как они обо мне судят.

Его тон был размеренным и спокойным, слова не обвиняли, а как будто подтверждали давно известный факт. Снейп молча склонил голову. Уносились секунды, издалека слышался шорох шагов тех, о ком могли бы быть сказаны эти слова. Снейпа каждый день судили его студенты. Глупо было думать, что он об этом не знает. Конечно, Снейп заслужил это своими постоянными придирками и язвительными комментариями, но…

Снейп вскинул голову. — Они считают, что я зазнаюсь, если замечу ее любовь. — Это звучало как вызов невидимым противникам. — Они говорят, она скорей умрет, чем выдаст чем-нибудь свое чувство. — Он поднял кулаки и прижал их к груди.

— Я никогда не собирался жениться; но не надо быть гордецом. Счастлив тот, кто, услышав о своих недостатках, может исправиться. Они говорят, что она красавица: это правда - могу сам засвидетельствовать; и добродетельна – и это так: ничего не могу возразить; и умна… — Он грустно усмехнулся. — Если не считать того, что влюбилась в меня.

Его руки безвольно упали. — По чести, это не очень-то говорит в пользу ее ума, но и не доказывает ее глупости, потому что я готов в нее по уши влюбиться.

Казалось, его окружает легкая дымка грусти, несмотря на то, что он говорил о любви. "Это должно звучать радостно", — подумал Гарри. "Это должно быть счастливым моментом — осознать, что ты влюблен". Но несмотря на то, что слова заговорщиков разбудили в Бенедикте реальные чувства, они не принесли ему радости. Любовь — это боль.

Это просто игра, напомнил себе Гарри. Это всего лишь слова, всего лишь пьеса.

Так откуда же в нем это нестерпимое желание подняться на сцену и утешить Снейпа?

*******

Гарри и Гермиона рассеянно бродили в толпе покупателей на Диагон Аллее. Несмотря на то, что это была среда, благодаря Гермионе у них был свободный день. Она все устроила, следуя своему слову — сначала отправила сову своим родителям, попросив их записать Гарри на прием к окулисту в Лондоне. После этого она поговорила с Дамблдором, объяснив, что они хотят сделать, и директор освободил их от занятий на день. Они получили дополнительное задание на выходные, и, наконец, отправились в Хогсмит, откуда с помощью дымолетного порошка попали на Диагон Аллею. Гермиона тут же повела Гарри в Гринготтс.

— Сколько у тебя с собой денег? — спросила Гермиона. Гарри подсчитал имеющуюся в карманах наличность и ответил ей. — Хмм… думаю, тебе лучше снять немного со счета, для уверенности.

После ужасной поездки к хранилищу и обратно Гарри отдал Гермионе горсть галлеонов и кнутов, и она направилась к ближайшей кассе.

— Я бы хотела их обменять.

Гоблин-кассир кивнул, взял деньги, открыл ящик, проверил курс и отдал ей стопку маггловских купюр различного достоинства. Гарри рассмеялся, удивляясь собственной недогадливости.

— Надо же, мне никогда не приходило в голову сделать это! — воскликнул он, и Гермиона покачала головой.

— Слушай, Гарри, а как, по-твоему, волшебники обходятся в маггловском мире?

Гоблин передал Гермионе фунты, и она отдала их Гарри, который сунул деньги в карман.

— Этого должно хватить. Пойдем, у тебя прием через час, а нам еще нужно туда добраться.

Дорога была недолгой — как только они выбрались из Диагон Аллеи в суету маггловского Лондона, они тут же поймали такси и через пять минут были в кабинете окулиста.

Жизнерадостный доктор Чапман тепло приветствовал Гарри и Гермиону. Обследование было довольно быстрым, и доктор сказал, что Гарри может носить линзы, и они подберут что-нибудь подходящее прямо сейчас. Доктор показал, как нужно надевать линзы, и после нескольких попыток, Гарри научился делать это, не тыча пальцем себе в глаз.

— Посмотри-ка, — сказала Гермиона, держа перед ним большое зеркало.

Гарри посмотрел на свое отражение. Он впервые видел свое лицо без тяжелой оправы очков.

— Мы можем также подобрать вам новые очки, — предложил доктор Чапман. — Сейчас делают очень тонкие и легкие линзы, и можно выбрать любую оправу.

Гарри чрезвычайно обрадовался и тут же примерил пару очков, которые по-новому подчеркивали красоту его глаз, хотя он и покраснел, когда Гермиона сказала ему об этом. Он забрал линзы и договорился, чтобы готовые очки оправили родителям Гермионы, которые потом переслали бы их в Хогварц совиной почтой. Счет получился астрономическим, но Гарри охотно заплатил, чувствуя, что деньги были потрачены не зря.

Потом он пригласил Гермиону позавтракать, настояв на том, чтобы угостить ее. После небольших споров она согласилась. Он решил немного покутить, и вместо того, чтобы перекусить в каком-нибудь кафе быстрого питания, они отправились в итальянский ресторан, соблазнявший посетителей ароматом свежей лазаньи, щедро посыпанной сыром.

— Между прочим, — спросила вдруг Гермиона после того, как им принесли заказ. — Ты ведь уже не переживаешь по поводу того поцелуя в конце пьесы, правда?

— Что? — Гарри покачал головой. — Нет, уже нет. Снейп сказал, что мы можем только изобразить его, и мы так и сделаем.

— А вы пробовали? — Гермиона внимательно посмотрела на него, и Гарри уставился на свою лазанью, как будто в тарелке происходило что-то невероятно интересное.

— Нет, — наконец, ответил он.

— А-а.

На мгновение повисла тишина, потом Гермиона начала говорить о чем-то другом, но Гарри задумался над ее словами. Учитывая мысли, которые с недавних пор стали приходить ему в голову, возможно, один легкий поцелуй во имя искусства был бы не так уж плох.

— Знаешь… — протянула Гермиона, задумчиво водя вилкой по тарелке. Гарри отвлекся от своего увлекательного занятия — выковыривания изюма из булки с корицей и посмотрел на нее. — Нам не обязательно сразу возвращаться в Хогварц, и я подумала, что раз уж мы здесь, мы могли бы пройтись по магазинам.

— По магазинам? — переспросил он. — Зачем?

— За маггловской одеждой, — ответила она. — Разве ты не говорил, что тебе нечего надеть кроме обносков твоего ужасного братца?

Гарри положил булочку на тарелку. До сегодняшнего дня ему не приходило в голову купить себе одежду. Но у него еще остались деньги, и он признал, что было бы неплохо для разнообразия купить что-нибудь, что было бы ему по размеру.

— Ладно, — согласился он. — Куда пойдем?

Три часа спустя Гарри шел по Диагон—Аллее, сгибаясь под тяжестью разнообразных пакетов, среди которых несколько принадлежало Гермионе, но в основном это были его покупки. Она привела его в магазин, торгующий молодежной маггловской одеждой, и одела его с ног до головы, заставив его примерить несчетное количество вещей, пока Гарри уже окончательно в них не запутался.

Наконец, он попросил пощады.

— Слушай, — Гарри устал настолько, что вышел из примерочной прямо в майке и боксерах, проигнорировав изумленный взгляд продавца. — Просто скажи, что мне больше всего идет, и я это куплю, ладно? Мне не обязательно покупать все именно сегодня. Я всегда могу вернуться сюда и купить еще.

— Хорошо, — вздохнула Гермиона и начала перебирать кипу одежды, складывая в руки Гарри то, что она одобрила.

В результате осталась куча вещей — новые джинсы, пара просторных брюк, белье, свитера, рубашки, носки и ботинки. Перед тем, как выйти из магазина, Гермиона заставила его посмотреться в зеркало, и увиденное зрелище потрясло его.

Впервые в жизни он надел джинсы, которые ему не пришлось подворачивать или затягивать ремнем, чтобы они с него не свалились. Новые джинсы прекрасно облегали бедра и талию. Рубашка тоже подходила по размеру — Гарри не нужно было закатывать рукава, и он не тонул в бесформенном балахоне.

Впервые Гарри был одет аккуратно и стильно, в новой одежде он совсем не выглядел костлявым и нескладным, а зеленый свитер выгодно подчеркивал цвет его глаз.

— Ну и как тебе? — Гермиона стояла за его спиной, разглядывая отражение в зеркале.

— Намного лучше, — улыбнулся он. — Спасибо.

Гермиона улыбнулась в ответ. — Для чего тогда нужны друзья? — спросила она, потом вручила ему пакеты, чтобы они, наконец, могли вернуться в Хогварц.

**********

Этой ночью репетиция прошла на удивление гладко. Практически все сразу обратили на то, что Гарри не надел очки, и одобрили его новый имидж. Снейп не сказал ни слова, что, впрочем, ничуть не удивило Гарри. Вспомнив о разговоре с Гермионой, Гарри твердо решил урегулировать вопрос с поцелуем, и сразу после окончания репетиции уверенно направился к Снейпу.

— Что-то хотели, Поттер? — Снейп смотрел на него, как будто разглядывал редкое насекомое.

Гарри сделал глубокий вдох и посмотрел на Снейпа. — Мне кажется, пора поработать над тем, как изобразить поцелуй.

Снейп поднял бровь. — Уже?

— Я не хочу оставлять все на последний момент. — Ответил Гарри. — Все должно выглядеть весьма реалистично, так что я подумал, что нам нужно порепетировать.

— Понятно.

После затянувшегося молчания Снейп жестом пригласил Гарри следовать за ним в его комнаты. У Гарри засосало од ложечкой, и он не мог понять, то ли это от нехорошего предчувствия, то ли от предвкушения. Снейп летел по коридорам, не оглядываясь. Гарри следовал за ним, и, наконец, вошел в комнату, закрыл за собой дверь, повернулся и увидел Снейпа, который стоял у камина. Его лицо было непроницаемым.

— Идите сюда. — Профессор протянул к нему руки, но Гарри не мог сдвинуться с места, зачарованный зрелищем Снейпа, открывшего для него свои объятия. Снейп нетерпеливо фыркнул, поняв причину его колебаний. — Подойдите сюда, Поттер. Мы не сможем убедительно изобразить поцелуй, если будем делать стоять в противоположных углах комнаты.

Гарри медленно подошел и встал перед Снейпом, чувствуя себя немного неуверенно из-за разницы в росте.

— А дальше что? — почти прошептал Гарри, не доверяя своему голосу.

— С прискорбием вынужден вам сообщить, как бы это ни было отвратительно, что нам придется вынести некоторого рода физический контакт.

— А… ну да. Чтобы все выглядело правдоподобно, — пробормотал Гарри, пытаясь справиться с дыханием, которое предательски участилось, как только он подошел к Снейпу. Гарри почувствовал жар, и это было не только из-за огня в камине.

— Вот именно.

Снейп обнял Гарри за плечи и притянул его к себе — так, что их тела почти соприкоснулись. Гарри вглядывался в его лицо, желая увидеть на нем хоть какое-то чувство, но ничего не мог разглядеть. Снейп отлично умел скрывать свои эмоции, или же все происходящее в этот момент просто было ему безразлично. От этой мысли у Гарри неприятно сжалось сердце. Второй рукой Снейп обнял его за талию, но между ними по-прежнему оставалось несколько дюймов, и Гарри не стал придвигаться ближе.

— А что мне дальше делать? — спросил он, стараясь говорить уверенно.

— Обнимите меня… Да, вот так, — кивнул Снейп, когда Гарри обхватил его обеими руками, наслаждаясь ощущением шелковистой ткани профессорской мантии под своими ладонями. — А теперь поверните ко мне лицо.

Гарри так и сделал. У него перехватило дыхание, когда Снейп наклонил голову. Их губы были очень близко. Он зачарованно смотрел в глаза Снейпа, шевеля губами, словно пытаясь набрать побольше воздуха. Атмосфера между их телами, казалось, накалилась до предела. Снейп был так близко… так близко… всего лишь немного подвинуться, и их поцелуй станет настоящим. Гарри вдруг отчаянно захотел этого. Боже, ему так хотелось узнать, как Снейп целуется, теплые ли у него губы, какой у них вкус…

— Когда мы стоим вот так, спиной к аудитории, создается впечатление, что мы целуемся, — сказал Снейп. Был ли его голос действительно чуть хрипловат или это только показалось Гарри? — Наш трюк будет очевиден только для тех, кто сидит в начале и конце ряда, потому что они будут смотреть под углом.

— А… — Гарри продолжал смотреть на Снейпа. Единственным звуком, нарушавшим тишину в комнате, было веселое потрескивание дров в камине. Гарри надеялся, что тяжелые удары его сердца слышны лишь ему.

Часть его сознания все еще была ошеломлена тем, что он этого захотел — захотел Снейпа, но ему было уже все равно. Его переполняло желание, однако он не видел ответного чувства на лице профессора.

— Так просто? — спросил он, и Снейп кивнул.

— Да, так просто.

— А…

Пожалуй, теперь Гарри пора было отступить, но он начал смутно понимать, что осторожно гладит Снейпа по спине. И что Снейп не оттолкнул его.

— От вас пахнет мятой, — пробормотал Гарри, вдыхая прохладный запах Снейпа, его одежды и волос.

— Мне часто приходится использовать мяту, когда я варю зелья для госпиталя. Запах пропитывает все.

— А… — Сколько же раз он уже сказал это за последние пять минут? Много. Но как можно сохранять ясный ум в объятиях Снейпа? Никто из них так и не сделал шага назад. Лицо Снейпа ничего не выражало, как всегда, но Гарри знал, что если бы ему было противно, он бы его оттолкнул. Он этого не сделал. Это вселяло надежду.

— А может быть, нам и правда нужно поцеловаться? — Гарри едва узнал свой голос в этом мурлыкающем бормотании.

Снейп изумленно заморгал. — Вы… вы хотите поцеловаться?

— Да. Конечно, ради искусства.

Гарри обнаружил, что его рука зарылась в волосы Снейпа, мягкие и шелковистые на ощупь, и ничуть не грязные.

— Конечно.

Снейп обнял его крепче, прижимая к себе. Гарри с трудом сдерживался, чтобы не сжать его в своих объятиях в отчаянной попытке забрать боль, поселившуюся в его душе.

— Я имею в виду, Дамблдору же нужно хорошее шоу, да?

— Было бы стыдно его разочаровать.

— Да, и если часть аудитории скажет, что мы не целовались, это разрушит иллюзию, а мы должны сделать все так, чтобы никто не сомневался.

Он знал, что лепечет полную чушь, но ему было все равно. Снейп держал его в своих объятиях, Снейп смотрел на него темными, горящими глазами, которые своими искрами разжигали огонь в душе у Гарри.

— Вы действительно хотите это сделать?

Бывают моменты, когда слова теряют свой смысл, и необходимы решительные действия. Гарри решил, что это как раз такой момент.

Он потянул Снейпа к себе и поцеловал. Казалось, мир замер, и у Гарри сжалось все внутри, когда Снейп не ответил…

…А потом его губы приоткрылись, и все стало неважно, осталось только это влажное тепло и страсть. Снейп сжимал Гарри в объятиях, и тот прижимался к нему всем телом, нуждаясь в этом контакте. Их языки встретились, и у Гарри закружилась голова от возбуждения, когда Снейп ласкал его рот, и он отвечал на эти ласки.

Страсть нахлынула волной и спала, уступив место более глубокому чувству. Поцелуи стали медленнее, и Гарри наслаждался этим новым ощущением. Раньше, с другими любовниками, он чувствовал страсть, но никогда не было ничего подобного. Он не знал, от того ли это, что Снейп намного его старше, или же запретный плод всегда настолько сладок. Гарри было все равно. Никогда в жизни он так никого не хотел, никогда не испытывал такого страстного желания прикоснуться к кому-нибудь и почувствовать его вкус. Он наслаждался Снейпом, желая изучить каждый дюйм его кожи пальцами, губами, языком, и запомнить их навсегда.

Поцелуй все еще продолжался, медленный и влажный. Языки скользили, сплетаясь то во рту то у одного, то у другого, пока у Гарри не появилось ощущение, что вкус Снейпа навсегда запечатлелся на кончике его языка. Впрочем, он бы не возражал, если бы так и было.

Он не знал, сколько они стояли вот так, растворяясь друг в друге, пока их руки совершали свои исследования. Наконец, Снейп отстранился, на его бледных щеках заиграл румянец, а губы были покрасневшими и немного распухшими. Гарри знал, что он и сам выглядит точно так же.

— Что же… — профессор Зельеделия глубоко вздохнул, осторожно выбрался из объятий Гарри и сделал шаг назад. — С этим номером нас точно будут вызывать на бис.

— Точно, — согласился Гарри.

Повисла тишина, и Гарри начал нервно поправлять мантию. К своему величайшему удивлению, он почти не чувствовал смущения. Он должен быть в ужасе, он практически попытался соблазнить учителя, и от того, что этим учителем был никто иной, как Снейп. Это должен быть самый ужасный момент в его жизни, но ему и в голову не пришло чувствовать смущение в это миг, когда по всему телу еще пробегали теплые волны удовольствия, а на губах оставался вкус Снейпа.

— Думаю, мы ограничимся тем, что просто изобразим поцелуй, — сказал, наконец, Снейп, и Гарри изумленно посмотрел на него.

— Почему? Только не говорите, что вам не понравилось!

Снейп покачал головой. — Неважно, понравилось нам это или нет. Мы не можем этого повторить.

— Почему бы нет? — Гарри недоуменно смотрел на него.

— Учитель, — Снейп ткнул пальцем себе в грудь. — Студент, — указал он на Гарри.

Гарри фыркнул. — Через три месяца я больше не буду студентом. Мы сможем делать все, что захотим.

— Есть еще и разница в возрасте. Я не молод, Гарри.

Гарри улыбнулся, понимая, что Снейп выдал себя, нечаянно назвав его по имени. Ему нравилось, как звучит его имя из уст Снейпа.

— Вы молоды. У вас вся жизнь впереди. Вам еще многое предстоит увидеть и сделать, и за месяц вы успеете двадцать раз влюбиться, как все нормальные мальчики в вашем возрасте. Вам сейчас не нужны устойчивые отношения, и я… — Снейп выпрямился. — У меня не хватит терпения вынести мимолетную связь.

Вот как? — подумал Гарри.

— Вы забываете об одном.

— Ах, да. И о чем же?

— Я не нормальный. — Он пристально посмотрел на Снейпа. — Я никогда не был нормальным. Когда я был ребенком, на меня напал Волдеморт, и я выжил. Потом целых десять лет на меня никто не обращал внимания, и я чувствовал себя лишним в семье своей тетки. После этого я пришел сюда, и следующие шесть лет на меня охотился самый сильный из когда-либо живших Темных магов. За свои семнадцать лет я увидел больше, чем многие за всю жизнь. И можно сказать, что все этот заставило меня повзрослеть.

— Это верно, — мягко согласился Снейп. — Но вам больше ничего не грозит, и вы можете наслаждаться жизнью.

Гарри кивнул, не отрывая взгляда от Снейпа. Он понял, о чем тот говорил, но еще больше осталось несказанным. Честно говоря, Гарри вынужден был признать, что сейчас он не был готов ни к чему большему, чем просто секс. Реакция Снейпа была для него неожиданной. Если его чувства — это всего лишь проявление подростковой гормональной бури, то было бы нечестно затащить Снейпа в постель, а потом бросить его, когда страсть перегорит. Ему нужно время, чтобы понять, что это за чувство — кратковременное увлечение или же нечто более глубокое и устойчивое.

— Ладно, — сказал он, все еще глядя Снейпу в глаза. — Сделаем по-вашему. Больше никаких поцелуев.

— Отлично, — Снейп сложил руки на груди и посмотрел на него своим фирменным взглядом. — Теперь советую вам уйти. Уже поздно, а у вас завтра уроки.

— Хорошо, — Гарри повернулся и направился к выходу, но у самой двери оглянулся. — Увидимся на репетиции.

— Да, конечно.

Гарри шел к Гриффиндорскому общежитию, с каждым шагом все глубже погружаясь в размышления. У него было множество вопросов, ответ на которые могло дать только время, но он никогда не отличался крепким терпением. Сейчас это было важно для него и для Снейпа, и для любых возможных отношений в будущем.

*******

Когда Гарри вошел в гостиную Гриффиндора, там были только Рон и Гермиона, делавшие вид, что читают. Увидев его, они облегченно вздохнули.

— Все нормально? — спросил Рон, поднимаясь навстречу Гарри. — Мы видели, как ты ушел со Снейпом, и хотели убедиться, что с тобой все в порядке.

Подавив смех, Гарри сел рядом с Гермионой. — Нормально. Снейп же доказал, что он хороший парень, помните?

— Мы знаем, что он не причинит тебе зла, Гарри. Просто вы вместе – это примерно как масло и уксус в одном блюде. — Тактично заметила Гермиона.

"Забавно, я бы сказал, что мы вместе больше похожи на сухой порох и спичку", — подумал Гарри. — Нет, правда, со мной все в порядке.

Он посмотрел на своих друзей. Гермиона сидела на краю стула; в глубине ее темных глаз скрывалось беспокойство. Рон подвинул стул ближе к ним и сел. Семь лет дружбы и доверия… Они знали его лучше, чем все остальные, лучше, чем Сириус. Гарри знал, что ему все равно не удастся от них ничего утаить.

— Мы не ссорились, но между нами действительно кое-что произошло, — сказал Гарри. Он разглядывал свои руки, пытаясь найти слова, чтобы все им объяснить. Им определенно не понравится то, что он скажет, но нужно попытаться как-то смягчить удар. — Нечто… странное происходит между мной и Снейпом. Я не знаю, когда это началось. Может быть, во время репетиций, может быть, раньше. Я знаю только, что Колин заметил это раньше, чем я.

— Заметил что? — осторожно спросила Гермиона.

Гарри с шумом втянул воздух и поднял голову. — Сегодня я пошел к нему, чтобы отрепетировать наш поцелуй, и мы поцеловались по-настоящему. Это была моя идея. Это было прекрасно. Наверное, лучший поцелуй в моей жизни, а уж мне есть с кем сравнивать, особенно учитывая Фреда.

В комнате повисла тишина. Рон смотрел на него широкими, как у домового эльфа, глазами. Из его горла вырывались странные звуки, никак не складывающиеся в слова. Гермиона прижала руку к губам, задыхаясь.

— Но Гарри, — выдавила она. — Он учитель!

Гарри рассмеялся. Только Гермиона могла обратить внимание именно на этот аспект их отношений, а не на все те сложности, которые они за собой повлекут.

— Он… он же Снейп! — воскликнул Рон, обретя, наконец, дар речи.

— Ты любишь его? — спросила Гермиона, как всегда, желая знать все.

— Я не знаю, — честно ответил Гарри. — Сегодня вечером мне очень хотелось как следует трахнуть его…

Рон снова начал хрипеть.

— …но любовь? Не знаю. — Он покачал головой. — Я не знаю, что я чувствую. Может быть, это всего лишь гормоны… Мы договорились, что пока… э… не станем продолжать, пока я не разберусь в своих чувствах.

— Так лучше, — сказал Гермиона, дружески похлопывая его по плечу. — Может быть, это всего лишь мимолетное увлечение.

— Ага, — добавил Рон. — Я имею в виду, ты мой лучший друг, и я люблю тебя, несмотря ни на что. Хотя было немного странно, когда ты встречался с моим братом.

— Мы не столько встречались, сколько трахали друг друга до потери сознания при каждом удобном случае, — мрачно ответил Гарри, но в глазах его плясали веселые искорки. Рон закрыл уши руками.

— Мне не обязательно знать все.

Гермиона рассмеялась, поднялась и начала собирать книги и пергаменты. Потом она повернулась к Гарри и сказала, — Я знаю, что это непростая ситуация. Если ты захочешь что-нибудь обсудить, мы всегда к твоим услугам. Мы можем быть не согласны с твоим выбором, но нам хочется, чтобы ты был счастлив. Правда, Рон?

— А… да, правда, — согласился он, собирая свои книги. — Просто… — он выпрямился, глядя на Гарри. — Я не уверен, что Снейп сделает тебя счастливым, понятно?

— Понятно. — Гарри тоже поднялся с места. — Поэтому я и не спешу.

Рон вздохнул с облегчением и улыбнулся. — Ладно. — Он помолчал и добавил. — Если тебе просто не хватает секса, ты всегда можешь отправить сову Фреду. Я уверен, что он с радостью… э… приедет к тебе в гости.

— Спасибо, — Гарри поклонился. — Приятно знать, что у меня есть официальное благословение на пару страстных ночей с твоим братом.

Даже когда они дошли до своей комнаты в общежитии, лицо Рона все еще пылало.

********

— О, счастливо предотвращенный позор!

Душераздирающие рыдания Рона перекрыли царящий за кулисами шум, и Гарри, стоявший близко к краю сцены, отчетливо слышал диалог. Дон Джон только что сообщил Дону Педро и Клаудио, что у него есть доказательства измены Геро. Доказательства были сфабрикованы, но наивный юноша Клаудио поверил ему, и теперь его сердце было разбито.

Рон отлично играл в этой сцене, изображая искренний гнев и страдания без излишнего мелодраматизма. Гарри мог бы насладиться зрелищем, если бы не был настолько поглощен своими мыслями. Это продолжалось уже две недели, с того самого дня, как они со Снейпом поцеловались. Казалось, их отношения не изменились. На сцене они играли свои роли, а за кулисами игнорировали друг друга. Они не прикасались друг к другу без крайней необходимости, и со стороны могло бы показаться, что отношения между ними стали еще более холодными.

Но это было не так.

Гарри с трудом заставлял себя отводить взгляд от Снейпа, каждый раз вспоминая, что он однажды увидел под этой тяжелой мантией, и как он прижимался к его поджарому телу. Иногда Снейп замечал его взгляды и встречался с ним глазами. В такие момент Гарри удивлялся, что в воздухе между ними не проносились искры. На лице Снейпа было обычное презрительное выражение, но в глубине глаз таилась страсть. От одного его взгляда Гарри возбуждался, вспоминая о поцелуе, которого ему было явно недостаточно. От малейшего прикосновения Гарри вспыхивал, и он знал, что Снейп реагирует так же. Они ходили кругами, и он не знал, кто из них хищник, а кто жертва. Возможно, они постоянно менялись ролями. Гарри чувствовал, как напряжение растет, готовое взорваться в любой момент, и он не мог себе представть, что тогда произойдет.

Единственной хорошей новостью за это время было то, что ему прислали новые очки. Постоянно носить линзы было не очень удобно, поэтому он чередовал их с очками.

Где-то рядом скрипнула дверь, и Гарри краем глаза заметил Анни, спешащую в костюмерную. Он невольно проводил ее взглядом и заметил причину ее спешки. На пороге одной из гримерок стоял Снейп, поправляя рукав рубашки. Анни подошла к нему, держа в руках подушечку для булавок и папку с зажимом.

— Ну и как? — спросила она. — Все хорошо или мадам Фишу должна что-то переделать?

— Кажется, выглядит неплохо, — ответил Снейп, и Гарри молча согласился. Очень даже неплохо!

Должно быть, Снейп примерял свой костюм. Гарри мысленно поблагодарил того, кому пришла в голову идея одеть Снейпа в темно-синие брюки, заправленные в высокие черные ботинки, белую рубашку с широкими рукавами и темно-синюю жилетку, расшитую серебром. Стиль одежды скорее соответствовал XVIII веку, чем XVI, но тем не менее казался очень подходящим. "Много шума из ничего" — это пьеса, действие которой можно перенести в любую эпоху, и Гарри одобрил выбор дизайнеров.

На вороте рубашки была шнуровка, и пока Анни оглядывала его критическим взглядом, Снейп начал продевать шнурок в отверстия и завязывать его. Поддавшись импульсу, Гарри подошел к нему и остановил его руку. Он с трудом удержался, чтобы не провести пальцами по обнаженной груди, не скрытой рубашкой.

— Настоящий злодей никогда не застегивает рубашку доверху, — торжественно заявил Гарри, стараясь не обращать внимания на то, как соблазнительно Снейп выглядит в брюках. Они довольно плотно облегали его ноги, но при этом не были слишком узкими.

— А вы откуда об этом знаете? — Снейп сложил руки на груди, и Гари зачарованно смотрел, как элегантно смотрятся его тонкие кисти в широких манжетах.

— Я видел намного больше маггловских фильмов, чем вы, — ответил Гарри. — Я все знаю о злодеях.

— Я уж думал, вы будете ссылаться на личный опыт.

Гарри уставился на Снейпа, подозрительно прищурившись, но лицо профессора ничего не выражало. Неужели Снейп что-то слышал о его мимолетных связях? Слухи в Хогварце распространялись быстро, несмотря на все предосторожности. Но он не славился чередой разбитых сердец и не менял любовников, как перчатки. Напротив, он мог сосчитать своих партнеров по пальцам одной руки. И все они знали, что он не ищет долгосрочных отношений.

Возможно, все дело в этом. Возможно, Снейп считает, что он боится обязательств, но это не так. Гарри хотел остепениться, он просто еще не нашел человека, с которым хотел бы остаться надолго.

— Мой личный опыт не так уж велик, — тихо ответил Гарри. — И меня никогда не привлекали злодеи, так же как я не хотел быть одним из них. Я никому не отдал свое сердце, потому что когда я наконец это сделаю, это будет на всю жизнь, и я хочу отмести все сомнения, прежде чем принять решение.

— Иногда кажется, что у сердца есть свой разум, Поттер. Не удивляйтесь, если оно примет решение за вас. — Снейп резко повернулся к Анни, которая предусмотрительно отошла. — Мы закончили?

— Да, профессор. Кажется, с костюмом все в порядке.

— Отлично, — с этими словами Снейп развернулся и ушел в гримерку, захлопнув за собой дверь. Гарри остался гадать над скрытым смыслом его слов.

*******

Главная проблема, как казалось Гарри, была в необычности его отношений со Снейпом. Сначала он терпеть не мог этого человека, а теперь вдруг умирает от желания – и никакого перехода между этими чувствами не было. Усевшись и подумав обо всем происходящем, Гарри понял, что почти ничего не знает о Снейпе. Он представления не имел, есть ли у них хоть что-то общее, хоть какая-то основа для нормальных отношений, которые держатся не только на сексе. Возможно, думал он, сейчас самое время отбросить и вражду и страсть, и попробовать просто поговорить друг с другом. Если это получится, может быть, у Гарри появятся ответы на вопросы о его чувствах. Если нет… Что ж, это тоже ответ.

Правда, к тому времени, как Гарри спустился в подземелья и постучал в дверь класса, эта идея казалась ему уже не настолько замечательной, как в Гриффиндорской спальне.

Была одна из тех суббот, в которые разрешали посещение Хогсмида, и даже Гермиона не решилась назначить репетицию на эти выходные. Поступи она так, большая часть труппы была бы страшно недовольна, но дела с постановкой продвигались хорошо, и они спокойно могли позволить себе перерыв. К тому же и у самой Гермионы были планы насчет того, чтобы съездить с Роном в Лондон. Они звали Гарри с собой, но он уже недавно был в городе, и к тому же никогда не любил ходить по магазинам или глазеть по сторонам. Он планировал немного позаниматься… а потом решил сходить к Снейпу. Дверь в кабинет была плотно закрыта, а вот за слегка приоткрытой дверью класса горел свет.

"Ну", подумал он, мысленно готовясь к любой реакции на свой поступок, "всегда нужно надеяться на лучшее".

И постучал.

- Кто еще там?

Гарри закатил глаза. Типичный раздраженный тон. Можно подумать, что этот человек боится заболеть, если хотя бы раз в жизни ответит вежливо.

- Это я. – Он заглянул в дверь и увидел Снейпа, поднявшего взгляд от котла. Котел был больше тех, с которыми работали студенты, и явно чаще использовался. Во взгляде Снейпа смешались раздражение и некоторый интерес.

- В чем дело, Поттер? – Снейп снова наклонился над своим варевом - булькающим зеленым зельем с приятным запахом.

Не отвечая на вопрос, Гарри вошел в комнату, облокотился на край стола и стал наблюдать за Снейпом. Тот, не обращая внимания на непрошенного гостя, измельчал какие-то сушеные травы – Гарри не узнал, какие. Профессор работал быстро и уверенно, точность его движений просто поражала. Гарри заворожено смотрел – за семь лет учебы в Хогварце он никогда не видел, как Снейп готовит зелье, и теперь начал понемногу понимать, почему даже те, кто терпеть не мог этого человека, признавали его талант.

Внимание Снейпа было полностью поглощено работой, он резал и взвешивал ингредиенты с ловкостью, много говорящей об его мастерстве и ни разу не заглянул в книгу. Грациозным движением длинных тонких пальцев он растер над котлом несколько трав и удовлетворенно кивнул, когда зелье начало темнеть. Сейчас его лицо было более расслабленным, чем привык видеть Гарри – от сосредоточенности он слегка свел брови, и между ними легла складка, но губы не были сжаты в обычную тонкую линию, а в выражении лица не было и намека на гнев – только поглощенность экспериментом.

"Похоже, что здесь он чувствует себя счастливым", подумал Гарри.

- Вы не будете возражать, если я постою здесь и посмотрю? – Тихо спросил он.

- Вы что, действительно уйдете, если я отвечу, что возражаю? – Снейп повернулся от своей разделочной доски и начал доставать из банки улиток, по-прежнему не глядя на Гарри.

- Скорее всего нет.

- Зачем тогда спрашивать?

- Исключительно для того, чтобы надоедать вам.

- Примите мои поздравления за хорошо проделанную работу.

В голосе Снейпа было раздражение, но не злость, и Гарри улыбнулся, подумав, что похоже нашел очень простой ключ к взаимодействию со Снейпом: если он огрызается, огрызаться в ответ, только не начинать злиться. Перестав заводиться и пылать от ярости, Гарри начал получать удовольствие от подобных пикировок. Это очень забавно, особенно когда стараешься, чтобы последнее слово осталось за тобой.

- Я могу помочь, если хотите, - предложил юноша.

- Нарежьте это. – Снейп показал на улиток. – И постарайтесь не превратить их в кашу, как это обычно у вас получается.

Гарри оторвался от стола, подошел к разделочной доске и взял нож и улитку – она была все еще живая и извивалась в пальцах. Некоторое время они работали молча, но, вопреки ожиданиям Гарри, это не раздражало. Молчание не было напряженным и не вызывало впечатления, что Снейп мечтает от него избавиться.

- А что это будет? – Спросил Гарри, после того как порезал и отсортировал все, что велел ему Снейп.

- Снотворное для Минервы, - рассеянно ответил Снейп, поглощенный взвешиванием валерианы. – Она ухитрилась чем-то разозлить Пивза до такой степени, что он целыми ночами швыряется в ее дверь горшками и кастрюлями. Скоро ему это надоест, но до этого счастливого момента ей понадобиться зелье, чтобы хоть немного отдохнуть.

Он выпрямился, несколько раз перемешал содержимое котла, потом отошел в сторону.

- Теперь ему надо еще немного постоять на медленном огне. – Первый раз с тех пор, как Гарри вошел в комнату, все внимание Снейпа досталось ему. – Ну ладно. Я не думаю, что вас действительно интересует приготовление зелья, так что рассказывайте, чего вы хотите?

- Ничего, я…, - Гарри вдруг обнаружил, что из его рта вылетают совершенно не те слова, которые он собирался сказать. – Я думаю, что должен поблагодарить вас за все.

- Поблагодарить меня. – Глаза Снейпа чуть не вылезли на лоб. – За что это?

- Вы следили за моей безопасностью даже внимательнее, чем я мог себе представить, - признался Гарри, глядя в глаза Снейпу. – Начиная с Квиррела и до самого конца. Раньше я никогда об этом не задумывался, а если и задумывался, то не показывал своей благодарности, но вы помогли мне остаться в живых, и я благодарен вам за это.

Снейп пожал плечами и отвел взгляд. – Я сделал бы то же самое для любого из студентов. И фактически, я это делал.

- Я знаю, - с озадаченным видом кивнул Гарри. – Но вы всегда вели себя так, как будто ненавидите большинство из нас. Так почему же тогда вы столько делали ради нашей безопасности?

- Ненависть – это слишком сильно сказано, Поттер, и хотя может показаться, что это не так, в мире существует лишь несколько человек, к которым я испытываю неприкрытую ненависть. Или они ко мне. – Снейп смотрел в глубину своего котла, как будто булькающая жидкость могла подсказать ему нужные ответы. – Неприязнь, может быть… сознаюсь, это есть. Постарайтесь себе представить, Поттер, какое это разочарование – год за годом учить безразличных к твоему предмету детей, чьи мысли не простираются дальше следующего похода в Хогсмид? Это…, - он обвел рукой классную комнату, - фундамент для их будущего. Они должны именно сейчас готовиться ко всей оставшейся жизни, но понимают это не лучше тех улиток, которых вы только что нарезали.

Снейп, нахмурившись, покачал головой. – Я не питаю особых иллюзий насчет того, что зелья могут заинтересовать. Это не размахивание палочкой и не чары. Это слишком похоже на обычную работу! Занимает много времени, требует терпения и мастерства, а это слишком сложно, так что студенты сидят и дремлют, или пишут записочки, или мечтают – делают что угодно, только не следят за моими объяснениями. Они выполняют то минимальное количество работы, которое необходимо, чтобы пережить урок, но добиться от них большего немыслимо, потому что это означает, что им придется подумать о чем-то для разнообразия, а они не хотят этого, Боже упаси.

- А ты, Поттер… - Снейп быстро повернулся к нему и Гарри непроизвольно сделал шаг назад. Начиная разговор, он рассчитывал не на это, но складывалось впечатление, что Снейп слишком долго держал в себе свои эмоции.

- Твои способности практически не хуже, чем у миссис Грейнджер, но на квиддичном поле ты гораздо более внимателен, чем в классе. Ты не занимаешься, а просто стараешься проскочить через экзамены. Ты почти такой же, как твой кошмарный крестный. Он был безрассудным легкомысленным идиотом – и я из-за него чуть не погиб. Хотя, единственный человек, которого ты чуть не угробил, это ты сам, причем я сбился со счета, сколько раз это случалось. И все из-за того, что ты ни разу не останавливался, чтобы подумать. Ты лез напролом, позволяя инстинктам управлять тобой. И что это тебе дало! Ты хоть чему-нибудь научился за все время, когда множество раз попадал в сложное положение из-за такого поведения? Нет.

- Вы закончили? – спросил Гарри. Снейп кивнул. – Может, временами я и действую слишком импульсивно, но если вам интересно мое мнение, вы вообще никогда не даете воли своим чувствам. Я даже не могу себе представить, как вы держите это все в себе. Но в результате вы выглядите злобным угрюмым старым ублюдком, который отчаянно сопротивляется, не желая что-то изменить, расслабиться и научиться понимать шутки. – Он помолчал секунду, а потом добавил под влиянием вдохновения. - Может поэтому вы так любите играть на сцене. Это дает вам свободу, которую вы сами себе не хотите позволить.

- Значит, таково ваше мнение?

- Да, - ответил Гарри, заставляя себя не отводить глаз.

Обоим показалось, что они очень долго стояли, буравя друг друга взглядами. Только когда зелье громко забурчало, Снейп моргнул и отвел взгляд.

- Его надо помешать, - сказал он, махнув рукой в сторону котла. – Займите себя чем-нибудь полезным, пока я не уберу весь этот беспорядок.

- Ладно. – Гарри сжал большую деревянную ложку, торчащую из зелья, и начал медленно и непрерывно, как всегда учил их Снейп, помешивать жидкость. Больше они не произнесли ни слова, но Гарри чувствовал, что сказанного достаточно, и теперь им обоим надо подумать над услышанным. По крайней мере, он собирался подумать. Юноша увидел Снейпа с неожиданной для себя стороны, и теперь ему нужно было дополнить свои представления об этом человеке и понять, как новые знания влияют на его отношение к профессору.

Правда в глубине души он был почти уверен, что уже знает ответ на этот вопрос.

*******

— Вы пришли сюда, синьор, затем, чтобы заключить брачный союз с этой девушкой? — профессор Флитвик играл роль священника, проводящего свадебную церемонию между Геро и Клаудио, стоя на маленькой скамеечке перед Колином и Роном.

Колин бросил восхищенный взгляд на разъяренного Рона, который упрямо отказывался смотреть на свою "невесту".

— Нет, — ответил он, заработав удивленные взгляды окружающих. Только Сириус, поверивший Драко, казался таким же мрачным.

Дамблдор рассмеялся и попытался перевести дело в шутку. — Он пришел, чтобы вступить в брачный союз, а уж заключите его вы, отец Франциск.

Флитвик кивнул, улыбнувшись, и продолжил церемонию. — Если кому-либо из вас известны тайные препятствия к заключению этого союза, ради спасения ваших душ предписываю вам открыть их. — Он собирался продолжить свою речь, но Рон остановил его, повернувшись к Колину.

— Известно вам какое-нибудь препятствие, Геро? — его голос был холоден, и Колин удивленно и испуганно посмотрел на него.

— Нет, мой супруг, — прошептал Колин, встревоженный странным оборотом, который приняло это радостное событие.

Рон пристально посмотрел на Колина, потом с отвращением отвернулся.

— Постой, монах. Отец, прошу ответить: Вы с легкою душой и добровольно мне отдаете в жены вашу дочь? — спросил он Дамблдора, который тоже выглядел взволнованным.

— Да, сын мой, как ее господь мне дал, — неуверенно ответил Дамблдор.

Рон с ревом схватил Колина и толкнул в руки Дамблдора, который обнял его, защищая. — Возьмите ж дочь обратно, Леонато! — воскликнул Рон. — Гнилым плодом не угощайте друга: Ее невинность - видимость, обман. Смотрите: покраснела, как девица! О, как искусно, как правдоподобно скрывать себя умеет хитрый грех! Не знак ли добродетели чистейшей румянец этот? Кто бы не поклялся из всех вас здесь, что девушка она, судя по виду? Но она не дева. Она познала ложа страстный жар. Здесь краска не стыдливости – греха.

Колин ахнул и уткнулся лицом в плечо Дамблдору, который с непонимающим видом смотрел на Рона.

— Что это значит, граф? — наконец, спросил он.

— Что не женюсь я и душу не свяжу с развратной тварью, — прорычал Рон.

Потрясенный Колин повернулся к Рону. Дамблдор попытался разъяснить ситуацию. — О, дорогой мой граф, когда вы сами над юностью победу одержали и погубили девственность ее… — но Рон перебил его.

— Я знаю, вы сказать хотите: если я ею овладел, то потому лишь, что видела она во мне супруга, грех предвосхищенный смягчая тем… нет, Леонато: ее не соблазнял я даже словом, но ей выказывал, как брат сестре, любви безгрешной искренность и робость.

— Когда-либо иной я вам казалась? — рыдал Колин, вцепившись в Дамблдора. Гарри тоже участвовал в этой сцене и наблюдал за происходящим с растущим волнением. Конечно, они замечательно играли, но он никогда не думал, что может настолько сильно реагировать на театральное представление. Комедия — это одно дело, но такая эмоциональность… с ней было трудно справляться. И этому ничуть не способствовало то, что Снейп стоял рядом. Гарри казалось, что он чувствует его малейшее движение.

Тем временем Рон обвинял Колина в неверности, уличая его в том, что он встречался с другим. На самом деле он видел не Геро, а ее служанку Маргарет. Ошеломленный Колин от потрясения упал в обморок. Рон и Сириус удалились в сопровождении злорадствующего Драко, довольного результатами своей интриги. Наступила очередь Гарри сыграть свою роль.

— Кузина! — воскликнул он, опускаясь на колени рядом с Колином. — Умерла? На помощь, дядя! О Геро! Дядя! Бенедикт! Отец!

Колин пришел в себя и снова начал плакать. Гарри помог ему сесть, прижимая его к себе и успокаивая. Дамблдор пришел в ярость, схватил Колина за руку, притянул к себе и швырнул на пол. Снейп попытался остановить Дамблдора, но тот оттолкнул его и набросился на Колина, не давая тому подняться. Гарри бросился к ним, пытаясь заслонить Колина.

Было страшно снова видеть Дамблдора таким, пусть даже и на сцене. Когда Гарри впервые увидел директора в ярости, это было самое ужасное зрелище в его жизни, и он поклялся, что больше не будет недооценивать этого умудренного опытом волшебника. В тот день он понял, почему Дамблдора считают одним из сильнейших в мире колдунов, и почему даже Волдеморт его боится. Под добродушной внешностью скрывалось сердце воина, которое могло быть безжалостным, если это необходимо.

— Не открывай глаза для жизни, Геро! — закричал Дамблдор, пытаясь отодвинуть Гарри, чтобы добраться до Колина. Наконец, Снейпу удалось схватить Дамблдора и оттащить его. — Зачем ты мне прекрасною казалась? Зачем я милосердною рукой не подобрал подкидыша у двери? Пусть запятнал бы он себя позором, я б мог сказать: "Здесь нет моей вины. Позор его - позор безвестной крови". Но ты - моя, моя любовь, и радость, и гордость. Ты моя, моя настолько, что сам я не себе принадлежал, скорей тебе, - и вот свалилась в яму столь черной грязи, что в безбрежном море не хватит капель, чтоб тебя омыть, ни соли, чтоб от порчи уберечь гнилую плоть!

— Прошу вас, успокойтесь. Что до меня, я так всем поражен… Не знаю, что сказать, — Снейп пытался успокоить Дамблдора, но тот продолжал бушевать. Колин и Гарри бросали благодарные взгляды на человека, который не стал сразу же набрасываться на Геро с обвинениями.

— Солгут ли принцы? И солжет ли граф, любивший так, что омывал слезами ее позор. Уйдите! Пусть умрет, — упорствовал Дамблдор.

Пока Гарри продолжал возиться с Колином, Снейпу и Флитвику удалось убедить Дамблдора в том, что что-то неладно, и выяснить, что произошло. Флитвик предложил Дамблдору распространить весть о том, что Колин умер, и провести собственное расследование. Дамблдор согласился и покинул сцену. Флитвик увел Колина, чтобы спрятать его до того времени, пока его доброе имя не будет восстановлено.

На сцене остались только Гарри и Снейп. Им предстоял серьезный диалог, и прежде чем начать, Гарри попросил сделать перерыв.

— Я не уверен, смогу ли это сделать, — сказал он Гермионе. — Я глупо себя чувствую. Неужели мне действительно нужно плакать?

— Нет, но ты должен отнестись к этой сцене серьезно, — ответила она. — Это ключевой момент пьесы. До этого момента все было шуткой, фарсом, но сейчас начинается драма, которая должна привести нас к развязке.

— Я не уверен… — Гарри покачал головой.

— Попробуй найти в себе что-то общее с Беатриче, — предложила Гермиона. — Представь себя на ее месте — твою кузину оклеветали, а ты ничего не можешь с этим поделать. Она хочет сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь Геро, но она абсолютно беспомощна.

— Хорошо, я попытаюсь, — решительно сказал Гарри.

Гермиона улыбнулась и похлопала его по плечу. Гарри вздохнул, думая о Беатриче и Геро и пытаясь найти что-то общее. Оказалось, что это нетрудно. Ему просто нужно было подумать о последних семи годах… точнее, семи месяцах, когда весь мир вдруг изменился.

Столько смертей… Ремус Люпин умер на руках у Дамблдора. Невилл погиб от руки Упивающегося Смертью, закрыв собственным телом Сириуса и Гарри, чтобы подарить им драгоценные секунды… Перси, бедняга Перси… Столько погибших… Тех, кто должен сейчас учиться в школе, играть в театре. Он не мог вернуть их. Не смог их спасти.

О, да, он прекрасно понимал, как должна себя чувствовать Беатриче.

— Разве он не доказал, что он величайший негодяй, тем, что оклеветал, отвергнул и опозорил мою родственницу?

*Убил мою семью, моих друзей?*

— О, будь я мужчиной! — Гарри почувствовал, как глаза застилают слезы. — Как! Носить ее на руках, пока не добился ее руки, и затем публично обвинить, явно оклеветать с неудержимой злобой…

*Вырезать их, безжалостно уничтожить, детей и взрослых, в бесконечной бессмысленной бойне…*

— О боже, будь я мужчиной! Я бы съела его сердце на рыночной площади!

Гарри опустился на колени, всхлипывая и тяжело дыша. Глаза горели от сдерживаемых слез. Потом он почувствовал, как кто-то опустился на колени рядом с ним, обнял его за плечи, и он не смог больше сдерживать рыданий. Он плакал об ушедших друзьях, о семье, которой никогда не знал, и о невинности, утраченной на полях сражений. Сквозь слезы Гарри не мог разглядеть, кто успокаивает его. Возможно, это Рон или Гермиона. Но знакомый запах мяты сказал ему, что это не так.

— Клянусь моей рукой, я люблю тебя, — раздался мягкий голос Снейпа. Гарри повернулся к нему, сверкнув мокрыми от слез изумрудными глазами. — Найдите вашей руке, из любви ко мне, лучшее применение, чем клятвы.

Он схватился за руку Снейпа, и на него снова навалились воспоминания.

*Снейп, истекающий кровью и измотанный битвой. Левая рука почти не слушается его из-за боли. Его лицо, искаженное яростью, когда он с ревом бросился на Люциуса Малфоя, сбив его с ног и оттолкнув от Гарри. Снейп, вместе с Сириусом защищающий Дамблдора от Упивающихся Смертью*

— Довольно; обещаю вам, что пошлю ему вызов, — хрипло воскликнул Снейп. — Целую вашу руку, — он прикоснулся губами к запястью Гарри, заставив его вздрогнуть от новой волны ощущений.

Этого было недостаточно. Гарри смотрел на него, заставляя себя дышать. Сердце сжималось от нахлынувших чувств — горе, ярость и что-то еще. Снейп встретился с ним взглядом и между ними словно проскочила искра. Еще, молча умолял Гарри, и Снейп закрыл глаза, прижимаясь к его руке щекой. Потом он вскочил на ноги.

— Я покидаю вас, — Снейп смотрел ему в глаза, сжимая кулаки. — Клянусь моей рукой, Клаудио дорого мне заплатит.

*Снейп, стоящий над безжизненным телом Люциуса Малфоя. Снейп, победно протягивающий к небу левую руку, с которой навсегда исчезла Темная Метка после смерти Волдеморта*

— Судите обо мне по тому, что обо мне услышите. Идите, утешьте вашу кузину. Я буду всем говорить, что она умерла. Итак, до свиданья.

Гарри моргнул, и странная связь между ними распалась. Он понял, что все взгляды устремлены на него, и покраснел. Кто-то смотрел удивленно, кто-то с явной жалостью. Только в глазах Снейпа светилось понимание.

— Что же, Гарри, — начала Гермиона, прижимая к себе папку. — Это было… намного лучше. Думаю, ты справился.

*******

В театре было пусто и почти совсем темно. Со сцены, освещенной только двумя светильниками, Гарри не видел зрительный зал, ощущая царящую в нем тишину. Он стоял на сцене и думал о закончившейся несколько минут назад репетиции. Этот вечер обещал стать для него переломным моментом в долгом и болезненном процессе выздоровления после войны. Гарри казалось немного странным, но приятным, что облегчение наступило благодаря игре на сцене. Он чувствовал внутри себя такие мир и спокойствие, каких не было месяцы, а то и годы, и впервые понимал, что способен отбросить весь груз отрицательных эмоций и тяжелых воспоминаний и двинуться дальше.

Весь вопрос в том, в какую сторону двигаться?

Шаги за спиной, медленные и размеренные. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы посмотреть, кому они принадлежат. Он знал. Он чувствовал присутствие Снейпа.

- Знаете, это не работает, - тихо сказал Гарри.

- Я знаю.

- Я не могу перестать думать о вас, – оказалось очень легко произнести эти слова, если не смотреть друг на друга и не бояться заметить неприятие в глазах Снейпа.

- Так же, как и я.

- И что же вы предлагаете?

- Продолжить разговор в другом месте.

Через несколько минут Гарри снова оказался в комнатах Снейпа. В подземелья они шли молча, Снейп в нескольких шагах впереди. Гарри специально отстал, потому что понятия не имел, о чем можно разговаривать в такой ситуации. А если собираешься молчать всю дорогу, лучше соблюдать дистанцию.

На этот раз Гарри решил воспользоваться случаем и внимательнее осмотреть обстановку. Небольшая комната громко и ясно заявляла даже самому невнимательному наблюдателю, что Снейп был ученым по призванию и практически все время проводил в одиночестве. Каменные стены комнаты завешаны полками. С правой стороны полки были завалены книгами и свитками пергамента, слева – заставлены банками и бутылями разных размеров.

Еще там стоял узкий стол с чистыми листами пергамента, перьями и большой чернильницей. Гарри сомневался, что Снейп веден обширную переписку, но было очевидно, что недавно он что-то писал. Любопытство заставило юношу как бы ненароком подойти ближе и попытаться заглянуть в пергамент – это была статья о применении глаз жабы для изготовления зелья, улучшающего зрение.

Рядом с камином стояли два кресла. Одно из них выглядело более потрепанным, с обивкой, потершейся в нескольких местах, и около него стояла скамеечка для ног. К нему был пододвинут чайный столик с книгой и пустой чашкой. Гарри легко представил себе Снейпа, читающего около камина. Второе кресло казалось совершенно новым, и юноше даже стало интересно, сидел ли на нем хоть кто-нибудь или оно здесь исключительно для интерьера, из-за того, что у камина полагается стоять двум креслам.

- Итак. – Голос Снейпа вырвал его из задумчивости. Гарри повернулся к собеседнику, стоявшему у камина в той же позе, что и в первый раз когда они были здесь наедине друг с другом. – Похоже, мы оказались в затруднительном положении.

- Думаю, вы правильно его назвали. – Гарри встал напротив Снейпа, засунув руки в карманы, чтобы было легче бороться с отчаянным желанием прикоснуться к нему. – Мне кажется, что проблема в том, что это…, - он запнулся, пытаясь подобрать слова, - … это взаимный интерес друг к другу, и он не исчезает, потому что мы решили ему не поддаваться. А интерес есть, и мы оба это знаем. Он будет постоянно увеличиваться, пока мы пытаемся его игнорировать, потому что нам обоим любопытно…

Снейп отвернулся. Чувствовалось, что он раздражен, но было не совсем понятно, что ему не понравилось – собственное поведение, слова Гарри или ситуация в целом. – Не представляю, как это случилось.

- Я тоже, но случилось же, - тихо ответил он. – И теперь нам надо решать, что делать.

- Что ты хочешь от меня?

- Что я хочу? Сейчас мне больше всего хочется, чтобы ты стоял передо мной на коленях, а я трахал тебя в рот.

Гарри обычно не выражался настолько грубо, но что-то в сложившейся ситуации и поведении Снейпа освободило прятавшегося в глубине его души хищника. Как лев, символизирующий его колледж, он хотел броситься, схватить и объявить своей собственностью то, что поймал. А в этот момент он считал Снейпа своей добычей.

Потом он и сам был не уверен, кто сделал первое движение. Сначала они смотрели друг на друга с одинаковым шоком в глазах. Гарри не мог поверить, что он мог сказать такое, а Снейп очевидно не мог поверить, что он это услышал. В следующий момент буквально бросились друг на друга. Гарри обхватил руками шею Снейпа, заставляя его наклониться, а Снейп прижал его к себе за талию и, наконец, их губы с жадностью встретились.

- Одна ночь, - задыхаясь сказал Гарри, когда смог оторваться от губ Снейпа на время, достаточное для того, чтобы что-то сказать. – Нам нужно провести вместе одну ночь, отказавшись на время от нашего договора, а потом мы сможем вернуться к нормальной жизни. Мы удовлетворим наше любопытство, и все пойдет как обычно.

Снейп замер в объятиях Гарри, и мальчику показалось, что где-то в глубине его глаз бесшумно, но плотно захлопнулась дверь.

- Одна ночь, - отозвался он своим глубоким бархатным голосом. – Замечательно. – Он сделал шаг назад, освобождаясь от рук Гарри и показал на дверь в противоположной стороне комнаты. – Спальня там.

От мысли о том, что они собираются сделать, у Гарри свело живот. Он собирается заняться сексом со Снейпом. Он сможет проделать все то, что рисовало ему его распаленное воображение вот уже несколько недель. Этой мысли было достаточно, чтобы подтолкнуть его в спальню, и Снейпу не пришлось повторять свое приглашение. Гарри первым прошел в дверь, Снейп последовал за ним через несколько секунд, задержавшись, чтобы взять баночку с одной из полок.

Спальня Снейпа была еще более аскетичной, чем гостиная. Кроме большой и очень высокой кровати – у Гарри промелькнула мысль, что на ней можно ложиться и вдоль и поперек – платяного шкафа и тумбочки, тоже заваленной книгами и свитками, там не было ничего, подтверждающего, что это личное пространство Снейпа. Ни картин, ни каких-то безделушек, даже никаких слизеринских символов.

Гарри остановился около кровати, в первый раз почувствовав себя неловко. Предыдущие любовники были его ровесниками, и их сексуальный опыт был примерно одинаковым. Даже у Фреда, который знал больше других, была всего пара лишних лет практики. Но Снейп не был подростком, все еще продолжающим учиться. Гарри было трудно представить себе Снейпа, встречающимся с кем-то, даже в молодости, хотя судя по тому, как он целовался, недостатка в опыте у него не было. Последнее, чего хотелось бы Гарри – выглядеть неуклюжим «зеленым» юнцом, но приходилось признать, что между ними было целая пропасть не только в возрасте.

- Я даже не знаю, как мне к вам обращаться! – выпалил он, когда Снейп подошел, поставил банку на тумбочку, пододвинув кипу книг, и начал разбирать постель. До Гарри вдруг дошло, что он продолжает даже в мыслях называть этого человека «Снейп», а это только подчеркивало дистанцию между ними. Но Снейп ничего не отвечал, пока не постелил постель.

- Тебе вообще не за чем ко мне как-то обращаться, - наконец ответил он, приподняв голову Гарри за подбородок – А теперь заткнись.

Как будто подталкиваемый собственной командой, Снейп наклонился и поцеловал Гарри – поцелуй был гораздо более грубым, чем раньше, но это не оттолкнуло, а лишь распалило Гарри. Юноша раскрыл губы, впуская язык Снейпа, и почувствовал, как длинные пальцы скользят по его подбородку, потом поглаживают щеку. Поцелуй стал мягче и нежней, агрессивный напор исчез под влиянием того чувства, которое закипало между ними последние недели, и Гарри прильнул к Снейпу, все же пока не поднимая рук, потому что ему казалось, что сейчас его партнер не хочет более близкого контакта.

Оторвавшись от его губ, Снейп провел большим пальцем по губам Гарри, и юноша слегка прикусил подушечку пальца, не отрывая глаз от Снейпа; с удовольствием заметив, как вспыхнули при этом его черные глаза.

- Ботинки. – Снейп показал на ноги Гарри. Тот облокотился о кровать, снял кроссовки и носки и отбросил их в сторону. Снейп сделал то же самое, но не за что не держась.

"Выделывается", подумал Гарри, но не почувствовал раздражения – скорее это показалось ему забавным. Ничего нового – его будущий любовник предпочитает даже в мелочах превосходить других, и вряд ли когда-нибудь изменится.

А потом Снейп начал расстегивать мантию Гарри своими быстрыми уверенными пальцами, у юноши перехватило дыхание, и все мысли улетучились из головы, уступив место отчаянному желанию. Вскоре он стоял перед Снейпом в одних белых боксерах, стараясь не краснеть и не ерзать на месте, пока Северус изучающе скользит взглядом по его телу. Гарри был далеко не таким высоким, как Снейп, но на фигуру никогда не жаловался. Правда о волосах на груди можно сказать мало хорошего, подумал он, взглянув на редкие волоски между сосками, но это само исправится через пару лет, когда его тело достигнет полной зрелости.

Пододвинувшись поближе, Снейп положил Гарри на грудь ладонь с широко расставленными пальцами – как будто стараясь закрыть своей рукой как можно больше – и медленно провел ей от плеча к бедру. Это простое прикосновение, казалось, обжигало кожу, и Гарри вздрогнул от разочарования, когда рука исчезла.

Но тут же он понял, что получает шанс уравнять счет, и начал расстегивать мантию Снейпа. Нескольким секундами позже он получил ответ на один из вопросов, не дававших ему покоя и предоставлявших простор для фантазии.

Темно-зеленые фланелевые боксеры.

Гарри медленно провел обеими руками по груди Снейпа, лаская и исследуя; еще по тому, украдкой брошенному взгляду, он знал, что Снейп в хорошей физической форме. Сейчас он жадно впился взглядом в этот подтянутый живот, пробежал пальцами по дорожке, исчезающей под резинкой боксеров, с удовольствием ощущая реакцию на свои действия.

Он столько еще хотел сделать, попробовать, потрогать, но Снейп вдруг обхватил Гарри за шею и прижал к себе, привлекая для очередного обжигающего поцелуя. Руки Гарри скользнули на плечи Снейпа, юноша прижался теснее, наслаждаясь потрясающим ощущением прикосновения кожи к коже и глубоким поцелуем. Потом Снейп слегка отстранил его и приподнял, усадив на край кровати. Гарри обхватил его бедра ногами, притягивая к себе, пока не почувствовал прикосновение эрекции Снейпа.

Из его горла вырвался низкий стон, и, скользнув рукой между их телами, Гарри начал поглаживать скрытый под фланелью член. Ох, какой приятный материал… мягкий и теплый… хотя конечно…

Рука Снейпа сомкнулась вокруг его запястья. Гарри издал какой-то невразумительный протестующий звук.

- Не так быстро, - прошептал ему на ухо голос, так напоминающий черный бархат. – У нас вся ночь впереди, и я собираюсь как следует ей воспользоваться.

О, Боже...

Отпустив бедра Снейпа, Гарри откинулся на кровать, увлекая Северуса за собой, и мигом позже оказался лежащим на спине и прижатым к матрасу длинным гибким телом. Это было именно то, чего ему и хотелось в этот момент больше всего на свете. Особенно, когда Снейп начал ласкать его ухо, потом спустился к шее, изучая каждый миллиметр тела, как будто составляя карту тех точек, прикосновение к которым заставляло Гарри извиваться под ним, возвращаясь к ним снова и снова, целуя и покусывая, пока Гарри не начало казаться, что он не сможет больше выдержать…

… и тогда он опустился ниже, захватив губами сосок, и Гарри дугой выгнулся на кровати. Все еще не отпуская сосок, Снейп поглаживал Гарри пробегая пальцами по его руке, скользя по боку, опускаясь к ноге – сотни прикосновений, заставляющих юношу еще сильнее сгорать от желания. Очень медленно он двинулся ниже, продолжая исследовать губами и языком каждый дюйм, пока не спустился до боксеров. Там он остановился, и замер, прижавшись щекой к эрекции Гарри. Юноша вцепился в простыни, заставляя себя лежать на месте, но не смог сдержать отчаянного хныканья.

- Пожалуйста…, о Боже, пожалуйста…

- Пожалуйста что? – вкрадчиво спросил Снейп. – Хочешь, что бы я снял это? – Он подцепил одним пальцем резинку трусов и слегка оттянул ее.

- Да… Сними их, быстрее…

- Командуем, гляньте-ка, - судя по голосу, Снейпа это забавляло, но просьба Гарри тут же была выполнена.

Он и в самом деле тут же начал снимать с Гарри боксеры – но делал это медленно, по дюйму. Сдвинув их еще немного вниз, он несколько бесконечных минут изучал новый участок открытого тела, оказавшийся в его распоряжении, каким-то образом догадываясь, чего Гарри хочется больше всего. К тому времени, как Снейп наконец – наконец! – снял их совсем и повесил на спинку кровати, Гарри казалось, что все его тело – это одна большая взведенная пружина, готовая каждую секунду с треском распрямиться.

- Перевернись. – Снейп отстранился от Гарри, давая ему возможность выполнить свою команду, и, как только тот оказался на животе, снова закрыл его собой, уделяя его спине столько же внимания, сколько чуть раньше досталось груди, и постепенно спускаясь все ниже, пока он не оказался между ног у Гарри.

Первое настойчивое, но нежное прикосновение языка к его отверстию чуть не заставило Гарри кончить раньше времени. Он закричал, чувствуя, как все тело напряглось, балансируя на грани разрядки.

- О Боже, пожалуйста,… я сейчас… я не могу… - он резко замолчал, услышав тихий смешок.

- С удовольствием посмотрел бы, как ты от этого кончишь. Может быть в другой раз. Сейчас у меня другие планы насчет тебя.

Снейп отодвинулся, и Гарри почувствовал, как матрас слегка пружинит, а потом услышал звук открываемой баночки; он тихо застонал, предвкушая то, что наступит вслед за этим звуком.

И через мгновение Гарри почувствовал, как место языка занимает длинный скользкий палец. Любрикант, которым пользовался Снейп, был холодным, но быстро согрелся. Гарри извивался и задыхался, пока палец скользил глубже, поглаживая скрывающуюся внутри чувствительную точку, пока у Гарри не начала кружиться голова.

- Еще… - простонал он, когда к первому пальцу присоединился второй, а затем и третий. Потом Снейп снова отстранился он него.

- Поднимись.

Гарри не нужно было уточнять, что от него требуется. Он поднялся на четвереньки, задохнувшись от предвкушения, когда Снейп одной рукой обхватил его бедра. Потом мужчина успокаивающе погладил Гарри по спине, хотя это не было необходимым – да, Гарри дрожал, но от желания, а не от страха. Он знал, что его ждет, и хотел этого, он был к этому готов.

- О, да… да…, - вырвалось у него, казалось из самой глубины души, когда Снейп начал осторожно входить в него, медленно и постепенно, пока наконец не погрузился полностью в тело, принимающее его с такой готовностью, и Гарри подался назад, как будто это могло помочь Снейпу оказаться еще глубже.

- Ты хочешь этого, правда? – Снейп не двигался, двумя руками удерживая бедра юноши и не давая ему пошевелиться.

- Да! – отчаянно выпалил Гарри. – Да, да, я хочу этого – я хочу тебя – двигайся же, черт побери!

Еще мгновение неподвижности… а потом Снейп почти полностью вышел из него, и тут же вошел снова, сильно и глубоко, и Гарри закричал от смеси удовольствия и облегчения. Продолжая сжимать бедра Гарри, Снейп установил ритм, при каждом движении задевая простату и с каждым движением подводя его все ближе и ближе к грани. Гарри зажмурился, чувствуя, как в глубине его закипает удовольствие, закручиваясь в тугой клубок с каждым новым движением Снейпа, которые становились все быстрее и сильнее. Он снова застонал, чувствуя, что застыл на краю, но пока не может с него сорваться – и тут рука Снейпа сжалась вокруг его члена, умелые пальцы скользнули по нему, и Гарри взорвался от оргазма, сила которого была не меньше, чем у Дракучей Ивы. Раскрыв рот в беззвучном крике, юноша отдался ощущениям, которые стали вдвое сильнее, когда он почувствовал внутри себя бьющую толчками горячую струю, распространяющую вокруг себя волны наслаждения. Наконец все кончилось, и Гарри обессилено уткнулся головой в подушку.

Он почувствовал, как Снейп медленно вышел из него, как он помог Гарри осторожно опуститься на матрас, а потом и сам рухнул рядом. Гарри лежал на животе, с закрытыми глазами и приоткрытым ртом, все еще продолжая тяжело дышать. Наконец он смог повернуть голову, чтобы посмотреть на Снейпа – тот лежал на спине, на безопасном расстоянии от Гарри, закинув руку под голову и закрыв глаза. Его волосы разметались по подушке, напоминая разлитые чернила.

Несмотря на то, что Гарри только что испытал самый сильный оргазм за всю свою пока недолгую сексуальную жизнь, он вовсе не считал, что на этом все должно закончиться. Он собирался немного отдохнуть, а потом заняться собственным планом. Тогда и придет время, подумал он со слегка злорадной улыбкой, сможет ли он заставить профессора Зелий извиваться от наслаждения.

*******

Когда Гарри очнулся от дремоты, рядом никого не было.

Он приподнялся на локте, огляделся, но в комнате было пусто. Откуда-то доносился звук льющейся воды. Через несколько минут Снейп вышел из ванной, по-прежнему обнаженный, и вернулся в постель.

— Не возражаешь…? — спросил Гарри, кивнув на дверь ванной, и получил в ответ фирменный взгляд, говорящий "не будь идиотом".

— Иди, — махнул рукой Снейп, Гарри улыбнулся в ответ, поднялся и направился в ванную. Его тело было липким и было немного больно, но он не жалел о том, что сделал. Полученное сегодня удовольствие того стоило.

Приняв душ, Гарри окончательно проснулся и вернулся в постель, полный планов. Снейп лежал, закрыв глаза. Гарри прыгнул на него, схватив за руки и подняв их над головой. Профессор изумленно посмотрел на него.

— Моя очередь, — сказал Гарри, криво усмехаясь. Лицо Снейпа снова было спокойным.

— Точно. И что же ты собираешься делать?

Гарри наклонил голову и поцеловал Снейпа. — Не скажу, — прошептал он, осторожно покусывая его нижнюю губу. Ему отчаянно хотелось продолжить исследовать тело своего любовника, но он пока наслаждался его губами, чувствуя на языке его знакомый вкус. Снейп обнял Гарри, медленно гладя его по спине, но когда он попытался перевернуть его и лечь сверху, Гарри прервал поцелуй и отстранился.

— Нет, — Гарри покачал головой. — Лежи так.

— А если я не соглашусь?

— Тогда я остановлюсь.

Последовала тишина. Дерзкие зеленые глаза встретились взглядом с холодными черными. Это была дуэль взглядов. Гарри затаил дыхание, ожидая развязки. Он чувствовал, что в этот момент решается все. Если Снейп откажется, это означает, что он видит в Гарри всего лишь неопытного юнца, и не доверяет ему настолько, чтобы позволить себя контролировать.

Снейп не разорвал объятий, но Гарри почувствовал, как расслабилось лежащее пол ним тело. Ответ получен.

Гарри вытянулся рядом со Снейпом и с восторгом начал изучать его тело. Он скользил ладонью по его плечу и вниз по руке, к изящным пальцам, наслаждаясь силой его мышц. Он ласкал кончиками пальцев его шею и лицо. Он гладил его грудь, уделив внимание соскам, и улыбнувшись, когда услышал вздох в ответ на свои ласки. Гарри прикасался к нему так, как будто хотел навсегда запечатлеть в памяти его тело.

Вскоре прикосновений стало недостаточно, и Гарри наклонил голову и прикоснулся к его напряженному соску губами. Снейп изгибался под ним, его дыхание участилось, и Гарри улыбнулся, довольный тем, что может вызывать такую реакцию. Он заскользил губами вниз по его животу, и, наконец, добрался до темной полоски волос, которая так долго искушала его. Гарри вздохнул от облегчения.

Он прижался щекой к животу Снейпа и погладил дорожку черных волос, потом потерся о них щекой, наслаждаясь ощущениями. Он замычал от удовольствия, вдыхая его мускусный запах, желая окунуться в него полностью.

Но сейчас его ждало другое. Он провел пальцами по его члену, потом повторил этот путь губами, улыбнувшись, когда Снейп двигаться ему навстречу.

Гарри был искусным любовником — его прежние партнеры, как мужчины, так и женщины, говорили ему, что у него врожденный талант к оральным ласкам. У него была довольно обширная практика, и сейчас он как никогда был рад этому, зная, что сводит Снейпа с ума. Гарри всегда наслаждался видом своих любовников, зная, что это он дает им такое удовольствие. Он чувствовал себя одновременно могущественным и нежным.

Он осторожно обхватил пальцами его мошонку и начал поглаживать, стараясь понять его реакцию. Фреду это нравилось, а Аарону — нет, и он не хотел сделать что-то, что не понравилось бы Снейпу. Снейп застонал, и Гарри продолжил. Губами он скользил вдоль его члена, осторожно посасывая, пока не добрался до чувствительной точки под головкой. Он наслаждался вкусом и ароматом своего любовника, слушая его нетерпеливые стоны. Снейп цеплялся руками за простыни, как будто пытаясь что—то поймать.

Наконец, сжалившись, Гарри обхватил его рукой и взял в рот так глубоко, как только мог, лаская языком, двигаясь все быстрее, сильнее…

— Хватит!

Гарри поднял голову, — Почему?

— Я… я слишком близко… — Снейп откинулся на подушку, закрыв глаза, влажные пряди волос спадали на лицо. Никогда, даже в самых своих дерзких мечтах, Гарри не мог представить Снейпа таким соблазнительным. Сейчас он ничего так не хотел, как просто трахнуть его до потери сознания.

— Я догадался, — вкрадчиво сказал он. — Но как бы мне не хотелось узнать, каков ты на вкус… — Снейп застонал, —… мне придется подождать.

Гарри наклонился к столику и взял банку, разглядывая ее прозрачное густое содержимое. Он щедро зачерпнул пальцами — Снейп не жалел смазки, и он ответит ему тем же. Снейп горящими глазами наблюдал за тем, как он готовит себя. Гарри зачерпнул еще немного, тщательно намазав пальцы, и встал на колени между ног Снейпа.

Его пальцы были не такими длинными, как у Снейпа, но это, казалось, не имело значения. Гарри быстро нашел чувствительную точку, поглаживая ее снова и снова, пока Снейп не начал извиваться, часто дыша. Он добавил второй палец, растягивая его, и приготовился ввести третий, но Снейп схватил его за руку.

— Давай.

Это с трудом можно было назвать просьбой.

Гарри поцеловал его и опустился сверху, закинув его длинные ноги себе на плечи. Учитывая их разницу в весе, он знал, что такая позиция не будет неудобной для Снейпа, и, кроме всего прочего, ему хотелось видеть лицо своего любовника. Смазка была отличной, лучше всего, чем приходилось пользоваться Гарри до этого, и вскоре он полностью вошел в тело Снейпа. Тесное тепло сводило с ума, и он начал думать о лекциях по Истории Магии, флоберр-червях, Плаксе Миртл… о чем угодно, лишь бы не закончить прямо сейчас.

— Это прекрасно… — прошептал он, гладя Снейпа по лицу. — Прекрасно.

Снейп не ответил, и Гарри сконцентрировался на медленных движениях, каждый раз задевая его чувствительную простату. Снейп стонал, отвернувшись и закрыв лицо рукой. Гарри хотелось видеть его, но он не мог протестовать, потерявшись в море ощущений. Все быстрее двигая бедрами, он протянул руку и начал поглаживать Снейпа в том же ритме. Гарри почувствовал, как Снейп двигается вместе с ним, и через пару секунд он взорвался в его руке, выстрелив горячей струей. Больше Гарри не мог сдерживаться. Он резко вошел в Снейпа и закричал от восторга, отдаваясь во власть наслаждения. Все еще вздрагивая, он бессильно упал на Снейпа.

*Если Снейп хочет помыться, ему придется немного подождать*. Гарри тяжело дышал, и все тело налилось свинцовой тяжестью. Он бы не смог сдвинуться с места, даже если бы в комнате вдруг появился разъяренный горный тролль. Снейп тоже лежал неподвижно, и по его тяжелому дыханию Гарри понял, что у него тоже нет сил.

Гарри начал проваливаться в сладкую дремоту, когда Снейп вдруг начал подниматься. Он сонно заворчал, недовольный тем, что его теплый матрас вдруг исчез из-под него. Так не честно…

Но Снейп без тени сочувствия потащил его в ванную, и когда Гарри вышел оттуда, он был рад. Лучше помыться сразу, и спокойно спать, не испытывая неудобств.

Гарри хотелось прижаться к Снейпу — даже не обнять, а просто насладиться теплом его тела, но Снейп остался лежать на своей стороне кровати. Гарри отвернулся, лег на бок и, наконец-то уснул.

Он не знал, сколько прошло времени. Его разбудило ощущение прижавшегося к нему теплого тела. Горячее дыхание обжигало шею, и осторожная рука гладила его по плечу. Не открывая глаз, он прижался к этому телу, замурлыкав от удовольствия. Теплые губы поцеловали его в шею, и рука начала гладить по груди, лаская соски, отчего Гарри застонал.

Его разум был все еще затуманен сном, и он реагировал, не рассуждая, просто отвечая на требования своего тела.

Гарри почувствовал эрекцию Снейпа и немного подвинул ногу, чтобы впустить его. Он был расслаблен после сна, и Снейп легко вошел в него одним движением, взял его… нет, занялся с ним любовью. Медленные, глубокие движения. Внутрь и обратно. Снова и снова, все так же медленно, пока Гарри не потерял голову от этого невероятного ритма.

Снейп положил руку ему на живот, и Гарри накрыл ее своей ладонью. После секундного колебания Снейп переплел свои пальцы с его.

— Северус… — выдохнул Гарри, едва понимая, что произнес это вслух.

— Гарри, — теплые губы коснулись его уха, и юноша вздрогнул от наслаждения.

Он продолжали двигаться вместе, не спеша, наслаждаясь близостью. Гарри почувствовал, как в нем зарождается и растет оргазм, и сжал руку Снейпа, шепча его имя и едва осознавая, что слышит в ответ свое имя, когда они вместе пришли к финалу.

Он был рад, что на этот раз Снейп не отстранился от него. Гарри прижался к нему сильнее, держа его за руку, и уснул.

*******

Гарри проснулся, и тут же подскочил на кровати, какой-то момент не понимая, где он оказался, потому что не увидел знакомого полога. Но в следующий же миг память подсказала ему, как он оказался обнаженным в чужой кровати. Снейп уже встал и, судя по открытой настежь двери ванной комнаты, был в гостиной.

Зевая и потягиваясь, Гарри соскользнул с кровати и поплелся в ванную, чтобы немного освежиться перед тем, как принять душ в Гриффиндорской спальне и переодеться в свежую одежду. Юношу радовало, что был выходной день – он мало спал, а дремать на уроках не хотелось. К тому же его ожидало довольно трудное объяснение с Роном и Гермионой. Рон, без сомнения, заметил, что Гарри не ночевал на месте, а взгляд на часы показал, что он проспал завтрак, а значит Гермиона тоже будет озабочена, особенно если Рон проболтается о ночном отсутствии их друга.

Натянув мантию и обувшись, Гарри вышел в гостиную, ожидая увидеть там Снейпа, пьющего чай в кресле или за столом. Но хотя в камине весело горел огонь, комната была пуста. Гарри остановился, озираясь вокруг, как будто Снейп мог неожиданно появиться из ниоткуда. Несмотря на глубокое разочарование, приходилось признать, что Снейп ушел, не сказав ни слова, и не написав записки.

Гарри вышел из комнаты и пошел к классной комнате, чтобы проверить, не занят ли Снейп приготовлением какого-нибудь зелья, но дверь была заперта, и из-за нее не доносилось никаких звуков. Гарри обхватил себя за плечи. Что же, остается только одно место. Юноша решительно спустился по коридору к двери, ведущей в кабинет профессора – она оказалась широко распахнутой, Снейп сидел за столом, проверяя домашние работы.

Остановившись на пороге, Гарри кашлянул. Теперь, когда он нашел Снейпа, он понятия не имел, что сказать. До этого у него никогда не было связей на одну ночь, так что он и понятия не имел, насколько неудобно можно чувствовать себя утром. Снейп мельком взглянул на Гарри и снова склонился над лежащими перед ним свитками пергамента.

- В чем дело, Поттер? – В тоне его голоса была досада, ясно говорящая, что профессор не желал, чтобы его отвлекали, причем меньше всего хотел увидеть Гарри Поттера.

- Я…, - у Гарри вдруг похолодели руки. – Ну…, насчет прошлой ночи…

- Разговор был об одной ночи, - перебил его Снейп, не поднимая глаз от пергамента, хотя его перо уже давно не двигалось. – Ночь закончилась. Любопытство удовлетворено. Мы можем вернуться к обычным отношениям.

Он произнес эти слова очень спокойно, без всякой интонации, но Гарри показалось, что его ударили в живот, хотя приходилось признать, что профессор повторил его собственные слова. Он рассеянно потер лоб. Секс был великолепным, Снейп неожиданно сговорчивым, и это… это… да что бы там не возникло между ними за последние несколько недель, оно несомненно должно рассеяться, потому что они удовлетворили свое желание. Все обернулось замечательно. Лучше не бывает.

Только вот почему он чувствует себя так, как будто произошла чудовищная ошибка?

- Да, конечно. – Кивнул он. – Я… тогда я пойду.

- Ммм.

Снейп промычал что-то, не отрываясь от своей работы, и Гарри вышел. Последние остатки удовольствия и хорошего настроения, оставшегося от прошедшей ночи растворились в ощущении полного замешательства… и боли. Откуда эта боль? Это чепуха какая-то! Гарри чуть не бежал по коридорам, возвращаясь в Гриффиндорскую башню, в привычный мир, и ругал себя по дороге. Это только приключение на одну ночь, и ничего больше. Это ничего для него не значит. И Снейп ничего не для него не значит. Просто… просто два одиноких человека составили друг другу компанию, вот и все.

К тому времени, как Гарри добрался до гриффиндорской гостиной, он почти сумел убедить себя во всем этом.

Три дня спустя Гарри был уверен, что он величайший идиот в Хогварце, а может быть, даже и во всей Британии.

— Поттер, ты тупой ублюдок, — сказал он, глядя на свое отражение в зеркале, прервав бритье на середине. — Как, черт побери, тебе удалось выжить в течение всех этих семи лет, если ты не в силах справиться с такой простой задачей?

Это была его ошибка. Отношения между ним и Снейпом не могли быть простыми, даже если это всего лишь одна, ни к чему не обязывающая ночь.

Рон и Гермиона ждали его, чтобы узнать, где он был и что делал.

— Ты был с ним, да? — спросил Рон, но Гарри махнул рукой.

— Да, и больше я не желаю об этом говорить.

Он повернулся и пошел, слыша, как за его спиной Гермиона советует Рону не вмешиваться. У них хватило терпения не доставать его вопросами, а ждать, пока он сам не будет готов обо всем поговорить.

Проблема была в том, что он не знал, с чего начать. Все должно было быть просто! Он должен был проснуться утром, удовлетворенный и избавившийся, наконец, от своего странного влечения. Он не должен чувствовать себя так, как будто Дракучая Ива снова разбила его любимую метлу. Вместо того чтобы раз и навсегда избавиться от Снейпа, Гарри чувствовал его внутри, и это сводило с ума.

Особенно потому что Снейп вел себя так, как будто и в самом деле ничего не произошло.

Гарри постоянно следил взглядом за Снейпом, и в памяти каждый раз вспыхивали воспоминания о той ночи. Но Снейп, казалось, не чувствовал на себе его тяжелых взглядов, и не смотрел на Гарри. И на уроках, и во время репетиций все осталось по-прежнему — Снейп общался с Гарри по мере необходимости, с обычной долей сарказма, а в остальное время он попросту его игнорировал. Как будто он забыл обо всем, или это действительно для него ничего не значило.

Но хуже всего было то, что Гарри никак не мог понять, что огорчает его сильнее — то, что его самолюбию нанесен серьезный удар или же…

Гарри тяжело вздохнул, закончил бриться, умылся и решил, что пора встретиться с неизбежным. Ему нужно поговорить с друзьями. Может быть, после этого разговора он сумеет понять, как же ему выбросить Снейпа из головы.

*******

- …раньше я чувствовал себя несчастным из-за того, что страшно хотел его. Но теперь я чувствую себя таким же несчастным, только не могу понять, почему, - рассказывал Гарри. – Я устал от этого! Я хочу выбросить его из головы, и жду вашего совета, потому что у меня никаких идей по этому поводу.

Уроки закончились, и Гарри, позвал Рона, Гермиону и Колина – который, конечно, был в курсе происходящего – на улицу. Во-первых, был прекрасный теплый весенний день, а во-вторых, так им было легче поговорить, не боясь, что кто-то помешает. Маленькая компания устроилась под деревом. Гермиона сидела, прислонившись спиной к стволу, Рон и Гарри лежали на траве, а Колин сидел рядом, скрестив ноги, и молча слушал.

Гарри сорвал травинку и начал рассеянно жевать ее, дожидаясь, пока остальные переварят услышанные новости. Рон выглядел так, как будто ему досталось обухом по голове – что было не удивительно. Гермиона слегка нахмурилась, и на ее лице появилось хорошо знакомое всем выражение, как будто она собиралась сказать: «Я должна сбегать в библиотеку и поискать там ответ на твой вопрос». Колин глубоко задумался.

- Гарри, - медленно произнесла Гермиона, опустив голову, и разглаживая складки на мантии. – А тебе никогда не приходило в голову, что ты влюблен в профессора Снейпа?

- Что? – Чуть не подавился Рон. – Но Гарри… это же Снейп. Ты не можешь влюбиться в Снейпа. Он грязный, скользкий невыносимый ублюдок, зануда, сухарь…

- А еще храбрый и верный человек, который рисковал жизнью, помогая разгромить Волдеморта, - резким тоном напомнил Гарри.

- Ты что забыл, как он издевался над тобой все эти годы… как он издевался над всеми нами, кроме своих драгоценных слизеринцев?

- Ничего я не забыл, - заверил он Рона. – Но это не главное в нем. Я знаю, что он ведет себя, как последний ублюдок, но его издевательства не кажутся такими уж кошмарными, если не принимать их близко к сердцу. И он очень много сделал для меня, хотя делал это по-своему.

- Ничего не хочу сказать о нем, как об учителе, - фыркнула Гермиона, - но он всегда был предан Дамблдору, и Гарри прав: Снейп всегда старался защитить его, даже если временами ошибался, считая, что Гарри нуждается в защите.

Гарри кивнул в знак согласия, вспомнив произошедшее в Шумном Шалмане, но Рон в ужасе уставился на Гермиону.

- Может ты еще скажешь, что Снейп все эти годы был влюблен в Гарри?!

- Нет, я только считаю, что их взаимоотношения всегда были сложнее, чем казалось с первого взгляда, а сейчас это стало проявляться еще сильнее, - поправила она.

- Я считал, что ненавижу его, - признался Гарри. – Так было легче и понятнее. Снейп – плохой, он сует свой длинный нос в наши дела, пытается доставить нам неприятности, разрушает наши планы. Это было проще понять. Но потом…

Он хотел сказать, что потом была война, и ему часто приходилось оказываться в обществе Снейпа и, видя героизм этого человека, невозможно было не посмотреть на него под другим углом. Он не мог больше сохранять детскую неприязнь к человеку, который не раз рисковал ради него жизнью (и которому сам Гарри тоже не раз помогал спастись). То, что Снейп пытался помешать Гарри и его приятелям шататься вокруг замка в неположенное время, казалось совершенно незначительным по сравнению с тем, что они были на одной стороне в битве между добром и злом.

В конце концов, Гарри сказал просто. - Но потом я вырос.

Он пробежался пальцами по траве, пытаясь подобрать слова. – Когда прошлой ночью я пришел к нему в комнату, я заметил, что у него около камина стоит два кресла, но одно из них совсем новое. Не похоже, что на нем хоть кто-нибудь сидел с тех пор, как его купили. Представляете, как это ужасно? Я хочу сидеть на этом кресле. Я хочу, чтобы это было мое кресло – но я не хочу думать об этом! – Отчаянно воскликнул он и откинулся в траву.

- А почему? – В первый раз подал голос Колин. Он говорил тихо, но уверенно.

- Как это почему? – уставился на него Гарри, пораженный, что такой вопрос вообще мог возникнуть. – Это же Снейп, Бога ради. Даже если не вспоминать все эти проблемы из-за того, что он мой учитель, он еще и совершенный мерзавец.

- Ты же только что защищал его от Рона.

- У нас никогда ничего не получится, - упрямо продолжал Гарри, проигнорировав замечание Колина. – У нас нет абсолютно ничего общего.

- Да что ты? Вы оба сильные волевые люди, упорные, решительные, смелые, непреклонные, если уверены в своей правоте, сдержанные, верные, с тяжелым прошлым… Продолжать?

- Не стоит, - ответил Гарри, понимая, что краснеет.

- А что бы было, если бы ты испытывал точно такие чувства, как сейчас, только не к Снейпу? – осторожно поинтересовалась Гермиона, и Гарри понял, что этот вопрос застал его врасплох… или возможно, так подействовал на него ответ, сразу пришедший в голову. – Тогда ты тоже просил бы нас посоветовать, как выкинуть этого человека из головы?

Кто-то, но не Снейп, и он чувствовал бы радостное возбуждение. Кто угодно другой, и он был бы готов признать, что ни к кому раньше не испытывал ничего подобного. Если бы это был не Снейп, он сейчас был бы готов признаться, что понял, что означает мечтать вечно быть вместе.

Кто угодно, но не Снейп.

- Невилл, - тихо произнес Колин. – Ли… Ангелина… Деннис…

- Профессор Люпин, - подхватила Гермиона, когда у Колина оборвался голос. – Лаванда…

- Перси и Билл, - продолжил Рон, глядя на Гарри подозрительно блестящими глазами. – Они правы, Гарри. Жизнь слишком коротка, и никогда не знаешь, что случится завтра. Не стоит бороться со своими чувствами только из-за того, что это чувства к Снейпу. Вы можете быть счастливы вместе до конца жизни или разбежаться через шесть месяцев. Тут никто не может ничего обещать, так что нужно брать любовь и счастье, если ты их нашел, и наслаждаться ими, пока есть возможность.

Гарри наклонился и легонько толкнул Рона плечом, чувствуя, как у него что-то сжалось в горле. – Вы прослушали мнение нашего постоянного консультанта по вопросам любви.

- Ну, по крайней мере, я не влипал в подобную ситуацию, - парировал Рон, а Гарри бросил в него ветку.

- Ох, ну ладно, - вздохнул Гарри. – Я согласен признать это. Я влюбился в Снейпа. – К его удивлению, как только он выговорил эти слова, с него как будто свалился тяжелый груз, давивший на сердце последние три дня. – Так что же вы предлагаете мне делать?

И три голоса дружно ответили.

- РАССКАЖИ ЕМУ!

*******

— "Расскажи ему". Как будто это так легко, — бормотал себе под нос Гарри, затягивая шнурок на своем корсете.

Прошло время, и он понял, что на самом деле он чувствует по отношению к Снейпу. Он признал, что любит его. Отрицать это было невозможно, и Гарри столкнулся с дилеммой — промолчать и мучиться от безответной любви или признаться во всем и надеяться, что Сне… что Северус чувствует то же самое.

Конечно, промолчать было проще, особенно учитывая поведение Снейпа после всего произошедшего. Каждый раз, когда Гарри вспоминал его холодный голос, у него сводило желудок. Но как бы ни было больно об этом вспоминать, он был уверен, что Снейп выбрал эти слова не случайно. Он не сказал ему "убирайся, Поттер" или что-то подобное. Он всего лишь повторил слова, сказанные Гарри накануне вечером.

И еще Гарри помнил о том, что произошло ночью. В последний раз он был сонным, но отлично помнил, что это было более медленно и нежно, чем в первые два раза. Он был уверен, что назвал Северуса по имени, и, кажется, тот прошептал его имя в ответ. Он никогда не мог представить, что Северус может быть таким… нежным. Да, нежным.

В первые два раза они занимались сексом. В последний раз…

В последний раз они занимались любовью. Гарри понимал разницу, и он хотел большего. И он не был одинок в своем желании. Гарри подумал, что мало кому удавалось увидеть профессора Зельеделия таким, каким он видел его в ту ночь.

Гарри проводил долгие часы, пытаясь разобраться во всем, и, в конец концов, почувствовал отвращение к себе за то, что он настолько безвольный, и так долго отрицал очевидное. Он должен проводить ночи, занимаясь любовью с невероятным, вспыльчивым, страстным ублюдком Снейпом, а не ходить кругами, как идиот.

Наконец, Гарри пришел к выводу, что если он признается в своих чувствах, возможны два варианта развития событий.

Первый — если Северус отвергнет его. Это причинит ему невероятную боль, но в конце концов и она утихнет. Гарри окончит школу и никогда больше не встретится со Снейпом.

Второй — если Северус ответит на его чувства, и между ними возникнут какие-то отношения. Гарри еще не был уверен, чем он собирается заняться после Хогварца, но даже если бы ему пришлось оставить школу, они могли быть вместе. Существуют же совы и метлы, уж не говоря о дымолетном порошке. К тому же Северус умел аппарировать, и Гарри тоже собирался научиться в скором времени. Любые препятствия можно преодолеть вместе, твердо сказал себе Гарри.

В любом случае, он получит ответ. Неизвестность хуже страха боли и унижения. Время все излечит, а этот ужасный вопрос "А что если…" больше не будет отравлять ему существование. Гарри только надеялся, что еще не поздно, и Северус даст ему второй шанс.

Итак, Гарри стоял перед огромным зеркалом, зашнуровывая корсаж и повторяя себе, что единственный выход — это рассказать все Снейпу. Проблема была в том, что он не знал, как это сделать.

— Прекрасно выглядишь, дорогуша, — хихикнуло зеркало. — Совсем как смущенная девица.

— Да заткнись ты, — Гарри сердито фыркнул и посмотрел на свое отражение. Сегодня была генеральная репетиция, и они впервые должны были увидеть друг друга в костюмах. Гарри немного нервничал. Для представления ему пришлось отрастить волосы с помощью магии. Его костюм состоял из белой блузки с просторными длинными рукавами, белой юбки и туфель.

Корсаж был скроен так, что если затянуть шнуровку, создавалась иллюзия объема. Это смущало Гарри, но, по крайне мере, ему не придется заталкивать под рубашку апельсины, носки или что-то подобное. Юбка закрывала ноги только до середины голени, и Парвати хотела, чтобы он побрил ноги. Гарри хотел спросить у Северуса какое-нибудь зелье для депиляции, но не чувствовал в себе сил встретиться с ним.

Ему пора было появиться на сцене, хотя и к этому он тоже пока не был готов. Гарри собрался с силами, расправил плечи и вышел, пытаясь не покраснеть, когда услышал одобрительный свист и улюлюканье.

— О, какая красотка!

— Принарядилась, да?

— Отлично выглядишь, Гарриета!

К счастью, мужчины хранили дружное молчание. Гермиона быстро успокоила разошедшуюся техническую команду. Сириус одобряюще подмигнул Гарри, а Рон бросил на него быстрый оценивающий взгляд.

— Не знал, что у тебя такая хорошая фигура, — усмехнулся Рон. — Теперь я понимаю, что такого в тебе нашел Фред.

— Даже не начинай, — прошипел Гарри в ответ.

Проходивший мимо Драко невзначай похлопал Гарри по заду, и это привело его в большую ярость, чем любые язвительные замечания. Гарри хотел уже шлепнуть Драко в ответ, когда на сцене появился Северус.

Он потрясающе выглядел в своем синем костюме, расшитом серебром, и Гарри забыл о Драко, о своем платье, о том, что его ноги чешутся после бритья. Он забыл обо всем, и хотел только кричать на всю школу "Он мой!".

Любовью за любовь вознагражу я, — вдруг вспомнил Гарри слова Беатриче.

*******

- Нет, я родился не под поэтической планетой, - вздохнул Северус, комкая лист пергамента с неудавшейся попыткой Бенедикта написать стихи, посвященные любимой, и швыряя его в сторону. – Я не способен любезничать в поэтических выражениях.

Появившийся из-за кулис Гарри еле сдержал улыбку, подумав, что эти слова очень подходят Снейпу – хотя, в отличие от Бенедикта, Северус вообще ни о чем нем говорить в поэтических выражениях, разве только о приготовлении зелий.

- Милая Беатриче, - Северус поднял взгляд и заметил его появление. – Неужели ты пришла, потому что я позвал тебя?

- Да, - ответил Гарри, позволяя желанию, которое он почувствовал, взглянув на Северуса, вспыхнуть в его глазах. От этого ответ приобрел двойной смысл, и Снейп вопросительно поднял бровь. – И уйду по вашему приказанию, - добавил Гарри, глядя прямо в глаза партнеру.

- О, оставайся до тех пор, пока, - Северус протянул руку, и пальцы Гарри скользнули в его ладонь, отчаянно желая хотя бы такого небольшого контакта.

- Вы уже сказали «до тех пор», так прощайте! – Он сделал вид, что собирается уходить, но тут же снова повернулся к Снейпу и улыбнулся. – Впрочем нет, я не уйду, пока не получу того, зачем пришла: что было у вас с Клаудио?

- Ничего, кроме бранных слов. – Ответил Северус, и потянул Гарри к себе за руку. Юноша сначала изобразил сопротивление, но быстро уступил и позволил Северусу привлечь себя ближе. – По этому случаю я тебя поцелую.

Если бы все это было на самом деле! - Промелькнуло в голове у Гарри, в то время, как он прижал пальцы к губам Северуса, не позволяя им приблизиться. – Слова – ветер, а бранные слова – сквозняк, который вреден; поэтому я уйду без вашего поцелуя.

Северус покачал головой. – Ты не можешь не искажать прямого смысла слов, таково уж твое остроумие. Но я тебе скажу прямо: Клаудио принял мой вызов, и мы должны вскоре с ним встретиться – или я его ославлю трусом.

Он обнял Гарри за талию, и юноша опустил голову ему на плечо, наслаждаясь этим объятием, хотя оно и предназначалось не ему, а его героине. – А теперь скажи мне, пожалуйста, за какой из моих недостатков ты влюбилась в меня?

Немного повернувшись, Гарри протянул руку, и медленно провел пальцами по лицу Северуса, специально повторяя жест, который делал той ночью. Судя по тому, как вспыхнули темные глаза, пристально смотрящие на него, Северус тоже прекрасно все помнил. – За все вместе, - тихо и серьезно ответил Гарри.

Кажется, что-то возникло между ними… но нет, сейчас было не подходящее время, и Гарри заставил себя улыбнуться и вернуться к нужному по роли поддразнивающему тону. – Они так искусно охраняют в вас владычество дурного, что не допускают никакой хорошей примеси. А теперь спрошу я: какое из моих достоинств заставило вас заболеть любовью ко мне?

Северус насмешливо фыркнул. – Заболеть любовью! Отлично сказано! Я действительно болен любовью, потому что люблю тебя вопреки моей воле.

- Значит, вопреки вашему сердцу? Увы, бедное сердце! – Гарри прижал ладонь к щеке Северуса. – Но если вы противоречите ему из-за меня, я тоже хочу противоречить ему из-за вас. Я никогда не полюблю врага моего друга.

Взяв Гарри за руку, Северус переплел их пальцы, и теперь уже была очередь Гарри вздрогнуть от воспоминаний. – Мы с тобой слишком умны, чтобы любезничать мирно.

Гарри внезапно стало жарко, и его сердце отчаянно забилось в надежде на то, что не все пропало и может быть, еще не слишком поздно все исправить.

*******

— Там мама и папа! — воскликнул Колин, выглядывая из-за кулис на сцену, и Гарри усмехнулся, довольный тем, что иногда Колин вел себя как прежде. — Смотри — в третьем ряду, в центре!

Колин повернулся к Гарри, подпрыгивая от возбуждения. Оба они были в костюмах и в гриме. Колину не просто отрастили волосы, но и закрутили их в мелкие колечки. Из него вышла замечательная, изящная, стройная Геро, и Гарри почувствовал нелепый укол ревности из-за того, что Колин выглядел более красивой девушкой, чем он.

Но Гарри считал, что он и сам выглядит неплохо. Парвати отрастила ему волосы до плеч, и просто пару раз провела по ним расческой.

— Это соответствует образу, — сказала она, и Гарри молча согласился.

Гарри занял место Колина у кулисы и посмотрел в зал. Он тут же увидел Хагрида, который, конечно, не мог пропустить представление, и Уизли — Чарли, Фреда и Джорджа. Не хватало только Джинни, которая была осветителем.

Театр был полон, и у Гарри вдруг похолодело в животе. Он должен выйти на сцену и играть перед этими людьми! Развлекать их! И с большинством из них он был знаком! Похоже, все студенты, которые не участвовали в спектакле, привели сюда своих родственников и друзей. Дамблдор пришел в восторг, увидев полный зал. Он кружил за кулисами, поздравляя всех с Днем Шекспира и призывая показать отличное шоу. Директор похлопал Гарри по плечу, потом расправил локоны Колина, сказав, что он счастлив иметь такую красивую дочь, и, наконец, стал успокаивать Мартина, который нервничал из-за предстоящего выхода на сцену.

Гарри вернулся в свою гримерку, чтобы успокоиться. Он волновался не только из-за того, что придется выступать перед всей школой, но и из-за того, что собирался сделать во время пятого акта. Он похлопал по карману своей юбки, в сотый раз убедившись, что там лежит все необходимое. Его снова пробрала дрожь, когда он подумал о том, что собирается сделать.

Но он должен это сделать. Так или иначе, он должен узнать ответ. Если Гарри ошибся в своих выводах, он сможет избежать встречи с Северусом после окончания пьесы, и в этом ему помогут Рон, Гермиона и Колин.

Если же он прав, он сможет продемонстрировать всем, как он счастлив любить и быть любимым таким человеком, как Северус.

*******

Когда они начали играть, Гарри полностью растворился в роли, расслабившись, и получая огромное удовольствие от реакции аудитории на его реплики, особенно на пикировку с Северусом. Их споры вызывали громкий смех, а один раз Хагрид даже выкрикнул с места. – Давай Гарри, скажи ему! – что вызвало еще большее веселье, причем не только среди зрителей, но и среди участников постановки, наблюдающих за происходящим из-за кулис.

Зрители смеялись, когда Беатриче и Бенедикта обманули, заставив признать свои истинные чувства друг к другу, и охали от ужаса, когда Леонато ударил дочь и пожелал ей смерти. При следующем появлении Драко на сцене раздались шипение и свист, адресованные его зловещему персонажу.

Но справедливость восторжествовала, Геро была оправдана. Собравшиеся оказались свидетелями «чудодейственного» воскрешения Геро и ее долгожданной свадьбы с Клаудио.

- Я разрешу вам все недоуменья, - объявил профессор Флитвик своим неожиданно сильным для такого маленького человека голосом, - когда закончим мы святой обряд, о смерти Геро рассказав подробно. Пока же чуду вы не удивляйтесь, и все за мной последуйте в часовню.

- Отец, постойте. – Северус вышел вперед и показал на спутник невесты, лица которых все еще были закрыты вуалями. – Кто здесь Беатриче?

Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоится, сделал шаг вперед и откинул с лица вуаль. Уже совсем скоро…

- Я за нее, – сказал он, очень гордый тем, что смог сохранять спокойный голос, хотя ноги у него подкашивались как после ватноножного проклятия. – Что от нее угодно?

- Вы любите меня? – заносчиво спросил Северус. Гарри выпрямился, глядя прямо в глаза Снейпу с таким же пренебрежительным высокомерием, и насмешливо ответил. – Не так, чтоб очень!

- Так, значит, дядя ваш, и принц, и Клаудио обмануты: они клялись мне в этом. – Усмехнулся Северус.

- Вы любите меня? – в свою очередь спросил Гарри.

- Да нет. – Снейп замолчал, и потом добавил, так хорошо передразнив голос и тон Гарри, что в зале раздался смех. – Не так чтоб очень.

Гарри улыбнулся притворно-сладкой улыбкой и проворковал. – Так Геро, Маргарита и Урсула обмануты: они клялись мне в этом.

- Они клялись, что вы по мне иссохли. – Северус уперся руками в бедра и уставился на Гарри, который встретил его взгляд и постарался передразнить его позу.

- Они клялись, что насмерть влюблены вы. – Воскликнул он.

- Все вздор, - холодно заявил Северус. Но тут же выражение его лица немного смягчилось. – Так вы не любите меня? – немного нерешительно спросил он.

- Нет – разве что как друга, в благодарность. – Гарри сложил руки на груди и с высокомерным видом отвернулся от Северуса.

- Брось! Я поклянусь, ты любишь Бенедикта! – вмешался Дамблдор, глаза которого весело поблескивали под очками.

"Ха, если бы ты знал…", - подумал Гарри, чувствуя, что с трудом держится на ногах. Момент подошел, и пути назад уже не было.

- Я присягну, что любит он ее! – с триумфом воскликнул Рон, вытаскивая из кармана плаща Северуса сложенный в несколько раз лист пергамента. Северус попытался выхватить пергамент, но Рон увернулся, и отскочил к Гарри, протянув ему лист, который юноша тут же схватил. – Хромой сонет – его ума творенье – в честь Беатриче.

- А вот другой! – Объявил Колин, вынув такой же сложенный пергамент из кармана передника Гарри. Гарри шлепнул Колина по руке, то тот только рассмеялся и быстро передал пергамент Северусу. – Ее здесь почерк: признанье в нежной страсти к Бенедикту.

Поглядывая на Северуса из-под полуопущенных ресниц, Гарри изобразил, что читает пергамент; как и ожидалось, лист был абсолютно чистым. А вот на том, который получил Северус…

У Гарри перехватило дыхание, когда длинные пальцы Северуса развернули пергамент, на котором было написано: «Ты невыносимый ублюдок, но я тебя люблю».

Ход времени, казалось бы, со скрипом остановился. Гарри ждал и старался заметить хоть какую-то реакцию на лице Снейпа. Северус слегка нахмурил бровь, потом с трудом сглотнул, наконец сложил пергамент и засунул его в карман, все еще не глядя на Гарри. Сердце юноши начало стремительно падать…

- Что ж, - заговорил Северус странно сдавленным голосом. – Похоже, наши руки свидетельствуют против наших сердец.

Наконец, он поднял взгляд.

Наконец, их глаза встретились.

Наконец Гарри смог разглядеть улыбку, прячущуюся в уголке его губ, и закрыл глаза, чувствуя, что от облегчения у него начинает кружиться голова.

- Ладно, я беру тебя, но клянусь дневным светом, что беру только из сострадания, - снисходительно сообщил Северус.

- Я не решаюсь вам отказать, - лукаво ответил Гарри. – Но клянусь светом солнца, я уступаю уговорам, чтобы спасти вам жизнь; ведь вы, говорят, дошли до чахотки.

- Стой! Рот тебе зажму я!

Вот они, эти слова.

С них-то все и началось. То, против чего Гарри так отчаянно протестовал в Феврале, сейчас казалось ему самым желанным в мире.

Если бы по роли Гарри полагалось в этот момент быть мрачным и серьезным, у него ничего бы не получилось. Он не смог бы спрятать глупую улыбку, появившуюся на лице, как только рука Северуса обняла его и прижала ближе.

- Уверен? – спросил Северус, так тихо, чтобы его не мог услышать никто, кроме Гарри. И юноша, обняв его за шею, прошептал «да».

Получив это одобрение, Северус запустил свободную руку в волосы Гарри, придерживая его голову, и очень легко прикоснулся к его губам. Но Гарри не собирался на этом останавливаться. Он разомкнул губы, предлагая большее, и Снейп охотно откликнулся на это предложение, завладевая его губами.

Краем сознания Гарри улавливал шепот и удивленные вздохи из зала и из-за кулис, но сейчас это его не беспокоило.

Еще он прекрасно помнил, что в пьесе у них осталось еще несколько реплик, но это его тоже не заботило.

Потому что он наконец нашел то, что искал.