Глава четвертая. Двадцать восьмое декабря. Профессиональная этика.
- Поттер! Поттер!
Гарри проснулся оттого, что кто-то бесцеремонно столкнул его с дивана. Кто-то? Конечно же, это был подлый Малфой, которому, видите ли, приспичило немного подышать.
- Поттер, где моя палочка? Ни хрена не видно...
- Не понимаю, почему ты у меня спрашиваешь, - раздраженно ответил Гарри, поднимаясь с пола. - Думаешь, я вижу в темноте?
- Да кто тебя знает? - отозвался Драко, шаря руками вокруг себя. - Ты вон и со змеями разговариваешь, может... А!!! - вдруг завопил он.
- Чего орешь-то? - Гарри тоже искал свою палочку и тоже пока безрезультатно.
- Чего-чего... - сварливо отозвался Драко, - стакан свой мог бы и на столик поставить, а то я наступил на него.
- Порезался? - озабоченно спросил Гарри, перетряхивая мантию Малфоя в поисках незаменимой волшебной помощницы.
- Нет, ногу всю огневиски залил... Может, оближешь? - ехидно предложил Драко. - Вчера у тебя неплохо получалось.
- Понравилось? - не менее ехидно поинтересовался Гарри.
- Эх, Поттер, ты же мой начальник... тебе по определению положено меня... черт! - Драко, видимо, наткнулся на что-то в темноте. - Так что не обольщайся...
- Нет, это невозможно! - в голосе Гарри было столько отчаяния, что Драко сочувственно спросил:
- Ты о чем, Поттер?
- О наших палочках, кретин! Их невозможно найти в абсолютной темноте, - Гарри, повысив голос, позвал: - Добби!
- Черт, Поттер, мог бы предупредить, что ты сюда кого-то позовешь, ведь я же голый!
- А то Добби тебя голым не видел, - сказал Гарри и снова громко крикнул: - Добби!!!
В комнате послышался шорох, а потом невнятное бормотание:
- Кто-то зовет Добби, а Добби нет...
- Эй, кто там, зажги свечи, - неуверенно приказал Гарри.
Свечи немедленно загорелись, а вместе с ними огонь в камине и почему-то зеленые бархатные портьеры.
Но Гарри уже увидел свою палочку, валяющуюся на ковре прямо у него под ногами. Доблестный спаситель человечества, не напрасно славящийся своей реакцией, спешно залил горящие портьеры потоком воды из палочки.
Потом он внимательно оглядел пришедшего на зов эльфа. Грязная мятая юбочка и такая же шапочка были ему знакомы - конечно же, перед ним стояла Винки. Глаза ее были полуприкрыты, а зрачки так расширены, что радужка казалась черной.
- А где Добби? - удивленно произнес Гарри.
- Добби нет... - сказала Винки потусторонним голосом. - А он обещал принести... у меня скоро кончится... - невнятно бормотала она.
- Ох, сколько времени-то? - Гарри надеялся, что еще рано и на душ времени хватит. В принципе, душ по-любому нельзя было вычеркивать из программы, потому что... потому что.
- Время не важно... - заунывно проговорила Винки заплетающимся языком, - только жизнь имеет значение... Глоток Покоя - это жизнь... а Добби все нет... а время на исходе...
- Так, я в душ! - нагло выкрикнул Драко, найдя палочку и поспешно убегая в свою спальню.
Гарри в растерянности посмотрел на Винки, присевшую на корточки у дивана.
- Ну... - протянул он, - найди, пожалуйста, Добби, пока я буду в душе... - и аврор нерешительно покинул слизеринскую гостиную.
Когда Гарри, освеженный душем и бодро напевающий, вышел из спальни, Винки по-прежнему сидела на корточках у дивана, ее заметно трясло.
- Винки, ты нашла Добби? - с тревогой в голосе спросил Гарри.
- Мммннне хххолоддно... - пропищала эльф.
- Да что с тобой? - Гарри подошел к Винки и хотел приложить ладонь к ее лбу, но домовик в ужасе отпрянула от него.
- Не прикасайтесь ко мне! - вдруг закричала она, а потом плаксиво запричитала: - Ну дайте, дайте же мне... совсем чуть-чуть... - Винки посмотрела на Гарри и, кажется, наконец узнала его. - Гарри Поттер! Добрый Гарри Поттер, конечно же, не будет жесток с Винки, он даст бедной эльфийке малюсенький стаканчик Глотка Покоя, - она подползла к Гарри и обхватила его колени своими тоненькими ручками. - Пожалуйста-пожалуйста, дайте же, дайте Винки поправиться...
- Что дать? - не понял Гарри.
- Ты что же, не видишь, Поттер? - насмешливо спросил только что вышедший из своей комнаты Драко. - У нее ломка.
- Что у нее?
- Ломка, - спокойно повторил Малфой. - Она пристрастилась к Глотку Покоя. Между прочим, за это полагается очень суровое наказание. Ты знаешь об этом, эльф?
Винки вздрогнула и воинственно крикнула:
- Не смей! Не смей ко мне прикасаться! - она выбросила вперед правую ручку, и Драко отлетел к стене, сильно ударившись головой. - Гарри Поттер, сэр, дайте же поправиться бедной маленькой Винки, - снова запричитала она. - Добби, злой Добби, нехороший Добби, установил на лабораторию заклятья, я не могу зайти туда, а сам он пропал, его нет, он не пришел и не принес Винки зелье...
Гарри кинулся к напарнику и быстро ощупал его голову:
- Ты как, в порядке?
Драко медленно поднялся на ноги и тихо сказал:
- Надо вызвать отряд из Отдела по Надзору за магическими существами.
У них есть специальные клетки, где магия не работает. Иначе нам с этой эльфийкой не справиться.
- У меня есть немного Глотка Покоя с собой, - сообщил Гарри. - Ношу при себе вместе с Веритасерумом, а то некоторые слишком нервничают, когда говорят правду.
- Отдай ей, - коротко бросил Драко и подошел к двери. Она, разумеется, была заперта. - Эй, Поттер, каким заклинанием ты закрыл дверь?
Гарри, вручающий в этот момент пузырек с зельем бедняжке-Винки, которую колбасило уже совсем не по-детски, ответил вполне предсказуемо:
- Не помню.
Эльфийка тем временем вылакала все содержимое безвозмездно пожертвованного ей пузырька и блаженствовала, полуприкрыв глаза. Гарри заботливо склонился над ней:
- Ну, ты как? - спросил он.
- Чшшшш... - зашипела Винки, приложив пальчик к губам. - Хорошо...
- Так, а теперь расскажи мне, где Добби, - попросил Гарри, покосившись на чертыхающегося Малфоя, который в это время перебирал все отпирающие заклятья и страшно злился.
- Добби... у Винки было зелье на исходе, и он ушел в лабораторию за новой порцией. Он никогда не брал много, хотел контролировать дурное пристрастие Винки... он так говорил... поэтому и заколдовал лабораторию, так, чтобы я не могла
попасть туда... Сегодня ночью Добби пошел за зельем, и его все нет и нет...
Гарри выпрямился и утомленно посмотрел на Драко. Тот по-прежнему сражался с заклятьем на двери и по-прежнему безуспешно.
- Послушай, Малфой, нам немедленно нужно в лабораторию Снейпа, у меня плохое предчувствие...
- Да? - злобно спросил Малфой. - Тогда открой эту чертову дверь! А я пока мантию надену! - свирепо взглянув на Гарри, Драко подошел к дивану, на котором валялась его мантия.
Открыть дверь оказалось проблематично и для Гарри. Он совершенно не помнил запирающего заклятья, которое применил вчера. Кроме того, сосредоточиться помешал жуткий рев Малфоя:
- Черт возьми, Поттер!!! - Драко с перекошенным от ярости лицом по-прежнему стоял только в брюках и рубашке.
- Что ты сделал с моей мантией?!! Ты только посмотри! Ее же невозможно теперь носить!!!
- Да что стряслось-то? - удивился Гарри. - Подумаешь, помялась немножко...
- Помялась?!! - Драко подошел вплотную к начальнику и сунул ему мантию под нос. - Она вся в пятнах!!! Ты хоть слышал об очищающем заклинании?!!
- Конечно, слышал! Между прочим, это твои пятна! Мог бы сам вспомнить о...
- Вспомнить?!! О чем можно вспомнить, когда на тебя наваливается такая туша?!!
- Да?! Значит, я должен думать обо всем?!
- Конечно, ведь это ты же у нас большой начальник! Сексуально озабоченный! Пристающий к своему подчиненному! Хоть бы подумал о последствиях!
- О да! - вскричал Гарри. - Последствия! Ты, случайно, не залетел?
- Ха-ха, как смешно! - ядовито ответил Драко. - Я подам на тебя в суд за домогательства и порчу моего имущества! - Малфой снова потряс мантией перед носом Гарри.
- Да? Это после того, как тебя обвинят в преднамеренном убийстве?
- Что? - Драко совершенно обалдел от такой вопиющей наглости. - Ты не веришь мне после всего, что между нами было?!
- А что между нами было? - спросил Гарри, наступая на Малфоя. - Я лишил девственности твою упругую попку? Ты считаешь это достаточным смягчающим обстоятельством для...
- Поттер, я ж тебе сказал: не обольщайся! - со смешком ответил Драко. - Я лишился девственности, еще когда ты изображал из себя супергероя и мечтал о том, чтобы попасть на Тремудрый Турнир!
В это время со стороны дивана донесся громкий храп. Винки, свернувшись клубочком у резной ножки, безмятежно спала, приоткрыв рот.
- Винки! - завопил Гарри, что было мочи. Эльфийка вздрогнула и открыла глаза. - Отчисти эту мантию! - он выхватил одежду из рук Малфоя и швырнул ее в сторону дивана. - Если сама не сможешь, попроси другого эльфа!
- И принеси кофе! - крикнул ей вдогонку Драко. - Все равно три часа ночи, и спешить некуда - дверь-то мы открыть не можем...
- И чего-нибудь поесть! - добавил Гарри. - Я голоден, как волк...
Авроры сидели на диване и ели сэндвичи, запивая их кофе.
- Так кто же лишил тебя невинности, Малфой?
- Тебе это действительно интересно? - удивился Драко. - Седрик Диггори. Помнишь его?
Гарри помрачнел.
- Конечно, я его помню. А еще помню, что твой отец появился на том кладбище через несколько минут после его смерти.
Драко поставил свою чашку на столик и ответил:
- Я знаю. Отец рассказал мне о смерти Седрика. В то утро... как раз после того, как я впервые научился снимать фирменный Круциатус Салазара Слизерина... я тогда... - Драко вздохнул. - Впрочем, неважно... отец пообещал лишить меня наследства, если я не выкину всю эту чушь из головы... я старался...
- Слушай, Малфой, - Гарри перебил расчувствовавшегося подчиненного, - что за Круциатус Салазара Слизерина?
- Ну, тот самый, - удивляясь поттеровской тупости, ответил Драко. - Позавчерашний. Темный Лорд так называл это проклятье. Берег его исключительно для своих друзей. Ведь только он владел им.
Гарри задумался. Только Волдеморт мог пользоваться этим заклятьем. Невероятно сильный темный маг. Они имеют дело именно с таким... Снейп ведь мог... но какая у него была цель? Мотив? Директором он быть не хотел, денег не получит... одни неприятности... Кто, кроме Снейпа, мог знать подобные темные заклятья? Да никто! Возможно, в Запретной секции и есть книги на эту тему, но кому это нужно? Гарри понимал, что как только найдет мотив, сразу же получит ответ, кто убийца. На данный момент мотив - и весьма, весьма реальный - был только у Малфоя... Хотя нет... Спраут что-то говорила о том, как ей надоело, что гербология в загоне, может, сама захотела стать Директором? А что? Змею-то она уничтожила, а ведь это была улика... Так, Спраут - это неплохой вариант, кто там дальше? Гарри начал перебирать в уме уже заученный наизусть список всех присутствовавших в замке во время первого убийства.
Тонкс, Хагрида и Гермиону отмел сразу, как неперспективных. Действительно, невозможно поверить, что кто-то из них мог убить...
Хуч? Но каков мотив? Кажется, она злилась, что Хиггс влюблен? Может, она совратила его, МакГонаголл узнала об этом и пригрозила увольнением? Бред какой-то...
Вектор? Нет, эта вряд ли стала бы убивать, зачем ей? Вся в науке...
Мадам Помфри? Тоже бред...
Библиотекарша? Расчищает путь в Директора ненаглядному Снейпу? Совсем спятила? А что, такое случается со старыми девами...
Филч? Нет, только не Филч - он же сквиб. Вот уж его-то смело можно было вычеркнуть из списка подозреваемых... Хоть и ведет себя как-то странно...
Кто там еще остался? Хиггс, Хельга и Бэлль - дети.
Ах да, Трелони! У нее ведь тоже могла отъехать крыша, чем она там у себя дышит в течение тридцати лет? Нанюхалась какой-нибудь травки, вот и пошла мочить всех налево и направо...
- Неужели гриффиндорцам совсем не страшно, когда рядом убивают человека? - этим неожиданным вопросом Драко вывел Гарри из задумчивости.
- Что? Страшно, конечно... Особенно, если перед этим ты выиграл Турнир и думал, что все уже позади... Кстати, Седрик ведь встречался с Чоу, это был всем известно...
- Эта такая знойная брюнетка? - перебил начальника Драко. - Ну, ты тоже, кажется, с ней встречался. Видимо, девочке нравились геи, - сделал заключение слизеринец и озабоченно заметил: - Да где же этот эльф с мантией?
Как раз в этот момент перед аврорами появилась Винки.
- Ваша мантия, сэр! - пропищала она и хотела было удалиться.
- Эльф! - остановил ее Драко. - Открой немедленно эту дверь!
Винки удивленно посмотрела на приказывающего ей мага и махнула ручкой в сторону каменной двери. Та с легким шорохом разлетелась в мелкий щебень.
- Вот черт возьми! - восхитился Драко и развернул мантию. - Твою мать! - выругался он, разглядывая аккуратные круглые дыры, украшающие некогда весьма приличную одежду. - Что это такое, эльф?!
- Сэр просили почистить, - пожала плечиками Винки и скрылась из виду.
Драко был, мягко выражаясь, в бешенстве.
- Вот что бывает, если потакать этим убогим тварям!!! В чем я теперь буду ходить?!!
- Успокойся, Малфой, если ты не убивал, скоро накупишь себе даже больше мантий, чем было у твоего отца, - утешил его Гарри.
- Да, но сейчас? В чем я выйду из этой комнаты?!
Гарри растерялся.
- Ну... можешь сходить домой, переодеться...
- Как скажешь, Поттер, - прорычал Драко и бегом кинулся в коридор.
Гарри сидел в своем кресле и ждал возвращения Малфоя. На душе было неспокойно. Все время тревожил какой-то странный звук… странный звук… шарканье шагов в коридоре… аврора охватило банальное предчувствие беды. Когда на пороге появился Аргус Филч, предчувствие усилилось, и Гарри с тревогой посмотрел на раннего гостя. Кажется, за прошедшие годы хогвартский завхоз стал еще более неопрятным: весь перед его мантии был испачкан землей, ботинки в грязи, костлявые руки с неопрятными, желтоватыми ногтями тоже не были чистыми.
- Мистер Поттер, там такое… - запинаясь, начал Филч. - Эльфы боятся заходить в прачечную… Я даже и не знаю, как вам сказать, я слышал, этот эльф был знаком с вами…
Гарри вскочил с кресла и твердо спросил:
- Что конкретно произошло?
- Этот эльф, Бобби или Добби, он… в прачечной, кажется, свалился в котел с бельем и… и…
Гарри снова опустился в кресло.
- Он мертв? - вопрос вышел тихим и неуверенным. Тот, кто задал его, не хотел слышать ответ.
- Да, Гарри, я знаю, ты был с ним в дружеских отношениях, мне жаль…
Удар под дых. Вот как это называется. Ты не можешь дышать и не можешь не дышать. А хочется. Не дышать. Только что все было хорошо: Бэлль жива и в Хогвартсе, убийца найдется, Малфой вместо Энди - неплохой чендж,
а теперь… Гарри внезапно почувствовал себя абсолютно беспомощным, и даже не заметил, что Филч перешел с ним на "ты".
Когда в камине появился Драко, Гарри все еще сидел в своем кресле, а Филч все еще стоял перед ним.
- Что-нибудь случилось? - озабоченно спросил Малфой, едва взглянув на выражение лица начальника.
- Да… - кивнул Гарри и добавил: - Ну что ж, пошли…
Драко не стал задавать следующего вопроса.
В пустых коридорах старинного замка гулко отдавались шаги авроров. Зловещий сумрак, всего лишь раздразненный светом свечей, подступал к темным фигурам в форменных мантиях. Подступал и казался осязаемым. Невнятные тени плясали по стенам, но стоило повернуть голову, они исчезали, прятались и появлялись снова, доступные одному только боковому зрению. Их невозможно разглядеть, невозможно поймать - они всего лишь тени страха, холодного влажного ужаса, поселившегося глубоко под мантией, засевшего за грудиной и посылающего тонкие струйки мурашек по спине. Глухие темные провалы лестничных пролетов. В них тоже живут тени - не призраки, нет, призраки - это не страшно, а именно тени кого-то осязаемого, живого, преследующего свой маленький жалкий интерес и убивающего, убивающего снова и снова, чтобы добиться цели, чтобы получить что-то, ему не причитающееся. Украсть, похитить, утянуть чужое - деньги? власть? любовь? ненависть? месть? Что нужно ему? Убивающему и знающему, каково будет наказание, если ему не удастся уйти от этих черных фигур в форменных мантиях? Боится ли он? Или уверен, что не наделал ошибок? Томится ли он страшным, тревожным ожиданием, что вот сейчас придут, постучат, возьмут и отдадут жутким существам без глаз, которые заберут его душу? Или он, бережно положив на тумбочку волшебную палочку, которая только что свалила маленького эльфа в кипящий котел, безмятежно спит в своей постели, и снится ему, как хорошо, замечательно и превосходно будет, когда получит он свое маленькое, но невозможное без этих смертей счастье?
Гарри не хотел смотреть на это. Нет. Только не Добби. Этого не должно было произойти. В данном случае мотив очевиден - домовик же проговорился, что знает многое, и ведь как легко, как просто было бы предотвратить его смерть! Гарри должен, обязан был догадаться, что следующим убьют именно Добби - сознание этого факта давило на плечи и не давало как следует вздохнуть. Вина аврора очевидна - преступная, тотальная невнимательность уже и так обошлась по крайней мере в две жизни - Фиренце и Флитвика.
Гарри зашел в кабинет, опустился в кресло и тихо приказал Драко:
- Малфой, свяжись с Отделом по Контролю над магическими существами. Пусть заберут Винки и Добби.
Уже через час увезли Винки. Она сопротивлялась. Кричала. Гарри закрыл уши руками и даже поднялся с кресла,
чтобы проводить ее. Задержавшийся коронер из Отдела по Контролю над магическими существами объяснил, что Добби вовсе не собирались убивать. Скорее всего, его встретили не в прачечной, обездвижили обычным Пертификус Тоталлус и стерли память. Потом Добби, видимо, аппарировал в прачечную, да неудачно попал в котел. А связывающее заклятье все еще действовало, вот он и не выбрался. Коронер добавил, что совершить такое с Добби мог только очень сильный маг. Это Гарри знал и без него. Справиться с эльфом - не шутка. Даже Люциусу Малфою это не удалось.
Гарри все еще обдумывал, что можно и нужно было бы сделать, чтобы спасти Добби, когда из камина друг за другом вышли Перси, Билл, Рон и Снейп.
- Я освободил профессора Снейпа из-под ареста, потому что сутки давно истекли, а обвинение так и не было предъявлено, - поздоровался Перси. - И если ты принесешь извинения, он даже не будет подавать жалобу.
- Ээээ… - ответил Гарри, растерявшись. Еще никто и никогда не заставлял его извиняться перед Снейпом. Да и что может значить всего лишь одна маленькая жалоба для героя войны?
Впрочем, Снейп, кажется, и не ждал извинений: коротко попрощавшись с Перси, он поспешно покинул помещение.
- Ну что, Гарри, ты уже нашел Бэлль? - деловито спросил Министр.
- Нет, - устало ответил Гарри, подумав, что такой обмен репликами уже превращается в какой-то ритуал.
- Так, я беру дело под личный контроль! - заявил Перси и схватил со стола протоколы допросов. - Где план следствия?
- Привет, Рон, - кивнул Гарри старому другу. Надо же было поздороваться с ним. Тем более, что никакого плана следствия, разумеется, не существовало в природе. - А где Флер?
- Я вместо нее! - бодро ответил Рон и взял Билла под руку, но, заметив изумленный взгляд Гарри, быстро отпустил брата, пробормотав: - Ну не в том смысле, конечно…
- Флер осталась в Норе. Ей очень плохо… - тихо сказал Билл. - Гарри, что известно о Бэлль?
Гарри смутился. О Бэлль ему было известно только то, что сказал Перси - часы в Норе показывали, что Бэлль жива и в школе.
- Ну… - промямлил было аврор, но Перси перебил его:
- Гарри, я не понял, где план следствия?
Гарри многозначительно постучал пальцем по лбу.
- Тогда, может, поведаешь нам, что ты намерен предпринять, чтобы найти Флер? - строго спросил Перси.
Несколько мучительных минут раздумий - и аврор гордо заявил:
- Беседа с Ремусом Люпином. Минерва МакГонаголл разговаривала с ним за несколько дней до смерти. Возможно, Рем сможет что-нибудь прояснить.
- Хорошо, - кивнул Перси. - Можешь отправляться к нему.
Гарри, оставив Малфоя развлекать троих Уизли, шагнул в камин.
Несмотря на раннее утро, Рем не спал. Он сидел в своей небольшой гостиной и читал какую-то книгу. С момента последнего посещения Гарри этот дом совершенно не изменился: все те же портреты предков Люпина на стенах, все тот же старинный сервант, все тот же арбалет, заряженный серебряной стрелой, и все тот же завещанный Даблдором феникс Фоукс, тихонько сидящий на жердочке и поклевывающий лимонные дольки.
- О, Гарри, рад тебя видеть! - обрадовался Рем. - Хочешь кофе?
- Нет, я уже пил. Я к тебе вот по какому вопросу: о чем разговаривала с тобой МакГонаголл неделю назад?
Ремус немного растерялся, а потом ответил:
- Звала на должность преподавателя ЗОТС, а что?
Гарри удивился.
- А как же Тонкс? Ведь она преподает ЗОТС?
- Ну… - протянул Рем. - Я так понял, что она собирается уходить…
Странно. Ничего такого Гарри не понял. Хотя, может, именно из-за этого Тонкс и Гермиона ссорились? Да нет. Ведь тогда, на Рождество, Гермиона была еще очень счастлива, она ведь уже должна была знать об уходе Тонкс? Или нет?
От раздумий Гарри отвлек резкий крик феникса, слетевшего со своей жердочки и усевшегося к Гарри на колени. "Какая все же умная птица!" - в который раз восхитился аврор. Да, Фоукс действительно "отличался умом и сообразительностью". Это было понятно с самого знакомства с ним. Еще тогда, в Тайной комнате, как же здорово помог он справится с василиском!… В Тайной комнате? Как же Гарри мог забыть о ней?! Ведь это, пожалуй, единственное место, где еще не искали Бэлль! Аврор резко вскочил, неосторожно сбросив с колен феникса, и попрощался с Люпином.
- Ну что, ты выяснил что-нибудь? - на этот вопрос Перси Гарри ничего не ответил.
- Все за мной! - бросил он и помчался в женский туалет на втором этаже. Конечно, надежды на то, что Бэлль там, было бесконечно мало: Гарри ведь оставался единственным змееустом, других не было. А Тайную комнату мог открыть только змееуст…
-Откройся! - прошипел Гарри знакомой змейке, и смело шагнул в открывшийся проход, не обращая внимания на удивленные вздохи за спиной, а также на гордый вид Рона, который уже имел сомнительную честь побывать в этом месте.
Миновав темный переход с нестареющими слинявшими шкурками василиска, Гарри и его спутники вышли в открытое пространство,
собственно, Тайной комнаты.
Разумеется, там никого не было. С тоской взглянув на статую Салазара, Гарри прошипел каменным змеям, что дела плохи, Бэлль они не найдут, да и нечего ей здесь делать… Статуя, видимо, сжалившись над последним змееустом, вдруг отодвинулась, обнаружив еще одно маленькое помещеньице, размером не больше кладовки для метел. Посветив Люмосом, Гарри осмотрелся. В углу, прямо на каменном полу, лежала какая-то старуха. Длинные, седые волосы окутывали ее со всех сторон, как саван, да и так было видно, что она либо мертва, либо умирает. Подойдя к старухе, Гарри прислушался к ее дыханию. Она определенно была жива.
- Энервейт, - пробормотал аврор, наставив палочку на впалую грудь умирающей. Она приоткрыла блекло-голубые слезящиеся глаза и простонала что-то.
Спутники Гарри, вошедшие в комнатку вслед за ним и тоже светившие себе палочками, с интересом разглядывали старуху. Она вдруг распахнула глаза и прошептала:
- Кто здесь?
Гарри, осветив палочкой себя и спутников, представился:
-Я - Гарри Поттер, а это…
- Гайи…- улыбнулась старуха неожиданно белыми зубами, - папа… папа, ты пгишел за мной, - прошептала она, глядя на Билла, и снова потеряла сознание.
Билл отстранил Гарри от женщины и склонился над ней:
- Бэлль? - спросил он. Старуха была в глубоком обмороке. - Это же Бэлль... - изумленно прошептал Билл, растерянно оглянувшись на вытянувшиеся лица спутников.
Билл принес Бэлль в госпиталь на руках. Рон отстал по дороге - побежал сообщить Гермионе, что племянница нашлась.
Сморщенная дряхлая старуха, которая всего три дня назад была цветущей красивой девушкой, лежала на белых больничных простынях и казалась мертвой. Больше в сознание она не приходила. Билл все время сидел рядом с ней и держал дочь за руку.
Мадам Помфри, никогда не любившая, чтобы в госпитале собиралось много народа, сейчас ничего не говорила расположившимся вокруг девочки аврорам, троим Уизли, Снейпу и Гермионе. Вряд ли они могли помешать умирающей. Фельдшерица, повидавшая на своем веку немало, на это раз просто не знала, что же делать.
- Я слышал, есть такое проклятье, - вдруг произнес Снейп, - человек, на которого его насылают, начинает стареть в несколько раз быстрее…
- Я вызвал специалиста из госпиталя Сент-Мунго, - сказал Гарри, - он должен прибыть с минуты на минуту…
Дверь палаты резко хлопнула, и к кровати умирающей подлетела Тонкс.
- Бэлль, девочка моя, нет! - она опустилась на колени и начала мелкими, жадными поцелуями покрывать морщинистое лицо. - Да что же они с тобой сделали?! -причитала профессор ЗОТС. - Не бросай меня, девочка моя… люблю тебя… посмотри… пожалуйста, посмотри на меня… только не умирай… - слезы из темных глаз Тонкс капали на седые волосы Бэлль.
Девушка открыла глаза и прошептала:
- Тонкс… люблю… тебя…
Глаза она не закрыла. И больше не дышала.
Гарри беспомощно оглянулся на всех присутствующих в комнате. Заметил только нахмуренные брови Снейпа и отрешенный, безразличный взгляд Гермионы.
Каково быть синим чулком? Лирическое отступление.
Впервые Гермиона влюбилась не слишком рано - в двенадцать лет. Блистательный Гилдерой Локхарт, смелый, умный, великолепный рассказчик к тому же - разве мог он не похитить наивного девчоночьего сердца? Да и что может быть банальней детской влюбленности молоденькой девушки в собственного преподавателя?
Отрываясь вечером от учебников и закрывая глаза, Гермиона придумывала какую-нибудь длинную и красивую историю о том, как белокурый и голубоглазый ее герой попадет в жестокую ловушку, расставленную злым врагом, и храбрая, верная, а главное - умная девушка спасет его от беды силой собственных знаний, но злодей ранит ее, и благодарный спасенный наверняка вытащит спасительницу из-под обломков старинного замка и даже поцелует ей руку. Гермиона не обидится на такую фамильярность - они ведь вскоре поженятся и, сопровождаемые морем цветов и развевающимся белым тюлем, скроются в светлой волшебной спальне в самой высокая башне
чудесного замка. Что будет происходить там, Гермиона представляла слабо, но была уверена, что у них будет много детей, а муж каждый день станет дарить ей букет бледных, трепещущих роз.
Ах, как же хорошо они будут смотреться вместе! Да и сами их имена разве не подходят друг другу? Только прислушайтесь: Гилдерой и Гермиона - правда, красиво? Он уже не молод, но - ах! - как хорош собой! А она - она с новой прической, в длинном белом платье и фате до пола - сама невинность и изящество…
Конечно, это случится не скоро - сначала ведь нужно закончить Хогвартс, а потом и Высшую Школу Магии, написать диссертацию и получить ученую степень. Гермиона прекрасно понимала, что невозможно быть интересной такому мужчине без соответствующего запаса знаний.
Когда с Гилдероем случилось несчастье - проклятая ронова палочка отняла у него все воспоминания, весь его лоск, поклонниц, да и, по сути, саму жизнь - Гермиона, как и большинство почитательниц Локхарта, не поверила рассказам о том, что он был всего лишь обманщиком. Только жалкая, Только плодом жалкой, мелкой зависти могла стать такая глупая сплетня…
И хотя Гилдероя больше не было рядом, Гермиона все равно мечтала о нем - блестящем, веселом, умном, с золотыми искорками в мягких волосах…
На четвертом курсе за ней начал ухаживать знаменитый ловец - Виктор Крам. С большими, цепкими руками (его узловатые пальцы напоминали ножки ненавидимых Роном пауков), плохим выговором и постоянным несильным, но заметным запахом чеснока… Да и о чем можно было с ним говорить? О квиддиче? Мерлин, да кому же это интересно? Он предлагал встречаться и переписываться, но Гермиона уже знала, знала наверняка, что такой ей не нужен - где же шарм, веселость, интеллект?
Конечно, ухаживания Крама принесли ей маленькую пользу - на Святочном балу Гермиона поняла, что умная женщина всегда найдет способ стать красивой, а значит и отыщется истинная любовь обязательно - с нежным взглядом, мягкими, сухими руками и страстным поцелуем на закате…
Учеба шла своим чередом и никто, решительно никто не нравился Гермионе, да и куда же было спешить? Вся жизнь еще впереди - надо как следует сдать выпускные экзамены.
Потные ладони Рона, его несвежее, разбавленное кислым запахом огневиски дыхание, его мокрые губы на шее, судорожные вздохи, щекотный холодок в местах влажных поцелуев и желание убежать как можно дальше от этого выпирающего кадыка с редкой рыжей щетиной - вот и закончился выпускной бал - с чувством досадливой тревоги, что этот настырный "друг детства" снова найдет и снова будет приставать, больно хватая за грудь грубыми сильными пальцами с нечистыми ногтями.
Закончив Хогвартс, Гермиона без труда поступила в Высшую Школу магии, и тут-то ее настигла долгожданная всамделишная любовь - приехавший по обмену швед с чистыми ухоженными волосами и элегантной экономностью в движениях. Да, он был веселым, умным, талантливым, к тому же аккуратным за столом, что, согласитесь, немаловажно для личной жизни. Гермиона ждала, что со дня на день он подойдет и предложит руку и сердце. Швед почему-то не торопился, хотя на студенческих вечеринках всегда приглашал танцевать и даже позволял себе некоторые вольности, немедленно пресекаемые Гемионой с лукавой улыбкой, которая явственно говорила слишком нахальному шведу: сначала женись, а потом и залезай рукой в вырез на спине. Швед то ли плохо понимал английские улыбки, то ли ему надоела такая неприступность, в общем, однажды после встречи Нового года он был застигнут в постели с развратной, по понятиям Гермионы, однокурсницей и, как водится, вынужден был вскоре жениться, чтобы не оставлять получившегося случайным образом ребенка без отца.
В сердце Гермионы поселилась черная и жгучая, как кайенский перец, тоска - ах, она прекрасно понимала, что потеряла истинную любовь, и ведь он тоже - тоже! - будет несчастлив с этой распутной накрашенной дурехой, всего лишь вовремя сумевшей забеременеть.
Тут кстати пришлось предложение МакГонаголл преподавать преобразования в Хогвартсе, и Гермиона, плюнув на научную карьеру и неудавшуюся личную жизнь, приняла приглашение и стала учить детишек превращать спички в иголки. А что? Тоже важная и нужная работа.
От скуки она стала читать все подряд, и как-то раз в Запретной Секции ей попалась магловская книжка о женской сексуальности
- авторша, имеющая троих детей и четырех мужей, представлялась Гермионе повзрослевшим вариантом той самой нахалки, уведшей долгожданного шведа, а потому все ее рассуждения о том, что женщина может получать не меньше удовольствия от секса, чем мужчина, а также и утверждения, что в мастурбации (какая мерзость!) нет ничего постыдного, воспринимались Гермионой с едва сдерживаемой тошнотой и сладкой, не дающей бросить гадкую книгу брезгливостью. Конечно, она, профессор преобразований, работающая в детском учреждении, никогда не позволила бы себе ничего из того, что было написано в этой книге…
А годы шли… Гермиона становилась старше, она навсегда запомнила, как все были потрясены, увидев ее на Святочном Балу с приглаженными волосами, поэтому старалась как можно точнее воспроизвести ту прическу - тугой пучок на затылке - Гермиона не замечала, что все больше и больше становится похожей на МакГонаголл…
С какой же уничтожающей, холодной брезгливостью она разгоняла влюбленные парочки из потайных уголков Хогвартса! Рано! Рано еще целоваться по углам! Сначала научитесь превращать морскую свинку в хомяка!
Гермиона слышала, как вслед ей летит вызывающий подростковый шепот: "Ученая крыса! Старая дева!"
О нет! Она вовсе не была старой - ей всего лишь было двадцать восемь лет.
Гермионе было двадцать восемь лет, когда в Хогвартс пришла Тонкс. Веселая, бесшабашная, умная. Ее шутки были смешными и приправленными острыми непристойностями. Не раздражавшими. Не похабными.
Каждый вечер они вместе пили чай в покоях Тонкс, и Гермиона не замечала, что ждет этих встреч. Ей тоже хотелось быть веселой. Интересной. Раскрепощенной. Яркой. Как Тонкс.
Быть яркой Гермиона не умела. Возможно, именно поэтому ее так привлекала эта потрясающая собеседница, одинаково легко рассуждавшая о связи колдовской сущности с анимагическими преобразованиями и возможностью однополой любви.
- Эти молоденькие школьницы - такие сладкие, такие бесшабашные, готовые к экспериментам всего лишь потому, что им интересно, разве можно их хотя бы сравнивать с похотливыми небритыми ослами, которых мы почему-то должны любить?
Конечно, утверждения были шокирующими, но Гермионе уже хотелось соглашаться со всем, что говорит Тонкс, просто потому, что еще ни с кем ей не было так интересно, так легко…
И вот подошла весна, а за ней - лето. Экзамены. Выпускной бал. От уже взрослых учеников - цветы и конфеты. От родителей - волшебная статуэтка на память и бутылка дорогого коньяка.
Они ели шоколад и пили коньяк вместе. Вместе с Тонкс. На романтическом рассвете Выпускного бала - в тот самый час, когда
большинство выпускниц и лишаются пресловутой девственности.
Гермиона была счастлива. Коньяк и шоколад. Рассвет и тонкий аромат духов Тонкс. Нежная нетрезвая улыбка и траурная белая полоска французского маникюра, впечатавшаяся в матовую сладость изысканно горького лакомства… И желание быть ближе… как можно ближе к этим волосам, к этой коже… к губам? А что такого? Тонкс ведь говорила, что это возможно… отчего же не попробовать… да это действительно сладко… коньяк и шоколад на нежных губах… никогда, никогда не отрываться от этих губ… изумленный взгляд Тонкс? Почему? Ведь она же сама говорила… да… ответный поцелуй… ох… прижать ее к себе… никогда не отпускать… ей должно быть хорошо… вот когда пригодились советы из той скабрезной книжки…
Гермиона, не вполне понимая, что делает, расстегивала мантию немного удивленной Тонкс. Прикоснуться губами к этой коже… как же хорошо быть пьяной! Темный маленький сосок с шершавой тверденькой вершинкой… Как же она сладко стонет! Дотянуться, дотронуться до каждого дюйма кожи… до каждого нового стона всего лишь небольшое движение языком… до каждого нежного вздоха всего лишь легкое поглаживание спины… нежно прикоснуться к пупку и запутаться пальцами в мягких волосах на лобке… как там это в книжке? Где-то должно быть что-то такое… вот оно! Тонкс стонет так, что Гермиона задыхается, ловя губами ее вздохи… Да! Да! Это нежное, тонкое тело бьется в руках, и твердая горошина клитора пульсирует под пальцами… "Оооххх!" - страстный, глубокий выдох, и Тонкс обмякает в дрожащих руках подруги. Смотрит мутным взглядом в глаза и лукаво спрашивает:
- И где же ты этому научилась?
- В книгах написано много всего… - смущается Гермиона.
Настойчивые руки Тонкс, уверенно подталкивающие к кровати… шорох мантии и снова поцелуи… поцелуи… как же это… Тонкс знает намного больше… играет с сосками и зарывается носом в тугие кудряшки внизу живота… стыдно… разве так… можно? Можно - Тонкс можно все… шершавый язык нежно скользит там… что она делает? Это же… оохххх… да… еще… пожалуйста… О Боже! Да!
- Тонкс! - слабый выдох из зацелованных губ.
С тех пор у Гермионы не было каникул. Разве можно назвать отдыхом все эти посиделки у родителей с предполагаемыми женихами, которых приводили знакомые отца? Зачем они нужны? Замуж? Для чего это? Как можно жить, вдыхая соленый запах пота и вонючий сигаретный дым?
Гермиона гостила у родителей не больше двух недель. Да и это было слишком… слишком невозможно без Тонкс. Конечно, у нее были свои обязательства - какие-то тетки, двоюродные бабушки… но она тоже всегда возвращалась из отпуска раньше. Почти полтора года почти безоблачного счастья.
Гермиона уже научилась не стыдиться своей любви, хотя рассказать родителям все никак не решалась - не поймут.
Все было хорошо. Слишком.
До этого ноября. Когда у Тонкс внезапно появилась масса дополнительных занятий, лекций и взысканий. Сначала два вечера в неделю, потом три, потом… Нет, конечно, это не было угасанием любви, просто страсть притупилась - такое ведь бывает. И проходит. И у них пройдет.
И точно, прошло: за неделю до Рождества Тонкс сообщила, что хочет остаться в Хогвартсе на каникулы. И Гермиона снова была счастлива. Даже смерть МакГонаголл расплылась в тумане этого счастья невнятным тревожным пятном… Только бы Тонкс снова стала прежней…
В тот Рождественский вечер, проболтав с Гарри целый час, Гермиона, не вынеся странной, непривычной тоски, пошла в комнаты Тонкс. А когда там не открыли, решила подняться в Гриффиндорскую башню. Конечно, она знала пароль. Тихонько войдя в гостиную, Гермиона услышала нежное, слишком нежное пожелание:
- Спокойной ночи, девочка. Мне пора.
Гермиона не хотела оскорблять и еще больше отдалять от себя любимую глупыми вопросами… но в том месте, где полагалось быть душе, теперь прочно поселилась черная крохотная птичка с острым клювом, потихонечку отщипывающая от сердца маленькие кусочки. Успокаивающие микстуры Помфри не смогли выгнать из груди Гермионы нахальную, жестокую гостью с простым и гадким именем - Ревность.
Гермиона все же спросила Тонкс о возможности связи с ученицей. Почему-то в тот день они поругались. И на следующий день тоже. Бэлль пропала, а ревность не уходила. Даже тогда, когда девочка - обезображенная и умирающая - нашлась и лежала в больничном крыле.
Из того дня Гермиона запомнила мало чего. Слезы Тонкс. Публичное признание в связи со школьницей. Публичное признание в любви - что еще? Ах да! Нетерпеливое дыхание Рона и его дурацкий вопрос:
- Тебе плохо? Я провожу тебя…
Он проводил. Налил огневиски. Погладил по волосам - якобы для того, чтобы успокоить. Гермионе было все равно, когда он начал грубо и настырно целовать безразличное, усталое лицо… губы… никогда ему не принадлежавшие. Стащил одежду и уложил на кровать.
И Гермиона, выдержав, как и все женщины, положенные несколько минут боли, отвернулась к стене и заснула, не смахнув с глаз горькие мелкие слезы…
Конец лирического отступления.
- Что здесь происходит? - странным шепотом спросил Билл. - Почему Бэлль… - он не договорил. Его взгляд упал на мертвое лицо дочери, и Билл закрыл лицо руками.
Это слишком тяжело - смотреть на такое. На отца, пережившего своего ребенка. Гарри отвернулся от Билла и краем глаза заметил, что Рон уводит Гермиону, не отрывающую взгляда от рыдающей Тонкс.
У Перси первого нашлись слова в такой ситуации. Таковы политики - они всегда знают, что сказать.
- Мадам Помфри, позаботьтесь о Билле, - тихо произнес Министр и повернулся к Гарри. - Тебе не кажется, что ты должен задать несколько вопросов Тонкс?
- Да, конечно, - растерянно кивнул Гарри и взял женщину под локоть. - Пойдем, Тонкс.
Она не сопротивлялась. И даже почти не всхлипывала. Спокойно выпила Веритасерум и начала рассказывать.
- Да. Я соблазнила ее. Совратила. Растлила, - Тонкс умоляюще посмотрела на Гарри и добавила просящим тоном: - Посадите меня в тюрьму. Пожалуйста… а может, за это приговорят к Поцелую?
- За совращение несовершеннолетней - вряд ли, - вмешался Перси, - а вот за убийство…
- Да, я… - Тонкс кивнула, видимо, желая показать, что убила именно она. Выпитый Веритасерум не позволил соврать. Несколько секунд она лихорадочно соображала, а потом слова полились просто потоком: - Пивз застал нас с Бэлль, он рассказал все Минерве, она хотела, чтобы я по-тихому ушла с работы, искала нового преподавателя, но я не хотела уходить от Бэлль… - Тонкс замолчала.
- Ты убила МакГонаголл, Фиренце или Флитвика? - Гарри задал прямой вопрос, и Тонкс ничего не оставалось, кроме как ответить:
- Нет… - она всхлипнула.
- И ты, конечно, не убивала Бэлль?
Тонкс посмотрела на Гарри, как на идиота:
- Конечно, нет.
- А что случилось с Пивзом?
- Я не знаю. Не знаю, - Тонкс всхлипнула и добавила: - Посадите меня в тюрьму…
Гарри вздохнул.
- Мы не можем, - ответил он. - Нет состава преступления…
- Ну, как же! - вмешался сердобольный Перси, неспособный отклонить столь слезную просьбу женщины. - А растление несовершеннолетней?
- Да, - кивнула Тонкс.
- Но ведь не было заявления от родных… - растерялся Гарри.
- Но ведь есть заявление от меня! - горячо возразила Тонкс.
Перси покачал головой и вынес вердикт:
- Думаю, арестовать ее все же нужно. По крайней мере, на сутки. Тем более, что преподавать в Хогвартсе после такого скандала Тонкс все равно не сможет.
Женщину отправили в КПЗ по каминной сети. Ее сопровождал Малфой.
А Гарри и Перси остались в кабинете.
- Перси, может, не надо ее сажать? Зачем трепать имя Бэлль в скандальной хронике, ведь…
- Эх, Гарри, Гарри, неужели ты не понимаешь? - покровительственно изрек Министр. - Это же растление несовершеннолетней. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. Тем более, когда речь идет о школьном учителе, - и Перси торжественно направился к камину.
Прибывший вскоре после смерти Бэлль сухонький маленький старичок, колдомедик из Сент-Мунго, осмотрев тело, заявил, что смерть наступила от старости, фактический возраст умершей равнялся приблизительно ста шестидесяти - ста семидесяти годам. На раздраженные замечания, что жертве было только четырнадцать, старичок, хитро посверкивая круглыми очечками, ответил, что темная магия точно не применялась, а так - случай, не описанный в науке, вот и все, что можно сказать.
- Но ведь кто-то же сделал с ней это?! - на этот наглый вопрос Гарри доктор развел руками и ответил:
- Не знаю, - покачал головой и добавил: - Ума не приложу. Был один похожий случай, правда, не зарегистрированный, да и не такой уж похожий… Калиостро пытался вселить душу старой графини в тело юной пастушки, и ему это удалось. Да только душа - субстанция сложная, вместе с ней переселился и возраст, так что осталась графиня мало того, что старой, так и не узнанной - умерла в нищете… Случай, впрочем, недокументированный, Калиостро, знаете ли, не любил афишировать свои неудачи… Да-с… но здесь, мне кажется, немножко не то… а что… не знаю… - старичок покачал козлиной бородкой и замолчал. - Конечно, тело девственницы является неплохим материалом для экспериментов, может…
- Подождите-ка, - перебил доктора Гарри, - вы хотите сказать, что Бэлль была девственницей?
- Ну да, - кивнул старичок. - Совершенно точно.
Так… " дух великой предсказательницы Кассандры вселится только в тело юной девственницы…" Где же это Гарри слышал?… читал… на клочке пергамента… пахло благовониями и жженой кожей… Трелони! Черт возьми! Она пыталась вселить дух этой Кассандры в тело Бэлль! Но как же она попала в Тайную комнату? Твердо решив задать именно этот вопрос первым, Гарри быстрыми шагами двинулся в сторону Северной башни.
Трелони встретилась ему на лестнице. Профессор предсказаний тащила за руку подозрительно послушную Хельгу.
- Профессор Трелони! - крикнул Гарри, нехорошо посматривая на новую подозреваемую. - Куда это вы направляетесь?
***
В классе прорицаний было непривычно свободно из-за того, что все столы, стулья и кресла валялись кучей в углу. В центре комнаты весь пол был исчерчен магическими фигурами и каббалистическими символами. Шесть толстых свечей, расположенных по углам соломоновой звезды, вкупе с обычным для этого помещения дымом от благовоний создавали зловещую атмосферу.
- Так, - величественно произнес Перси. - Кажется, все ясно. Все-таки не зря я взял это дело под личный контроль. Гарри, - обратился Министр к подчиненному, - тебе осталось только допросить подозреваемую и… пожалуй, отправить ее на экспертизу в госпиталь Сент-Мунго.
Гарри было совершенно ничего не ясно, но он кивнул. Потом, правда, добавил:
- В Тайной комнате не было ничего похожего, - он указал на всю эту геометрическую красоту, старательно начерченную на полу.
- Ну, думаю, профессор Трелони прояснит нам все непонятности… под действием Веритасерума.
Допрос Трелони сопровождался такими потоками слез, что даже Перси сжалился и велел дать прорицательнице успокоительного. Гадалка приняла зелье и, все еще продолжая всхлипывать, поведала миру весьма интересную историю о том, как после ужасающе жестокого, бесчеловечного допроса, учиненного Гарри в и без того жутко трагический день смерти МакГонаголл, профессор Трелони, не выдержав издевательств, состоящих в том, что известную прорицательницу заставили признаться в почти полной несостоятельности, связалась с известной во всем мире болгарской гадалкой, которая и посоветовала для прояснения ситуации с убийствами опросить дух Великой Предсказательницы Кассандры, являющейся, кстати, дальней родственницей самой Трелони.
- Каким образом вы смогли открыть Тайную комнату? - спросил Гарри.
Трелони уставилась на него непонимающим взглядом и ответила, что даже не знает, о чем речь.
- Но эксперимент над Бэлль вы проводили именно там? В Тайной комнате Салазара Слизерина? - Гарри был настойчив, ведь этот вопрос и в самом деле очень интересовал его. - Где вы взяли змееуста?
Трелони только покачала головой и ответила:
- Я не проводила экспериментов над Бэлль, я хотела, но… не успела. Девочка исчезла, пришлось кое-что подправлять для того, чтобы использовать тело Хельги…
- Вы хотите сказать, что не имеете никакого отношения к исчезновению и смерти Бэлль Уизли? - строго спросил Гарри.
- Нет. Я не знаю, где она была и что с ней случилось.
- Так, значит, мы опять в тупике, - подал голос Перси. - Она под действием зелья правды…
- Ну, - перебил начальника Гарри, - это не факт, тут, знаете ли, такие орхидеи цветут, что никакой Веритасерум преступникам не страшен…
- Да? - удивился Перси. - Тогда, думаю, будет вполне законно арестовать профессора Трелони по подозрению в преднамеренном убийстве.
Трелони вдруг вскочила и завопила:
- Нет-нет! Я не убивала!
- Отправьте ее в Управление, - бросил Перси и скрылся в камине.
***
За ужином снова царило траурное молчание. Гарри и не вышел бы к столу, но был ужасно голоден.
- Сибилл арестована? - вдруг спросила Спраут.
- Да, - коротко ответил Гарри. - Но расследование не закончено. Все снова будут опрошены. Завтра.
Спраут вздохнула и побормотала что-то себе под нос.
- Гарри, может, зайдешь сегодня к нам? - пробасил Хагрид. - Посмотришь на саблезубых тигрят, такие ласковые…
- Папа! - вдруг перебила его Хельга. - Гарри некогда! Да и вообще…
За столом снова воцарилась тишина, нарушаемая только редким скрипом ножа или звуком наливаемого в кубок тыквенного сока.
Гарри почувствовал, что не может больше находиться в Большом зале вместе с этими людьми, которым давно привык доверять, и которых сейчас нужно было подозревать в страшных, отвратительных убийствах. Подозревать всех. Гарри уже казалось, что у каждого был повод и возможность… Он резко встал из-за стола и, извинившись, пошел к выходу.
Все ответили ему гробовым молчанием, и только Хельга вдруг, когда Гарри был уже у дверей Большого Зала, подбежала к нему и тихо выдохнула:
- Мне нужно что-то рассказать тебе, Гарри…
- Я слушаю, - аврор насторожился. Возможно, именно сейчас он услышит, наконец, что-то очень важное…
- Понимаешь, Гарри, - начала Хельга, - я кое-что вспомнила… ты… не думай, я хотела рассказать раньше, но… - она запиналась и говорила очень тихо. - Он - не он, понимаешь? Но это не главное… я …
- Хельга, пойдем ко мне в кабинет, и там ты мне все расскажешь, - Гарри твердо взял девушку за руку и шагнул в сторону лестницы, но Хельга вдруг резко развернулась и согнулась пополам. - Что… - аврор не закончил свой вопрос, увидев, что ее рвет прямо на глазах все еще продолжающих свой ужин людей. - Что с тобой, Хельга?
- Мне плохо… - только и смогла пробормотать девушка между рвотными спазмами.
- Мадам Помфри! - закричал Гарри и подхватил теряющую сознание Хельгу.
Фельдшерица промыла девочке желудок, и теперь бледная и дрожащая Хельга лежала в госпитале, рядом с палатой Бэлль. Хагрид сидел возле дочери, и вся его борода была мокрой от слез.
Министерские алхимики взяли пробы того, чем была отравлена девочка, и уже через полчаса сообщили, что это было всего лишь зелье, подавляющее волю. Состояние Хельги - просто индивидуальная реакция организма на этот состав, потому что обычно он действует совершенно не так: человек, выпивший это зелье, просто соглашается со всем, что ему скажут, более восприимчив к Империусу, но его не рвет, и он не теряет сознание. Его разве что немного подташнивает.
Кроме того, эксперты со всей определенностью сказали, что зелье было подсыпано за ужином только в тарелку Хельги. Значит, это все же кто-то из присутствовавших в замке. Кто-то из сидящих за столом в этот вечер. Убийца. Среди тех самых людей, которых Гарри так не хотел подозревать.
Говорить Хельга не могла, но Гарри прекрасно понимал, что раз она знает что-то, убийца вполне может захотеть избавиться от нее, поэтому было решено, что всю ночь в палате будут дежурить не только Хагрид, но и Драко с Гарри. Поспать можно там же. Неужели убийца рискнет показаться в комнате, где его дожидаются два аврора?
Тишина больничного крыла нарушалась только сопением Хагрида и тихим шорохом песка в часах. Гарри сидел рядом с кроватью Хельги и снова рассматривал ее. Очень часто при взгляде на девочку аврора охватывало чувство дежа вю. Сейчас личико ее заострилось, побледнело, и Гарри никак не мог отделаться от мысли, что где-то он уже видел эти пронзительные синие глаза на утомленном, изнеможенном лице, эти длинные, черные, как смоль, спутанные волосы… видел… воспоминание было не из приятных, как будто что-то, в чем виноват он, Гарри, то, что нельзя исправить, изменить… Нет, об этом лучше не думать…
Глава пятая. Двадцать девятое декабря. Многосущное зелье.
Гарри спал и ему снился сон: прекрасный летний луг с порхающими то там, то здесь большими радужными бабочками; вдруг среди них затесалась одна странная - неприятная, черная, она подлетела к самому носу Гарри, и оказалось, что это Снейп…
Жуткий грохот где-то наверху, в районе равенкловской башни, разбудил авроров и, оставив Хельгу на попечение Хагрида, Гарри и Драко резво побежали на шум.
Дверь бывшего кабинета Флитвика была разнесена в щепки, вся мебель перевернута, бумаги разбросаны, и посреди всего этого безобразия валялся стул из красного дерева с отломанной ножкой.
- Что… - Гарри недоуменно оглядывался, жадно хватая ртом воздух, в котором еще летала поднятая преступником пыль. - Что здесь было?
Драко тоже задыхался от быстрого бега, но после минутного раздумья выскочил из кабинета и понесся по коридору. Гарри поспешил за ним. Буквально через два поворота авроры настигли профессора нумерологии - Хильдегарду Вектор.
- Профессор Вектор! - крикнул Драко, и женщина остановилась. - Что вы здесь делаете в столь ранний час?
Профессорша выглядела испуганной. Она повернулась к аврорам и, запинаясь, ответила:
- Я услышала шум и поспешила…
- Но вы же шли ОТ кабинета, а не к нему! - Драко наступал на нового равенкловского декана.
- Я… я… - она не знала, что сказать.
- Что это у вас? - Малфой вырвал из рук профессора Вектор свиток пергамента и развернул его.
Перед глазами авроров заплясали выкладки, рассуждения и формулы, написанные мелким почерком профессора Флитвика - почерком, легко узнаваемым из-за необычного наклона влево.
***
Вектор сидела на стуле в кабинете заместителя директора. Напротив нее в своем кресле расположился Гарри, а Малфой расхаживал по кабинету и задавал каверзные вопросы:
- Вы, профессор Вектор, решили убить Флитвика, чтобы присвоить его научные труды, МакГонагалл, наверняка, была в курсе его дел, и поэтому погибла первой, чтобы не возникло подозрений. Со смертью Фиренце все ясно, но вот для чего вам понадобилось убивать Бэлль?
- Я никого не убивала, - прошептала Вектор, заламывая руки. - Я всего лишь хотела забрать рукописи Филиуса… он умер, но его труды не должны погибнуть… разве вы не понимаете? Он был гений! - взволновано закончила она.
- Да? А для чего же тогда вы разгромили кабинет своего покойного патрона? Особенно, если считать, что теперь это помещение перешло в ваши владения? Заметали следы?
- Какие следы? - удивленно переспросила женщина. - Да если б я хотела что-нибудь украсть из его кабинета или даже разгромить его, я бы, без сомненья, наложила заглушающие чары, неужели непонятно?
- Но почему? - Драко был настойчив. - Почему вы шли по коридору ночью, ОТ разгромленного кабинета Флитвика, держа в руках его рукопись? А? Что вы скажете на это?
- Я… у меня была бессонница, я не могла уснуть, поэтому сидела и читала рукопись, хотела разобраться… вдруг услышала страшный шум, выбежала, но тут мне показалось, что меня кто-то зовет, пришлось поспешить на голос, а тут вы… - она на несколько секунд задумалась, а потом добавила: - Думаю, стены замка отразили ваш голос, вот я и пошла на эхо, вы ведь звали меня?
- Эхо, - кивнул Драко. - Значит, это было эхо? - он подошел к столу, за которым сидел Гарри, и, громко стукнув по столешнице кулаком, грозно выкрикнул: - За дураков нас держите?!
Гарри вздрогнул от крика и вышел из состояния задумчивости. Колоссальная нестыковка в рассуждениях Малфоя вдруг нашла объяснение:
- Малфой, Хельга! - и аврор опрометью кинулся в больничное крыло.
По дороге в госпиталь Гарри объяснил Драко ход своих мыслей: такая неглупая женщина, как Вектор, наверняка бы воспользовалась заглушающими чарами, чтобы проникнуть в кабинет Флитвика, да и зачем ей было делать это тайком? Зачем ломать мебель? Зачем устраивать среди ночи все это представление? Затем, что равенкловская башня находится на самом большом расстоянии от госпиталя, по сравнению со всеми остальными помещениями. Кто-то просто хотел выманить авроров из палаты Хельги.
- Надеюсь… с ней все в порядке… - задыхаясь, заключил Гарри.
Когда они уже были на подходе к госпиталю, Гарри вдруг налетел на кого-то и, не сумев сохранить равновесие, упал, увлекая за собой и того, кто еще расхаживал по коридорам в такой час. "Кем-то" оказался донельзя испуганный Филч, который судорожно прятал что-то в карман мантии. Впрочем, Гарри легко рассмотрел, что это была волшебная палочка - видимо, завхоз еще не потерял надежды научиться каким-нибудь "быстрочарам", поэтому и носил палочку с собой.
- Что вы здесь делаете, мистер Филч? - спросил Гарри, вставая.
- Я… я ходил посмотреть, как там Хельга, она… - Филч спешил за аврорами, стремительно приближающимися к больничным палатам.
- Что она? - спросил Гарри, открывая дверь.
- Она спит, - быстро ответил Филч.
Девочка действительно спала. Как и сидящий рядом с ее кроватью Хагрид. "Как ее мог не разбудить такой шум? Впрочем, от равенкловской башни до больничной палаты так далеко… но меня-то этот шум разбудил!"
- Хельга! - Гарри осторожно потряс спящую девушку за плечо. - Хельга!
Она даже не пошевелилась.
- Малфой, позови Помфри!
- Я здесь, - послышался голос фельдшерицы. В своей обычной изумрудно-зеленой мантии она подошла к кровати больной и сделала над ней несколько пассов палочкой. - Всего лишь сонное заклятье, - она повернулась к Хагриду. - И Рубеус тоже усыплен.
- Кто это сделал? - спросил Гарри, сжимая кулаки.
- Не знаю, - Помфри пожала плечами. - После смерти Минервы в школе творится Мерлин знает что…
Гарри, задумавшись, потер лоб пальцами:
- Так… возможно, что к ней применяли заклинание забвения?
- Конечно, возможно, - ответила фельдшерица.
- Ее можно разбудить? - спросил аврор, кивнув на Хельгу.
- Не думаю, что это разумно, - сказала Помфри, поджав губы. - Дайте ребенку поспать, ей и так пришлось пережить немало, может, сонное заклятье ей оказалось весьма кстати…
- Хорошо, - ответил Гарри, выходя из госпиталя.
Смысла охранять Хельгу больше не было. Убийца попался на редкость милосердный: он не хотел убивать, просто стирал память. Гарри вспомнил странное поведение Хельги накануне. "А убийца не слишком-то силен в заклинаниях, раз так неаккуратно стирает память, и девчонка смогла что-то вспомнить, - подумал аврор. - Хотя… справиться с Добби, воспользоваться Круциатусом Салазара Слизерина… Странно это все… Но кто же открыл Тайную комнату? Неужели опять какие-нибудь штучки с чем-то вроде дневника Волдеморта? Или здесь есть наследник Слизерина? У Волдеморта не было детей… - Гарри мысленно перебрал всех живущих в замке. - Нет, я знаю их давно, новых лиц нет, хотя… Черт возьми, да ведь наследник может принимать Многосущное зелье…"
- Поттер, ты что - не видишь, куда идешь? - голос Малфоя вывел Гарри из состояния задумчивости.
Оказывается, они уже спускались в слизеринские подземелья, Драко шел на ступеньку ниже, и сейчас Гарри буквально свалился на него.
- Плохо со зрением? - язвительно продолжал Малфой. - Носи очки.
- Заткнись, Малфой, - не слишком оригинально ответил Гарри.
- О, мы переходим на классические диалоги? - Драко, кажется, был раздражен. Да и то сказать - третья ночь почти без сна.
- А тебе понравились наши неформальные отношения? - они были уже в коридоре, ведущем к гостиной Слизерина.
- Какие еще отношения, Поттер?
- А вот такие! - Гарри резко развернул Драко и буквально ткнул лицом в стену, прижимая всем телом к стене и сильно стиснув ладонью его ягодицу.
- Поттер, отвали! - прохрипел Малфой. - Больно!
Гарри был зол и просто мечтал заткнуть наконец этого болтуна, чтобы можно было сосредоточиться на своих мыслях. Ему вовсе не хотелось ничего такого, но все же он жарко зашептал Малфою на ухо:
- Разве тебе не понравилось вчера? Я думал, ты получил удовольствие…
- Удовольствие? - прижатый к стене Драко еще не совсем растерял чувство собственного достоинства. - Бессонная ночь в полузадушенном состоянии и навсегда испорченная мантия - вот все удовольствие, которое я получил от общения с тобой!
- Ну, мантию-то испортил не я, - живо отозвался Гарри, отпуская Малфоя, - ты сам…
- Да, конечно, это был не ты, это твоя обдолбанная подружка-эльфийка расстаралась!
- Между прочим, она не виновата в своем состоянии! - воскликнул Гарри. - Этот чертов Упивающийся Смертью довел бедняжку до…
- Ага, - перебил начальника Драко, - сейчас ты мне расскажешь трогательную историю о том, как слуга Темного Лорда надругался над бедной маленькой эльфийкой, а потом бросил ее на произвол судьбы…
- Малфой, ты извращенец! - с чувством произнес Гарри, направляясь к свежеотремонтированной двери в слизеринскую гостиную.
- Ну да, а ты у нас святой! - сердито воскликнул Драко. - Я и забыл! Святой Поттер!
Гарри оглянулся на подчиненного.
- Да уж не такой извращенец, как твой папаша, который заставлял родного сына отса…
- Заткнись, Поттер! - Драко в доли секунды оказался лицом к лицу с Гарри. - Что ты можешь знать о моем отце?!
- Нет, вы только посмотрите, - спокойно произнес Гарри, - глаза горят, лицо раскраснелось… чуть-чуть брови подкрасить… тебе никогда не приходило в голову подрабатывать хаслером? - Драко изумленно смотрел на патрона. - Зря. Большие деньги мог бы заработать.
- Конечно, - ответил Драко, как только упавшая челюсть вернулась на место. - Ведь богатенький Поттер был бы моим постоянным клиентом.
- Не расстраивайся, - утешил его Гарри. - Если я тебя не посажу, ты скоро снова станешь богатеньким Малфоем и сам сможешь платить мне…
- Ну уж нет! - почему-то отказался Драко. - Лучше я найду кого-нибудь посвежее.
- Что?! - уязвленно взвизгнул Гарри.
- Я имею в виду, что репутация у тебя не очень, говорят, ты половину Ордена Феникса перетрахал…
- Малфой, надеюсь, ты еще не забыл, кто из нас начальник? - устрашающе прорычал Гарри.
- К сожалению, еще помню, - отозвался Малфой, наконец, открывая дверь перед вышестоящим руководством. - В США тебя давно бы посадили за приставания к подчиненному.
- Боже, храни Королеву! - нахально ответил Гарри и зашел в слизеринскую гостиную.
Эльфы уже навели порядок в комнате, на столике стояли свежие цветы, а от бутылки и разбитых бокалов не осталось и следа. Только одна маленькая деталь портила весь вид: на черном кожаном диване мирно посапывал Рон. Его оранжевый свитер совершенно не вязался с серо-зелеными тонами, в которых был выдержан интерьер комнаты.
***
- Уизли?! - громко воскликнул Драко. - Что ты здесь делаешь?
Растрепанная рыжая голова поднялась с диванной подушки, и Рон сонно посмотрел на вошедших.
- А, Гарри… - пробормотал он.
- Что ты здесь делаешь, Рон? - Гарри повторил вопрос Малфоя.
- Что-что… - проворчал Рон. - Сплю. Гермиона меня выгнала, идти за тобой в госпиталь мне не хотелось, а Филч сказал, что ты ночуешь в слизеринском подземелье, вот я и пришел сюда… эльфы, которые чинили дверь, впустили меня…
- А-ааа… - Гарри присел на краешек дивана рядом со старым другом. - Как там Гермиона?
Рон тяжело вздохнул:
- Не в себе. Выгнала меня ни с того ни с сего посреди ночи… Кто поймет этих женщин?
- Посреди ночи? - удивился Гарри. - Ты что, собирался ночевать в ее комнате?
- Ну, Гарри, знаешь ли, мы уже не дети, и после всего, что между нами было…
- У тебя что-то было с Гермионой?
- Ну… - смутился Рон. - В общем, да… она… понимаешь, она вовсе не была против… все было хорошо… она уснула… а потом проснулась и спихнула меня с кровати…
Гарри некоторое время смотрел на своего рыжего друга, а потом, вздохнув, сказал:
- Рон, я никогда не говорил тебе, что ты идиот?
- Говорил, - насупился Рон. - И не раз.
- Судя по всему, и еще не раз скажу, - Гарри покачал головой и снова спросил: - Как она?
- Нормально. Все было хорошо… только она плакала все время…
- Неудивительно, - вдруг подал голос Малфой. - Я бы тоже плакал, если б меня трахал Уизли…
- Малфой, заткнись! - раздраженно бросил Гарри. - Что-то я вчера не заметил, чтоб ты плакал!
- Это я просто не знал, что ты тоже Уизли, - немедленно нашелся Драко. - Как-то не пришло в голову, что ты, на самом деле, рыжий…
- Она сказала, чтоб я больше к ней не подходил, - грустил о своем Рон. - Может, я сделал что-то не так? Ох, уж эти женские штучки… Что?! - он вдруг встрепенулся. - Гарри, ты… ты… того… Малфоя?!
Гарри растерялся.
- Ну… эээ… понимаешь, Рон, Малфой пришел такой… полуголый… мокрый… развалился рядом со мной на диване… и… ну… я пьяный был! Вот и… трезвый бы - никогда! - закончил пламенную речь Гарри.
- Кретин! - фыркнул Малфой и демонстративно направился в свою спальню.
- И ты после этого будешь говорить, что я - идиот? - Рон, что ни говори, задал очень резонный вопрос.
Друзья в унисон вздохнули.
Утром Гарри вспомнил, что оставил Вектор в своем кабинете, и если она ушла, то улики, протоколы допросов, недописанный отчет - все осталось без присмотра. "Как можно быть таким беспечным! - досадливо подумал аврор, вскакивая с кровати и быстро одеваясь. - Пожалуй, стоит объявить Малфою замечание за халатное отношение к своим прямым обязанностям…"
В коридоре ему встретился Снейп, спешащий куда-то по своим снейповским делам; в развевающейся мантии и с привычно суровым видом он прошествовал мимо аврора, едва взглянув на него. Гарри кивнул профессору и, перескакивая через ступеньку, помчался в кабинет заместителя директора.
Вектор сидела все на том же стуле, но руки ее лежали на столе, а на руках покоилась голова. Преподаватель нумерологии спала.
- Профессор Вектор! - громко позвал ее Гарри.
- Да? - она немедленно проснулась. - Я, кажется, задремала… - Вектор посмотрела в окно: - Светает… уже утро?
- Семь тридцать, если точнее. - Гарри уселся за свой стол. - Что вы здесь делали всю ночь?
Вектор пожала плечами:
- Читала рукопись Филиуса. Довольно трудно разобраться в его выкладках… это, кажется, какой-то черновик…
- Понятно, - ответил Гарри. - Можете идти.
Когда за женщиной закрылась дверь, аврор лихорадочно начал перебирать оставленные на произвол подозреваемой документы. Вроде, все было цело. Мыслеслив по-прежнему стоял на краю стола, и его тоже, как будто бы, не трогали.
Гарри все еще просматривал документы, когда Малфой наконец-то соблаговолил явиться в кабинет.
- Долго спишь, Малфой, - поприветствовал помощника Гарри.
Драко ничего не ответил. Он тоскливо покосился на окно и вздохнул.
- Сегодня будем проводить следственный эксперимент, - важно изрек Гарри. - Отправляйся сейчас в министерство, пусть пришлют авроров…человек пять, к девяти часам. И, да, чуть не забыл: вызови специалиста по возвращению стертых воспоминаний из Святого Мунго.
Драко молча подошел к камину и скрылся в зеленом пламени.
А Гарри, разобравшись наконец с документами, отправился в больничное крыло посмотреть, как там Хельга.
Девушка все еще спала. Помфри сказала, что лучше будет, если больная как следует выспится, наберется сил, ведь возвращение стертых воспоминаний - вещь не самая приятная. Гарри согласился и, кинув взгляд на сопящего в кресле Хагрида, отправился в Большой Зал на завтрак. Почти все обитатели замка уже собрались там, не было только Гермионы.
- Рон, а Гермиона что, не будет завтракать? - спросил Гарри, подавив зевок.
Рон пожал плечами:
- Не знаю, я к ней стучался, но мне никто не ответил.
Неприятное предчувствие кольнуло Гарри, и он озабоченно спросил:
- А ты громко стучал?
- Конечно, - с энтузиазмом ответил Рон. - Мертвый бы проснулся.
- Мертвый? - переспросил Гарри, похолодев. - Рон, быстро пошли к ней в комнаты, - аврор сказал это тихо, но по его тону Рон понял, что возражать сейчас не стоит.
После нескольких неудачных попыток вскрыть дверь в покои Гермионы при помощи обычных отпирающих заклинаний, Гарри решился просто выломать ее обычным Ступефаем.
Когда пыль рассеялась, аврор и его ближайший друг разглядели стоящую по ту сторону груды щепок бледную встревоженную Гермиону в халате, с палочкой наготове.
- Гермиона, ты в порядке? - радостно спросил Гарри.
Женщина сглотнула и ответила вопросом на вопрос:
- Что это было?
Гарри вошел наконец в комнату и приблизился к подруге:
- Мы за тебя волновались, Рон стучал, а ты не открывала.
Гермиона как-то неловко опустилась в кресло и произнесла одними губами:
- Я была в ванной, - а губы-то были посиневшие, и сама женщина выглядела очень бледной, говорила тихо, как-то обессилено, впрочем, у нее действительно были мокрые волосы - не успела, видимо высушить после ванны.
- Ааа, - протянул Гарри. - А мы уж думали, что с тобой что-то случилось…
- Нет, все в порядке, - пробормотала Гермиона, старательно натягивая рукава на запястья.
Гарри заметил этот странный жест. Аврор был раздражен, ему хватало странностей в деле с убийствами, а тут лучшая подруга устраивает непонятно что… Поэтому он бесцеремонно схватил женщину за левую руку и откинул широкий рукав халата. Да. Он так и думал - два свеженьких продольных шрама на запястье.
- Гермиона, ты рехнулась? - озабоченно спросил Гарри. Женщина промолчала. - Это из-за Тонкс?
Она отвернулась к окну и не отвечала.
- Гермиона, нельзя быть такой дурой! - взорвался Гарри. - В конце концов, Тонкс не посадят - это точно - и у вас еще может все наладиться!
- Не ори на меня, Гарри, - тихо ответила Гермиона. - Если бы ты любил хоть когда-нибудь, тогда этот разговор, возможно, и имел бы смысл…
- А о чем речь-то? - вдруг спросил Рон, внимательно наблюдавший за всей сценой.
- Помолчи, Рон! - прикрикнул на него Гарри, а потом повернулся к полулежащей в кресле женщине. - Гермиона, тебе нужно в госпиталь.
- Нет, я нормально себя чувствую, - тихо ответила она. - Я приготовлю себе зелье, восстанавливающее кровь… только отдохну чуть-чуть…
- Я с тобой побуду, - предложил Рон.
- Ох, нет! - воскликнула Гермиона. - У меня нет сил принимать гостей! Иди на завтрак, Рон.
- Я пришлю эльфов, чтобы починили дверь и принесли тебе поесть, - сказал Гарри, выходя из комнаты.
Гарри и Рон зашли на кухню, отдали распоряжения эльфам и вернулись в Большой Зал (всю дорогу Рон рассказывал Гарри о том, что Гермиона уже не сердится на него - ведь она так заботливо произнесла это свое: "Иди на завтрак, Рон", - конечно, она все-таки любит его, просто не хочет признаться, ох уж эти женщины!).
Завтрак уже почти закончился, и многие собрались расходиться, как в дверях появился Малфой и еще пятеро авроров.
- Так, никто не уходит! - скомандовал Гарри. - У нас есть подозрение, что один из присутствующих в замке пользуется многосущным зельем для того, чтобы незаконно находиться здесь! Мы решили просто подождать час и выяснить, кто это. Естественно, за это время никто не сможет ничего выпить.
Распределив авроров в стратегически важных местах: у дверей, окон и камина (хоть он и был отключен, но все же…), Гарри сел за обеденный стол, с которого эльфы уже убрали всю посуду, и пригласил обитателей замка присоединиться к нему. Повисла напряженная тишина.
Гарри внимательно разглядывал всех сидящих за столом: Спраут, Вектор, Снейп, Хуч, Помфри, Пинс, Филч… Хельга и Хагрид остались в госпитале, они спали несколько часов, и внешность их не менялась. Гермиона была у себя, но… подозревать ее хотелось в последнюю очередь. Трелони и Тонкс были арестованы.
Из семи человек, сидящих за столом, один - убийца. Один, скрываясь под внешностью другого человека, безжалостно убивает, считая, что останется безнаказанным.
Гарри всматривался в лица подозреваемых. Явно нервничали Спраут, Филч и Пинс. Лицо библиотекарши вообще было заплаканным и все время нервно подергивалось…
Не прошло и пятнадцати минут, как Филч вскочил со стула.
- Гарри, я не убивал! - вдруг закричал он. - Я здесь оказался случайно! Этот чертов Твиггс с Лютного переулка продал мне эту карту! Я даже ничего не нашел!
Гарри изумленно смотрел, как меняются черты хогвартского завхоза: округляются щеки, уменьшается рост… Очень скоро на авроров умоляюще смотрел совершенно другой человек. Гарри узнал его и изумленно пробормотал:
- Людо Бэгмен?
***
- Людо Бэгмен, вы арестованы по подозрению в преднамеренном убийстве и мошенничестве. Все, что вы скажете, а вы скажете ВСЕ, может быть использовано против вас в Уизенгамоте, - твердо произнес Гарри, наступая на бывшего министра колдовских видов спорта.
Бэгмен упал на колени.
- Гарри, Гарри, я не убивал, - умолял он, хватаясь за форменную мантию аврора, - вспомни, вспомни, как я помог тебе выиграть Тремудрый Турнир! Я один, один поверил тебе, когда ты рассказал, что Темный Лорд вернулся!
Гарри брезгливо оттолкнул от себя Бэгмена и достал из кармана пузырек с веритасерумом.
- Не надо! - неожиданно взмолился Людо. - Я и так все расскажу, а против веритасерума у меня есть антидот… я у Снейпа из лаборатории взял… ненадолго…
В наступившей тишине было отчетливо слышно, как Снейп пробормотал: "Не лаборатория, а проходной двор… гринготтских гоблинов, что ли, нанять для охраны?".
- Вставайте! - приказал Гарри Бэгмену. - Идемте в кабинет, и там вы мне ответите за все… Но больше всего меня интересует, где Филч.
- Он… я отправил его в отпуск… - промямлил Бэгмен. - Мы договорились, ну… он не сможет вернуться раньше, чем через две недели… уже через десять дней…
Гарри кивнул Малфою и, схватив Бэгмена за шкирку, важно прошествовал в свой кабинет. Авроры небольшой черной стайкой последовали за ними, оставив жителей замка свободно обсуждать новости.
- Рассказывайте! - рявкнул Гарри перепуганному Людо.
- Я… ну, вы знаете… я… у меня периодически возникают некоторые денежные затруднения и…
- Я в курсе ваших дел. Фред и Джордж Уизли выиграли в суде дело о магазине приколов, и вы должны им… сколько тысяч галлеонов?
- Двенадцать с половиной, - ответил Бэгмен, вжимая голову в плечи. - Я должен расплатиться до семнадцатого января, а то…
- А то вас принудят отработать их на Гномовых рудниках, - закончил за него Гарри.
Бэгмен немного поерзал на стуле, а потом продолжил рассказ:
- Твиггс, что с Лютного переулка, сказал, что у него есть карта, там отмечены сокровища Хогвартса, ты знаешь, про них ходили слухи, вот я и…
На этот раз Бэгмена перебил веселый смех Малфоя:
- Неужели вы действительно такой кретин? - спросил он, высоко подняв светлые брови. - Сокровища Хогвартса, называемые также сокровищами Хаффлпаффа, найдены еще в 1542 году. Об этом знают все школьники, - в этом месте Драко покосился на Гарри, - все школьники, читавшие "Историю Хогвартса", разумеется.
На Бэгмена было жалко смотреть.
- Ну, как же так? - тихо возмутился он. - Я потратился… кто возместит мне ущерб?
Гарри от удивления фыркнул и переспросил:
- Ущерб?
- Ну да. Я купил карту, я… я отправил Филча в отпуск… - в этом месте Бэгмен немного смутился: - Ну… подшутил над ним немного, но, думаю, это ничего…
- Так где все-таки Филч? - снова спросил Гарри.
Бэгмен вздохнул и наконец-то рассказал историю о том, как ему было жизненно необходимо провести каникулы в Хогвартсе (он перерыл за эти пять дней все подвалы), как он договорился с Филчем, настриг его волос и запасся Многосущным зельем. Филч вернется только седьмого числа, потому что… в общем, шутка заключалась в том, что Бэгмен обещал завхозу маггловский курорт, и, вы поймите правильно, Филч и оказался на курорте, но… в качестве официанта. Чтобы хорошо провести время, Филч тоже запасся Многосущным зельем и - при помощи Бэгмена конечно - настриг волос Хиггса… так что и официантом ему там наверняка неплохо…
Гарри вздохнул и начал задавать волнующие его вопросы:
- Что вы сделали с Пивзом?
- Мерлином клянусь, ничего не делал! В субботу он эльфам в прачечной вредил, так я сходил к Кровавому Барону, с него и спрос.
- А Добби - ваша работа? - строго спросил Гарри.
- Да нет же! Ни в чем я не виноват! Разве только… - масляные глазки бывшего министра забегали. - Ну, стер пару раз память этой девчонке, а что делать-то было, она знаете, какая ушлая! Шантажировала меня…
Бэгмена перебило внезапно позеленевшее пламя камина, из очага вышел высокий сухощавый маг неопределенного возраста и представился специалистом по возвращению стертых воспоминаний.
- Эээ… - немного растерялся Гарри. - Да, мы вас ждали, пройдемте, пожалуйста, в госпиталь, - потом повернулся к подчиненному и приказал: - Малфой, отправь этого, - он кивнул на Бэгмена, - в Управление. Пусть в камере посидит, пока Филч не вернется.
Когда Гарри и колдомедик пришли в госпитальное крыло, Хельга уже проснулась и завтракала. Хагрид, сидя рядом с дочкой, обмакивал оладьи в мед, а потом старался запихнуть ей в рот кусочек побольше.
- Папа, я уже большая! - нервничала Хельга. - Я и сама могу поесть!
Но безжалостный папаша продолжал пичкать дочу, несмотря на ее протесты.
- Привет, Гарри! - радостно улыбнулась Хельга измазанными медом губами.
- Здорово! - поприветствовал Гарри и Хагрид. - Оладушку хочешь? Сам пек.
Гарри вежливо отказался и представил колдомедика.
Хельга несколько смутилась при виде незнакомого мужчины и едва слышно пробормотала:
- Да я и так все помню…
- То есть? - удивился колдомедик.
- Ну… помню про Филча… это не он, а совершенно другой человек… он мне воспоминания стирал…
- Ну, думаю, все равно нужно кое-что проверить, - улыбнулся врач и предложил посторонним покинуть помещение.
Хагрид, в это время вытиравший льняной салфеткой рот Хельги, даже не пошевелился.
- Я говорю, покиньте помещение, папаша! - немного грубовато попросил колдомедик и принялся творить какие-то пассы волшебной палочкой надо лбом девушки.
Минут через десять он вспотел, как мышь, но лицо его принимало все более и более удивленное выражение.
- Ну что? - спросил Гарри, который, как и Хагрид, и не подумал выйти.
- Не понимаю… такое ощущение, что с памятью у нее все в порядке, но… да нет, я точно чувствую замОк! Ей стирали память как минимум восемь раз, но… вроде как все восстановили… или не все? Или… ну, разные маги - это понятно, но…
- Что? - Гарри перебил врача. - Разные маги?
- Да. Память стиралась двумя разными магами. Один - очень неумелый, а второй… второй, кажется, гениальный… я не могу взломать его замОк… может, сильное воздействие… из запрещенных заклятий… Круциатус сможет спровоцировать открытие замкнутых воспоминаний.
- Чего? - прикрикнул на врача Хагрид. - Да я тебе…
Гарри перехватил кулак Хагрида на излете:
- Нет, уверен, что без этого можно обойтись, - веско сказал аврор, правда, потом немного поморщился: - Круциатус - штука не слишком приятная, да к тому же и запрещенная…
Хельга вдруг закашлялась, на глазах выступили слезы, а лицо стало виноватым-виноватым:
- Прости меня, Гарри, я не хотела… да и я же послала этого твоего М-Малфоя, - она почему-то начала заикаться. - Это… ну, ты же говорил, что у тебя нет улик, вот я… Я больше не буду! - горячо закончила девочка, глядя на Гарри честными синими глазами.
- Что? - удивился аврор. - Я ничего не понял.
- Бредит, - поставил диагноз врач. - Пусть полежит в госпитале еще дня три, - посоветовал он и направился к выходу.
Гарри сидел в своем кабинете и думал. Это было занятием не из легких. Да. Тяжела работа аврора. Особенно если твой помощник - Драко Малфой, с которым очень даже непросто. Дуется до сих пор за слова, сказанные ночью. Но ведь не мог же Гарри признаться лучшему другу, что переспал с Малфоем не по пьяни, а потому, что тот очень даже ничего, особенно полуголый… а уж как ртом работает… н-да… А тут еще этот убийца. И такое ощущение, что все в этом замке - ВСЕ - настроены помешать следствию. Нет, так же невозможно работать! Гарри нервно дернул ногой и задел ботинком стоящий на столе мыслеслив. Вот и мыслеслив. Вернуть же его надо. А когда? Некогда. То этих тупиц допрашивай, то Малфою указания давай, да еще и удерживайся от того, чтобы хлопнуть его по заднице.
Вызвать, что ль, Снейпа и торжественно вручить ему драгоценные воспоминания с папашей Малфоя?
Гарри задумался. А ведь в мыслесливе было еще что-то… Может, все-таки Снейп убил? Вот было бы здорово, если б там оказались воспоминания о том, как Снейп подсыпает МакГонагалл яд! Можно было бы вернуться назад, домой, затащить туда Малфоя и уж оторваться по полной… смазку только не забыть… Гарри так размечтался о том, что Снейп - убийца, что даже и сам не заметил, как оказался в каменной раковине.
Нервно пролистнув воспоминание с Люциусом, Гарри всмотрелся в следующую картинку: темный коридор Хогвартса и два подростка с наставленными друг на друга палочками.
***
- Опять ты, Блэк! - злобно прошипел один.
Второй подросток моментально сократил расстояние между ними и тихо произнес:
- Что, не рад меня видеть, Снейп?
- Отвали! - Снейп сверкнул глазами и уставился прямо в лицо Сириуса. - Куда ни пойду - везде ты! - он попытался пройти мимо гриффиндорца, но Сириус схватил его за руку. - Убери руки, Блэк! - прошипел Снейп и дернулся.
- Куда же ты так спешишь? - насмешливо спросил Сириус, удерживая слизеринца. - К своему Бэддоку?
- Что? - Снейп побледнел.
- Я видел вас вчера… как он лапал тебя, а ты… позволял ему… скользкая тварь! Ты позволял ему трогать себя!
Лицо слизеринца покрылось красными пятнами.
- Ты подсматривал! - возмущенно воскликнул он. - Ты, грязный пронырливый гриффиндорец, подсматривал! Ты…
- О, да! Я всем расскажу, что ты извращенец!
- Заткнись! Ты ни хрена не понимаешь! Иди в свою башню и води с девочками хороводы! Чертов девственник!
- Слушай, ты! - Сириус швырнул Снейпа к стене и навис над ним с высоты своего роста. - Сальный урод…
- Ступефай! - крикнул слизеринец, ткнув палочкой прямо в грудь Блэка.
Сириус медленно сполз по противоположной стене.
Следующее воспоминание было более волнующим.
Запретный лес, тихий осенний вечер и два темных силуэта на фоне огней избушки Хагрида.
- Чего тебе нужно, Блэк? Что ты пристал ко мне?
Они опять стоят друг напротив друга с палочками наготове.
- Ты должен мне, Снейп, - Сириус говорит так, как будто не слишком уверен в своих словах, - я не рассказал никому, что именно ты отправил меня в госпиталь на прошлой неделе.
- Да? - Снейп делает удивленное лицо. - И что же я тебе должен? Твоя мамочка дает тебе мало денег на карманные расходы? Обратись к Поттеру, настоящий гриффиндорец никогда не оставит друга в беде…
- Заткнись! - рычит Сириус и надвигается на Снейпа.
- Что, Блэк, еще один Ступефай захотел? - слизеринец снова наставил палочку на грудь лучшего врага. - А, я понял, - продолжает потешаться он, - тебе понравилось лежать в госпитале, потому что девчонки за тобой ухаживали? Здоровый ты не пользуешься такой популярностью?
- Завидуешь, Снейп? - Сириус выдохнул эти слова прямо в лицо стоящего рядом с ним подростка. - Может, даже девчонкам, маленький извращенец?
Снейпа начинает трясти от беззвучного смеха:
- Девчонкам… Спасибо, Блэк, давно я так не смеял…
Воспользовавшись минутной невнимательностью Снейпа, Сириус выкручивает ему кисть и вырывает из нее палочку.
- Черт… - Снейп шипит от боли, и лицо его уже не излучает прежней уверенности.
- Ну что, теперь ты не такой смелый? - удовлетворенно и как-то расслабленно произносит Сириус.
- Быть смелым - привилегия гриффиндорцев, - роняет Снейп и тянется к своей палочке, зажатой в руке Блэка.
- Что это ты так прижимаешься ко мне? - тихо выдыхает Сириус прямо в сальные волосы слизеринца. - Нравлюсь?
Снейп отшатывается от него.
- Ты, кажется, мечтаешь об этом? - язвительно спрашивает он и вглядывается в лицо Сириуса. - Хочешь мне понравиться?
Теперь Блэк начинает давиться смехом.
- Тебе? Ха-ха… тебе? Носатому сальному уроду? Ха-ха… да мне… черт! - Снейп сделал попытку выхватить палочку из рук Блэка, но ему не удалось - Сириус выше и сильнее. - Не так быстро, Снейп… - шепчет гриффиндорец, но замолкает, вглядываясь в изумленное лицо однокурсника.
- Да ты… - Снейп так удивлен, что даже Гарри становится интересно, что это с ним. - Да ты… - его рука опускается к паху Блэка и легко проводит по черной мантии. - Да у тебя стоит на меня, - заканчивает слизеринец, который, видимо, настолько ошарашен, что даже не говорит ни одной колкости.
Блэк отворачивается от него и нервно произносит:
- Нет-нет! Ты здесь ни при чем! - и убегает в темноту Запретного Леса.
- Стой, придурок! - Снейп бежит за ним. - Отдай мою палочку! - он догоняет Сириуса и хватает за край мантии. Оба падают на траву, и Снейп все-таки вырывает свою палочку из рук Блэка. - Пока! Приятно подрочить! - вставая, прощается слизеринец и медленно бредет в сторону замка.
- Снейп, подожди! - Блэк тоже поднимается с земли, и в почти полной темноте Гарри скорее чувствует, чем видит, как он смущен. - Если ты расскажешь кому-нибудь… тебе все равно никто не поверит…
Снейп поворачивается и ухмыляется:
- Мне достаточно того, что Я знаю, что ты - вонючий гриффиндорец, который мечтает залезть ко мне в штаны. Может, ты именно поэтому все время ко мне цепляешься?
- Я?! Да я никогда! - не слишком убедительно выкрикивает Блэк. - Я цепляюсь к тебе потому, что ты этого заслуживаешь! Ты - уродливый скользкий сукин сын…
Снейп начинает наступать на Сириуса:
- Ну и зачем же ты пристаешь к скользкому уроду? Почему бы тебе не отвязаться от меня?
Блэк пятится назад, не натыкается спиной на толстый ствол дерева.
- Почему ты не можешь оставить меня в покое? - недобро спрашивает Снейп, и его рука снова оказывается в районе паха Сириуса.
- Не трогай меня… - почти просит гриффиндорец и подается бедрами вперед. - Пожалуйста…
- Почему ты не можешь забыть о моем существовании? - злится Снейп и яростно двигает рукой, это должно быть больно, но Сириус стонет и выгибается.
- Смотри-ка, тебе нравится… - с этими словами слизеринец вдруг отпускает Блэка и делает шаг назад.
- Нет! - Сириус хватает его за руку. - Пожалуйста… - он кладет ладонь врага на заметно торчащий под мантией член.
- Нет? - ухмыляется Снейп и вдруг опускается на колени. - Хочешь? - хрипло спрашивает он снизу вверх, быстро распахивая мантию Сириуса и приспуская его трусы. - Хочешь? - проводит по всей длине члена языком, и у Сириуса округляются глаза.
- О!… да… пожалуйста, пожалуйста…
- Хочешь, - кивает Снейп и встает на ноги.
Сириус задыхается и кладет руки ему на плечи, пытаясь опустить слизеринца на колени.
- Нет, ты… пожалуйста…
- И что мне за это будет?
Сириус задыхается.
- Я… я… больше никогда не подойду к тебе… и Джеймс… я ему скажу… - он смотрит на Снейпа почти умоляюще.
- Да? - Снейп выглядит удивленным. - Неужели ты в самом деле… - слизеринец как будто задумывается о чем-то на минуту, а Сириус по-прежнему стоит с распахнутой мантией и беспомощно торчащим членом. - Мне нужны гарантии, - твердо произносит Снейп и легко касается рукой эрекции Блэка.
- Какие еще гарантии? - почти стонет Сириус.
Снейп придвигается почти вплотную к нему и выдыхает прямо в губы:
- Ваше отчисление, думаю, достаточная гарантия того, что вы ко мне больше не подойдете.
Сириус, кажется, не слышит этих слов, он подается всем телом вперед, обнимает Снейпа и пытается поймать ртом его губы. Но слизеринец отшатывается от него.
- Не понимаю, чего ты хочешь… - хрипло выдыхает Блэк. - Я не могу сам бросить школу… хотя… больше никогда не видеть тебя…
- Вот видишь, всем бы стало как-то легче, - в голосе Снейпа явственно слышится насмешка. Он снова опускается на колени и плотно обхватывает губами член Сириуса.
- О! - резко выдыхает Блэк, но Снейп умело сдавливает основание его члена.
"Да что ж ты делаешь, гад! - пронеслось в голове у Гарри. - Это же больно!"
- Ну что? - спрашивает Снейп. - Может, расскажешь мне об очередной вашей "шалости"? - он так и произносит это слово. В кавычках.
- Снейп, ты… я не могу больше… - хрипит Блэк и тянется рукой к своему члену.
- Ну уж нет! - слизеринец перехватывает его ладонь. - Мне уже понравилась эта идея, - он начинает языком ласкать столь напряженную плоть. Едва-едва. Всего лишь дразня еще больше. - Ну скажи всего пару слов…
- Снейп, ты… оооо… черт!… ты… пожалуйста… в этот выходной мы купим в Хогсмиде бомбы-вонючки и подбросим их в кабинет прорицания! - выкрикивает Сириус, зажмурясь.
Снейп резко встает на ноги.
- Думаешь, я идиот?! В это уик-энд не разрешен выход в Хогсмид!
- Вот именно… - обреченно шепчет Блэк.
Снейп делает несколько движений рукой, и Сириус кончает ему в ладонь.
Еще воспоминание.
Снова коридор Хогвартса. Снова Снейп и Блэк.
- Ты обещал, что больше не подойдешь ко мне! - почти выкрикивает Снейп, стоя в неизменной позе "моя палочка - мой лучший друг".
- Тихо! - рявкает на него Блэк. - Филч услышит! Из-за тебя, скользкий червяк, Гриффиндор потерял двести баллов!
- Да что ты? Из-за меня? А может, это из-за твоей невоздержанности? Промолчал бы тогда - и ничего бы вам не было!
- Экспеллиармус! - Сириус отбирает палочку у Снейпа. - А ты хотел бы, чтобы я промолчал? - нависает он над слизеринцем.
- Я хотел бы, чтобы вас исключили! Просто упустил из виду, что распрекрасных гриффиндорцев не исключают!
- Считаешь меня прекрасным? - самодовольно спрашивает Блэк.
- Это была ирония, кретин! - Снейп делает попытку вырваться из кольца рук, неожиданно обхвативших его.
- А я думал, я тебе нравлюсь… - мурлычет Сириус. - Ты так старательно соблазнял меня там, в лесу…
- Я?! Я соблазнял тебя? Да у тебя стоял с самого начала!
- Ну и что, - спокойно возражает Блэк. - Мне шестнадцать. В таком возрасте это естественно. Ты сам залез ко мне в трусы.
Снейп растерялся буквально на несколько секунд.
- Ну, двести гриффиндорских баллов с лихвой окупают тот моральный ущерб, который я себе нанес, облизывая тебя.
- Ох, какой ты умный! - иронично восклицает Сириус. - Такие слова знаешь…
- Пусти меня! - вырывается Снейп.
- А что мне за это будет? - усмехается Блэк.
- Ни хрена тебе не будет! Пусти! - наконец Спейпу удается освободиться. - Отдай мою палочку, пока я не пошел к МакГонагалл!
Глаза Сириуса темнеют, и он швыряет черную волшебную палочку на пол:
- Да подавись! - и быстро убегает.
Следующее воспоминание. Квиддичная раздевалка. Снейп-подросток, потный и пыльный, проходит через жиденькую кучку расступающихся перед ним девушек-поклонниц Джеймса и Сириуса и садится на лавочку в самом дальнем углу раздевалки.
- Эй, Сири, ты что там застрял? - кричит откуда-то из гущи фанаток Джеймс.
- Иди, Сохатый, я тут еще… немного… - доносится голос Сириуса.
- Леди, - галантно произносит Джеймс, рисуясь перед девчонками, - идемте на воздух! Мистер Блэк скоро освободится.
Толпа девушек выходит.
Снейп снимает с себя слизеринскую квиддичную форму. В одних серых трусах заходит в душевую. Кроме Блэка там моются еще несколько человек.
Гарри чрезвычайно позабавило то, что Снейп моется в трусах. Впрочем, ему и самому в свое время было ужасно стыдно раздеваться при посторонних. Хорошо было Рону, выросшему в большой семье…
Постепенно из душа выходят почти все мальчики.
Остаются только Снейп и Блэк.
Сириус наконец выключает воду и подходит к стоящему спиной слизеринцу:
- Где ты задержался, Снейп?
- Блэк? - устало оборачивается слизеринец. - Сейчас-то что тебе нужно?
Сириус просто смотрит на него.
- Что? - нетерпеливо спрашивает слизеринец.
- Снейп… ты такой худой… фунт костей и ярд кожи… - Сириус проводит рукой по животу Снейпа.
Тот вздрагивает. Молчит.
Сириус с поистине гриффиндорской безбашенностью притягивает его к себе и неумело целует в губы.
- Блэк… - шепчет Снейп. - Я не целуюсь в губы… это… не нужно… нельзя… - он так растерян, что не замечает, как и сам начинает ласкать рукой затылок Блэка, притягивая его к себе.
Еще поцелуй.
Сириус прижимает Снейпа к стене и трется об него всем телом. Оба задыхаются и постанывают. И ловят губы друг друга. И не замечают льющейся на них воды. Через некоторое время Снейп выдыхает:
- Блэк!
Сириус вздрагивает всем телом.
Спустя несколько минут Блэк, все еще стоя вплотную к Снейпу, тихо спрашивает:
- Почему ты сказал, что нельзя целоваться в губы?
Снейп смущен.
- Потому, что так можно привязаться… - тихо говорит он, глядя в пол.
- Это Бэддок тебя научил? - Сириус тоже с интересом разглядывает серый кафель.
Снейп качает головой и отвечает:
- Люциус.
- Малфой? Это такой белобрысый слизеринец?
- Он закончил школу в 72-м году.
- Да, я помню его, - Сириус вздыхает. - Ты делал это с ним?
Снейп усмехается:
- Что "это"?
- Ну… ты… вы…
- Какое тебе дело, Блэк? - Снейп выключает воду и берет полотенце.
- Конечно, никакого, - отвечает Сириус и выходит из душевой.
***
Еще воспоминание - кажется, вечер следующего дня.
Снейп в сумерках на квиддичном поле садится на метлу, взлетает, как будто хочет потренироваться.
"А летал он так себе", - подумал Гарри. Конечно, "так себе" - для звезды мирового квиддича. А для хогвартского шестикурсника - очень даже ничего.
Снейп вдруг выпускает снитч и начинает за ним гоняться.
"Так он был ловцом! Ну конечно, маленький, худенький… быстрый. И вот откуда такая ненависть к отцу!"
- Эй, посмотри-ка - домовой эльф на метле! - голос Джеймса. Нарочито громкий, специально, чтобы слизеринец в воздухе мог услышать.
Джеймс и Сириус наблюдают за Снейпом.
- Как думаешь, Сири, наш Сопливус долго бы продержался на метле против домовика?
Сириус весело отвечает:
- Снивеллус? Минут тридцать.
- Ну, Мягколап, ты слишком строг к нашему грязному другу, - важно изрекает Джеймс. - Против меня он вчера продержался целых двадцать три минуты. Если бы снитч ловил эльф, это заняло бы у него минут сорок.
Снейп делает вид, что не замечает этой беседы.
А Джеймс тем временем подзывает свою метлу, садится на нее и действительно ловит снитч в считанные минуты.
У Гарри неожиданно появилась мысль, что отец вполне бы мог тоже играть за сборную… если бы не война. Если бы не смерть… К горлу подкатил комок, и Гарри даже не расслышал, какое именно заклинание произнес Джеймс.
Метла Снейпа на мгновенье освещается ядовито-голубым светом, а потом резко взмывает вверх. Слизеринец с округлившимися от ужаса глазами двигается странными скачками, отчаянно держась за метлу.
- Пойдем, пусть он тут потренируется подольше, а то у бедняжки нет никаких шансов даже против соплохвоста на метле.
- Джеймс, а… - Сириус показывает на перепуганного Снейпа, еле-еле держащегося за взбесившуюся метлу.
- Ты что, волнуешься за этого грязного уродца? - удивленно спрашивает Джемс. - Он же слизеринец…
- Нет, конечно. Было бы из-за чего волноваться… Просто интересно, что это за заклятье…
- А. Заклятье пьяной метлы называется… я тебя потом научу, - беспечно отвечает Джеймс и хлопает друга по плечу. - Пойдем, сегодня полнолуние, Луни заждался… Питер уже, наверное, там…
Друзья, оживленно о чем-то беседуя, уходят с квиддичного поля.
Следующее воспоминание.
Больничное крыло. Снейп, бледный до такой степени, что лицо по цвету неотличимо от белых простыней. Тихий голос Помфри за ширмой:
- … нашли утром на квиддичном поле… потерял очень много крови… костерост… Альбус, это проделки гриффиндорцев…
- Поппи, они всего лишь дети, - голос Дамблдора, - дети все время подшучивают друг над другом…
- Альбус! - Помфри уже не заботится о том, чтобы говорить тихо. - Альбус, эта шутка вполне могла убить его! Ты невероятно беспечен!
- Поппи, я уверен, что все будет в порядке. Убежден, что тот, кто это сделал, не хотел ничего плохого… Кстати, Северус рассказал, кто это был?
- Он не может говорить, - сердито отвечает Помфри. - Но, я думаю, ты прекрасно знаешь, что происходит в этой школе!
- Поппи, я не могу никого наказать, пока не получу точных сведений о том, кто это сделал…
- Можно подумать, ты накажешь, когда узнаешь! - фыркает Помфри и выпроваживает директора из госпиталя.
Некоторое время Гарри просто наблюдал, как Снейп лежит в постели и морщится от боли. Да, костерост - штука неприятная… Старательно разглядывая страдальческое выражение лица Снейпа-подростка, Гарри пытался не думать о том, что узнал заклинание - то самое, которым Квиррелл проклял его метлу на первом курсе. Тогда Снейп спас его - сына Джеймса Поттера… Интересно, что слизеринец при этом чувствовал?
Вдруг рядом с кроватью больного, словно из воздуха, материализовывается Сириус.
Гарри догадался, что тот был в плаще-невидимке.
- Снейп? - шепчет Сириус. - Ты не спишь?
Слизеринец пытается отвернуться, но у него не получается - видимо, все тело болит. Говорить он, как и сказала Помфри, тоже не может…
- Снейп, ты как? - Сириус окидывает взглядом худенькую фигурку под тонким больничным одеялом. - Выглядишь - так себе…
Никакого ответа.
Сириус присаживается на край кровати и внимательно вглядывается в кривящееся от боли лицо Снейпа, которому все-таки удается отодвинуться от гриффиндорца.
- Да не бойся ты, - шепчет Сириус, - ничего я тебе не сделаю. Ты это… ну… я понимаю, ты обиделся на меня… - мямлит Блэк. - В общем… ты не злись, я просто… понимаешь, ты слизеринец, и я… я же - Блэк! Все Блэки учились в Слизерине… я не могу заступаться за слизеринца. Пойми.
Снейп морщится теперь уже брезгливо и находит силы, чтобы поднять руку и указать на дверь.
- Ну ладно тебе, чего ты? - уговаривает его Сириус. - Это все пройдет! Знаешь, как я в прошлом году разбился, когда с метлы упал? Ничего, все зажило!
Снейп отворачивается к окну.
- Ну не злись… - настаивает Сириус. - Смотри, я тебе шоколадную лягушку принес. Будешь?
Злобный взгляд, полный такого презрения, что даже кентавр почувствовал бы себя ничтожеством. Но только не Сириус Блэк, который невозмутимо разворачивает шоколадную лягушку и сует вкладыш прямо Снейпу под нос.
- Смотри - Моргана. Не люблю баб. Когда я собирал вкладыши, у меня этой Морганы было двадцать три штуки. Регулусу отдал, - Сириус вздыхает и кладет картинку на прикроватную тумбочку. - Да они никогда ему не были нужны. Мать ему всегда покупает столько сладостей - балует… младший сын… - он снова вздыхает и не замечает, как начинает таять безрезультатно пытающаяся вырваться из его руки шоколадная лягушка. - Регулус то, Регулус сё… тебе повезло, что у тебя нет младшего брата…
Снейп презрительно фыркает и криво ухмыляется.
Сириус наконец вспоминает о шоколадке и подносит ее ко рту Снейпа.
- На, откуси ей голову, а то вырывается, зараза!
Слизеринец снова демонстративно отворачивается к окну.
- Ты все еще злишься? - удивляется Сириус. - Ну, скажи хоть слово!
Снейп медленно качает головой.
- Я сейчас такое покажу… тебе будет интересно…
Свободной рукой Сириус роется в карманах и достает странное яйцо, не меньше четырех дюймов в высоту, травянисто-зеленого цвета, с редкими блестящими чешуйками.
Гордо демонстрирует его Снейпу. Тот, несмотря на травмы, подскакивает на кровати и ошарашенно сипит:
- Да ты спятил, Блэк! Яйцо келпи!
- Да, - самодовольно отвечает Сириус, - а ты испугался? Не бойся, он вылупится только через три дня, мы к тому времени подложим его МакГонагалл. Так ей и надо - с собственного факультета двести баллов сняла!
- Где ты его взял? - хрипло спрашивает Снейп, испуганно разглядывая мародерский трофей.
- В Запретном Лесу. Мы с Ремом и Джеймсом в это полнолуние… - Сириус внезапно смущается: - Ну, в общем, нашли… - он снова подносит шоколадку к губам Снейпа: - Раз испугался, нужно съесть сладкого, это помогает… ну откуси, тебе трудно, что ли?
Снейп, видимо еще не пришедший в себя после некоторого шока, вызванного неожиданным появлением яйца лесного чудовища в госпитале, откусывает кусочек шоколадной лягушки. И при этом легко задевает губами кожу Блэка. Тот моментально заливается краской и шепчет:
- Снейп, а тебе сейчас совсем плохо? - склоняется над лицом слизеринца. - Ты испачкался шоколадом… - проводит языком по губам Снейпа, тот дергается и шипит:
- Охренел? У меня все ребра переломаны!
- А… - смущенно тянет Блэк. - Ну извини, я…
- Вали отсюда… - не слишком вежливо сипит Снейп. - Мне нужно спать…
- А… ну да…
Сириус надевает плащ-невидимку, и глаза Снейпа округляются:
- Плащ-невидимка?
- Да, это не мой… - Сириус снова смущен. - Поносить взял…
Через несколько секунд дверь палаты бесшумно открывается и закрывается.
Снейп остается один. Или нет?
Откуда ни возьмись в палате появляется Дамблдор.
- Директор? - удивляется Снейп. - Как вы…
- Мне не нужен плащ-невидимка, чтобы быть невидимым, мой мальчик… - Дамблдор таинственно мерцает глазами. - Я хотел спросить, кто же проклял твою метлу?
- Поттер, - не задумываясь, выплевывает Снейп.
- Один только Поттер?
- Ну да.
- Он будет наказан за это, - Дамблдор идет к двери. - И эта идея… подшутить над профессором МакГонагалл при помощи яйца келпи... не слишком удачная… - бормочет он. - Спокойной ночи, Северус, - директор с достоинством удаляется.
Еще воспоминание. Какое-то помещение в подземелье. Снейп и неизвестный, но очень симпатичный брюнет обнимаются. Брюнет гладит Снейпа по ягодицам, приговаривая:
- Как же я по тебе соскучился… Ты ведь уже совсем поправился… ммм… такой горячий… - приподнимает его мантию и залезает рукой в трусы: - Такой узкий…
- Мальк, не надо… - не слишком убедительно шепчет Снейп, не делая, впрочем, никаких попыток вырваться. - Я думаю, нам стоит все это прекратить…
- Ну, уж нет, поворачивайся… - брюнет разворачивает Снейпа лицом к стене, снимает с него трусы. - Хочу тебя… ты даже не представляешь, как я хочу тебя… - вводит в него смоченный слюной палец.
Снейп выгибается и стонет.
- Это в последний раз… - шепчет он.
- Почему? Из-за этого Блэка? Говорят, он приходил к тебе в госпиталь… я слышал, именно там ты как-то разнюхал про яйцо келпи… - брюнет снимает собственные трусы и достает склянку со смазкой. - Ты спишь с ним для того, чтобы узнавать, что задумали его дружки?
- Нет, конечно… оооох, - Снейп стонет, когда брюнет входит в него. - Я не сплю с ним… просто хочу, чтобы их выгнали… ооо… они это заслужили…
- Дааа… ооох, какой же ты… - брюнет быстро двигается, забывая о содержании беседы.
Через несколько минут все заканчивается двойным коротким стоном.
Некоторое время в помещении раздается только звук постепенно успокаивающегося дыхания. Снейп накладывает на себя очищающие чары, одевается и поворачивается к выходу. Меняется в лице:
- Блэк!
В дверях стоит Сириус, держа в руках кусок пергамента - карту Мародеров. После того, как его заметили, он резко поворачивается и убегает.
Снейп вылетает за ним в коридор.
Брюнет смотрит ему вслед непонимающим взглядом и пожимает плечами.
- Блэк, какого хрена ты здесь делаешь? - Снейп догоняет Сириуса и хватает за плечо.
Тот разворачивается и наотмашь ударяет его по лицу.
- Ненавижу тебя! - шипит гриффиндорец. - Сволочь! Предатель! Я доверял тебе!
- Что… - у Снейпа из носа капает кровь. - Ты же не думал, что я буду хранить тебе верность?
- Скользкий червяк! Убирайся! Не прикасайся ко мне! - Сириус крепко хватает Снейпа за плечи. - Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! - каждое свое слово Блэк подтверждает, с силой ударяя слизеринца затылком и спиной о стену. Потом останавливается и спрашивает: - Ты и впрямь хочешь, чтобы нас исключили?!
- А чего же еще я могу хотеть…
- На что ты ради этого согласишься? - Блэк горящими от гнева глазами заглядывает в лицо Снейпа. - Дашь мне, так же, как этому Бэддоку?!
- Да пошел ты! - Снейп пытается вырваться.
- Ответь! Ты ведь хочешь, чтобы нас исключили?
- А ты чего хочешь?! - Снейп начинает орать в ответ.
- Я хочу трахнуть тебя, разве ты этого не знаешь? Разве не поэтому Гриффиндор потерял еще сто пятьдесят баллов?! Ты наябедничал о яйце келпи! Ты действительно…
- Да я здесь ни при чем!
- Заткнись! Хочешь, чтобы нас исключили? Раздевайся! - Сириус дергает воротник мантии Снейпа, и верхняя пуговица отлетает.
- Пусти меня!
- Ну уж нет!
Блэк затаскивает Снейпа в пустующий класс зельеделия и швыряет на парту лицом вниз. Слизеринец не сопротивляется. Просто ждет, плотно зажмурив глаза.
- В ближайшее полнолуние твои мечты сбудутся! - то ли кричит, то ли шепчет Сириус. - У Дракучей Ивы внизу ствола есть приметный выступ, если ткнуть в него чем-нибудь, то она становится безвредной! За ней - ход в Визжащую Хижину! Если ты туда пойдешь, нас точно исключат… можешь начинать радоваться…
Он дрожит и легко проводит пальцами по спине Снейпа. Потом отходит от него и закрывает лицо руками.
- Блэк? - Снейп встает и приближается к нему. - Блэк, ты ненормальный…
- Снейп… - гриффиндорец достает платок и дрожащей рукой стирает кровь с носа и верхней губы Снейпа. - Ты весь в крови…
- Ты действительно… - слизеринец не заканчивает вопрос, просто прижимается к Сириусу и накрывает его губы своими.
Оба возбуждены, дрожат и стараются не смотреть руг другу в глаза. Снимают одежду. Целуются.
Сириус так прижимает Снейпа к себе, что удивительно, как тот умудряется дышать.
- Ты должен… - шепчет Блэк. - Ты… я хочу… чтобы ты… со мной…
Гарри показалось, что Сириус говорит вовсе не о сексе.
- Подожди, ты слишком возбужден, - отвечает Снейп, усаживает Блэка на парту и опускается на колени.
Сириус стонет и кончает, как только слизеринец берет в рот его член.
Снейп поднимается с колен, и они снова целуются, снова обнимаются так крепко, так страстно, так отчаянно, что Гарри начинает завидовать им. Наблюдая за возней двух подростков, он точно осознает, что никогда не ощущал ничего подобного. Никогда и никого он не хотел настолько сильно, чтобы совершенно потерять голову. Не соображать, что говоришь и делаешь. Никогда не увлекался так, чтобы не понимать, что все это кончится.
Но для задыхающихся, стонущих, двигающихся в диком, ускоряющемся ритме молодых людей на парте сейчас не существует мира. Не существует ничего, кроме них.
Гарри со смешанным чувством зависти, горечи и удивления смотрит на лицо Снейпа, когда тот с полуприкрытыми глазами и никем не виданным выражением блаженства на лице выдыхает:
- Блэк!
***
Сириус, потный, усталый, счастливый - это видно даже по тому, как подрагивают его веки, - лежит на голой груди Снейпа.
- Блэк, мне так неудобно, - слизеринец отпихивает любовника и встает.
- Тебе не понравилось? - хрипло спрашивает Сириус.
Снейп красноречивым жестом стирает свою сперму с живота и демонстрирует пальцы Сириусу.
- Но с Бэддоком ты тоже кончил.
- Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас провел сравнительный анализ?
- Нет, я хочу, чтобы ты прямо сейчас сказал мне, что это был лучший секс в твоей жизни, - самодовольно заявляет Блэк, но в глазах его явно читается беспокойство. - У тебя ведь уже было много…
- Блэк, прекрати, - раздраженно бросает Снейп и бормочет очищающее заклятье, - ты мне напоминаешь ревнивого жениха.
Сириус, кажется, и не собирается одеваться.
- Ну, нет, жениться на тебе я не буду! - весело восклицает он. - Ты не ответил на вопрос, ты с кем-нибудь спал, кроме Бэддока?
Снейп злится.
- Да! И тогда был лучший секс в моей жизни! Доволен?
Сириус смотрит на него непонимающим взглядом, а Снейп вздыхает и неспешно надевает мантию.
- Блэк, это был всего лишь секс, - спокойно объясняет слизеринец, - ты ведь хотел просто секса, разве нет? Ты получил его, - он замолкает на несколько секунд, а потом нерешительно, слишком нерешительно, добавляет: - А я получил информацию…
Некоторое время оба молчат: Сириус потрясенно, не вполне веря, что не ослышался, а Снейп - смущенно и… растерянно.
- Ты собираешься пойти туда? В Визжащую Хижину? - тихо спрашивает Блэк. - Несмотря… - сбивается и шепчет: - Ты действительно хочешь, чтобы нас…
Снейп молчит. Сириус одним рывком надевает мантию:
- После этого нас точно отчислят, - и выбегает из кабинета.
Следующее воспоминание - Гарри узнал потайной ход к Визжащей Хижине.
Снейп идет при свете Люмоса, поминутно оглядываясь и спотыкаясь. Наталкивается на тяжелую дубовую дверь - Гарри не помнил, чтобы она была тогда, на третьем курсе, когда они пошли в Визжащую Хижину за Косолапсусом.
Снейп открывает эту дверь и заходит в странную обшарпанную комнату с заколоченными окнами. В дальнем углу стоит Ремус. Он поворачивается на скрип дверных петель и изумленно произносит:
- Снейп? - его голос звучит странно хрипло, в нем столько угрозы, что Гарри содрогнулся: он не мог припомнить, чтобы мягкий спокойный голос Ремуса вызывал ТАКОЙ страх.
Кажется, именно в эти бесконечно тянущиеся секунды Гарри впервые понял, что Ремус все-таки не человек. Тогда, давно, на третьем курсе, восприятие, видимо, было притуплено всеми этими невозможными событиями, свалившимися горой на худенькие плечи изумленного тринадцатилетнего мальчишки, поэтому превращение Рема не произвело такого впечатления. А сейчас… в воспоминаниях Снейпа… Гарри знал, что произойдет, но… ему было страшно. Нет, не так. Ему было СТРАШНО. Может, оттого, что чужие воспоминания все же как-то передают эмоции?
Гарри замирает, боясь выдохнуть, когда все тело Ремуса начинает дрожать, а контуры его фигуры медленно расплываются в неверном лунном свете, пробивающемся через щели в забитых окнах, когда мантия с треском слетает, словно по волшебству, обнажив быстро покрывающийся волосами торс, когда меняется все - тело, черты лица, хриплый голос переходит в вой, но глаза… горящие глаза цвета янтаря - веселого, жизнерадостного камня, глаза, прожигающие насквозь стоящего напротив любопытного, испуганного, забывшего, как дышать, слизеринского мальчишку… глаза остаются прежними. Глаза Ремуса Люпина. Глаза оборотня.
Зверь шумно втягивает носом воздух.
Гарри попятился и оглянулся на Снейпа.
Тот не шевелится. Он стоит, как статуя, как памятник будущему Упивающемуся Смертью - худой, черный, с растрепанными волосами, облепившими лицо, и выражением запредельного, небывалого ужаса в черных застывших глазах. Словно автомат, голем, который запрограммирован на то, чтобы защищаться, Снейп поднимает палочку и неузнаваемым, деревянным голосом произносит:
- Ступефай.
Красный луч бьет в морду зверя, плавно огибает его тело, заставляя шерсть подняться дыбом, и… не причиняет оборотню никакого вреда. На этих тварей не действуют заклинания. Ничего, кроме серебра…
Красиво изогнув спину, зверь молча прыгает вперед. Всего одно плавное, тягучее движение - и Снейп с глухим стуком падает на пол, а оборотень, прижимая к полу хрупкое тело, не спеша и как-то даже развязно, полностью ощущая свою власть над слабым человеком, метит перегрызть тонкую, нежную шейку - лакомый кусочек…
"Мерлин, да где же отец?!" - успел подумать Гарри, прекрасно осознавая, что ничем помочь не может, что это всего лишь воспоминания, что Снейп остался жив, что его спасли… но эта картинка: худенький мальчик, который от страха даже не выглядит испуганным, а над ним - тяжелое уродливо-красивое тело Зверя, - так хорошо отпечаталась в мозгу Гарри, что ему показалось, прошла целая вечность, прежде чем дубовая дверь рухнула под ударами копыт, прежде чем твердый замшевый рог отбросил оборотня в сторону, прежде чем, неловко подхватив плоскими зубами безвольное тело Снейпа за мантию и закинув его на спину, олень скрылся в узком, темном проходе.
Оборотень бежит за ними, бежит до самой Дракучей Ивы.
Гарри не понимает, как Джеймсу удается пронести Снейпа и пройти самому мимо грозного дерева, но оборотня Ива не пускает - аврор слышит, как зверь скулит от удара и прекращает преследование. А может быть, это скулит сидящий прямо на земле Сириус, который, обхватив голову руками, плавно раскачивается из стороны в сторону, пока Джеймс с окровавленными руками, с раной на лице и, кажется, на боку - мантия пропиталась кровью, задыхаясь от бешенства и презрения, выговаривает лучшему другу:
- Ты, мерзкий предатель! Ты хоть понимаешь, что чуть не убил Луни?! Он доверял нам! Ведь его казнили бы, если б он загрыз эту падаль! - Джеймс, не глядя, машет рукой в сторону дергающегося в рвотных судорогах Снейпа. - А ты провел бы не один десяток лет в Азкабане! И это было бы за дело! Не ожидал от тебя подобного идиотизма! Подобного предательства! О чем ты думал?! О чем ты думал, когда рассказывал ему о Дракучей Иве?!
Сириус не отвечает. Он все еще сидит на траве, закрыв лицо руками.
- Отнеси этого ублюдка в госпиталь, кажется, я сломал ему ногу - под копытом что-то хрустнуло.
Сириус смотрит на дрожащего грязного окровавленного Снейпа, и Гарри впервые замечает на лице крестного то самое выражение загнанного зверя, которое стало свойственно его чертам гораздо позже - после Азкабана.
Блэк делает шаг в сторону слизеринца, но тот дергается, отползая по испачканной кровью траве, и восклицает:
- Нет! Не прикасайся ко мне!
Гарри отпрянул от мыслеслива, чтобы хоть немного придти в себя. Почему-то когда Снейп утверждал, что Блэк послал его на смерть в Визжащую Хижину, Гарри никогда до конца не верил, что Ремус мог причинить кому-то настоящий вред. Но теперь… теперь он понимал, что это было ужасно… нет, "ужасно" - слишком мягкое слово. Гарри рефлекторно передернул плечами, как будто пытаясь стряхнуть с себя впечатление от увиденного… лучше посмотреть последнее воспоминание, вдруг там опять окажется просто секс? Это было бы неплохо - хоть немного отвлечет от этой страшной картинки…
Гарри снова опустил голову в податливое серебро чужих воспоминаний.
Какое-то незнакомое помещение. Не Хогвартс - это точно. В комнате на расположенных кружком стульях сидят значительно повзрослевшие Блэк, Джеймс, а также Моуди, Флитвик, Дамблдор, Лонгботтомы и еще несколько незнакомых колдунов. И Снейп. Он сидит чуть поодаль от всех остальных, как бы не входя в общий круг. Дамблдор произносит речь:
- Из достоверных источников, - многозначительный взгляд в сторону Снейпа, - стало известно, что Волдеморт знает о предсказании по поводу юного мистера Поттера. Думаю, пора спрятать семью Поттеров. Джеймс, выбери Хранителя секрета и проведи ритуал сегодня же. Это будет разумно.
Джеймс кивает и смотрит на Сириуса. Тот тоже отвечает кивком.
- Сегодняшнее заседание Ордена Феникса объявляю зарытым, - важно провозглашает Дамблдор и не в меру весело добавляет: - Всех желающих прошу к столу - у нас сегодня вкуснейшие лимонные лепешки.
Все выходят из комнаты, кто-то аппарирует прямо в дверях, а Снейп немного задерживается. Вместе с ним задерживается и Сириус.
- Не знаю, почему Дамблдор доверяет тебе, но я знаю, что ты - Упивающийся Смертью и предатель, я…
- Думаю, мне нет ни малейшего дела до того, кем ты меня считаешь, - презрительно выговаривает Снейп и пытается пройти к выходу.
Он значительно подрос с шестнадцати лет, и теперь их разница в росте не кажется такой заметной.
Сириус хватает Снейпа за плечи и заглядывает ему в глаза:
- А знаешь о чем Я думаю?
Снейп отвечает ему спокойным, чуть презрительным взглядом и как бы невзначай бросает:
- О том, кого ты еще способен предать ради того, чтобы трахнуть меня?
- Скотина! - Сириус отпихивает Снейпа.
- Эй, Мягколап, пошли скорей! - в дверях стоит Джеймс. - Питер поможет нам с ритуалом…
Сириус бросает странный взгляд на Снейпа и поворачивается к Джеймсу:
- Да, я иду, Сохатый, - грустно отвечает он. - Питер будет очень кстати…
****
Гарри с размаху бухнул каменной чашей мыслеслива о дубовый директорский стол.
- В чем дело, Поттер? - удивленно произнес Снейп. - А-а-а, решили вернуть мне мои воспомина…
- Грязный ублюдок! - прошипел Гарри, хватая Снейпа за грудки и вытаскивая из-за стола. - Это все из-за тебя! Если б ты держал свой поганый язык за зубами! Если б ты не вилял своей тощей задницей перед Сириусом! - он тряс замдиректора, как тряпичную куклу. - Они были бы живы! И папа играл бы в сборной! И мама была бы жива, и не было бы ничего - ни шрама, ни чулана, у меня была бы нормальная жизнь! - Гарри задыхался и брызгал слюной. - И Сириус был бы жив! Это все из-за тебя!
- Какая чушь! - невозмутимо ответил Снейп, освобождаясь от рук Гарри. - Вы - чертов Мальчик-Который-Выжил. И предсказание о вас было сделано задолго до вашего рождения. Неужели вы действительно считаете, что если бы Хранителем секрета был Блэк, то Темный Лорд не добрался бы до ваших родителей?! Вы же были его вечной мишенью - ВЫ, мальчик из предсказания!
- Заткнись! Ты еще смеешь оправдываться?! Ты… ты шлюха! Раздвигал ноги перед Сириусом, чтобы… - Гарри не мог найти подходящих выражений. - Ты спал со всеми подряд за информацию?! Теперь я понимаю, как ты шпионил!
- Это не имеет никакого отношения к вам, мистер Поттер или к вашей семье. Способы получения мною информации совершенно никого не касаются. И менее всего - вас, - Снейп говорил, как по писаному. - Аудиенция окончена. Ваши извинения приняты, - замдиректора уселся за стол и схватил первый попавшийся пергамент. Его руки заметно дрожали.
- Ты… - Гарри немного растерялся от такой наглости. - Ты… - подошел к Снейпу и поднял его со стула, сильно дернув за воротник мантии. - Ты просто сволочь!
Гарри хотел еще много чего сказать. Много чего сделать. Плохого. Но… заглянув в лицо Снейпа, он понял, что тот готов ко всему: к любому оскорблению, пощечине, пинку, проклятью… к чему угодно. Захотелось ударить побольнее - так, как он не ожидает, так, чтобы от удивления он открылся и… Гарри обнял Снейпа и притянул к себе. Неловко наклонился и накрыл плотно стиснутые губы жестким злым поцелуем.
Снейп действительно не ожидал такого. От удивления он даже как-то не сразу понял, что его целуют. Приоткрыл рот и вытаращил глаза, впрочем, зрению Снейпа сейчас были доступны только ухо и часть выбритой заклинанием скулы.
А Гарри, между тем, приходилось нелегко. Он не вполне осознавал, для чего же делает это (вряд ли Снейп сильно обидится на то, что его целуют), но отступать было некуда. Кроме того, впервые в жизни на его поцелуй не отвечали. Просто стояли с вытаращенными глазами, приоткрыв рот. Снейп даже языком не двинул, чтобы как-то помочь. "Ну и ладно", - подумал Гарри и, лизнув заднюю поверхность зубов профессора, провел языком по нёбу, делая поцелуй глубже. Нет, это как-то очень непривычно - целовать того, кто этого вовсе не хочет. Обычно стоило только Гарри мигнуть, особи обоих полов кидались в его объятия. Он не мог припомнить отказа или хотя бы равнодушия. А тут… Кроме того, у Снейпа были удивительно мягкие, теплые губы. Это, что ни говори, приятно. И пахло от него очень неожиданно - странной смесью ванили и лимона. Этот кондитерский запах мгновенно и точно нарисовал яркую картинку перед закрытыми глазами Гарри. Светло-желтое утро. Солнечные зайчики на чисто вымытом кухонном полу. Тетя Петунья печет лимонный пирог. Дядя Вернон и Дадли уехали к тете Мардж, и рассыпчатая теплая сдоба досталась именно Гарри. Еще более вкусная от полного осознания того, что на самом деле это желто-воздушное лакомство ему не причиталось. Просто повезло.
И губы Снейпа ему тоже не причитались.
От мысли об украденном, недозволенном удовольствии целовать этого мужчину - между прочим, некоторые называли его самым желанным сукиным сыном - Гарри несколько растерялся. Медленно отпустил Снейпа и… и не знал, что сказать. Если бы еще остались какие-нибудь оскорбительные слова, то все это можно было как-нибудь замять. Сделать вид, что ничего не произошло. Но наступившее неловкое молчание делало ситуацию еще более… неудобной.
- Я так и думал, Поттер, - наконец произнес Снейп, - что просмотр моих воспоминаний отразится на ваших умственных способностях. Поэтому и спрятал их в мыслеслив.
Гарри призадумался. И вовсе не о своих умственных способностях. Ситуация была очень, очень двусмысленной. Он целовал Снейпа вовсе не для того, чтобы… ну, не для того, для чего обычно целуют. Но ведь этот зарвавшийся слизеринец может подумать… Гарри ненавидел двусмысленные ситуации. А тот пирог был очень вкусным…
Аврор снова подошел к Снейпу и небрежно, по-простому, можно даже сказать - по-хозяйски обнял его, одну руку положив на его талию, а другую чуть ниже, и еще раз поцеловал эти странные губы, пахнущие настолько… несоответственно. Вкусно.
Однако Снейп, как водится, все испортил - начал вырываться. Говорить. Зачем сейчас, когда все уже стало понятно, произносить какие-то слова? Тем более, такие:
- Поттер, вы что - действительно рехнулись от потрясения? - надо сказать, что Снейп не был впечатлен поцелуем. Только удивлен. А ведь Гарри старался. - Немедленно покиньте мой кабинет.
Гарри прямо обалдел от такой наглости. Еще бы: он, герой войны, победитель Волдеморта, знаменитый Гарри Поттер, уже десять лет лучший жених Англии по опросам "Ведьмополитена", оказывает знаки внимания какому-то заштатному профессоришке (это, конечно, Гарри загнул, все-таки Снейп - без пяти минут директор Хогвартса), а тот просит очистить помещение. Ну не безобразие?
- Ну уж нет, - ответил он на это вопиющее предложение, - мне и здесь хорошо, - уселся на директорский стол и притянул Снейпа к себе. Вернее, попытался. Профессор все еще не понимал своего счастья и отчаянно сопротивлялся. Даже палочку достал.
Именно в таком виде и застукал их появившийся невесть откуда Драко Малфой.
- Северус, ты занят? - вежливо спросил блондин, не разобравшись в ситуации.
- Нет, заходи, Драко, - твердо ответил Снейп, освободившись от отступившего, но не сдавшегося аврора. - Я хотел поговорить с тобой насчет завещания Минервы. Нужно, чтобы Нарцисса сама открыла ячейку в Гринготтсе или выдала доверенность на твое имя, и тогда все деньги переведут в течение одного дня. Ты знаешь, как эти гоблины любят порядок.
Гарри решил, что тут ему больше делать нечего, поэтому, кивнув Малфою, все-таки покинул помещение.
| Мини-фики | Большие фики | Фики для взрослых |
| На главную страницу | Новости | Галерея | Статьи | Обзоры | Для переводчиков | Ссылки | Гостевая | Форум |