Автор: Tasha 911
Бета: aithene
Pairing: ГП/СС.
Рейтинг: NC-17
Жанр: romance/angst.
Краткое содержание: Воландеморт у Гарри в прошлом, а что в будущем? Пьянство? Одиночество? Неудачный брак или все же счастье и нормальная семья?
Дисклеймер: Прав не нарушаю, потому что денег от этого не имею и иметь не буду. А Гарри Поттера имеет тот, кому и положено его иметь.
Предупреждение: СЛЕШ.
Посвящение: Всем, кто меня читал, читает и пишет отзывы. Спасибо вам за все: и за упреки и за комплименты.
Пожелания относительно размещения: Напишите. По мере возможности я обязательно всем отвечу.

Глава 1. "Семья, которой нет"

Он молчал. Безмолвие всегда было его ответом. Она носилась по дому, уменьшая свои вещи и кидая их в маленькую дамскую сумочку отвратительного фиолетового цвета. Он всегда считал, что фиолетовый - цвет одиночества. Что ж, выходит, он не ошибся. Не то чтобы ее сегодняшний монолог отличался разнообразием. Многие фразы он знал наизусть: "ты не умеешь любить", - что ж, этого он никогда не отрицал, - "ты не думаешь обо мне, если бы при этом ты думал хотя бы о себе, я бы еще поняла, но..." - она всегда была умницей. Из новых фраз появилась только "ты - ничтожество" - впрочем, он и сам часто так думал.

Голова трещала после выпитого вчера виски, поэтому, игнорируя ее вопли, он встал и скрылся в ванной, прямо в одежде и ботинках, в которых провел ночь на диване, шагнул в душ и подставил лицо отрезвляющим струям ледяной воды. Сценарий, почему-то они всегда следовали одному и тому же сценарию. Отправляли сына к Уизли, после чего он начинал напиваться каждый вечер, а она не ночевала дома. Однажды их пути пересекались, она приходила к выводу, что жизнь дерьмо, а он - еще большее дерьмо, чем жизнь и в мире полно куда более достойных мужчин, после чего закатывала истерику и уходила, грозя ему разводом. Но не надолго, ей хватало недели, чтобы понять, что все же в том, чтобы быть женой пусть и ублюдочного, но героя есть свои плюсы, и она, забрав из Норы ребенка, возвращалась. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ему, что его жизнь превратится в это, он бы не поверил. А может, и поверил бы, ему всегда не везло с женщинами. Но все равно, трудно было предположить, что тот факт, что он напился на выпускном балу до невменяемого состояния будет иметь такие последствия... Знай он об этом, стал бы трезвенником. Тогда, а теперь менять что-либо было поздно.

Она, его законная супруга Вирджиния Уизли, женщина, в общем-то, хорошая, иногда он думал даже, что святая, громко хлопнула дверью, не простившись. Он, Гарри Джеймс Поттер, устало опустился на пол душевой кабины.

Ему было семнадцать, когда Победитель Воландеморта с ужасом начал понимать, что ко всем его отличиям от нормальных людей вполне может добавиться тот факт, что мужская фигура наводит его на мысли сексуального характера куда сильнее, чем женская, и испугался, что и привело к тому фатальному злоупотреблению алкоголем на выпускном. Ей было шестнадцать, и она в тот вечер по какой-то непонятной причине поссорилась со своим парнем Дином, с которым пришла на вечеринку, и решила запить горе пуншем в его компании. В какой-то момент дружеская беседа привела их в пустой класс Истории магии, и как его рука оказалось у нее под юбкой, оба помнили смутно. Утром идиллию сна двух начинающих алкоголиков нарушило возмущенное покашливание профессора Бинса. Недолго думая, они ретировались с места преступления и в коридоре, жутко краснея, решили не придавать минувшей ночи значения. И все бы ничего, но четыре месяца спустя, когда Гарри учился в Академии Авроров, от Джинни пришло довольно истеричное письмо о том, что она беременна, и тесты, проведенные мадам Памфри, не оставляют сомнений в его отцовстве. Гарри отпросился в Академии и рванул в Хогвартс, где застал заплаканную Джинни и приехавшего из университета Дина, от которого он, собственно, схлопотал по морде. После этого бывший бойфренд покинул неверную, а Гарри, как честный человек, сделал предложение, и они уже вместе отправились через камин в Нору.

Сначала Гарри казалось, что все, что ни происходит - происходит к лучшему. Джинни искренне старалась воскресить свое чувство к нему, он отвечал ей заботой и вниманием. Свадьбу сыграли скромно, в кругу близких друзей. Газеты восторженно писали о выборе Гарри Поттера и радовались скорому пополнению в его семействе. Джинни на год покинула школу и занималась поисками дома, он учился и даже стал верить, что ошибся в своих предпочтениях, а потом родился Джеймс и что-то сломалось. Он, наконец, стал работать и часто вечерами был дома. За Джейми присматривала Молли, но Джин каждый вечер возвращалась из Хогвартса домой через камин. Странно, но чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее мучило его ощущение неправильности всего происходящего. Он старался полюбить Джинни, но так и не смог. Его сын, похожий на него как две капли воды, вызывал какое-то странное чувство раздражения, ведь он являлся главным доказательством абсурдности всего происходящего.

А потом случились два события, которые он считал отправной точкой краха их семейной жизни.

Кажется, это был какой то магловский клуб, куда их пригласили Рон с Гермионой. Медленный блюз, сигаретный дым. Вечер начался неплохо. Он часто приглашал жену танцевать. Сам он не любил, но Джинни нравилось, а он еще не утратил смысл радовать ее. Все случилось так внезапно. В клуб вошла очередная пара, и напряжение повисло в воздухе. В дверях стоял Дин Томас под руку с симпатичной рыжеволосой девушкой. Увидев их, он как-то затравленно кивнул в знак приветствия и что-то зашептал своей подруге. Та пожала плечами, и они вышли. Казалось, случившееся не произвело на Джинни никакого впечатления. Она была даже более оживленной и веселой, чем обычно. Вечером дома они немного поговорили и легли спать, но ночью Гарри разбудили тихие всхлипы. Его жена плакала, отвернувшись к стене, ее плечи подрагивали, а он не находил в себе сил ее утешить. Что он мог сказать? Как исправить ситуацию? На следующий день все снова было в норме, вот только в душе Гарри поселилось ощущение, что он подонок. Через неделю он нашел письмо своей жены, написанное Томасу, но так и не отправленное, из него он запомнил только одну фразу.

"Все бессмысленно, ты никогда меня не простишь, даже если до сих пор любишь".

В тот вечер он впервые напился. К ним в отдел прибыла делегация по обмену опытом авроров из Франции. Один из них, смешливый парень по имени Жак, предложил Гарри выпить. Они начали в баре его отеля, а потом продолжили уже в номере. Он мог бы лгать себе, что не отдавал отчета в происходящем, он пытался, но не смог, ведь когда рука Жака легла на его колено, именно он притянул его в грубый, иссушающий душу поцелуй. Это можно было бы пережить, если бы ему не понравилось, но то был лучший секс в его жизни.

Ощущать под своими руками гладкое гибкое тело, чувствовать гортанные низкие вздохи, ласкать, жадно, порывисто врываться в него, компенсируя отсутствие опыта силой своего стремления к обладанию, сжимать перемазанными маслом пальцами доказательство ответного желания, которое не утаить и не сымитировать. Это было потрясающе, просто невероятно.

Но потом, глядя на своего сладко посапывающего нечаянного любовника, Гарри ощутил стыд. Он чувствовал себя опустошенным и уничтоженным. Оставалось только одно: сбежать.

Дома, проигнорировав вопросы Джинни о том, где его угораздило так набраться, он несколько часов стоял под душем, пытаясь содрать мочалкой кожу и вместе с ней уничтожить воспоминание о том, что случилась. Но ему не удалось. На следующий день Жак подошел к нему в Министерстве и попытался завязать разговор. Гарри, кажется, сказал ему что-то грубое. Француз в ответ только пожал плечами.

- Как знаешь.

Через неделю он уехал, но ущерб уже был причинен. Отношения с Джинни плавно катились в ад. И дело было, наверное, не в Дине или Жаке... Просто не было любви. Они оба старались преодолеть холод отчуждения ради сына, но он, казалось, только нарастал, Гарри искал забвения в вине, Джинни вскоре нашла его в любовниках. Как истинно упрямые гриффиндорцы, они постоянно пробовали наладить отношения и постоянно терпели неудачу. И даже не важно было, кто первым говорил "надо оправить Джейми к бабушке". Главное, что эта фраза звучала с завидным постоянством. С таким же постоянством после каждого их загула Джинни пыталась от него уйти, жила пару дней у Рона с Гермионой, изливая им душу, но всегда возвращалась. Они попали в какой-то порочный круг, и казалось, любая попытка вырваться из него заранее обречена на провал, но Джинни хотя бы пыталась.

Гарри стянул с себя мокрую одежду, бросив ее там же в душе, облачился в найденный в шкафу банный халат и поплелся на кухню. Открыл окно, налил себе кофе. На завтрак уже не оставалось времени. Они жили в тихом районе в пригороде Лондона, напоминавшем Гарри Тисовую улицу. Странно, но сегодня в звуки прохладного осеннего утра ворвался непривычный гомон встревоженных голосов. Гарри подошел к окну. Прямо у их дома на дороге стоял серый джип, "Скорая помощь" и полицейская машина. Любопытные соседи приникли к заборам. Чашка выпала из его пальцев и покатилась по полу. Он даже не обратил внимания на боль в обожженной раскаленным кофе ноге. Что-то гнало его туда. Наверное, он уже все знал, но должен был удостовериться.

Гарри выскочил на улицу и бросился к дороге, до него донесся обрывок разговора. Бледный мужчина, скорее всего, водитель, объяснял полицейскому:

- Я не виноват, сэр, эта женщина буквально выскочила под колеса.

Медик в белом халате посмотрел на полицейского и покачал головой.

- Мы тут ничем не поможем. Вызывайте патологоанатомов.

- Сэр, - крикнул полисмен Гарри, опустившемуся на колени перед железным монстром, колеса которого вгрызлись в плоть.

Казалось, крови не было только на лице, оно было прекрасным. Ни страха, ни боли - только легкое удивление в широко распахнутых глазах, и, как казалось Гарри, торжество. "У тебя получилось, милая, - думал он, запуская пальцы в медные волосы. - Ты все-таки ушла от меня, порвала круг".

- Сэр, - снова, но уже мягче обратился к нему полицейский. - Вы знаете эту женщину?

Гарри поднял к нему лицо, по которому текли слезы, которых он не чувствовал.

- Это Джинни, Джинни Поттер. Моя жена.

***

Осень прошла мимо Гарри. Он почти не помнил похорон, не помнил слов сочувствия, не помнил дружеских объятий. Да и не так много их было. Ему были понятны и колючие глаза Молли, и потерянный вид Артура, и даже суровое молчание Рона. Как он мог упрекать их за то, что они винили его в смерти Джинни? Он сам себя винил. И не только в смерти... В том, что сломал ей жизнь, в том, что не много счастья выпало ей. Ему было больно. Так больно, что он не знал, что сказать своему мальчику - безвинному виновному их союза. Он не мог смотреть ему в глаза.

Джейми оставался в Норе, ему ни к чему было знать, что его отец пытается утопить себя в работе и виски. Что теперь он сходит с ума в пустом доме и, глядя в зеркало, все чаще ловит себя на мысли, что эти потухшие глаза, впавшие щеки и длинные, давно не стриженные волосы принадлежат незнакомцу. Он отдал бы все, чтобы склеп, в который превратился его дом, вновь наполнился шумом, пусть даже ссоры. Джинни ушла от него. Разорвала круг для себя... и он остался в нем совсем один.

Сначала все газеты сочувствовали горю Героя. Коллеги поддерживали его. Начальство с пониманием относилось к его стремлению забыться в работе, но виски и карьера аврора оказались несовместимы. Гарри допускал ошибки, сначала незначительные, но они все усугублялись. В "Пророке" появились статьи о нервном срыве у Поттера. Потом, после провала очередной операции, его перевели на бумажную работу. Потребление виски возросло, теперь он пил не только по вечерам в пабах, но и в обед, а вскоре фляжка прочно обосновалась в его кармане. Это не могло остаться незамеченным, его уговаривали, предупреждали, объявляли выговор, потом... Потом он ушел сам. Нет, наверное, не уволили бы, но предложили лечь в Святого Мунго. Зачем? Он не верил, что можно вылечить пустоту.

Зиму Гарри помнил еще более смутно. Как-то включил телевизор и понял, что уже Новый год, а он забыл сына с Рождеством поздравить. Хотел пойти купить подарок, но уснул. Нет, были какие-то яркие моменты. Гермиона приходила несколько раз. Наводила порядок, кричала на него, спрашивала, зачем он заложил камин. "Просто не хотел никого видеть. Ни друзей, ни врагов", - отвечал он, потом Гермиона перестала приходить. Рон тоже, и бывшие коллеги перестали, и соседи. Это было хорошо. Нет людей - нет времени. Чтобы уничтожить его окончательно, Гарри разбил телевизор.

Весну он не помнил вовсе.

***

В начале лета в Косом переулке он случайно столкнулся с Молли Уизли. Точнее, не столкнулся, Гарри вовремя скрылся за углом, потому что рядом с Молли шел Джейми. Гарри чувствовал, что его сердце пропустило удар. У мальчика был такой потерянный вид. Сутулые плечи, круглые очки, растрепанные волосы. Только глаза карие, как у Джинни и Молли. Как у его отца. Глаза, полные такой недетской тоски.

Гарри сел на мостовую и заплакал. Он должен взять себя в руки. Он должен жить. У него есть сын. Он не может остаться без отца, пусть даже такого. Гарри слишком хорошо знал, что такое сиротство. Конечно, вряд ли Уизли плохо обходятся с Джейми. Они не Дурсли. Но он отец, отец, который бросил своего сына, когда тот потерял мать. Может, они с Джинни были не лучшими родителями, но они были у Джейми, а теперь их нет - обоих. Он должен все исправить. Только бы хватило сил.

Через три дня он стучал в дверь Норы. Несмотря на новую мантию, аккуратную стрижку и гладко выбритые щеки, он прекрасно осознавал, что выглядит как месяц голодавший вампир. Темные круги под глазами и бледность не производили положительного впечатления, и во взгляде открывшей ему Молли это ясно читалось.

- Здравствуй, Гарри, - она посторонилась, пропуская его в дом.

- Здравствуй, Молли.

Они прошли на кухню.

- Чаю? - Миссис Уизли повернулась к плите.

- Да, спасибо.

Молли поставила на стол чашки и разлила горячий, пахнущий мятой и смородиной, напиток. Некоторое время они молчали.

- Как дела, Гарри? - попыталась начать разговор миссис Уизли.

- Кажется, я пытаюсь привести их в порядок.

Она нахмурилась.

- Ты приехал за Джейми?

- Да. С ним все нормально?

- Сейчас да. Привык жить без тебя.

Гарри опустил голову, и Молли не выдержала. Ее кулак с грохотом опустился на столешницу.

- О чем ты только думал, Гарри? Ты выкинул мальчика из своей жизни, а теперь пришел требовать его обратно! Думаешь, ему было легко? Он потерял мать! Ты был нужен ему, как никогда. Он перестал плакать, Гарри, только тогда, когда ты не пришел на Рождество, на Новый год перестал надеяться, а после своего Дня рожденья он вообще перестал спрашивать о тебе. Как ты думаешь, что мы должны были говорить ему, когда он пытался узнать, где его отец?

Гарри закрыл лицо руками.

- Я все понимаю, Молли. Но он мой сын, у меня ничего не осталось, кроме него. Без него я погибну.

Миссис Уизли устало кивнула.

- Я потеряла дочь, Гарри. Ваши отношения были не лучшими, но я хочу, чтобы ты знал: никто не винит тебя в ее смерти, вы оба сделали достаточно, чтобы погубить ваш брак. - Гарри хотел что-то сказать, но она жестом его остановила. - Нет, Гарри, ты меня дослушай. Но я не позволю тебе разрушить жизнь моего внука. Он заслуживает большего, чем отец-алкоголик, вспомнивший о нем через восемь месяцев. Мы с Артуром уже не молоды, но я говорила с Роном и Гермионой, ты знаешь, у них нет детей, и они хотят усыновить Джейми.

Гарри был зол.

- Кто дал вам право решать судьбу моего ребенка?

- Твое полное к нему равнодушие, - в тон ему ответила Молли. - Ты безработный алкоголик, Гарри Поттер, любой суд лишит тебя родительских прав. Посмотри на себя, у тебя руки трясутся и от тебя разит виски.

- Я не... - начал Гарри, но осекся. Не объяснять же ей, что он и пропустил-то всего пару стаканчиков в пабе. Для него это вообще не доза. - Как бы то ни было, я забираю Джейми и ухожу.

Молли вздохнула.

- Я не могу тебе помешать, но, Гарри, если ты действительно любишь Джейми, откажись от него.

- Никогда.

- Хорошо, - устало кивнула Молли. - Я сейчас позову его. - Но знай, завтра же мы подадим в суд, чтобы тебя лишили отцовства.

- Почему вы так поступаете со мной, Молли? - грустно спросил он.

- Мы не пытаемся наказать тебя, Гарри. Нас беспокоит только благополучие Джейми, - строго сказала она и вышла из кухни.

Пять минут спустя на лестнице послышались тихие шаги, Гарри поднял взгляд к двери и чуть было не бросился бежать со всех ног от обжигающего чувства стыда. На него смотрели печальные карие глаза. Слишком горький взгляд для десятилетнего мальчика.

- Отец... - Джеймс замер, словно не зная, что еще сказать.

- Здравствуй, Джейми, - Гарри замялся. - Ну, вот...

- Ты в гости или за мной? - мальчик отвернулся к стене.

- А ты хотел бы со мною жить?

Джеймс пожал плечами.

- Ты мой отец.

- Я виноват...

Мальчик кивнул.

- Я знаю. Они хотят, чтобы я переехал к тете Гермионе и дяде Рону.

- А ты этого хочешь? - Гарри чувствовал себя потеряным. Он не вправе быть здесь, не вправе искать спасения в ребенке, которого он сделал несчастным, ребенке, которому с самого рождения отказал в отцовской любви.

Джеймс подошел поближе и, взглянув на него, сказал:

- Я не такой, как ты, отец. Я тебя не брошу.

***

Гарри знал только одно место, где ему могли помочь. Из Норы, взяв вещи, собранные для Джейми непривычно молчаливой Молли, они через камин отправились в "Дырявый котел". Гарри заказал сыну обед, а себе стакан вина и задумался. У него нет шансов выиграть дело, если он срочно не найдет работу. Но где? Кто примет на работу весьма потрепанную знаменитость? Гарри не питал иллюзий на свой счет. У него просто не осталось друзей, способных помочь. Если только...

Надежда захлестнула его с головой, подождав, пока Джеймс доест свой обед, он вместе с мальчиком подошел к камину.

- Хогвартс, кабинет директора. - Когда в камине появилась голова Дамблдора, Гарри вложил в свой голос всё накопившееся за последний год отчаяние. - Альбус, нам очень нужна ваша помощь.

****

Оставив сына на попечении Минервы, Гарри несколько часов рассказывал Альбусу о сути своих проблем. Дамблдор, казалось, совершенно не изменился за те несколько лет, что они не виделись. Борода стала длиннее, да значительно возросло потребление лимонных долек, вот и все маленькие преображения. Как ни странно, такая незыблемость директора успокаивала Гарри, внушала веру в то, что, в конце концов, все кончится хорошо.

Выслушав его, Альбус нахмурился.

- Я понимаю твое желание сохранить сына, - Гарри улыбнулся, но Дамблдор только покачал головой. - Как, впрочем, я понимаю и беспокойство Молли и твоих друзей за судьбу мальчика. - Улыбка Гарри угасла. - Но, в отличие от них, я верю, что человеку всегда нужно дать второй, третий, а то и четвертый шанс. Сейчас лето, мадам Хуч давно просила меня подыскать ей замену. Ты можешь на год занять должность помощника преподавателя. Если все сложится удачно и ты докажешь свое искреннее желание остаться в Хогвартсе, то я отдам тебе должность преподавателя полетов.

Гарри кивнул, почувствовав некоторую обиду. Дамблдор мог бы предложить ему стать помощником преподавателя Защиты. Может, он и пьяница, но все же бывший аврор. Чертов Мальчик-Который-Победил-Воландеморта. Но спорить с директором не было ни сил, ни времени.

- Спасибо, Альбус.

- Не за что. Я рад, что ты с нами, Гарри. Иди к Минерве, она покажет тебе ваши комнаты. Встретимся за ужином?

Он кивнул директору.

- Конечно.

Личные апартаменты для преподавателя, в которые проводила его МакГонагалл, находились на втором этаже. Ванна, спальня, гостиная и маленький кабинет. Комната была выдержана в гриффиндорских тонах, и Гарри почувствовал себя вернувшимся в детство. Домовые эльфы уже поставили в спальне еще одну кровать для Джейми. Мальчик тут же вытащил из своих вещей книгу и устроился с ней на постели, отвернувшись к стене.

- Я рада, что ты будешь работать у нас, Гарри. - Профессор МакГонагалл обняла его за плечи. - Устраивайся. Если будет что-то нужно, обращайся ко мне.

- Спасибо, про...

Она его перебила.

- О, зови меня Минерва. Ты же теперь один из нас, помнишь?

- Спасибо, Минерва, - улыбнулся Гарри.

Его бывший декан ласково потрепала его волосы и вышла. Проводив ее, Гарри вернулся в спальню. Джеймс все так же лежал на кровати. Говорить сейчас с сыном не хотелось. Он понимал, что мальчик на него обижен и, наверное, потребуется немало времени, чтобы заслужить его прощение. Слишком навязываться сейчас не хотелось.

Гарри вернулся в гостиную. Очень хотелось выпить. Хотя бы стаканчик. Совсем немного... Он достал свою фляжку и понял, что она пуста. Решившись, он позвал:

- Добби.

- Гарри Поттер, сэр! - появившийся домовой эльф расплылся в улыбке. - Я так счастлив видеть вас. Добби так рад, что Гарри Поттер снова в Хогвартсе!

- Я тоже рад, Добби. - Гарри поспешил вернуться к интересующей его сейчас теме. - Скажи, а в этой школе найдется что-нибудь выпить?

Домовой эльф радостно закивал.

- Конечно. На кухне есть сливочное пиво, сэр.

Гарри брезгливо поморщился.

- А что-нибудь покрепче?

Добби покачал головой.

- Только у преподавателей.

- А они все сейчас в школе?

- Нет, некоторые уехали в отпуск.

- Добби, а ты не мог бы одолжить у кого-нибудь из тех, что сейчас отсутствуют в Хогвартсе, скажем, бутылку виски? А я завтра куплю в Хогсмиде, и ты поставишь ее на место.

Эльф кивнул.

- Добби всегда готов услужить Гарри Поттеру.

Через несколько минут домовой эльф вернулся с бутылкой превосходного скотча. Такой обычно предпочитают ценители данного продукта.

- Замечательно, - Гарри наколдовал стакан. - Где взял?

- У профессора Снейпа.

Гарри чуть не поперхнулся янтарным нектаром.

- У Снейпа?

- Да, сэр, он в отъезде.

Гарри подумал, что это определенно его день. Новая работа, отличный скотч и никакого Снейпа в пределах досягаемости.

Добби вернулся к своим делам, а Гарри, развалившись в кресле, потягивал виски. За первым бокалом последовал второй, ему на смену плавно пришел третий, в очередной раз потянувшись за бутылкой, он не нащупал ее на столике и обернулся. На него смотрели два больших карих глаза. Очень колючий взгляд за стеклами очков.

- Джеймс, поставь виски на место.

Мальчишка упрямо покачал головой, прижимая к себе бутылку.

- Нет, папа.

Гарри постарался быть ласковым и убедительным.

- Джейми, я выпью еще один стаканчик и все, а потом, если хочешь, мы можем что-то сделать вместе?.. Хочешь, почитаем?

Джейми нахмурился.

- Я сам умею читать, отец. А тебе уже хватит.

Гарри почувствовал беспричинную злость. Да что этот сопляк, в конце концов, понимает. Он думал, это хороший день? Нет, он очень хреновый. Сначала Молли хотела отобрать у него сына, потом Альбус предложил не бог весть какую работу. И все, что ему нужно - это немного виски, чтобы расслабиться. Так почему Джеймс думает, что вправе за него что-то решать?

Гарри встал из кресла и, пошатываясь, шагнул к сыну.

- Джейми, отдай мне виски.

Мальчик попятился назад.

- Нет, папа, пожалуйста, не надо, они заберут меня, если ты будешь пить.

Гарри попытался успокоить и его, и себя, виски стирало одни острые углы и чертило новые.

- Никто тебя не заберет, а сейчас отдай, - он резко выбросил вперед руку и схватил бутылку. Но Джейми вцепился в нее, словно от этого зависела его жизнь. - Нет, папа, пожалуйста!

Гарри попытался стряхнуть руки сына, хотел легонько, но, наверное, не рассчитал силы и мальчик упал на ковер.

Джейми лежал на полу и смотрел на него. В его взгляде отчаяние смешалось с болью и злостью.

- Подавись! - закричал мальчишка, вскакивая на ноги.

- Прости, - Гарри шагнул к сыну, но тот отскочил к двери, обхватив себя руками, словно замерз.

- Не смей меня трогать! - теперь в его голосе звучали истерические нотки. - Они думали, что я не слышу, о чем они говорят. Вы с мамой тоже так думали. Но я слышал. Все-все... О том, что вы меня не хотели. О том, что я ошибка, которая исковеркала вам жизнь. О том, что ты просто алкоголик, которому ни до чего кроме виски нет дела. Я не верил. Люди часто говорят совсем не то, что думают, когда злятся. Я думал, пусть вы с мамой не любили друг друга, но ведь мы были семьей. Я горевал, когда она умерла. Я думал, ты тоже горюешь и поэтому не приходишь. Поэтому я перестал плакать. Они думали, я забыл о тебе, но это не так, я ждал, что ты тоже перестанешь плакать и придешь, думал, не смотря на то, что все вокруг говорили, ты любил маму как члена нашей семьи. И ты пришел, мне было обидно, что тебя не было так долго, но ведь они не верили, что ты придешь, а я верил. Значит, получается, я был прав? - Джейми затряс головой. - Нет, не получается. Правы они... Я не знаю, зачем тебе я. Ты меня не любишь, ты любишь свое поганое виски!

Выкрикнув это, Джеймс выскочил за дверь, в коридор. Гарри хотел догнать его, но... Руки опустились. Все не важно. Он - пропащий человек. Он не заслужил любви этого мальчика. Она была ему безоговорочно дарована свыше, но он ее утратил. Молли была права, он не в состоянии дать Джейми счастье. Завтра же он свяжется с Норой, вернет сына и подпишет все необходимые бумаги. Рон и Гермиона будут прекрасными радетелями для Джейми. Им ведь всегда можно доверить самое дорогое... А он сам... что ж, он вернется в свой потерянный во времени дом и будет угасать наедине с виски. Своей эфемерной свободой, своим роком. Наливая очередной стакан, Гарри проклинал себя за одиночество и боль каждой его каплей.

Глава 2. "Превратности судьбы"

Некоторым не дано корректировать свою жизнь в зависимости от обстоятельств. Он был счастлив, что не относится к таким людям. Профессору Северусу Снейпу удалось оставить позади тот период жизни, который он не называл иначе чем "геморроем". Сейчас он пребывал в состоянии, для которого больше всего подходило определение "удачно сваренная судьба". Не то чтобы он прилагал усилия к произошедшим переменам, то, что кто-то сделал это вместо него, по собственной воле, было приятно вдвойне.

Отворив дверь замка Хогвартс, он порадовался, что никого не встретил, его внешний вид, да и мечтательная улыбка на губах все еще могли привести в состояние шока большинство его коллег.

Диего… Мысли снова невзначай вернулись к минувшей неделе, проведенной в Мадриде. Они были вместе уже четыре года, и, несмотря на нерегулярность их встреч, это был лучший роман в жизни Северуса. Кто бы мог подумать, что та конференция алхимиков в Париже так повлияет на его размеренное существование, а ведь он сначала даже не хотел ехать.

…Суета, по сути своей бестолковые доклады... он с каждым днем раздражался все больше, чувствуя себя приглашенной звездой от алхимии, которой, в конце концов, придется внести в это мероприятие рациональное зерно. Даже то, что большинство его коллег, к мнению которых Северус прислушивался, тоже сочло необходимым посетить этот балаган, не разгоняло тоску и скуку. Научные дебаты казались пресными, мысли его оппонентов - хаотичными. Пожалуй, на всех влиял тот факт, что в Париже весна и пахнет цветущими каштанами. Он тоже чувствовал одуряющую прелесть этого аромата, но в нем он будил лишь горечь, тоску отдельно взятого профессора, обреченного на одиночество. В день, когда он, наконец, выступал в качестве докладчика, все его мечты были только об одном. Скорее бы все это закончилось. Поступавших вопросов из зала было довольно много, большинство он счел глупыми, но только не те, что задавал какой-то молодой человек в третьем ряду. Все они были по существу, и он не без удовольствия давал пояснения. После доклада этот самый парень нагнал его в коридоре и, немного смущаясь, пригласил поужинать, чтобы обсудить изложенную профессором Снейпом тему. Он все равно собирался есть и не имел ничего против не докучливого, но заинтересованного собеседника, поэтому просто сказал "да". Ресторан, в который пригласил его Диего, был отличным, кухня - выше всяких похвал, отменное вино и непринужденная атмосфера. Его собеседник - всего лишь студент, стремившийся получить звание Мастера Зелий, - блистал отточенными до совершенства манерами и способностью поддержать дискуссию на любую тему. Говорили они в основном об алхимии, но Северус все чаще ловил себя на двух мыслях: что юноша невероятно хорош собой и что за ним ухаживают. Свои предпочтения он никогда не афишировал, но и не пытался их скрыть. И молодой человек напротив полностью им соответствовал. Выйдя из ресторана, он протянул руку, чтобы проститься, но Диего ее не принял.

- Я могу проводить вас до отеля?

Снейп совершенно резонно сразу попытался внести в ситуацию определенность.

- Зачем?

- Не хочу, чтобы этот вечер так быстро закончился, - пожал плечами его спутник.

Северус размышлял всего минуту. В конце концов, он совершенно ничего не терял, позволив себе насладиться этим молодым, красивым телом. Пусть даже для мальчика это минутная блажь. Сам виноват.

До отеля шли молча и сразу поднялись в номер. Снейп захотел еще раз прояснить ситуацию, но Диего уже снял мантию, вслед за которой на кресло упала рубашка. Его не пытались соблазнить… Просто демонстрировали свое желание… И все же….

- Выпьем? - он старался не смотреть на гладкую оливковую кожу. Не замечать удивительно теплых синих глаз и немного резких, но от этого не менее безупречных черт лица.

- Конечно, - кивнул Диего, шагнув к нему, - только после.

Не то чтобы у Северуса давно не было секса. Просто услуги пусть даже очень дорогих и умелых шлюх никогда не сравнятся с радостью обладания добровольным, заинтересованным именно в тебе партнером. Диего потянулся к его губам, но Северус жестом остановил его и начал сбрасывать одежду. Ему не нужны чужие иллюзии, он старше, не слишком привлекателен, а обаяние интеллекта хорошо в приглушенном свете ресторана, когда тело, которому этот мозг принадлежит, кажется чем-то абстрактным. Диего зачарованно наблюдал за ним, потеряй этот взгляд хоть на секунду свою жажду, Северус бы остановился, но ничего подобного не было. Уже обнаженным он шагнул в спальню, бросив через плечо:

- Можешь присоединиться.

Диего его ожидания оправдал. В постели они полностью соответствовали друг другу, желание Северуса подчинять полностью удовлетворяло стремление Диего подчиняться. Податливое безотказное тело, готовое выполнить любой его каприз, страстные мольбы и нежные увещевания. Это опьяняло - брать то, что желало отдаться с такой силой. Вопреки своим планам, Северус остался до конца конференции. Постель так органично вплеталась в жизнь, что следующие три дня он не помнил ни секунды, когда не желал бы Диего и не обладал им. Во всех смыслах, не только чувства, не только стремления. Диего был покорным во всем, его мозг, как губка, впитывал идеи Северуса, его тело принадлежало ему, воплощая любую фантазию, они вместе ели, пили, спали, и он впервые не тяготился постоянным присутствием в своей жизни другого человека.

…Увы, все хорошее когда-нибудь кончается. Уезжая, Северус ничего не обещал и не планировал, пресекая все попытки Диего завести подобный разговор. Он считал, что для юноши их роман был всего лишь новым впечатлением, а для него… Северус не отрицал, что для него самого это во многом означало повышение личной самооценки. Способность заинтересовать кого-то столь юного и деятельного льстила неимоверно.

Наверное, на этом сам он поставил бы точку, но не Диего. Юноша писал регулярно, не утомляя своими полными юмора и жизнерадостности письмами. Они были обо всем - погоде, учебе, науке и приходили несмотря на то, что на первые три Северус не ответил. Потом он черкнул всего пару строк, дальше - больше. Они переписывались постоянно, и когда в августе Диего робко предложил провести пару недель в коттедже его семьи на берегах Мертвого моря, Северус не нашел причин для отказа.

Они снова были вместе. Соленая кожа, горячий ветер, неспешные поцелуи и долгие беседы заполночь. Северус плыл по волнам первого за долгие годы настоящего романа. Тело Диего было совершенных пропорций, что не часто встретишь, его мышцы были рельефными, но не бросались в глаза, и кожа, покрытая загаром, отливала бронзовым светом. Северусу нравилось держать его за руку, нравилось укладывать в свою постель.

Ему нравилось просто гладить это тело, проводить кончиками пальцев по груди и животу, потом целовать в шею, постепенно опускаясь все ниже и ниже. Лаская грудь, кончиком языка щекотать соски, Диего так сладко стонал - а Северус продолжал ласкать своего молодого любовника. Целуя его живот, он почти доходил до заветной цели и слегка замедлял темп, юноша напрягался, ожидая последний поцелуй, но его обычно не следовало. Вместо этого Северус кончиком языка проводил вверх по животу и груди Диего, юноша со стоном выгибался, а Северус повторял это снова и снова, пока Диего не шептал:

- Я сейчас сойду с ума.

Тогда Северус опускался вниз, он целовал, ласкал и щекотал его член, Диего извивался от удовольствия все быстрее, пока, наконец, не замирал и из его груди вырывался крик несравнимого ни с чем удовольствия.

Юноша приподнимался, и Северус входил в него, он двигался нежно и аккуратно, одновременно целуя накаченные плечи, его волосы нежно щекотали Диего спину.

- Я люблю тебя, - шептал юноша.

Северус ничего не отвечал, а только обнимал любовника и засыпал в его объятьях. Это было самым большим проявлением доверия с его стороны. Он знал, почему ему так хорошо - это был покой, рядом с этим юношей ему нечего было бояться. Это не имело ничего общего с голодом их первой встречи. Северус не знал любви, но ничего более похожего на нее он еще не встречал.

Ради этой иллюзии мирного, не омраченного ничем счастья он даже был готов меняться. Нет, ему не сложно было пользоваться подаренными Диего шампунями и прочими косметическими средствами, тем более что его любовник обожал сам мыть ему голову. Визит к стоматологу? Ха, он не многим хуже Воландеморта… Ему действительно нравилось, что его мальчик заботится о нем. Они стали проводить вместе каждые каникулы, потом выходные… Эти четыре года учебы Диего в Университете Магии во Франции они не говорили о будущем. Все шло как шло, и это было прекрасно. Северус никогда не думал, что его можно так любить. Подарки на Рождество, незапланированные поездки в Венецию, рестораны, театры, отели, романтические выходные во всех точках мира… Диего столько вкладывал в их отношения, что было бы черной неблагодарностью ответить отказом, когда он пригласил Северуса провести неделю в Мадриде с его родителями. Поездка Снейпа ни в коей мере не разочаровала: Кавадрос, чистокровные маги, утонченные и либеральные, приняли его с распростертыми объятьями. Диего был третьим, но от этого не менее любимым сыном, двое старших уже были женаты и наплодили достаточное количество наследников славного рода Кавадрос, так что некоторая эксцентричность в выборе спутника жизни младшему отпрыску была позволена, а то, что он приглашен именно в этом качестве, Северус понял с первых минут пребывания в доме. Не то чтобы он возражал. Все шло, как и должны развиваться отношения в нормальной ситуации. Они четыре года вместе, в магическом мире гомосексуальные пары, конечно, не норма, но и не редкость. Правда, обычно речь в таких случаях шла о вторых браках, но Северус давно отдавал себе отчет, что продолжать род Снейпов он не собирается. Перед поездкой в Испанию он даже купил кольцо, но… Так и не отдал. Может, дело было в том, что он избегал публичности таких жестов. Как бы то ни было, Диего выразил желание переехать в Англию и попросил у своего любовника позволения пожить у него, пока не подберет себе дом в Хогсмиде. Северус согласился, точно зная, что Дамблдор ему в такой малости не откажет, тем более что на дворе лето и в школе нет студентов. А пока Диего будет рядом, момент вручить кольцо наверняка подвернется. Он сделает это, когда они останутся вдвоем. Тесно переплетясь в объятии, утомленные ласками… И Северус наверняка знал, что не получит отказа.

Именно эти мысли заставляли улыбку играть на его губах. Он всегда умел найти особую прелесть в предвкушении. Итак, через несколько дней Диего будет здесь и все решится. Северус взглянул на себя в одно из зеркал и попытался все же придать своему лицу суровое выражение. Не вышло, ведьма с соседней картины стала поправлять прическу и кокетливо стрелять глазками. Снейп хмыкнул и послал ей воздушный поцелуй, от чего впечатлительная барышня на картине лишилась чувств.

Спустившись в подземелья и подойдя к своей двери, профессор услышал тихие всхлипы из неосвещенной части коридора, где располагалась слизеринская гостиная. Прошептав "люмос", профессор шагнул туда, откуда доносились сдавленные рыдания.

В каменной нише, прямо на полу, сидел мальчишка лет девяти-десяти, он баюкал руку со сбитыми в кровь костяшками пальцев. Северус обвел взглядом стены, и на одной из них обнаружил характерное пятно.

- Спарринг с каменной кладкой? - строго спросил он. Мальчишка вскинул к нему заплаканное лицо, необходимость спрашивать его имя отпала. Северус Снейп читал газеты.

- Вроде того, сэр, - он попытался спрятать руку.

- Глупо, - Снейп наклонился и, схватив мальчишку за тонкое запястье, рывком поставил на ноги. - Тебе надо к мадам Памфри, Джеймс Поттер. И где, спрашивается, твои родственники? Ты тут с бабушкой?

Мальчик, высвободив руку, покачал головой.

- Нет, с отцом. Он нашел работу в школе.

Прозвучавшая новость Северуса удивила, если верить тому, что он слышал, Поттер медленно превращался в растение после смерти своей жены - где-то в пригороде Лондона. И вот он в школе, и с ним сын, который намерен перепачкать кровью его подземелья. И он еще решил, что жизнь налаживается?

- Ты знаешь, где больничное крыло?

- Нет, сэр.

Снейп смирился с подлостью судьбы.

- Хорошо, я сейчас занесу вещи в комнату и провожу тебя.

Мальчик покачал головой и снова упрямо уселся на пол.

- Никуда я не пойду.

- Хорошо, - неожиданно легко согласился Снейп, - тогда я тебя обездвижу и просто туда левитирую.

Мальчишка всхлипнул.

- Вы не сделаете этого.

- Почему нет?

- Они позовут отца… А он… У него будут неприятности.

Снейп нахмурился, глядя в эти затравленные и, в то же время, готовые защищаться до последнего глаза. Какое-то не-поттеровское выражение. Где же он видел подобное? По спине предательски пополз холодок. "Вспомни себя в его возрасте, именно так ты сам смотрел на мир. Именно за этот взгляд мир возненавидел тебя и пытался доломать, взгляд несмирившегося со своим поражением аутсайдера". Эти мысли заставили Северуса злиться. На себя… на мальчишку... на испорченный вечер.

- Значит, они у него будут, - он направил на мальчика палочку, но тот неожиданно быстро вскочил и кинулся к нему, обнял за талию и разревелся.

Среди его неразборчивых всхлипов Северус мог уловить только бесконечный поток, состоящий из одного повторяющегося слова:

- Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста...

"Старею", - отстраненно подумал он, запуская пальцы в волосы маленького Поттера. "Набрался у Диего дурных привычек. Черт, я не умею утешать детей, но мне его жалко, что делать?"

- Хорошо, мы не пойдем к мадам Памфри. Я сам вылечу тебе руку.

Мальчишка благодарно шмыгнул носом, но все еще не мог успокоиться. Это немного утешило Северуса, что ж, по крайней мере, он не попался на обычный слезливый шантаж. Отстранив третье известное ему поколение семейства, призванного испортить жизнь Северусу Снейпу, профессор зашагал по коридору к своим комнатам, не обращая внимания следует за ним мальчишка или нет. Около двери выяснилось, что он все-таки следовал. Жестом пропуская маленького Поттера вперед, он взмахом палочки зажег свечи, и тут же в комнате повисло восхищенное:

- Вау!

Снейп огляделся по сторонам, чтобы проверить, не поклеил ли Альбус в его отсутствие розовые обои в подземелье. Но все вроде было по-прежнему. Заспиртованные монстры сидели в своих банках, украшая стеллажи, книги в черных кожаных переплетах были способны привести в ужас большинство волшебников одним своим названием. Он ожидал, черт побери, испуга, шока, паники - но никак не "Вау!"

- Так вы, значит, - мальчишка имел наглость восхищенно на него пялиться, - профессор Снейп?

- Именно, - сухо произнес Северус, направляясь к стеллажу с целебными зельями. В воздухе снова повисло уже знакомое:

- Вау!

Снейп даже под пытками не признался бы, что нестандартные реакции этого ребенка его забавляют, тем более что наглец состроил серьезное личико и добавил:

- Это честь - познакомится с вами, сэр. Я наслышан о вас.

Северус хмыкнул.

- Представляю, чего ты наслушался обо мне в домах Поттера и Уизли.

Мальчик сосредоточенно нахмурился.

- Дедушка говорил, что вы герой, бабушка - что у вас сложный характер, и поэтому вам надо жениться, она считает, что хорошая жена вас исправит, тетя Гермиона утверждает, что вы гений в своей области, дядя Рон - что сальноволосый ублюдок, но он, наверное, ошибается, волосы у вас чистые, а что такое ублюдок, я, признаться, не знаю, - смутился под конец мальчишка.

Северус хмыкнул.

- Чувствую, скоро в Слизерине появится первый Поттер. Джеймс, тебе не говорили, что пересказывать разговоры взрослых - дурной тон? - Он сам не мог понять, почему улыбается, беря флакон с антисептиком и заживляющую мазь.

- Нет, сэр, но если это так, я больше не буду их повторять.

Садясь в кресло у потушенного камина, Снейп жестом предложил мальчику сесть. Тот послушался и доверчиво протянул пораненную руку.

- Вы так верите моему мнению, мистер Поттер? - Северус почему-то не желал прекращать этот разговор.

Мальчик серьезно кивнул.

- Конечно, у меня есть альбом со всеми героями войны, получившими орден Мерлина. Вы мой самый любимый. Шпион и все такое, по-моему, это очень сложно, не многие бы смогли водить за нос Воландеморта.

Снейп вылил антисептик на рану, мальчишка поморщился, но мужественно терпел.

- И как ваш отец относится к этим вашим симпатиям? - Полюбопытствовал он, стараясь скрыть, что восторженность этого мальчика ему неимоверно льстила, пожалуй, больше, чем любые дифирамбы Министерства и полученные награды.

Джеймс пожал плечами.

- Не знаю, мы с ним это не обсуждали.

- Попробуйте, уверен, он не одобрит ваши взгляды.

Мальчишка насупился.

- А мне без разницы.

Северус нанес на ранки мазь. Ответ мальчика его поразил.

- Все, через минуту не останется и следа. - Он отпустил руку Джеймса.

Мальчик восхищенно наблюдал, как белеют на глазах раны.

- Здорово.

Северус кивнул.

- Я не держу малоэффективных зелий. А теперь, молодой человек, думаю, самым разумным для вас будет вернуться к отцу.

Джеймс снова нахмурился и отрицательно покачал головой. Снейп с удивлением понял, что, похоже, эти Поттеры между собой не ладят. Хитросплетения человеческих отношений всегда интересовали его. Как, впрочем, и чужие тайны, проникнуть в суть которых значило для него обрести власть. Привычки шпиона настолько укоренились в нем, что Северус, еще не отдавая себе отчета зачем ему нужны секреты Поттеров, уже пытался их добыть.

Судя по тому, что он читал в газетах, у Гарри Поттера был нервный срыв после гибели супруги, и он сильно злоупотреблял алкоголем. Остальную картину дорисовать было несложно. Северус слишком хорошо на собственном опыте знал, что такое отец-алкоголик. Даже сейчас, много лет спустя, воспоминания были такими болезненными, что он невольно сжал руки в кулаки, пытаясь прогнать из памяти боль побоев, нескончаемый поток материнских слез и собственное ощущение беспомощности. Абсолютная уязвимость… Стряхнув с себя оцепенение, Снейп впился взглядом в лицо мальчика.

- Ваш отец все еще пьет?

Он читал лицо Джеймса как открытую книгу: страх, боль, отчаянье, желание все отрицать, смешанное с надеждой получить помощь. Робкий обреченный кивок.

Северус нахмурился. В свое время ему никто не помог. Так почему для этого мальчика все должно сложиться по-другому? Он может просто выставить его за дверь и навсегда забыть о Поттерах.

- Только не говорите никому.

- Почему я должен молчать? - Наверное, это прозвучало слишком зло, потому что в голосе мальчишки снова появились умоляющие нотки.

- Потому что они хотят забрать меня у него.

- Кто "они"?

- Бабушка, дядя Рон и тетя Гермиона.

Снейп кивнул, это казалось разумным решением. Надо просто заставить этого не по годам рассудительного мальчишку это понять.

- Возможно, так для вас будет лучше? Подумайте, впереди вся жизнь, и от того, как вы ее начнете, очень многое зависит.

- Я понимаю, но папа - он хороший человек. Просто это я сломал ему жизнь, сделал его несчастным. Значит, я должен что-то исправить. Ведь должен? - Мальчишка обреченно уставился в пол.

Северус ощутил жгучее желание избить Поттера. Кулаками, без всякой магии. Неужели он сам, зная, каково это - быть нелюбимым ребенком, уготовил такую судьбу своему сыну? Хуже нелюбимого может быть только ребенок нежеланный. Когда-то он сам испил эту чашу сполна.

- Вы никому ничего не должны, Джеймс. Напротив, это обязанность родителей - заботиться о вас. Вы вправе выбрать тех людей, что станут исполнять свои обязанности лучше, чем ваш отец.

Мальчик кивнул.

- Я знаю, но я люблю его. Он - моя семья, он без меня совсем погибнет.

Северус понял, что доводами рассудка тут ничего не достигнуть. Поэтому поднялся.

- Вы любите читать, Джеймс?

Мальчик от неожиданности поднял на него полные слез глаза.

- Да, сэр.

- Пойдемте.

***

Из всех сотрудников Хогвартса взаимоотношения, больше всего напоминавшие приятельские, у Северуса сложились исключительно с мадам Пинс. Оба отличались строгим отношением к студентам, хотя тут библиотекарю было далеко до слизеринского декана, не любили вести пустые разговоры и предпочитали одинаковые сорта виски. Это позволяло им иногда коротать вместе вечера с обоюдным удовольствием. Даже в отсутствие студентов Ирму всегда можно было найти на рабочим месте, занятую пополнением каталога или переплетением особенно ветхих фолиантов.

- Северус, - обрадовалась она неожиданному визиту. - Уже вернулся. Вижу, ты привел ко мне гостя?

- Да, Ирма, это - Джеймс Поттер и он жаждет взглянуть на твои сокровища. - Восторженные взгляды, бросаемые мальчиком по сторонам, ничуть не противоречили этому утверждению.

Мадам Пинс строгим менторским тоном заметила:

- Надеюсь, вы будете аккуратны, молодой человек?

- Да, мадам, - кивнул Джеймс, чуть ли не вприпрыжку бросаясь к полкам.

Библиотекарь закатила глаза, показывая, что не слишком доверяет подобным утверждениям, и шепотом обратилась к Снейпу:

- Вот уж не думала увидеть тебя в качестве няньки сына Гарри Поттера.

- Превратности судьбы. Я могу переложить на тебя эту почетную обязанность до ужина? Мне надо кое-что втолковать его отцу, после чего он придет и заберет его.

Ирма нахмурилась.

- Гарри в Хогвартсе?

- Да, Дамблдор дал ему работу.

Мадам Пинс кивнула.

- Хорошо, я присмотрю за ним.

Северус вышел, ненавидя себя за то, что быть нянькой у Поттеров, похоже, действительно вошло у него в привычку. Зачем он ввязывается в это? Пожалел мальчишку? Вряд ли он дождется благодарности за свое вмешательство. Но Снейп был человекам деятельным, привыкшим решать проблемы, если их решение в его власти.

Вернувшись в свой кабинет, он взял несколько флаконов и надежнее обычного запер дверь. Вынужденная мера, если в школе целых два Поттера. Поднявшись на второй этаж, он без труда нашел указанные Джеймсом комнаты. Они были вообще не заперты, пройдя через кабинет в гостиную, он застал до боли знакомую картину из своего детства. На полу валялся стакан и пустая бутылка виски. Победитель Воландеморта храпел в кресле. В комнате стоял такой устойчивый запах перегара, что Снейп невольно поморщился.

Минуту он просто стоял, беспристрастно разглядывая Поттера. "Ему двадцать восемь, а выглядит на все сорок", - отстраненно подумал Снейп. Черные тени под глазами, мертвенная бледность, худые впалые щеки никому не придавали цветущий вид. "Жалкий" - вот единственный эпитет, который смог подобрать Снейп. Он мог бы потешить свое злорадство, глядя во что превратился сын человека, считавшего его когда-то самым ничтожным существом на свете. Но не хотелось. Прошло слишком много лет, он не хоронил детские обиды, но все же в это, довольно благополучное для профессора, время они сильно поистрепались. Из всех его чувств по отношению к Гарри Поттеру вернулось только презрение и горькое разочарование. Когда этот мальчишка победил Темного лорда, Северус действительно начал верить, что он способен многого достичь в жизни. Он не любил вспоминать свое прошлое. Отношения с Диего складывались так, что он предпочитал жить сегодняшним днем, получая от этого удовольствие. Гарри Поттер вернулся в его жизнь из времен, которые он предпочитал забыть, и с этим нужно было что-то делать.

Глава 3. "Препарируя душу"

Гарри чувствовал, что происходит что-то странное. Сначала у него создалось впечатление, что его разбудили пощечиной. Но ведь такого быть не могло? Все еще с трудом понимая, кто он и где находится, Поттер почувствовал на своем подбородке сильные жесткие пальцы, которые сначала заставили его рот открыться, а потом влили в него какую-то горькую как желчь гадость, которую из-за зажатого пальцами другой, еще более беспощадной, руки носа пришлось проглотить чтобы не задохнуться. Он только хотел возмутиться таким бесцеремонным поведением… но не успел, его схватили за шкирку, как нашкодившего кота, и потащили в ванную, буквально сунув головой в унитаз. Как оказалось, очень вовремя. Гарри рвало долго и мучительно, и ему оставалось только радоваться тому, что он почти ничего сегодня не ел. Как только рвотные позывы прекратились, его снова так же безапелляционно подняли с колен и на этот раз заставили наклониться над раковиной, умывая ледяной водой. За этим последовало вливание в него еще нескольких флаконов с не менее отвратительными снадобьями, после чего его, мокрого и почти ослепленного ярким светом, снова оттащили в комнату и швырнули на диван, милостиво водрузив ему на нос очки.

Гарри, щедро обматерив неизвестного садиста, наконец-то собрался с мыслями и решил его разглядеть. Рядом с диваном возвышался в полный рост третий кошмар его детства после Воландеморта и Дурслей. Надо сказать, кошмар этот сильно изменился и просто невероятно похорошел. Это после пережитой экзекуции привело его в окончательный ступор. Не зная, что сказать, он уставился на Снейпа, разглядывая большие, красивой формы черные глаза с абсурдно длинными ресницами. "Неужели они всегда были такими?" Матовую сливочно-белую кожу. "Тут он не мог ошибаться, она должна была быть желтоватой". Саркастичную ухмылку, позволявшую рассмотреть жемчуг зубов, и длинные, ниже лопаток, блестящие, как шелк, черные волосы. "Все", - Гарри сдался, не в состоянии преодолеть всех различий между тем профессором Снейпом, которого он помнил, и тем, которого созерцал, сосредоточив свое внимание на носе и радуясь неизменности некоторых вещей.

Снейп тем временем заговорил:

- Мистер Поттер, я не ожидал от вас благодарности за проведенный курс очищения вашего организма от алкоголя. Поверьте, мне эта процедура доставила еще меньше удовольствия, чем вам. А теперь, будьте так любезны подняться, привести себя в порядок и забрать своего сына из библиотеки, где я оставил его на попечение мадам Пинс. Думаю, было бы неплохо, если бы вы вспомнили о своих родительских обязанностях, а так же нормах поведения будущего преподавателя и спустились с мальчиком на ужин.

- Джейми, он… - Гарри замолчал, закрыв лицо руками.

- С ним все в порядке, за исключением того, что ваш сын считает себя виновником вашей испоганенной жизни, нежеланным ребенком и так расстроен, что в кровь разбивает себе руки о стену в подземельях, - сухо отрезал Снейп.

- О господи, - выдохнул Гарри.

- Я пытался объяснить ему, что в своей несостоятельности и как отца и как личности виноваты только вы сами и никто иной, но вашему сыну знакомо такое понятие, как преданность своим близким. Он собирается бороться за вас, даже если его усилия обречены на провал.

Гарри почувствовал себя сломленным.

- Вы довольны? - безэмоционально спросил он.

- Чем?

- Вы всегда говорили, что я ничтожество. Что ж, теперь сама жизнь доказала, как вы были правы, профессор.

Он ожидал злости, язвительных комментариев, но Снейп только посмотрел на него с плохо скрываемым презрением и опустился в кресло.

- Вы мне поверите, если я скажу, что впервые я сожалею, что в чем-то не ошибся, Поттер?

- Почему? - удивился Гарри.

Снейп задумчиво взглянул в потолок.

- При том, что я всегда относил вас к существам, обделенным интеллектом, мне трудно было отрицать в вас наличие качеств, достойных если не восхищения, то хотя бы одобрения. Речь идет отнюдь не о вашей безрассудной храбрости, живучести или упрямстве. Я имею в виду вашу верность тем, кого вы любите. Жаль, что вы решили утратить ее именно тогда, когда в ней нуждается единственный человек, за судьбу которого вы несете полную ответственность. Ваш сын.

- Какое вам дело до Джейми? - ощетинился Гарри.

- Да, собственно, никакого, - пожал плечами Снейп. - Я видел в своей жизни много несчастных детей, одним больше, одним меньше - от этого вряд ли что-то кардинально изменится. Просто этот отдельно взятый мальчик плакал именно в моих подземельях. Вы - ничтожество, Поттер, это не секрет для меня и, похоже, для вас самого, ваш сын считает иначе, не лишайте его этой иллюзии, поверьте, у него их не так много осталось на ваш счет.

Гарри чувствовал себя раздавленным, сам не зная, почему обращается к Снейпу с таким вопросом.

- Вы думаете, без меня ему будет лучше?

Профессор нахмурился.

- Без него вам будет проще. Отказаться от него, Поттер, - это просто побег. Можно будет запереться в своем доме и продолжать лакать виски, жалея себя. Легкий путь. Не надо бороться с самим собой, не надо пытаться вернуть доверие эмоционально израненного ребенка. Отдать Джеймса - это самый простой выход. Не правда ли, Поттер?

Гарри разозлился.

- Нет, не правда. Это самое сложное, самое тяжелое - потерять его! - закричал он, совершенно не ожидая, что Снейп зашипит на него в ответ:

- Тогда какого хрена ты сидишь тут, Поттер, и распускаешь сопли, когда твой сын ждет тебя в библиотеке?

Гарри поднялся с дивана и взмахом палочки очистил свою помятую мантию. Взглянуть в глаза Джейми необходимо, но… Он не отказался бы от стаканчика виски для храбрости… Эта мысль вдруг неожиданно заставила его осознать весь масштаб проблемы. Ужас того, в какой хаос он превратил свою жизнь. Гарри снова сел на диван.

- Все так плохо? - спросил Снейп без тени сочувствия.

Гарри затравленно кивнул.

- Я могу дать вам зелье, от которого вы не сможете пить, Поттер. - Поймав его полный надежды взгляд, Снейп нахмурился. - Его действие временно, и оно не избавит вас от желания напиться. Боюсь, это еще одна ваша война, Поттер, на этот раз не с Воландемортом, а с самим собой. Ради вашего сына надеюсь, вы ее все же выиграете.

Гарри неожиданно для себя ощутил необыкновенный прилив благодарности к этому странному, жестокому, но не чуждому сострадания человеку. Встав с дивана, он протянул ему руку, проклиная свои трясущиеся пальцы.

- Спасибо вам, сэр.

Снейп едва коснулся его ладони.

- Благодарите своего сына. Он замечательный мальчик и вдвойне замечательный, если учитывать его наследственность.

Гарри решил пропустить этот комментарий мимо ушей, они вместе вышли из его комнат, и Снейп, не добавив к уже сказанному ни слова, направился к подземельям.

***

- Папа, - оторвав взгляд от кучи книг перед собой, Джеймс поднял на него глаза. - Как ты?

Гарри почувствовал, как его захлестнула волна раскаянья.

- Джейми, прости меня за сегодняшнее, это больше не повторится.

Мальчик сосредоточенно кивнул. В этот момент к Поттерам подошла мадам Пинс.

- Гарри, рада тебя снова видеть, - улыбнулась она. - Твой сын - настоящий книголюб. - Из уст библиотекарши это была истинная похвала.

Он улыбнулся.

- Порочное влияние Гермионы, не иначе, - было приятно на миг снова почувствовать себя мальчишкой.

- Да уж, ты подобной усидчивостью не отличался. Вы идете ужинать?

Джейми бросил полный сожаления взгляд на стопку книг.

- Конечно.

Гарри очень захотелось порадовать сына.

- Мадам Пинс…

- Можно просто Ирма.

- Ирма, ничего, если мы возьмем эти книги с собой?

Мальчик перевел полные радости глаза с отца на библиотекаря. Та кивнула.

- Конечно, сейчас каникулы и они вряд ли кому-нибудь понадобятся. Джеймс доказал, что аккуратно относится к таким вещам.

- Спасибо, мадам Пинс! - Джейми сложил книги стопкой. - Папа, давай занесем их к себе и пойдем есть.

Гарри улыбнулся.

- Конечно, Джейми, как скажешь.

***

За ужином Гарри ждало целых два открытия, которые его неимоверно шокировали и озадачили. Во-первых, выяснилось, что профессор Северус Снейп - гей, о чем вот уже много лет знают все его коллеги, и, казалось, они нисколько не шокированы этим обстоятельством. Воспитанный маглами, Гарри всегда считал гомосексуализм чем-то постыдным, отклонением, которое необходимо подавить в себе, а если не можешь справиться с этим, то, по крайней мере, скрывать. Нет, он, конечно, знал, что в магическом мире к этому относятся проще, некоторые такие пары даже вступают в браки, но все же та легкая атмосфера, царившая за столом, когда Альбус и даже некоторые профессора позволяли себе подтрунивать над Снейпом, который, как оказалось, только что вернулся из Испании, где провел неделю, знакомясь с родителями своего любовника, его непонятно раздражала. Когда же мадам Хуч поинтересовалась, стоит ли им в ближайшем будущем ожидать оглашения помолвки, а Снейп только неопределенно пожал плечами, он понял, что банально завидует. Всему… Спокойствию профессора, его устроенной интимной жизни, его цветущему виду, не присущей ему раньше умиротворенности. Гарри корил себя за эти мысли. Он знал, что жизнь редко улыбалась Снейпу. Не смотря на то, что личное мнение о нем у Гарри было по меньшей мере противоречивым, во всем произошедшем с профессором можно было усмотреть только справедливость судьбы. Собственная зависть казалась Поттеру чем-то предосудительным, мелочным, даже пошлым, но он ничего не мог с ней поделать. Вторым потрясением, связанным все с тем же профессором, было отношение к нему Джейми. Его собственный сын был, казалось, просто очарован Снейпом, заняв место рядом с ним в большом зале, Джеймс уже минуту спустя копировал его выражение лица и, снисходительно поглядывая на остальных преподавателей, с недетской степенностью отвечал на их вопросы. Это забавляло всех, кроме Снейпа, который, казалось, происходящего не замечал, и Гарри, который бесился, ревнуя собственного ребенка. И тут он тоже упрекал себя, понимая абсурдность собственного гнева. В профессоре его сын нашел так необходимую ему поддержку, которую не смог найти в собственном отце. Ведь именно ему Гарри был обязан своей трезвостью, которую проклинал, чувствуя непреодолимое желание напиться и оставить все проблемы. Но второй раз подвести Джейми он не мог, сын и так постоянно бросал на него полные тревоги взгляды, словно опасаясь, что Гарри в любой момент сделает что-то плохое.

Если бы не эти переживания, можно было бы сказать, что ужин прошел отлично. Коллектив Хогвартса принял его с распростертыми объятьями. Нимфадора Люпин или просто Тонкс, уже третий год преподающая ЗОТС, не уставала повторять, как она рада, что Гарри будет работать с ними. Ее муж, в школе не числившийся, сидел за столом, так как они с женой собирались завтра отбыть в Бельгию на отдых. Ремус рад был увидеться с Поттерами не меньше своей супруги. Что до Хагрида, то его хорошее настроение просто зашкаливало.

Гарри смотрел по сторонам. "Приветливые улыбки… приветливые улыбки… Снейп и снова приветливые улыбки" - так он охарактеризовал бы общую атмосферу. К концу ужина он сходил с ума от головной боли и желания выпить, последнее стараясь душить в себе на корню.

Вечер прошел приятно, сыграли с Джейми в шахматы, потом читали каждый свои книги, Гарри - литературу по полетам, которую порекомендовала мадам Хуч, Джеймс - какой-то справочник.

Уложив сына спать, он долго сидел у его постели, держа в руке маленькую ладошку. Наверное, мальчику это было не нужно, но Гарри помогало бороться со своими демонами. Однако около часу ночи он понял, что все напрасно, желание выпить было непреодолимым. Бессонница, нервная дрожь… Боясь разбудить сына, он вышел в гостиную и разжег камин. Стало только хуже, и что можно было сделать, чтобы напряжение отпустило, он не знал. Десять раз, уже почти собравшись позвать Добби, Гари останавливал себя, зажимая рот ладонью, чтобы не звать. Он просто не мог находиться в четырех стенах, в любой момент ожидая, что они обрушатся ему на голову.

Казалось, он бродил по коридорам Хогвартса не меньше часа, пока ноги сами не принесли его на Астрономическую башню. Ночь была темной и сырой, сквозь затянувшие небо облака едва пробивался лунный свет. Подойдя к парапету, Гарри перегнулся через него и глянул вниз, мгла скрадывала очертания земли и казалось, внизу только тьма, такая же, как в его душе.

- Поттер, если решили совершить попытку суицида, подождите, пока я докурю и уйду отсюда. Гарри вздрогнул и обернулся. Фигуру собеседника на фоне стены угадать было невозможно, там виднелся только слабый огонек тлеющей сигареты, однако этот голос он бы не спутал ни с одним другим.

- Вы не сможете снять с меня баллы за прогулки после отбоя, профессор, - попытался отшутиться он.

- Ваше поведение заставляет меня об этом сожалеть.

- Я не пытался прыгнуть. Я просто…

- Вам просто плохо, Поттер. Обычная зависимость. Ничего, перетерпите. В жизни есть масса приятных вещей помимо виски.

Гарри сел на пол, прислонившись спиной к парапету, и обнял руками колени.

- Например?

Снейп щелкнув пальцами, отправил в полет с башни одну сигарету, тут же прикуривая вторую.

- Путешествия, новые знания, красивые мужчины, - Снейп поправился. - Ну, или, в вашем случае, женщины.

Гарри про себя усмехнулся: "Вы даже не подозреваете, насколько ошибаетесь, профессор".

- И мой сын, - вслух сказал он.

- Да, - согласился Снейп.

- Знаете… - Гарри старался подобрать слова. - Джеймс просто очарован вами.

Снейп тихо рассмеялся.

- Это потому, что он меня плохо знает.

Гарри не удержался от колкости.

- Сначала я тоже так подумал, но потом решил, что вы просто отнеслись к нему с пониманием. Ну, или не опознали в нем Поттера с первого взгляда.

Профессор затянулся табаком, блеснул во тьме огонек.

- Не знаю, пытаетесь ли вы иронизировать или у вас такое скудное представление о логике моих поступков, но дело отнюдь не в понимании или в том, чей Джеймс сын. Вы как-то, помнится, имели наглость подсмотреть мои воспоминания, Поттер, но как человек не склонный к осмыслению увиденного, запомнили только то, что касалось вашего родителя. Сегодня вечером я встретил ребенка с проблемами, схожими с теми, с которыми я сам столкнулся в детстве. Я просто вспомнил, чего хотел от окружающих в той ситуации, и применил свои знания на практике. Ничего личного, только подтверждение собственных теорий.

Гарри задумался.

- Тогда не позволяйте Джейми слишком привязываться к вам. Он расстроится, когда поймет, что ваша забота - всего лишь очередной эксперимент.

- Вы так ничего и не поняли, Поттер. Ваш сын узнал обо мне из пафосных литературных источников, и, хотя я не склонен считать то, что там изложено, истиной в последней инстанции, большинство воспевающих минувшие победы все же сходятся в одном: что я - личность не слишком приятная и черствая, но способная держать удар. Я бы на вашем месте задумался, почему из списка более чем достойных для подражания людей ваш сын выбрал самого отталкивающего.

Гарри задумался, но не нашел ответа.

- Не понимаю, - честно признал он.

- Ваш мальчик не ищет защитников. Он сам стремится научиться защищать и защищаться. Вы понимаете, как надо было воспитывать ребенка, чтобы вы перестали быть для него опорой и авторитетом, и, наоборот, проявили столько слабостей, чтобы он желал встать на вашу защиту.

- Похоже, мы снова вернулись к разговору о том, какой я дерьмовый отец, - с горечью заметил Гарри.

- Вы даже не отец, Поттер, вы так старались разыграть из себя жертву, что стали ею в глазах собственного сына.

- Ничего я не разыгрывал!

- О, да! Охотно верю, что вы искренне страдали, запершись наедине с виски и пестуя свою депрессию с должным пафосом. - Тон Снейпа был откровенно издевательским. - Позвольте мне угадать? Вы винили себя в смерти своей жены, в разрушенной судьбе своего ребенка, вам было ненавистно собственное отражение в зеркале, но вы ни хрена не делали, что бы как-то исправить ситуацию.

- Как вы смеете! - Гарри задыхался от гнева. - Что вы знаете обо мне? О нас?

- Достаточно, Поттер, чтобы понять, что я прав. - Снейп говорил спокойно. - Не стану обвинять вас в эгоизме. Мне самому плевать на мир, если не потревожена моя драгоценная персона, но вы хоть раз подумали о том, что должен чувствовать мальчик, потерявший мать, какие испытания ждут его душу, и что он перенес в одиночестве? Вы же его отец. Вас должна была беспокоить его боль и только потом - своя, Джеймсу нужна была ваша сила, а не слабость.

- Но я же пришел…

Снейп шагнул к нему и, заглянув в глаза, сухо спросил:

- Вы пришли спасти, или спастись?

Гарри плакал. Никогда еще он не чувствовал себя таким ничтожным. Снейп так же резко, как приблизился, отступил обратно в тень.

- Оставьте свои истерики, Поттер. Это последствия алкоголизма. Когда-то я спросил вас: "Сколько еще человек должно умереть, чтобы вы поумнели?" Может, хватит? Пора поставить точку.

Гарри всхлипнул.

- Я вас ненавижу…

- В этом нет ничего нового. Люди плохо переносят тех, кто говорит им правду. Я не собираюсь вас жалеть, как не намерен избегать вашего сына. Мальчику нужна сила, чтобы бороться, а вы отказались от нее, так не злитесь, когда он ищет у других то, что вы не в состоянии ему дать. - Снейп протянул ему руку. - Вставайте, Поттер. Пора завязывать с ночными прогулками. Ваш сын может проснуться и боюсь, не обнаружив вас, он не подумает ничего хорошего. Не треплите ему лишний раз нервы.

"Что за непостижимый ублюдок", - подумал Гарри. Холодный голос профессора, всего минуту назад безжалостно препарировавшего его душу, теперь звучал почти ласково и хрипло, рука, за которую он ухватился, оказалась гладкой и теплой. Резкий рывок, и на секунду он оказался прижат к стройному телу, не женскому, не мягкому, сильному и… Додумать Гарри не успел, Снейп высвободил свою ладонь и зашагал к лестнице.

- Если не хотите последовать моему совету, Поттер, лучше сразу прыгайте, - бросил он, не оборачиваясь.

Гарри выдохнул.

- Ненавижу. - Получилось как-то устало и очень неубедительно, даже для него самого, так что стоило ли удивляться, что в ответ он получил только сухой смешок.

***

Джейми, слава Мерлину, не проснулся, а ночная прогулка, как ни странно, пошла Гарри на пользу во всех смыслах. Во-первых, стоя под душем и обдумывая разговор на Астрономической башне, Гарри вынужден был признать, что Снейп во многом прав, а ведь лечение каждой болезни должно начинаться с постановки диагноза, а значит, у него еще есть шанс. Во-вторых, едва добравшись до постели, он заснул без задних ног.

Утром за завтраком говорили только о предстоящем отпуске Тонкс и Ремуса. Эта радостная тема создала общее настроение, и выглянувшее солнышко только его подчеркнуло. Все время до обеда Гарри провел на поле для квиддича. Они с мадам Хуч проверяли школьные метлы. Он и забыл, как это прекрасно - летать. Чувствовать ни с чем не сравнимую свободу, мчаться наперегонки с ветром. Это казалось особенным удовольствием, ведь с трибун за ним следили два восхищенных карих глаза и хлопали маленькие ладошки.

На обед они с Джейми не пошли, выпросили у эльфов кувшин сока, румяных пирожков и устроили пикник у озера, пуская плясать по воде плоские камни. Гарри не без труда, но все же удалось разговорить сына, пусть даже это была беседа о мелочах вроде любимых конфет. Но ведь главное, что начало было положено. Решив закрепить достигнутый результат, он пригласил Джейми в Хогсмид. Им обоим надо было купить кое-что из одежды, к тому же, Гарри мечтал сделать мальчику подарок.

Побродив по магазинам и обзаведясь всем необходимым, они заглянули в "Сладкое королевство", а потом, следуя намеченному Гарри плану, в магазин "Все для квиддича", витрину которого украшала очередная новинка - скоростная метла "Light Speed". Протолкнувшись через толпу заглядывающихся на этот шедевр мальчишек, Гарри тронул сына за плечо.

- Нравится? Джейми пожал плечами.

- Хорошая метла.

- Хорошая? - рассмеялся Гарри. - Да она великолепна!

- Ну, это же для тех, кто играет в квиддич, просто полетать можно и на чем-то попроще.

Гарри попытался скрыть, как расстроен равнодушием сына. Ведь именно такой подарок он изначально планировал, вспоминая, как сам был рад первой в своей жизни метле. Ко всем его неприятностям, сзади прозвучал голос, который, если так пойдет дальше, будет являться ему в кошмарах.

- Готовите для Гриффиндора будущего ловца, Поттер?

Он обернулся, профессор Снейп стоял немного поодаль от группы восхищенных подростков и с безразличием разглядывал метлу. В отличие от Гарри, Джейми явно обрадовался.

- Профессор Снейп! - он, пихаясь локтями, с детской непосредственностью выбрался из толпы, потом, словно вспомнив о манерах, изобразил спокойствие и протянул декану Слизерина руку. - Мы так рады вас встретить. Что вы тут делаете?

Как ни странно, но маленькую ладошку Снейп пожал и даже ответил:

- То же, что и вы, полагаю, - покупки. - Он бросил еще один взгляд на магазин. - Интересуетесь квиддичем, Джеймс?

Мальчик пожал плечами.

- Я люблю летать, сэр. Но квиддич… Нет, это не для меня.

Бровь Снейпа поднялась, демонстрируя легкое изумление пополам с иронией.

- Молодой человек, вы пытаетесь разрушить все мои представления о Поттерах. Что же вас интересует? Только не говорите, что Зелья, я уже немолод и могу не перенести таких потрясений.

Джеймс задумался.

- Ну, на счет Зелий я не уверен, сэр, потому что мало о них читал, но мне нравятся книги по Истории магии.

- Тогда вам надо попросить у мадам Пинс историю Хогвартса. Очень увлекательная вещь, жаль, что немногие студенты удосуживаются ее прочесть. Хотя в новейшем издании треть посвящена годам обучения в школе вашего родителя, - профессор бросил на Гарри не лишенный ехидства взгляд.

- Я ее уже взял вчера, - гордо сообщил Джеймс.

- Что ж, тогда я могу быть уверен, что несколько приятных вечеров вам обеспечено. А теперь, извините, у меня еще есть дела.

Джейми явно был расстроен, что профессор уходит.

- Встретимся за ужином, сэр?

- Скорее всего. - И, кивнув, он удалился.

Стоило профессору скрыться из виду, как Джейми тут же растерял всю свою сдержанность и, схватив отца за руку, потащил его в сторону книжной лавки. На ходу треща без умолку.

- Мистер Снейп такой интересный человек. Да, папа?

- Интересный, - согласился Гарри, про себя добавив: "Для любителей монстров и законченных мазохистов".

- Пап, а мы купим мне несколько книжек?

- Конечно, - Гарри уже смирился, что приобретение метлы не произведет на его сына никакого впечатления. - Какие книги ты хочешь?

Джеймс мечтательно улыбнулся.

- По Зельям.

Мысль о том, что, наверное, стоило вчера все-таки спрыгнуть с башни, Гарри прогнал как непозитивную и усмехнулся. Северус Снейп еще не подозревал, чем чреваты привязанности Поттеров, пусть даже таких маленьких и необычных.

Глава 4. "Пробуждение желаний"

За ужином Гарри общался в основном с Хагридом, слушая рассказы лесничего о популяции единорогов, проблемах с кентаврами, потомстве Арагога и его новых милых зверушках, название которых он не запомнил, но твердо усвоил, что Джеймсу надо приказать держаться подальше от западного загона.

- Эт' такие они славные, а умные какие - абы куда ядом-то плеваться не станут, все норовят в глаз… - вещал Хагрид.

Гарри решил, что и сам к загону не пойдет, зрение у него и так неважное.

Джейми, до ужина прочитавший пару глав в одной из купленных ему книг, попытался приставать к профессору Снейпу с вопросами, но тот его осадил.

- Джеймс, вам не говорили, что за столом принято вести непринужденную беседу, если вы желаете получить у меня пояснения по моему предмету, приходите в лабораторию после ужина.

Мальчик радостно закивал и посмотрел на Гарри.

- Папа, можно?

Поттер уже смирился, что интерес его сына к Снейпу так просто не угаснет, и кивнул.

- Конечно.

Минуту Джеймс сидел спокойно, а потом снова обратился к Снейпу:

- А о чем надо говорить непринужденно?

Профессор смерил мальчика взглядом.

- С вами? Мы можем обсудить погоду, общих знакомых - вещи, которые кажутся приятными вам и не раздражают меня.

Джейми попытался найти такую тему.

- День был солнечным, сэр.

- Несомненно.

- Вы... э-э... любите такую погоду?

- А можно тот же вопрос без этого "э-э"?

Гарри думал, что мальчик обидится, по крайней мере, сам он начал злиться, но его сын только кивнул.

- Вы любите такую погоду?

- Нет.

- А какая погода вам тогда нравится?

- Я люблю дождь и грозу.

Джеймс нахмурился.

- А мне нравится солнечная погода. Но я задумаюсь, чем хорош дождь.

- Зачем?

- Ну вам же он нравится, - смутился мальчик.

- Это не значит, что он должен нравиться и вам, - терпеливо объяснил Снейп. - Не стремитесь подражать кому-то, Джеймс. Личное мнение - это то, из чего, в итоге, складывается ваша индивидуальность, быть собой - куда большее достижение, чем стать кем-то.

- Северус, отстань от ребенка, - вмешалась Минерва МакГонагалл. - Он еще слишком мал для подобных дискуссий.

- Я так не думаю, возраст не всегда определяет сознание. Если мистер Поттер не поймет, что я сказал, у него появятся вопросы, он задаст их мне или своему отцу, полученные ответы подтолкнут его к новым вопросам и дальнейшим размышлениям. Я считаю, что поощрять детей в их попытках понять те или иные вещи гораздо продуктивнее, чем предлагать их взору соответствующую вашим представлениям об их развитии упрощенную реальность.

Минерва пожала плечами.

- Если бы сказанное тобой как-то соотносилось с твоими методами преподавания, я бы поверила.

- А издевательство над детьми теперь считается методом преподавания? - вмешалась в разговор профессор Вектор.

Снейп нахмурился.

- Кто-нибудь из вас слышал, чтобы я отказался объяснить своим студентам непонятый ими материал?

- А к тебе обращались с подобной просьбой? Побойся Мерлина, Северус, да любой ученик скорее согласится на десять отработок с Филчем, чем что-то спросить у тебя.

- А вот это уже их проблема, не так ли?

- Проблема? Ты думаешь, детям приятно слышать, что они сборище глупцов? - не сдавалась Минерва.

Снейп пожал плечами.

- А что в подобном утверждении неправда? Для человека моего уровня интеллекта они не более чем ограниченная в своих знаниях толпа. И я имею полное моральное право указать им на это. Исправить такое положение вещей - вот задача их пребывания в школе.

- Но Северус…

Профессор поднялся.

- Простите, дамы, это была увлекательная дискуссия, но мы уже давно не можем сказать друг другу ничего нового по этому поводу, к тому же я сыт. - Он взглянул на Джеймса. - Мистер Поттер, если вы все еще заинтересованы в заданных ранее вопросах, жду вас через полчаса.

***

Гарри без дела слонялся по комнатам. Джейми сразу после еды убежал к декану Слизерина, а он вернулся к себе. Немного почитал. Поборол очередной приступ искушения приложиться к виски и теперь мерил шагами помещение, размышляя о Снейпе. Озвученное профессором за ужином мнение казалось Гарри неверным, но, в общем-то, логичным. Как ни странно, но преподавательский садизм Снейпа давал неплохие результаты, ведь в итоге даже Невилл прилично сдал Зелья. Размышляя на эту тему, он как-то незаметно для себя переключился на внешность профессора. Раньше он считал, что в Снейпе только две вещи заслуживают внимания: руки - с головой выдававшие его происхождение, и голос, который и завораживал, и пугал. Его обладатель прекрасно пользовался всеми возможностями своего хорошо поставленного баритона, в котором могли звенеть нотки гнева, шелестеть шелк неприкрытой угрозы, а очень редко легкая, даже чувственная, хрипотца выдавала хорошее настроение Снейпа. Но теперь Гарри понял, что неспособен воспринимать профессора по частям, в его голове сложился единый образ, все еще не идеальный, но очень интригующий. Продолжая размышлять, он пришел к выводу, что хочет наладить отношения с этим человеком не только из-за интереса к нему Джейми, он… Нет, дальше Гарри трудно было себя понять, несмотря на громкие заявления о ненависти, ее, в общем-то, уже давно не было. Профессор, конечно, мог вывести из себя даже святого, но… все же он изменился, как и сам Гарри, и эти перемены…

Вскоре вернулся Джеймс, и его размышления были прерваны, хотя весь вечер разговор крутился только вокруг того же Снейпа. Джейми рассказывал, что узнал об ингредиентах, их свойствах, совместимости тех или иных компонентов и даже хвастался первым сваренным зельем, ну и что что это был простенький травяной отвар, зато профессор похвалил его, сказав, что у большинства первокурсников с первого раза выходит гораздо хуже. Сын сыпал таким количеством вопросов, что Гарри, мало что помнивший из учебной программы, дал себе слово заново перечитать учебники по Зельям.

***

Дни летели незаметно, Поттер чувствовал себя лучше, проводя много времени на квиддичном поле, и все реже вспоминал о желании выпить. Отношения с Джеймсом налаживались достаточно быстро, и Гарри вынужден был признать, что это целиком и полностью заслуга Снейпа. На вопросы мальчика профессор часто отвечал "это вы можете спросить у отца", и Джейми тут же мчался к нему. Вечерние занятия сына в подземельях, ставшие ежедневными, тоже привели к положительному результату. Однажды мальчик задержался дольше обычного и обеспокоенный Гарри спустился за ним. Снейп при ребенке вел себя сдержанно и предложил ему кофе, чтобы подождать, пока мальчик домоет за собой котел. Они даже довольно быстро нашли общую тему для разговора, у обоих, оказалось, была одна и та же маленькая слабость, тесно связанная с миром маглов - японская кухня. За сравнением достоинств разных видов роллов и суши время летело незаметно. Вскоре к ним присоединился Джейми и с детской непосредственностью предложил:

- А давайте завтра сходим в Лондон и поедим?

Гарри от неожиданности смутился и взглянул на профессора. Снейп о чем-то размышлял несколько минут, а потом только пожал плечами.

- Собственно, почему нет?

Ни за что в жизни Поттер не признался бы себе, что обрадовался.

- Конечно я знаю несколько неплохих суши-баров.

- Я тоже, - кивнул Снейп.

Еще несколько минут разговора доказали, что это в основном одни и те же места, кроме одного довольно дорогого ресторана, в котором Гарри никогда не был, но, как говорится, кутить так кутить, и он настоял, чтобы именно на нем они остановили выбор. Снейп согласился.

На следующий день, ожидая профессора на крыльце, Гарри чувствовал себя по меньшей мере странно. В воздухе пахло сиренью. И ничего романтичного - ее кусты давно отцвели, просто Филч использовал для полировки рам на картинах средство с этим ароматом и им, казалось, пропах весь Хогвартс.

Гарри и сам не знал, почему ему так нравится этот запах, острый и в то же время необычайно нежный. Он стоял, запрокинув голову к свинцовому небу. Внезапно пошёл дождь. Листья дрожали под каплями. Дождь был настолько мелким, что, казалось будто стояла белая дымка. Солнце неожиданно озарило лучами прилегающий ландшафт, и появилась радуга.

"Наверное, будет гроза, - подумал он. - Снейп может отказаться от прогулки в Лондон, хотя нет, он же любит дождь".

Не испытывая особого желания промокнуть, Гарри вбежал в холл, где Джейми, сидя на подоконнике, читал прихваченную с собою книгу.

Внезапно все мысли снова вернулись к Снейпу. Просто мужчина высокого роста, худощавый, с очень сложным характером, почему именно сейчас Гарри почудилась, что в нем есть что-то интимное, притягательное, еще не разгаданное? Поттер не понимал, как такое могло случиться с ним за столь короткий срок? Почему, думая о профессоре, он вспоминает такое слово, как "любовь"? Нет, он, конечно, допускал, что может быть, когда их с Джейми жизнь наладится, - а теперь он верил, что это обязательно случится, - он найдет себе кого-то - на этот раз согласно своим вкусам и ориентации, но при чем тут Снейп? То, что они два единственных гея в Хогвартсе, вряд ли смахивало на объяснение. Он попытался просто выкинуть его из головы. "Ещё одна мимолётная блажь, - убеждал себя Гарри. - Вот увидишь, скоро ты забудешь о своих мыслях".

На самом деле ему хотелось влюбиться по-настоящему, он жаждал жизни, жаждал наверстать упущенное, восполнить утраченное в годы неудачного брака. И для этого было очень важно найти такого человека, который подходил бы ему на все сто…

Вдруг, как по волшебству, всё стихло. Сквозь пронзительную тишину, не нарушенную даже шелестом дождя, Гарри ясно услышал звук приближающихся шагов, они отдавались у него где-то внутри… Он интуитивно обернулся и увидел его, Снейпа… "Нет, - подумал Поттер. - Пусть сейчас будет - Северуса".

Мужчина взглянул на него своими черными, как непроглядная ночная мгла, глазами, пронизывающими насквозь.

Откуда-то грянул гром. Сверкнувшая молния озарила темный холл и лицо идущего. Снейп скупо улыбнулся, и в этот миг Гарри глупо захотелось кинуться к нему и, уткнувшись в грудь, заплакать. Но вместо этого он бросился прочь, к двери, накладывая на себя водоотталкивающие чары и подзывая для такой же процедуры Джейми.

"Что со мной? - недоумевал он, выходя под проливной дождь, который уже был не в состоянии его потревожить. - Я ведь был готов совершить что-то безумное, пойти за ним на край света... Подумаешь, всего лишь черные узкие джинсы, белая рубашка и стянутые в хвост волосы. Что же это - наваждение? Колдовство?.. - Он почувствовал себя глупцом. - Значит, ты влюбился… Нет, нет, нет, нет... не может быть. Это не так, это не должно быть так…"

Он перестал спорить с самим собой. Повернувшись к вышедшему на крыльцо Снейпу и смотря прямо в его невероятные глаза, Гарри проговорил, отчеканивая каждое слово, очень правильную фразу:

- Как доберемся до Лондона, профессор?

- Учитывая, что с нами ребенок, предлагаю через камин в "Трех метлах". Вам это подходит, Поттер? - Снейп словно почувствовал его напряжение, отвечая даже излишне строго.

- Да, разумеется, сэр.

…И все же таких замечательных дней в жизни Гарри было немного. Ресторан оказался очень уютным, еда - безумно вкусной, Джейми под руководством Снейпа быстро овладел искусством есть палочками. Профессор рассказывал интересные истории о своих путешествиях в Японию, длинные захватывающие легенды, которые оба Поттера слушали с нескрываемым интересом. Оказалось, профессор был настоящим бродягой, который, вопреки расхожему мнению о нем, не запирался каждое лето в своих подземельях, чтобы сварить особо гнусное зелье, а ездил почти по всему миру. От Японии плавно перешли к Амазонским джунглям, произраставшим там редким растениям и обитавшим магическим существам, потом Джейми спросил что-то про вампиров и зазвучали мифы Карпат. Странно, думал Гарри, воспринимая Снейпа как преподавателя, а не собеседника, он никогда не замечал, какой тот потрясающий рассказчик. Все получалось легко…

- Профессор, сэр… Неужели "Дракула" Брема Стокера - роман настолько близкий к реальным фактам?

- Можно Северус, мы с вами, в конце концов, коллеги, как бы я ни воспринимал этот факт…

- Тогда зовите меня, пожалуйста, просто Гарри.

- Так вот, "Просто Гарри", - Снейп не смог удержать ухмылку. - Когда некоторые из нас, магов, идут в литературу, истина становится легендой или фантазией.

- Вы хотите сказать…

Снейп рассмеялся.

- Моя мать была урожденная Джулия Ван-Хельсинг, что вы скажете об этом? Возможно, во многом именно по этой причине в вампиризме меня подозревали даже студенты собственного Дома, хорошо знакомые с геральдикой.

- А вы не…

- А вы сомневаетесь?

- Не то чтобы очень, - рассмеялся Гарри.

- Увы, Поттер… Гарри... иначе я давно избавил бы от вас мир.

- Выпили бы всю мою кровь?

Снейп кровожадно оскалился.

- Непременно.

Когда настало время возвращаться в Хогвартс, Гарри был разочарован и уже не пытался скрыть это, тем более что, похоже, Снейп тоже не скучал в их с Джейми обществе и пребывал в хорошем настроении.

В такси они молчали, добрались до "Дырявого котла" и оттуда через камин попали "В три метлы". На улице Хогсмида Джейми взял Гарри за руку, протянув вторую Снейпу, тот, казалось, даже немного смутился, но за маленькую ручку взялся. К школе шли все в той же тишине, но она казалась удивительно мирной, в холле Гарри решил, что сказать все-таки что-то нужно.

- Спасибо за компанию, профессор, мы с Джеймсом отлично провели время.

- Да, я тоже неплохо.

- Может… - Гарри замолчал, подбирая слова. - Как-нибудь повторим?

- Посмотрим.

Добавить к сказанному было нечего.

- Ну, мы пойдем? - Отчего-то тихо спросил Гарри.

Снейп пожал плечами, добавив с какой-то излишней поспешностью:

- В большом зале сейчас ужин. Я, конечно, наелся, но не отказался бы от чашки чаю. Присоединитесь?

Секунду Гарри позволил себе насладиться мыслью, что профессору, так же как ему, не хочется, чтобы этот день кончался.

- Да, с радостью.

Джейми, обгоняя их, бросился к большому залу и распахнул двери. Стоило им войти, как Гарри заметил за столом незнакомого молодого человека. Тот поднялся с места и радостно воскликнул:

- Северус!

***

Ветер обдувал его бледное лицо. Он стоял - высокий, стройный… Слегка прищурившись, смотрел куда-то вдаль. Он был таким спокойным и безмятежным, что Гарри не хотелось его беспокоить. Тихими шажками он подошёл к нему и положил руку на плечо. Другой провёл по волосам. Мужчина запрокинул голову. На его лице царила улыбка. Ему было хорошо. Гарри улыбнулся в ответ. Мужчина повернулся к нему и, притянув, прикоснулся своими губами…

…Ночной гость растаял, а Гарри очнулся в своём кресле. Толком ещё не придя в себя, снял очки, в которых уснул, и убрал с колен книгу. Это было выше его сил. Отрицать что-либо было невозможно. Ему нравился Снейп. Раньше были только отравленные мечты и невнятные образы, теперь же их место занимал конкретный человек.

Сложный, но от этого не менее желанный. Ну почему это должен был быть именно он, и почему Гарри вынужден был осознать свои желания именно тогда, когда со всей определенностью стало ясно, что Снейп ему принадлежать никогда не будет?

…И причиной тому был Диего Кавадрос, молодой, невероятно красивый, с этими своими выгоревшими на солнце темными волосами и глазами синими, как море в штиль. Диего Кавадрос с бронзовой кожей, открытой улыбкой и заразительным смехом. Диего Кавадрос, который понравился Гарри Поттеру настолько, что он ощутил жгучее желание его возненавидеть. Диего Кавадрос, который был влюблен в Северуса Снейпа… Это чувство было во всем: в жестах, жадных взглядах, в самых банальных фразах, обращенных к профессору. Они покинули большой зал почти сразу, и Гарри становилось тошно, когда он объяснял себе причины такой поспешности. Ситуацию усугубляло то, что почти все присутствующие профессора были очарованы Диего и только о них со Снейпом и говорили. Гарри испытал острое желание придушить Минерву, когда та заметила, что до помолвки теперь уже точно недалеко, и чуть не расцеловал Хагрида, когда тот заметил, что "не стоит слишком доверять тому, что на первый взгляд уж так хорошо, что и кажется совсем без изъяна". Его собственный сын, не совсем понимая суть взаимоотношений между профессором и вновь прибывшим гостем, подливал масла в огонь, уверяя всех и каждого, кто соглашался его слушать, что он в восторге от друга профессора и что именно такие замечательные друзья у того и должны быть по его глубокому убеждению.

В итоге вечером в своих апартаментах Гарри снова прочувствовал желание выпить, от которого попытался отвлечь себя чтением, на смену которому и пришел весьма специфический сон. Наказав себя за попытки поразмыслить на тему "А как бы это было - целовать Снейпа?" ледяным душем, Поттер попытался снова уснуть, но все, что ему удалось - это проворочаться в постели до рассвета.

Утро не принесло облегчения. Гарри словно наказывал себя, неотрывно следя за Снейпом и Диего за завтраком, хотя, вообще-то, его взгляд был прикован лишь к профессору. Его изумительный голос, прекрасные манеры, полуопущенные ресницы, слегка приоткрытый рот... Гарри боялся упустить малейшее движение. Он вдруг почувствовал, что этот человек стал для него чем-то очень дорогим. Ему захотелось сесть к нему ближе, согнав с соседнего стула его любовника. "Нет, нет, нет! - твердил внутренний голос. - Это не может быть любовь. Не верь!!! Просто…" Что именно в сложившейся ситуации просто, Гарри понять не мог.

Отправившись на поле вмести с Джейми, который, как обычно, устроился с книжкой на одной из трибун, Гарри понял, что все его мысли вертятся исключительно вокруг Снейпа. Ни о чем другом он думать вообще не мог.

Серая неприметная сова отвлекла его внимание, отвязав от ее лапки письмо, он почти сразу понял, что это. Строчки расплывались перед глазами.

- Мадам Хуч, вы присмотрите за Джейми?

Женщина с ястребиным взглядом кивнула.

- Конечно, Гарри.

Он пошел к озеру. Ему надо было побыть одному. Молли сдержала слово, и Министерство извещало Гарри, что комиссия органов опеки рассмотрит вопрос о его родительских правах через месяц, для чего он должен будет явиться в Министерство вместе с сыном. Ну почему в его жизни такой хаос?

Размышляя о предстоящем слушанье, Гарри пробирался к маленькой, скрытой ото всех зарослями густого кустарника полянке, которую они облюбовали с Роном и Гермионой, будучи еще студентами. Уже почти дойдя до места, он услышал тихие голоса и понял, что поляна занята и ему вряд ли удастся найти там уединение. Гарри почти повернул назад к школе, когда услышал томное:

- Северус...

Наверное, он должен был немедленно уйти, ничего приятного для себя он обнаружить на поляне не мог, но что-то подлое, мелочное жаждало увидеть все собственными глазами, потому что, возможно, это прогонит все так несвоевременно возникшие в его голове иллюзии. Тихо подобравшись к кустам, Гарри взглянул на действо, происходящее на поляне.

Диего лежал на темно-зеленом пледе, опираясь на локти, и из его горла вырывались тягучие стоны, полные такой чувственности, что Гарри невольно на секунду закрыл глаза, чтобы успокоиться. И причина была вовсе не в смуглом обнаженном юноше, а в том, кто способен был заставить это тело издавать такие звуки. Снейп оставался полностью одетым, его волосы шелковыми змеями скользили по груди Диего, пока их обладатель терзал весьма чувствительными укусами крохотный коричневый сосок, а его длинные, белые, блестящие от смазки пальцы нарочито медленно скользили между широко раздвинутых загорелых бедер. Дразнящими движениями касались головки, проходились по всей длине вставшего, напряженного члена, чтобы нырнуть в ложбинку между крепкими ягодицами и погрузиться в тело, которое пело в ответ арию невнятных стонов.

- Северус... ах… пожалуйста, я больше не могу… Северус…

Оторвавшись от соска своего любовника, Снейп с самой порочной из улыбок отстранился, чтобы снять рубашку, он уделял каждой крохотной пуговичке столько внимания, что юноша почти проскулил, извиваясь на пледе:

- Северус, пожалуйста…

Выносить это дольше было невозможно, Гарри почти бегом бросился к школе. Его щеки пылали, дыхание было неровным, но хуже всего было то, что он чувствовал возбуждение, такое сильное, что ему просто необходим был холодный душ. Добравшись до своих комнат, он на ходу сбросил одежду, бросая ее, где попало. Подставив тело под обжигающе-ледяные струи, он на секунду закрыл глаза. Но от этого перед внутренним взором снова встала увиденная на поляне картинка, только поменялся состав исполнителей: не Диего, а он сам умоляюще смотрел в бездонные черные глаза, с его губ слетало сокровенное "пожалуйста"… Не в силах справиться с наваждением, Гарри со стоном обхватил свой возбужденный член. Ему потребовалось всего несколько сильных движений, чтобы кончить с чужим именем, слетевшим с губ в момент оргазма.

Мокрый, замерзший, злой на самого себя за такую потерю контроля над разыгравшимся воображением, Гарри закутался в халат и перебрался в гостиную. Забравшись с ногами на диван, он велел заткнуться той части сознания, которая предложила немедленно напиться. Всё довольно просто объяснялось. У него слишком давно никого не было, злоупотребление алкоголем подавляло желания, и теперь, когда он бросил пить, они устремились наружу. Почему эти желания были направлены именно на Снейпа, объяснить было сложнее, но в итоге Гарри почти удалось убедить себя, что причина в том, что он узнал, что профессор гей и стал подсознательно рассматривать его как возможного партнера. Анализировал именно с точки зрения секса, и, как выяснилось, зрелые брюнеты его очень даже привлекают. Всё! О какой любви или ревности в таких обстоятельствах могла идти речь? Это просто похоть. Ну, и, в какой-то мере, зависть. Гарри понял, что просто банально завидует Снейпу и Диего. Открытости и публичности их отношений, взаимной привязанности и тем удовольствиям, которые они из нее извлекают. Но он не должен думать об этом. У него есть дела поважнее. Его сын и предстоящий суд. Вчера он не позволил Джейми пойти к профессору, убедив мальчика, что тот наверняка хочет провести время со своим другом. Но долго удерживать того вдалеке от обожаемого Снейпа не получится. Впрочем, тот в состоянии сам решить эту проблему, объяснив мальчику ситуацию. А Гарри просто постарается избегать профессора некоторое время, чтобы дать схлынуть потоку эмоций.

Обедал и ужинал Гарри в свете принятых решений в своей комнате, вечером отпустив Джейми на занятие с профессором, он удивился, что оно все-таки состоялось. Однако выслушивать хвалебные дифирамбы в адрес Диего, который, как выяснилось, только недавно окончил Университет и получил степень Мастера Зелий, было выше его сил. Гарри предпочел сделать вид, что хочет спать, и окончил разговор. Однако сон не шел, ворочаясь в постели, он никак не мог выкинуть из головы сцену у озера и когда усталость, наконец, взяла свое, сны ему снились очевидной в таких обстоятельствах направленности. В каждом из них он умолял профессора взять его, но ни в одном не получал желаемого.

Глава 5. "Сложная ситуация"

Северус Снейп с присущим ему рационализмом понимал, что его ожидания если и не обмануты, то остаются не до конца удовлетворенными.

Приезд Диего без предупреждения удивил его скорее неприятно, самообман никогда не был его сильной стороной, а потому Северус прекрасно осознавал, что во многом виною этому день, проведенный с Поттерами. А если уж быть совсем точным, то тот факт, насколько он ему понравился.

Им редко восхищались за что-то кроме профессиональных знаний. Слепая любовь ребенка, для которого он сделал что-то хорошее, его привязанность затронули в сердце профессора чувства, о существовании которых он не подозревал. Они же натолкнули на мысли, которых никогда раньше не было. Он пришел к выводу, что был бы отличным отцом. Собственное испоганенное детство лишило его жалости к детям чуть более благополучным, но не отрицало того, что он научился их понимать и моделировать ситуации, которые были нужны для их развития.

Интересно, что бы подумал тот же Гарри Поттер, узнай он, что отношение к нему профессора в детстве было всего лишь грамотно построенной иллюзией, к которой его отец и переживания маленького Северуса имели весьма посредственное отношение. Впервые взглянув в зеленые глаза мальчишки, бездумно очарованного всем окружающим, он понял, что должен развеять его представления о том, что он попал в сказку, и показать, что, несмотря на всю магию вокруг, это всего лишь жизнь, где полно хороших и плохих людей. Он стал плохим, потому что больше никто не желал брать на себя такую ответственность по отношению к Мальчику-Который-Выжил, да и эта роль удавалась ему лучше, чем другим. Он мог перечислить сотню выверенных под каждого студента моделей своего поведения и гордился достигнутыми вследствие этого результатами. Особенно двумя: Драко Малфоем и Невиллом Лонгботтомом. Первый, не лишенный роскоши и комфорта, но эмоционально голодный, стремился к нему за простым человеческим теплом, пониманием и, часто необоснованной, поддержкой. Кто, как не он, знал, что, отправленный в школу нагруженным догматами своих родителей, Драко чувствует себя моральным уродом, неспособным принять чувства и простые эмоции других детей, и все, что ему, по сути загнанному в угол, остается - это доказывать окружающим, что он избранный, а не ущербный. Получалось у Малфоя-младшего плохо, для того чтобы заслужить его доверие, потребовалось много усилий, чтобы заставить его самого понять, что ему не нравится жить по навязанным меркам - еще больше. С Невиллом все было по-иному: мальчик, не оправдывающий ничьих надежд, затравленный всеобщим напоминанием о том, кто были его родители... Ребенок, перед носом которого все время держали планку, заранее уверяя, что он до нее никогда не допрыгнет. Ему не нужны были поощрения, он нуждался в вызове, в постоянном раздражителе. В тот день, когда Лонгботтом, наплевав на всю свою робость, на шестом курсе во всеуслышанье послал профессора Снейпа так далеко, как его еще не посылали, даже не моргнув глазом, когда его факультет лишился сотни баллов, а он сам загремел на полгода отработок... Именно этот день стал для Северуса его собственным педагогическим триумфом. Куда большим, чем когда его дом побеждал в соревновании между факультетами.

Возможно, только возможно... он ценил эти примеры больше других, потому что и Невилл, и Драко осознали его роль в своей судьбе и были искренне благодарны. А он достаточно редко сталкивался с тем, что усилия, которые он не стремился афишировать, замечались и ценились.

И все же все эти размышления не имели никакого отношения к сложившейся в данный момент ситуации. Жалкий Гарри Поттер, все еще упивающийся своим негативным к нему отношением, и его сын, искренний, сильный, чудесный ребенок, с удивительной способностью замечать в людях и хорошее и плохое, но не отворачиваться от них, а искать способы исправить ситуацию. Во многом они с Джеймсом были по характеру похожи, даже слишком, и Северус, общаясь с мальчиком каждый день, убеждался в этом все больше и больше. Просто этот ребенок был ранен, но пока не сломлен, как сломался когда-то он сам, и Снейп пообещал себе сделать все возможное, чтобы этого не произошло.

Приняв приглашение Поттеров на обед, он решил для себя, что должен внимательнее присмотреться к Гарри. Найти в нем не только те точки, ударив по которым можно было вызвать защитную реакцию, но и простые способы для иного воздействия. Он не верил в благородство своих намерений, объясняя взятые на себя обязательства простой склонностью манипулировать людьми, особенно такими неуравновешенными, способными сорвать любое твое начинание, как Поттер. И, надо сказать, тому в очередной раз удалось невозможное... Северус почувствовал себя смущенным. Это было такое легкое раздражение, как заноза в ладони - настолько крохотная, что ты не можешь ее рассмотреть, но знаешь, что она есть и даже примерно представляешь, где именно находится.

Этой занозой был взгляд Поттера, такой удивленный, словно он впервые увидел Снейпа и рассмотрел что-то настолько занятное и, одновременно, шокирующее, что это его испугало, но он все равно не может не...

На него не часто так смотрели, и обычно эти взгляды имели ярко выраженный сексуальный характер, иногда он отвечал на них, но... Нет, представить себе, что Поттер мог им увлечься, было выше его сил. Северус Снейп ненавидел сложности построения межличностных отношений, особенно если они строились исключительно на почве стремления двух людей лечь вместе в постель. Возможно, в этом были виноваты комплексы, которыми он обзавелся, еще будучи подростком. Собственную привлекательность он оценивал трезво и, в определенный период, когда подростки вокруг напоминали клокочущие вулканы гормонов, подошел к проблеме с присущим ему здоровым практицизмом, а именно: отложил ее решение до лучших времен.

Эти времена настали, когда, обладая солидным запасом средств, он провел некоторое время в лучших публичных домах Парижа, набираясь знаний и совершенствуя их на практике. Овладев необходимой техникой и разобравшись в собственных предпочтениях, Северус решил, что готов к построению длительных отношений. Увы, его окружение в тот момент к подобному не располагало. Оценив своих коллег по клубу Пожирателей Смерти, Северус, с наивностью, присущей возрасту, сделал выбор в пользу красоты и интеллекта. Люциус Малфой его разочаровал, нет, у них был отличный секс, интересное общение, но... Северус ненавидел чувствовать себя так, словно своим вниманием ему делают одолжение, а именно это красавец Малфой всячески подчеркивал, вследствие чего они быстро расстались. Попробовав еще несколько вариантов, Северус пришел к выводу, что отношения - не его стезя. Как человек наделенный вкусом, он ценил красоту, как практик - стремление партнера отдавать взамен ровно столько, сколько он получает, как человек, в душе которого еще жили иллюзии, он искал нравственную чистоту...

Увы, подобное сочетание было недостижимо, перебрав все параметры своего вкуса, он решил, что может смело пожертвовать последним и вернулся к тому, с чего начал - услугам профессионалов. Такое положение вещей его вполне устраивало, пока он не встретил Диего, который, казалось, был создан оправдывать все его ожидания. Но...

Одно дело - экзотические места, новые впечатления, короткие встречи, и совсем другое - пустить кого-то на свою территорию. Он не мог не насытить свои амбиции: взгляды, которые коллеги бросали на его любовника, выражали искреннее непонимание того, что этот замечательный юноша нашел в Снейпе. То, что этот мальчик нравится всем, а принадлежит ему, опьяняло не хуже дорогого скотча. Но... В этом была первая маленькая проблема, Диего нравился всем, потому что стремился к восхищению окружающих. Для Северуса, всю жизнь презиравшего мнение света, это было непонятно. Ему казалось, что человек должен стремиться к вниманию только маленького круга близких людей, чье мнение ему небезразлично. Он не знал размер этого круга для Диего, включая в него себя и представителей семейства Кавадрос, он не думал о том, что есть еще друзья по университету... просто случайные знакомые... И если Диего станет стремиться произвести впечатление на каждого, это будет по меньше мере суетно, а покой Северус ценил как ничто иное. Впрочем, он был далек от того, чтобы менять свои планы, его влияния на молодого любовника вполне хватит, чтобы скорректировать ситуацию в свою пользу. Поэтому в первую же ночь он вручил приготовленное кольцо и получил вполне заслуженную таким поступком порцию восторга. Если у него и были какие-то сомнения, то, глядя в сияющие синие глаза, они должны были развеяться. Но... Снейп не был бы собой, иди он на поводу у прекрасных глаз.

Следующий день принес еще немного раздражения. Строя планы касательно брака, он предполагал, что помолвка - дело долгое, он давал им с Диего год, может быть, полтора, до финального шага, разумного в подобной ситуации, но в ответ услышал:

- Северус, а чего ждать? Мы вместе уже не первый год, и, если у тебя есть какие-то сомнения, то у меня их нет. Я люблю тебя. Назови мне любую дату, хоть через десять лет - и от этого ничего не изменится, но зачем же ждать?

Поскольку этот разговор происходил в постели и Диего применил максимально приятные методы убеждения, Снейп решил, что ждать действительно бессмысленно, тем более что они успеют провести медовый месяц до начала учебного года. Во всем надо искать положительные моменты.

Потом было чувство собственности, присущее молодому испанцу даже в мелочах. Джеймс Поттер, очарованный Диего, каждый вечер крутился в подземельях, стремясь не столько к новым знаниям, сколько, как и положено детям, к новым впечатлениям. Диего не подавал виду, но было заметно, что его это несколько раздражало. Он желал располагать всем свободным временем своего любовника и не отвлекаться на путающихся под ногами детей.

Что действительно бесило самого Снейпа, так это поведение отца мальчишки. Казалось, Гарри Поттер старался всячески его избегать. Покидал большой зал, стоило им с Диего там появиться, а если они случайно сталкивались в коридорах, шарахался как от зачумленного. Это выглядело как глупое мальчишество, понять причину которого Северус не мог, оставалось только предположить, что он неправильно определил для себя подтекст некоторых взглядов и Поттер на самом деле просто-напросто закомплексованный гомофоб, шокированный публичностью их отношений. Сам Снейп, придя к таким выводам, просто перестал обращать на эксцентричные повадки Поттера внимание. Что его в очередной раз неприятно удивило, так это поведение Диего. Тому, казалось, доставляло удовольствие шокировать победителя Воландеморта. Стоило Поттеру появиться поблизости, он начинал уделять Северусу вдвое больше внимания, чем обычно.

- Тебе нравится его шокировать? - Тихо спросил он своего любовника, как только Поттер, проигнорировав десерт, спешно покинул зал.

- Демонстрирую, что ему ничего не светит, - пожал плечами испанец.

- В смысле? - Северус был немного озадачен.

- Ну, это же понятно. Я ему нравлюсь.

Таких предположений Снейп не строил, и они его удивили. Может быть, сказанное Диего имело смысл? На всякий случай он решил понаблюдать за Поттером. Даже как-то специально задержал Джеймса в подземельях дольше обычного, надеясь спровоцировать того на диалог. Но Поттер в очередной раз обманул его ожидания. За сыном он не пришел.

***

Гарри чувствовал себя отвратительно. Огромное желание выпить, раздражительность - и он абсолютно не видел выхода из ситуации, в которую попал, кстати, не только по своей вине.

Приняв решение избегать Снейпа, Гарри следовал ему в пределах разумного. На следующий день он пришел на завтрак с опозданием, так что свободное место оставалось только рядом с Диего Кавадросом. Он вежливо поздоровался, сел и, стараясь не прислушиваться к разговору профессора и его любовника, сосредоточил все свое внимание на мадам Спраут, вещавшей о новом сорте ядовитого плюща-людоеда, выведенного каким-то безумным полинезийским магом. Прекрасная тема, чтобы отвлечься от интимных интонаций в голосе молодого испанца и полуулыбки Снейпа.

...Это было так неожиданно, что он опрокинул кубок с соком. Теплая ладонь легла на его колено, доверительно его сжав, а потом шаловливо пробежалась по бедру и ретировалась, едва по скатерти расплылось оранжевое пятно.

Повисла пауза. Все смотрели на Гарри. Он чувствовал себя растерянным и униженным. Своего второго соседа по столу, профессора Флитвика, он не готов был заподозрить в подобного рода вольностях, а объяснить себе поведение любовника Снейпа, в данный момент невозмутимо его разглядывающего, было выше его сил. Извинившись, он покинул большой зал и, запершись у себя в комнатах, долго пытался преодолеть бешенство.

На следующий день, когда он почти убедил себя не придавать случившемуся никакого значения, приняв на веру абстрактное объяснение, что, перепутав все, что только можно перепутать, начиная от сторон света и заканчивая положением объектов в пространстве, мистер Кавадрос просто вцепился не в то колено, ситуация полностью повторилось. На этот раз ничего проливать он не стал, просто сбросил нахальную ладонь и ретировался из-за стола. А что он мог сказать? Закатить скандал? Посоветовать Снейпу лучше контролировать своего любовника? Да кто бы, спрашивается, ему поверил?

Дальше - больше, в тот же вечер Диего подкараулил его в коридоре, когда он возвращался с поля.

- Мистер Поттер, нам надо поговорить.

На лице Диего играла искренняя открытая улыбка, именно это разозлило Гарри больше всего остального, резко отстранив его, он попытался пройти дальше, но Диего взял его под локоть и зашагал рядом. Гарри решил, что вести себя как неврастеник и вырываться не будет. Он остановился.

- Не думаю, что у нас есть общие темы, нуждающиеся в обсуждении.

- Вы ошибаетесь. Я могу предложить вам очень выгодную сделку, но мне не хотелось бы говорить об этом в коридоре. Может, пройдем в ваши комнаты?

- Нет. - отрезал Гарри.

Диего удрученно кивнул.

- Я не желаю вам ничего плохого, мистер Поттер. Если какие-то мои действия заставили вас предположить, что это не так, то мне очень жаль. Можем мы воспользоваться пустующим классом для беседы?

- Мистер Кавадрос.

- Диего.

- Мистер Кавадрос, я не знаю, в какую игру вы играете...

- Диего. Могу я называть вас...

- Нет.

Испанец ослепительно улыбнулся.

- Отлично, Гарри. Не будьте параноиком, Северуса вам все равно не превзойти, а быть жалким подобием глупо, не находите?

Поттер сдался. Если для того, чтобы избавиться от Кавадроса, нужно его выслушать, он сделает это.

- Хорошо - пойдемте. - К услугам пустого класса он решил не прибегать, расположились в его гостиной, чай своему гостю Гарри не предложил.

Диего устроился в кресле, не желая придавать беседе непринужденность, Гарри остался стоять.

- Итак, - начал он. - О чем вы хотели поговорить?

- О Северусе, разумеется.

- Какое я имею к нему отношение?

- Косвенное. Я слышал, вы с ним не ладите.

Гарри пожал плечами.

- Он много с кем не ладит.

- Я в курсе, и эта ситуация меня вполне устраивает, Гарри. Могу я быть с вами откровенным?

- Это ваше право.

- Речь идет о Джеймсе, мне кажется, ваш мальчик очень привязан к моему будущему супругу.

- А вот это уже его право, - сухо ответил Гарри.

- Не скажи, - Диего внимательно на него посмотрел. - Как отец вы можете запретить их общение.

- Почему я должен делать это?

- Гарри, я - человек, который не начнет беседу, не убедившись, что она имеет смысл. Я действительно считаю, что мы можем заключить взаимовыгодное соглашение. У вас неприятности, и довольно серьезные... Я говорю о вопросе с отцовством.

Поттер поморщился, как от боли, с момента получения письма он не переставал думать о предстоящем слушании.

- Какое вы можете иметь к этому отношение? Вам что, есть дело до моих проблем?

- Они могут стать нашими, Гарри, и я буду в состоянии их решить.

- Но...

- Вашим вопросом будет заниматься судья Меррик Трафт. - Перебил его Диего. - Этот во всех отношениях почтенный господин недавно женился во второй раз на очень решительной молодой особе, которая загнала мужа под такой каблук, что он чихнуть боится без ее разрешения.

- Какое мне дело до его семейных обстоятельств?

- Может, вас заинтересует имя его супруги. Ее зовут Мануэлла-Эстра, можно просто Элла, Трафт, в девичестве - Кавадрос. Так уж получилось, что она к тому же моя любимая кузина, найти общий язык с которой мне всегда легко удавалось. Вы выиграете свое дело, Гарри, и все, что требуется взамен - оказать мне пару маленьких услуг.

Гарри сел в кресло, улыбка Диего, такая выверенная в своей показной искренности, вызывала у него желание размазать этого придурка по стенке качественно наложенным заклятьем, первая мысль почему-то была о круциатусе, но он старался держать себя в руках.

- Что вы хотите взамен? Зачем вам нужно, чтобы Джейми держался подальше от Снейпа?

Диего кивнул.

- Ваше желание получить более полную информацию мне понятно. Поверьте, я не желаю Северусу ничего плохого, просто стремлюсь устроить нашу с ним жизнь так, чтобы это удовлетворяло мои амбиции. Все, что для этого нужно - заставить его оставить Хогвартс.

Гарри недоумевал.

- Зачем?

- Видите ли, я не зря стремился получить степень Мастера зелий. Мой отец является владельцем прекрасной алхимической лаборатории, которая со временем перейдет ко мне. О том, чтобы заполучить такое светило, как Северус, мы никогда даже не смели мечтать. Но жизнь так удачно сложилась... - Диего мечтательно провел рукой по волосам.

- В общем, вы совместили приятное с полезным. - Закончил за него Гарри.

Испанец, ничуть не смутившись, кивнул.

- Вот именно. Северус - человек именно того типа, с которым я намеревался связать свою жизнь. Подумайте, ну кому будет хорошо, если мы останемся в этой дождливой стране?

Гарри как-то совершенно некстати вспомнил одуряющий аромат сирени, и то, что Северус любит дождь, то, как отражением бегут облака по глади темных озер его глаз, как тонкие пальцы стряхивают мелкие, как бисер, капли... Действительно, кому будет плохо? Наверное, только самому Снейпу, - подумал он, но промолчал.

Диего тем временем продолжил излагать свои мысли.

- Не ко многим вещам он привязан в этом вашем Хогвартсе. Если честно, то я вижу опасность для своих планов только в вашем мальчике.

- Не так уж он привязан к Джеймсу.

- Может и не привязан... пока. Просто это может произойти, если вы не вмешаетесь.

Гарри пожал плечами.

- А я и не собираюсь, у нас с сыном и так непростые отношения, думаю, моя попытка вмешаться в его занятия с профессором только обострит ситуацию. Можете не волноваться, я никому не расскажу о нашем разговоре, но мой ответ - нет.

Диего подался вперед, приблизив свое лицо к его лицу, пристально глядя в глаза.

- А вам, Гарри, никто и не поверит. К тому же, - рука Диего оказалась у него на колене. - Ты согласишься, на одной чаше весов - твой сын, а на другой - человек, который тебе даже несимпатичен. Подумай, в случае положительного ответа сегодня предусмотрен бонус... - Наглая ладонь начала красться вверх.

Гарри испытал острое чувство отвращения и вскочил на ноги.

- Да как вы смеете!?

- Смею, - Диего улыбнулся. - Я видел, как ты смотрел на нас с Северусом. - Я знаю, что ты хочешь меня. Это не проблема, в своей жизни я уже сделал ставку, но... Отношения, Гарри, - это логический выбор, а секс - это удовольствие, то, о чем мой жених не знает, ему не повредит, а я могу дать тебе то, что ты хочешь, - он поднялся и шагнул к Гарри. - А ты хочешь... меня.

Чарующие нотки в приятном голосе, чувственная улыбка, откровенно провоцирующий взгляд синих глаз... Гарри расхохотался. Он смеялся до слез, до колик в животе, и никак не мог остановиться. Этот самовлюбленный юный болван, претендующий на роль искусителя, думал, что он хочет его! Чем не шутка года?! Оставалось надеяться, что у Снейпа не столь завышенная самооценка и он не усмотрел во взглядах Гарри истину.

Однако, похоже, Поттер недооценил Диего. Глядя на него, тот озадаченно нахмурился.

- Вот даже как? Что ж... - он быстро вернулся к прежнему обращению. - Думаю, мистер Поттер, вы очень скоро поймете, что то, что мое, я храню бережно, и покушаться на это опасно.

- А я покушаюсь?

- Ради вашего же благополучия я надеюсь, что нет. И, тем не менее, я даю вам три дня, чтобы вы вразумили вашего ребенка, иначе я решу проблему другим способом. Мальчика не будет в Хогвартсе, потому что его не будет с вами.

- Вы мне угрожаете?

Диего поднялся и пошел к двери.

- Да, мистер Поттер, именно угрожаю. И советую принимать мои слова всерьез.

Гарри грустно рассмеялся.

- А вы мерзавец.

Юноша пожал плечами.

- Этим миром не правят порядочные люди.

***

После ухода Диего Кавадроса Гарри метался по комнате, как раненый зверь. Казалось, выбора не было почти никакого, на одной чаше весов - потеря только возрождающегося доверия сына, а на другой - сам факт присутствия Джейми в его жизни. Он не мог пренебречь ни тем, ни другим. Помочь Поттеру было некому.

Стоило ли обращаться к Дамблдору - возможно, тот ему и поверит, а что дальше? Им удастся убедить Снейпа в неискренности его любовника... Но в чем он неискренен? Он же любит профессора, действительно любит, несмотря на свои завышенные амбиции и странное отношение к верности. Что если Снейп никак не отреагирует? А может, стоит попросить профессора самого прекратить встречи с Джейми? Тогда мальчик будет обижен уже не на него самого... И Диего сочтет, что он выполнил условие. Но как убедить Снейпа?

И как понять... почему ему так плохо оттого, что сердце профессора принадлежит не слишком достойному человеку, Гарри не знал. Наверное, догадывался, но... нелепая мысль "неужели себя ты считаешь достойнее" повергла его в состояние шока. Нет, он так не считал, думай он подобным образом, было бы проще, легче понять себя, проанализировать собственные ощущения... А так... Гарри знал, что ему необходимо поговорить со Снейпом, но не представлял, как сможет сделать это убедительно и серьезно в своем эмоциональном состоянии. Разлад в его душе... Никогда еще он не чувствовал такую тревогу, наверное, дело было в том, что обычное сорокаградусное лекарство было в данный момент не доступно.

- Папа, что-то случилось? - он даже не слышал, как Джейми вошел в комнату.

- Ничего, - Гарри постарался как можно быстрее взять себя в руки.

Мальчик осторожно положил книжки на столик и шагнул к нему.

- Ты меня обманываешь, я же вижу, что что-то не так.

- Просто голова болит.

- Хочешь, я схожу к профессору Снейпу за зельем?

- Нет, - Гарри понял, что ответ прозвучал слишком резко и попробовал это исправить. - Я не хочу принимать лекарство сейчас, лучше схожу к мадам Памфри после ужина.

- Хорошо, как скажешь, папа, - но подозрение из глаз Джейми никуда не делось, и Гарри почувствовал себя совершенно несчастным, неужели ему никогда не добиться доверия сына? А, впрочем, он его пока ничем не заслужил.

- Есть хочешь?

Мальчик кивнул.

- Ага. Пап, ты пойдешь со мной или опять пропустишь ужин?

- Пойду, только подожди меня минуту.

Гарри зашел в кабинет и быстро написал на клочке пергамента: "Мне необходимо поговорить с вами наедине в любое удобное для вас время. Пожалуйста, не информируйте никого о нашей встрече, если вы на нее согласитесь. Г. П." Сунув записку в карман, он вернулся к сыну. Он должен поговорить со Снейпом и он поговорит, никто не вправе отнять у него Джеймса. Ни один человек не сможет угрожать их будущему, если для этого надо просто набраться решимости.

- Идем, Джейми.

***

Как ни странно, передать Снейпу записку оказалось легко. Видимо, судьба решила дать ему, наконец, поблажку. В середине ужина к Диего прилетела сова, тот отвязал от ее лапы письмо, что-то шепнул Снейпу и вышел. Упустить такую возможность Гарри не мог, стоило профессору закончить есть и подняться из-за стола, как он встал следом и нагнал Снейпа у дверей большого зала, как только они оказались в холле, Поттер протянул пергамент.

- Это вам.

Декан Слизерина взял записку и, вопреки планам Гарри, тут же пробежал ее глазами.

- Что это значит?

Слишком быстро от него требовали ответов, наверное, он еще не придумал, что сказать.

- Нам надо поговорить.

- Это я уже понял. К чему такая таинственность и в чем суть разговора?

- Я... речь пойдет о Джейми.

- Какие-то проблемы?

- Да, но... мне не хотелось бы, чтобы кто-то, кроме вас, о них знал.

Снейп задумался.

- Я польщен вашим доверием, По... Гарри, но вы уверены, что я в состоянии помочь вам?

- Я даже не уверен, что вы захотите помогать, но, пожалуйста, постарайтесь уделить мне время для разговора.

- Хорошо, хотя, признаться, я не понимаю, в чем причина всей этой таинственности. Завтра в Хогсмиде, в "Трех метлах", вас устроит?

- Нет, - Гарри подумал, что там они могут встретить знакомых и слух об этой встрече дойдет до Диего. - Там слишком много народу. Может, где-нибудь в Лондоне?

- Боитесь показаться со мной на публике, Поттер? - Снейп, казалось, искренне недоумевал по поводу его странного поведения.

- Да, то есть нет, это сложно объяснить, - Гарри уже и сам не понимал, что он несет.

- Разобраться в сказанном вами еще труднее, но хорошо. Знаете суши-бар на углу Восьмой и Даунинг-стрит?

- Да.

- Завтра в полдень извольте там быть.

Гарри кивнул.

- Я буду.

Глава 6. "Разговоры под дождем"

Гарри нервничал. Джеймс опять ушел на занятия, а он не мог отвлечься даже на чтение. Предстоящий разговор со Снейпом его смущал, Гарри собирался быть максимально откровенным, но в пределах разумного, конечно. Даже если Снейп ему не поверит, обидевшись на Гарри за то, что он сочтет клеветой, он вполне может прекратить общение с ним и Джейми, а, в конце концов, только это Гарри и нужно. Когда сын вернулся с занятий, он уже практически успокоился.

- Пап, - Джеймс залез с ногами на диван. - Профессор Снейп завтра уезжает на полдня в Лондон, Диего просил спросить у тебя, не прогуляемся ли мы с ним в Хогсмид. Ему нужно подыскать дом. Пойдем?

Такого поворота событий Гарри не ожидал. Подыскать дом? А как же...

- Джеймс, мне завтра тоже нужно по делам.

Мальчик напрягся.

- В Лондон?

- Да.

- Папа, а можно с тобой?

- Нет, Джеймс, я буду занят.

- А ты...

- Нет, Джейми, я не буду пить, пожалуйста, поверь мне.

Мальчик неуверенно улыбнулся.

- Хорошо. Но раз тебя не будет, можно я пойду с Диего?

Гарри старался подобрать слова.

- Видишь ли, мне бы не хотелось, чтобы Диего был в курсе моего отъезда.

- Почему?

- Ну... Джеймс, мне просто не хочется.

- А я могу пойти, если скажу, что ты заболел? - Джейми лукаво разыграл смущение.

- И кто тебя, интересно, врать учит?

- Никто... Это я сам.

- Сам?

- Ну да, дядя Фред говорит, что маленькая ложь - это просто не совсем правда.

- И когда он это говорил?

- Когда я видел, что это он подсыпал тете Гермионе порошок, от которого ее волосы окрасились в синий цвет, а потом бабушка спросила, кто это сделал, я сказал, что не знаю.

- Из тебя вырастет мошенник, Джеймс.

- Нет, не мошенник, мистер Люпин говорит, что со временем я стану настоящим мародером. Но меня не радует такое сравнение.

- Позволь догадаться, ты говорил профессору Снейпу?

Джейми был удивлен вопросом.

- Говорил.

- И как он на это отреагировал?

- Сказал: "Избави нас Мерлин от подобного".

- И как он избавит?

Джейми пожал плечами.

- Ну, он дал мне прочитать в словаре, оказывается, мародер - это солдат-грабитель, самовольно отлучившийся для грабежа, а мародерство - военное преступление международного характера, выражающееся в похищении на поле сражения вещей, находящихся при убитых и раненых, и в ограблении жителей неприятельской территории. Я решил, что не хочу быть мародером, только странно, что мистер Люпин меня так назвал.

Гарри попытался не рассмеяться.

- Ремус не хотел сказать о тебе ничего дурного, ты знаешь, они с твоим дедушкой дружили в детстве, их была четверка товарищей, называвших себя мародерами. Это что-то вроде игры.

- Они играли в преступников?

Гарри нахмурился: похоже, с влиянием Снейпа на мальчика надо что-то делать.

- Ну да, тебе же нравится играть в грабителя банков или в укротителя драконов.

Джейми придал своему лицу строгое выражение.

- Пап, я уже слишком взрослый для таких глупостей.

Гарри сдался.

- Хорошо, Джеймс, ты взрослый, но ты понял, что я хотел сказать?

- Да, что у дедушки и его друзей были странные представления о том, во что стоит играть.

Гарри сдался окончательно.

- Ладно, ты чаю хочешь?

- Ага... то есть да, профессор говорит, что "ага" - это упрощенная форма выражения своих мыслей. А я не хочу, чтобы кто-то думал, что я некрасиво говорю или что ты меня дурно воспитал, - объяснился Джеймс.

- Вы со Снейпом меня точно с ума сведете. Он еще твоим сексуальным воспитанием не занялся? С него станется. - Гарри придвинул чайный столик к дивану и позвал: - Добби! Чаю, пожалуйста.

- Это ты про то, что профессор Снейп женится на Диего? Я не против.

- Они у тебя что, благословения спрашивали? - Гарри чуть не уронил врученный домовым эльфом поднос.

- Нет. Просто я спросил профессора, почему Диего его называет "любимый", а он сказал, что они собираются пожениться.

- И тебя не смущает...

- То, что мужчина может любить мужчину?

- Ну да.

- Нет, не смущает, - Джейми поднял палец кверху и произнес: - В человеке главное - душа, а не половая принадлежность.

- Это тебе тоже Снейп сказал?

- Нет, дедушка, и не мне, они обсуждали... Нет, я не помню кого.

- Пересказывать разговоры взрослых плохо.

Джейми ударил себя ладошкой по лбу.

- Точно, профессор мне уже говорил!

- Джейми, я сейчас взвою. Тебе сколько ложек сахару? - Гарри решил сменить тему.

- Семнадцать не размешивая - не люблю сладкого.

- О Мерлин, а это откуда?

- Нельзя пить сладкий чай. Вкус исчезает. Профессор Снейп говорит...

- Все, я больше не могу, хватит на сегодня с меня Снейпа!

- Так могу я завтра пойти с Диего?

- Можешь, если скажешь, что я заболел.

- Хорошо, - с чашкой чая в одной руке и книжкой в другой Джейми умчался в спальню.

***

"Спать, спать, спать, спать, спать..." - Уговаривал себя Гарри. Но как уснуть, когда каждую ночь преследуют сны о неповторимом? Гладкой белой коже... и песнь сердца похожа на набат, кажется, оно рвется из груди. Можно ли заставить ночного гостя слушать не слова, за которыми ты прячешься даже во сне, а другое - губы? Неправда, что они молчат, они говорят - поцелуями, объясняя чужим губам самое сокровенное на понятном и простом языке. Щеки, подбородок, шея - все покрывается вуалью чувственного, бесхитростного признания рук. Запретный плод, он манит сладостью и желанием. Любовь - глупость. Так почему Гарри даже ночью не может быть глупым, мечтая о чужих руках? Разве возможно не нежить их поцелуями и не терзать узкие ладони легкими укусами? Разве жаркое дыхание разнузданного сна не срывает пелену всех запретов? Вниз по рельефным мышцам живота, туда, где таится сама суть сладострастия, буря, сжигающая всю реальность...

- Дерьмо! - тихим шепотом, чтобы не разбудить Джейми, выругался он. Пролетевшая подушка заставила замолчать будильник. Кажется, навсегда.

Он ненавидел утро. Точнее, раньше ему было все равно, но в последние дни пробуждение стало особенно болезненным. Обязательный душ. Вода приносит чуть заметное освобождение ото сна, но полностью стереть разочарование от того, что это только ночная фантазия, она не в силах. Завтрак он решил заказать к себе в комнату, чтобы не разрушать легенду о болезни. Почему столько сложностей? Почему сейчас, когда Джейми спит, мир кажется пустым? После смерти Хедвиг он так и не завел себе постоянную сову. Может, стоит подумать об этом? Или купить кошку? Гарри решил, что надо будет обязательно спросить сына, нравятся ли ему кошки. Или, может, собаку? Нет, это смешно, он с одним-единственным мальчиком еще не нашел общий язык, а уже задумывается о питомце.

Гарри намеревался выйти пораньше и немного побродить по лондонским улицам. Давно он просто так, без особой причины, не гулял по городу. Для этого надо было одеться. Свежее белье, джинсы, майка. Черкнуть записку Джейми и - вперед.

***

День выдался пасмурным, да и суета мегаполиса... Серое небо, серый асфальт, серые души. Все такое же невнятное и мрачное, как его настроение. Попытаться собраться и обдумать предстоящий разговор никак не получалось. А тут еще зарядил дождь... Прохладные капли падали на лицо... картина вокруг неуловимо изменилась...

Гарри усмехнулся, оглядываясь по сторонам. Животные раскрыли зонты, чтобы спрятаться от природы. Наверное, Снейпу такое сравнение бы понравилось? Ему бы все понравилось - и погода, и богатство материала для наблюдений, вот только поспешность он не одобрил бы и сам факт, что на улице лето. А так - дождь и свинцовое небо - определенно, день Снейпа.

...Тогда стоило ли удивляться? Нет, наверное, не стоило, налетев в толпе на Даунинг-стрит на неоправданно медлительную для Лондона фигуру в черном, ему даже не надо было поднимать глаза, чтобы убедиться в своих предположениях.

- Тоже решили немного прогуляться, Поттер?

Посмотреть вверх все же пришлось. Снейп не прибег к водоотталкивающим чарам. Странно, Гарри всегда казалось, что мокрые люди выгладят жалко, по крайней мере, сам он именно так и выглядел, и предположить, что кто-то может просто влиться своим образом в действо, творимое стихией, не мог. Во всяком случае, до этого момента.

- Я - Гарри, помните?

Снейп усмехнулся.

- Страшное дело - привычка.

- Да, наверное, но до времени нашей встречи еще два часа... Гуляете?

- Нет, решил, что раз уж все равно выбрался в Лондон, стоит уладить кое-какие дела. А ваше блуждание по улицам, похоже, не имеет смысла.

- Не имеет, - согласился Гарри.

Снейп окинул его взглядом.

- Тогда пойдемте со мной.

- Не хотелось бы мешать.

- Если бы вы могли помешать, я бы вас не звал.

- Но...

- Поттер, - Северус казался раздраженным. - Без ложной скромности. Мне всего лишь нужно в антикварную лавку в двух кварталах отсюда, но если вы предпочитаете бесцельно мокнуть, встретимся в назначенное время.

С этими словами он зашагал прочь, а Гарри спустя секунду бросился следом.

- Гарри.

- Привычка.

- Хорошо не склероз.

Снейп улыбнулся.

- А вот теперь вы хамите.

- Может, это потому, что вы назвали мои поступки бесцельными.

- А в том, что вы вымокли, есть высший смысл? Мне хотелось бы узнать, каков он.

Гарри рассмеялся.

- Вы тоже мокрый.

- Я люблю дождь, а у вас какое оправдание?

- Ну...

- Значит, я был прав. По... Гарри, объясните мне, как вы до сих пор ухитрились остаться таким непоследовательным в своих поступках мальчишкой.

- А вы когда-нибудь были ребенком?

Снейп нахмурился.

- Очень недолго. Но я не хочу об этом говорить.

- Почему вы с таким пониманием отнеслись к Джейми? Причина в вашем детстве?

- Поттер, какую часть фразы "я не хочу об этом говорить" вы не поняли?

- Простите... И я - Гарри.

- Через пару лет необходимость напоминать мне об этом отпадет.

- Это если... - Гарри вовремя заткнулся и проглотил остаток предложения. Не мог же он передать разговор с Диего и усомниться в том, что профессор останется в Хогвартсе. Но Снейп, конечно, заметил недоговоренность.

- Что "если"?

- Не важно, - как ни странно, дальнейших вопросов не последовало, и Гарри поинтересовался: - Почему вы любите дождь?

- А непременно должна быть причина?

- Да, думаю, да.

- Единственное внятное объяснение, что мне приходит на ум, это потому, что я его понимаю.

- Разве можно понять дождь?

Снейп пожал плечами.

- А вы сами что любите?

- Я? Весну. Раннюю весну.

- Почему?

- Ну... это такое странное чувство, когда видишь листочек, первый зеленый листочек. Крохотный, хрупкий. Какой он нежный на ощупь, как приятно он ласкается к пальцам. Будто просит: "Защити меня!" - Гарри не мог понять, почему вдруг в воздухе так запахло этой самой весной и стало так легко и свободно, что он говорил искренне, не вдумываясь в значения слов. - Ваша очередь, расскажите про дождь.

- У меня все гораздо прозаичнее. Я вижу серое небо, но знаю - где-то там, за тучами, оно сияет голубизной. Природа тоже надевает маски. Вот и все.

- Такой подход к дождю позволяет вам не чувствовать себя...

- Каким?

- Ущербным, - Гарри даже удивился собственному безрассудству, в свете предстоящего разговора подобные высказывания были особенно неуместны, но укором ему послужила только усмешка Снейпа.

- Вы учитесь понимать суть вещей, хотя я не рекомендовал бы вам так откровенно делиться своими наблюдениями с окружающими.

- Значит, я прав?

- Отрицание очевидного - удел глупцов, и вы, разумеется, не ошиблись. Я слишком долго был лицедеем, Гарри, порою мне сложно отличить, где заканчиваются маски и начинается мое настоящее лицо. И в этом нет ничего драматичного или постыдного.

- Я понимаю, просто вы никогда не были со мной так откровенны.

- Откровенен? - удивился Снейп. - Я? Вы путаете откровенность с очевидностью, а это разные вещи. Я не раскрыл вам ничего нового, к чему бы вы сами не пришли, удосужившись немного поразмышлять о причинах и следствиях моих поступков.

- Я подумаю.

Вот теперь Снейп смеялся, с той самой легкой хрипотцой, которая так нравилась Гарри.

- Не стоит. Предмет вам будет неинтересен. Думать надо о вещах, которые имеют значение.

- А кто сказал, что вы - недостойная тема?

- А кто сказал, что достойная? Гарри, у нас с вами нет ничего общего, кроме работы в одной школе. Думайте о чем-то более насущном.

- Например, о Джейми?

- Отличная тема.

- А еще?

- Вам нужно что-то еще?

- Иногда.

- Ну, попробуйте о вечном.

Гарри рассмеялся.

- О вечном? А что о нем думать? В вечности нет времени. Я не вечен.

- Ну, даже не знаю, что вам предложить.

- А о чем вы сами думаете?.. - Гарри попытался сформулировать свою мысль. - Ну, просто так, когда вам грустно?

- Делаю все, чтобы стало еще грустнее.

- А именно?

- Я вспоминаю, Поттер, мне есть о чем.

- Гарри, - он автоматически поправил Снейпа.

Тот кивнул.

- Правильно, Гарри.

- И у вас только грустные воспоминания?

- Нет. Просто вы спросили, о чем я думаю, когда мне грустно.

- Хорошо, а когда вам весело?

Бровь Снейпа взлетела вверх.

- О малоприличных вещах.

- О, - Гарри невольно покраснел. - А они совсем неприличные?

- Некоторые очень, другие так себе.

- А можно услышать хоть одну "так себе"?

- Нет, потому что мы уже пришли.

Они действительно стояли у входа в маленький антикварный магазин. Приветливо звякнул колокольчик на двери, когда Снейп распахнул ее, пожилой продавец встретил их улыбкой.

Пока они с профессором о чем-то говорили, Гарри бесцельно бродил вдоль стеллажей, пока не увидел ее... Маленькая коробочка - футляр из черного дерева, где на бархатном ложе покоился цветок лотоса, выточенный из слоновой кости. Это было так красиво - сочетание строгого, даже консервативного, футляра, мягкого, казалось, поглощавшего свет, бархата и бледного цветка, хрупкого на вид, но очень прочного благодаря материалу, из которого он был сделан.

- Нравится?

Гарри обернулся, перед ним стояла невысокая худая девушка в потертых джинсах и белой блузке. Ее волосы были уложены в аккуратный пучок, но даже строгие очки не могли скрыть смешинки в ее глазах.

- Очень. - Честно ответил он.

- Вещь не слишком древняя, всего лишь начало века, но у нее есть неоспоримое достоинство: она действительно красива.

- Вы - продавец?

Девушка покачала головой.

- Нет, я - Лиз, - она сказала это таким тоном, словно имя все объясняло.

- Лиз?

Девушка рассмеялась.

- Вывеска.

- Что "вывеска"?

- Там написано: "Антикварный салон Лиз Астрикс".

- Простите, я не прочел.

Она снова улыбнулась.

- Ничего страшного, я люблю людей, которые обращают внимание на красоту, и это не обязательно должны быть клиенты. Иногда прохожий, забежавший укрыться от дождя, доставляет своим присутствием больше удовольствия, чем самый щедрый толстосум.

- Удивительная логика для человека, зарабатывающего торговлей.

- А я вообще удивительная. Вы скажете или нет?

- Что?

- Ну, я - Лиз, а вы?

- Гарри, вы знакомитесь со всеми, кто сюда заходит?

- Нет, - честно призналась она. - Только с самыми симпатичными и теми, кто купит мой лотос. Вы ведь его непременно купите.

Гарри разговор начал забавлять.

- А с чего вы взяли?

Девушка махнула рукой в сторону прилавка, у которого Снейп о чем-то спорил с продавцом.

- Суровая резкость линий, черный, строгий во всем, кроме глаз - они поглощают любой цвет, и, разумеется, слоновая кость - материал изысканный, но прочный. Вы не ошиблись в выборе, это будет отличным подарком вам.

- Почему мне?

- Вы видите смысл в том, чтобы дарить человеку вещи, похожие на него самого? Вещи должны быть напоминанием о дарителе, о себе он и так не забудет. Но вы - другое дело, вам будет приятно смотреть на лотос и думать о нем.

- С чего вы взяли, что мне будет приятно о нем думать?

- Назовите это интуицией. А вообще, человек, занимающийся продажами, должен чувствовать такие вещи, здесь много красивых безделиц, но вы блуждали бесцельно, пока эта не привлекла ваше внимание, и вы пришли с человеком, которому эта вещь соответствует. Я сделала выводы.

- Понятно.

- Покупаете?

- Да.

Лиз улыбнулась.

- Упаковать?

- Нет, не надо, просто положите в пакет, - Гарри полез в карман за деньгами.

- Конечно, мы же не хотим, чтобы он видел, чем вы заинтересовались. - Она взяла у него деньги. - Ждите здесь.

Через минуту девушка вернулась с пакетом, открыла маленьким ключиком стеллаж и протянула Гарри его покупку.

- Довольны?

Он кивнул.

- Да.

- Можно пригласить вас на ужин?

- Зачем?

- Чтобы поесть, - улыбнулась Лиз.

- А вы всех...

- Некоторых. Так как насчет ужина?

- Не уверен, что у меня скоро появится время.

- Или желание?

- Ну...

- Гарри, не пытайтесь быть со мной тактичным. Вам нравятся парни, мне тоже. Нам есть о чем поговорить!

Поттер почувствовал смущение.

- С чего вы взяли...

- Я же говорила - интуиция. Ошиблась? Ну простите, ради бога.

Гарри хотел ответить, но в этот момент Снейп закончил разговор с продавцом и подошел к ним. Поттер уже собирался представить новую знакомую, но в этот момент Лиз смешно наморщила нос.

- Северус, и почему мне всегда кажется, что это вы принесли с собой дождь?

- Англия вообще дождливая страна.

- Тогда вы - дождливый человек в дождливой стране.

- Приму к сведенью. Что вы уже всучили Поттеру?

Лиз взглянула на Гарри так, словно у них был один на двоих страшный секрет.

- Изумительную вещицу.

- Сколько она с вас содрала, Гарри?

- Триста фунтов.

- Вы еще легко отделались. Ты проявила гуманизм, Лиз. Если она подходит ко мне, я меньше чем с семью сотнями расстаться и не планирую.

- Тут другое дело. Я пригласила его на свидание, - гордо сообщила девушка, Гарри смутился, когда Снейп обернулся к нему.

- Удачи, Поттер, а она вам очень понадобится.

- Почему?

- Лиз - вегетарианка, причем овощи и фрукты она ест исключительно в сыром виде и поход с ней в ресторан - это испытание для гурмана.

- Я не гурман, - заметил Гарри.

- Вот-вот... - встряла Лиз. - И вообще, Северус, не вмешивайся в чужую личную жизнь.

- Я вмешиваюсь? Просто морально готовлю Гарри к тому, что обедать с тобой - все равно что жевать газон.

Лиз что-то фыркнула себе под нос и написала на визитке магазина номер своего телефона.

- Вот, Гарри, позвони, когда надумаешь.

- Спасибо, - Поттер сунул карточку в карман.

- Ну, до встречи.

- Да, наверное.

Она улыбнулась.

- Никаких "наверное".

- Хорошо, я позвоню.

Снейпа он нагнал уже на улице.

- Милая девушка.

Профессор кивнул.

- Да. Она вас ничем не удивила?

Гарри задумался.

- Ну, у нее богатая интуиция.

- И все?

- Она очень красива и кого-то мне сильно напоминает.

- Блондинка, сероглазая, прямые светлые волосы, аристократичные черты лица. Вы отвратительно ненаблюдательны, просто представьте, что она без очков.

Гарри представил.

- Вот черт!

- Лиз Астрикс ее назвали в приюте.

- Но она же магла?

- Сквиб, Малфои всегда имеют только одного ребенка, сына, это не традиция, а необходимость. Наследственность чистокровных волшебников - сложная вещь, войны, родовые проклятия, веками все это накапливается и уже даже семейная летопись не в состоянии ответить, откуда что пошло. Семейный кодекс Малфоев гласит: родиться должен только один ребенок, это всегда мальчик, продолжатель династии. После рождения Драко, через пять лет Нарцисса снова забеременела, ее здоровье не позволяло избавиться от ребенка ни магическим, ни магловским путем, в итоге родилась девочка, лишенная магических способностей, естественно, этот факт ото всех скрыли, определив ребенка в приют.

- К чему вы все это мне рассказали?

- Мы ведь собираемся сегодня говорить о вашем сыне... Я просто хотел подчеркнуть, что характер человека зачастую формирует среда обитания, а не генетические особенности.

Гарри кивнул.

- А Малфой знает, что у него есть сестра?

- Теперь да.

- Это вы ему сказали?

- Я, мне эту тайну поведал перед смертью Люциус, не думайте, что это было просьбой о ней позаботиться, скорее, он хотел, чтобы я предостерег Драко и он не пытался завести второго ребенка.

- Вы сделали это?

- Нет, просто поведал о сестре и обстоятельствах ее рождения, а он уже сам разыскал Лиз.

- Значит, они встречались?

- А на чьи деньги, по-вашему, такая молодая девушка могла обзавестись собственным антикварным салоном? Она ничего не знает о мире магии, считает, что их с Драко родители умерли, и, поскольку родственников у них не было, их распределили в разные приюты, его усыновила богатая супружеская пара, а ей повезло меньше. Она его очень любит. А он, не побоюсь этого слова, заботится о ней и о том мире полуправды, который для нее создал.

- Никогда бы не подумал, - честно признался Гарри. - Но ведь у Малфоя есть жена и ребенок?

- Они ничего не знают о Лиз. Это выбор Драко, и я его во многом поддерживаю. Так что теперь это секрет на троих.

Гарри удивился.

- Почему вы мне рассказали?

- Лучший способ заставить вас не искать истину - это просто позволить вам ее знать. Вы бы все равно догадались со временем, раз собираетесь с ней видеться. Это повлекло бы за собой целую цепочку ненужных вопросов, и могли бы всплыть обстоятельства, о которых лучше забыть.

- Я понимаю... и ничего не скажу, - согласился Гарри.

- На это я и рассчитывал, - кивнул Снейп.

- А что вы сами искали... Какую-то редкую вещь?

- Нет, просто заказывал антикварную мебель, что-то в испанском стиле. Хотя это уже вам не интересно.

Снейп был прав, ему было неинтересно. Ему было так по-идиотски грустно... Их встреча, довольно непринужденный разговор под дождем... Он чувствовал себя отравленным Северусом, его присутствием в своей жизни, и хотелось отравляться еще больше. Хотелось, но... Его пугал предстоящий разговор и он ненавидел антикварную испанскую мебель и того, для кого она приобреталась.

Глава 7. "Омут памяти"

- Итак… - Стоило им оказаться в суши-баре и сделать заказ, Снейп внимательно на него посмотрел и приготовился слушать.

Гарри совершенно не был готов к этому разговору, только не сейчас, после диалогов под дождем, антикварного магазина и милой девушки Лиз, так не похожей на своих родственников.

- Я… речь пойдет о Джейми.

- Это я уже понял.

Гарри решил, что неизбежное случится рано или поздно - лучше рано. В конце концов, он сам это затеял.

- Вы не могли бы прекратить занятия с ним? По собственной инициативе?

- Мог бы.

Положительного ответа так скоро Гарри не ожидал и, наверное, даже расстроился. Мысль о том, что его сын так безразличен Снейпу, была болезненна не меньше, чем размышления об испанской антикварной мебели.

- Ну хорошо. Спасибо за понимание, наверное.

Снейп откинулся на спинку стула.

- Вы, как всегда, спешите с выводами, я сказал "мог бы", но не утверждал, что стану. А в этом мире масса вещей, которые я в состоянии сделать, но, по тем или иным причинам, не хочу.

- Хорошо, я переформулирую свою просьбу. Пожалуйста, откажитесь от занятий с Джейми.

Снейп задумался.

- Я правильно понял, что вы хотите, чтобы инициатива исходила от меня и ваше имя вообще не упоминалось?

- Да.

- Для подобного поступка мне нужна причина.

- Моей просьбы не достаточно?

- Нет, - сухо отрезал Снейп.

Вот именно к объяснениям Гарри готов не был и потому интуитивно решил солгать.

- Джейми проводит с вами слишком много времени, мы почти не общаемся.

Северус усмехнулся.

- Ваши проблемы. Сделайте так, чтобы с вами ему было интереснее.

- Но он просто очарован вами, я только о вас от него и слышу.

- Вы пытаетесь довести до моего сознания, что ревнуете собственного ребенка ко мне?

- Да! - Гарри с радостью ухватился за предложенную подсказку.

- Это абсурд, - Снейп смотрел на него как на буйного сумасшедшего. - Вы хоть сами понимаете, что говорите? Вы - его отец! Плохой или просто отвратительный - это не тема нашего разговора, но никого ближе у Джеймса нет. Все мы, и вы в том числе, в детстве творили себе кумиров, но такие привязанности мимолетны. Он перерастет свои попытки подражать кому-то очень быстро.

- Ну и пусть, - огрызнулся Гарри.

- Значит, дело лично во мне. - В голосе Снейпа звенел металл, между бровей залегла морщинка, свидетельствующая о крайнем раздражении.

- Да, - Гарри сказал быстрее, чем подумал, и тут же исправился: - Нет.

- Так да или нет?

Гарри обреченно вздохнул.

- Я не знаю! Как мне это сказать?

- Попробуйте честно.

- Да, дело в вас. Довольны?

- Вполне. И что не так со мной лично?

Гарри сжал руки в кулаки.

- Вы мне не поверите...

- Мы этого не узнаем, пока вы не выскажетесь.

- Хорошо. Почему не попробовать. Если вы будете общаться с Джейми, мои шансы проиграть дело об опеке значительно возрастут.

Снейп задумался.

- И это не ваши домыслы? Вы располагаете фактами, что именно так и будет?

- Да, располагаю. Но... - Гарри поежился под направленным на него взглядом. - Я не хотел бы их оглашать.

- Придется. Поттер, если вам удастся заставить меня поверить, что есть хоть один шанс, что ваши слова обоснованы, я прекращу занятия с вашим сыном.

Гарри задумался и, вопреки данному слову, начал говорить правду. Не всю, сексуальный подтекст своего разговора с Диего он озвучивать не стал. Только поведал об алхимической лаборатории и судье Меррике Трафте. Северус слушал его внимательно, не перебивая, но его пальцы раздраженно постукивали по столу. Когда Поттер закончил свой рассказ, он только спросил:

- Это все?

- Да.

- Что ж, я проверю вашу историю, и, если это правда, Диего не будет вмешиваться в ваши дела.

- Вы мне не верите? Вы не понимаете. Если он узнает о том, что я вам рассказал…

- Потт... Гарри, я не могу утверждать, что я совсем вам не верю, просто вы не представили доказательств и добыть их или опровергнуть все сказанное мне предстоит самостоятельно. Но даже если то, что вы рассказали, правда, речь идет о человеке, который запутался в своих желаниях, амбициях и методах достижения поставленной цели, уверен, простого разговора с Диего мне будет достаточно, чтобы убедить его оставить вас в покое.

- Но…

- В мои планы не входил и не будет входить переезд куда-либо. Что до моего хорошего отношения к вашему сыну, то это вообще не имеет к моему желанию или нежеланию жить в Хогвартсе никакого отношения.

- Я понимаю, но… - Гарри был почти в отчаянии, что-то подсказывало ему, узнай Диего об их с Северусом разговоре, он не просто не отступится, а усмотрит в этом еще больше поводов, чтобы отравить ему существование. - Не надо, не говорите ему ничего, лучше я сам все скажу Джейми.

- Что вы ему скажете?

Принесли их заказ, и они минуту молчали, но и после ухода официантки в кимоно никто не спешил прикоснуться к еде.

- Я... я запрещу ему к вам ходить.

- Поттер! Вам надо думать сейчас только о сыне. Предоставьте мне возможность все уладить.

- Вы не сможете, потому что не верите мне.

- Я вообще редко верю фразам, не подкрепленным доказательствами.

- Прошу вас, пообещайте ни о чем с ним не говорить.

Снейп отрицательно покачал головой.

- Нет, я не обещаю.

Гарри вскочил на ноги.

- Зря я затеял этот разговор, - его охватило отчаянье. - Надо было понять, что это только все испортит!

- Что испортит, Поттер?

- Я потеряю сына! И, если это случится, то по вашей вине!

- По моей? - лицо Снейпа стало каменным. - Я вливал вам в глотку виски? Я бросил вашу жену под машину? Я заставил вашего сына поверить в то, что он нежеланный ребенок, своим рождением испортивший вам жизнь? О, как это знакомо, Поттер! Позвольте вспомнить, что я еще сделал… ах да, убил вашего крестного…

- Я больше не виню вас в смерти Сириуса...

- Какое облегчение! С меня сняли ответственность за гибель одного строптивого импульсивного идиота!

- Не смейте…

- Оскорблять его? Я смею, Поттер. Ваш крестный был кретином, не способным пожертвовать своим мнимым геройством ради простого здравомыслия.

- Он умер!

- А я говорю о покойниках правду, даже если она вам отвратительна.

- Прекратите.

- О, я только начал. Мы, кажется, давно не вспоминали вашего отца, желаете поговорить о нем?

- Нет.

- А я желаю. Еще один яркий пример человеческой глупости и упрямства. Вот скажите, что ему помешало выбрать хранителем своей тайны Дамблдора? Это было бы так разумно. Но нет, на первом месте была не безопасность, а заверения в мальчишеской дружбе. Кому было нужно его слепое доверие своим друзьям?

- Да, - Гарри захлестнула злость. - Они совершали ошибки. Вы - тоже, - он указал на левую руку Снейпа. - И даже если от ваших не осталось и следа, то они были не менее тяжелыми.

- Я жив, - сухо отрезал Снейп.

- О да, а еще прославились в своей профессии, получили долбаный орден Мерлина и имеете молодого любовника.

- Завидуете моему благополучию?

- Нет, я не понимаю вашего презрения к тем, кто в этой жизни менее удачлив.

- А мне все понятно, - Снейп тоже встал, достал бумажник и кинул на стол деньги. - Прощайте, Поттер.

- Что вам понятно?

- Что конструктивного диалога с вами у нас никогда не получится.

С этими словами Снейп вышел из суши-бара.

Гарри сел за столик, чтобы подавить порыв броситься за ним и попросить прощения. Попробовать начать разговор сначала. Дверь в глубине черных глаз, приоткрытая для него этим утром, захлопнулась, и это было… Странно, но даже... Вечность. Снейп советовал ему подумать о вечном. Первой мыслью было именно воспоминание о скоротечности жизни, а вторая упрямо тянула за собой сны, дождь и одуряющий аромат сирени. Профессор сказал, что даже природа носит маски. Почему же они сами, стоит в чем-то не согласиться друг с другом, так привычно надевают личину взаимной ненависти? Ее ведь давно нет. Они могут не понимать логики друг друга, но... Снейп прав, отвратительно прав почти во всем, и от этого так раздражают его слова. Никто, кроме него не виноват в том, что он может потерять Джейми. Сириус… да, Сириус совершал ошибки, начиная с того похода на вокзал. Отец... отец проявил неосторожность, которая стоила ему и матери Гарри жизни. Но все люди ошибаются, и сам Снейп... Только этот самый профессор и правда жив… И вполне доволен жизнью, и любим… Любим Диего Кавадросом.

…Нет, к черту испанца, он любим потрепанным жизнью гриффиндорцем, которому, похоже, стоит, наконец, признать это. И не важно, что он, Гарри Поттер, может часами биться головой о стенку в попытке понять, как так вышло, и не найти объяснений. Случилось и все. И, наверное, разумным и правильным было бы что-то сделать, чтобы избавиться от этого наваждения. Но как, если одна упрямая мысль, как итог спора, делает его счастливым? Снейп - жив. Его можно любить и ненавидеть. Презирать и видеть в не совсем приличных снах. И этот самый профессор, кажется, только начал проникаться к нему каким-то подобием доверия, а Гарри все испортил. Опять.

***

Северус чувствовал даже не злость и раздражение… Поттер, наверное, не желая того, разбередил в его душе ворох воспоминаний. Смерть… Вина... Ко многим смертям он приложил в свое время руку, ту самую - левую... Ошибка, что этот мальчишка мог знать об этой его ошибке?

Аппарировав к школе, он, с обычной стремительностью, поспешил укрыться в безопасной прохладе своих подземелий. Диего не было, и это радовало, ему сейчас необходимо было одиночество. Казалось, он похоронил в себе эти воспоминания, но всего пары слов Поттера хватило, чтобы они воскресли. Налив себе виски, он извлек из тайника простую магловскую тетрадь с пожелтевшими страницами. На первой был нарисован скалистый берег и две мальчишеские фигурки...

Когда он был маленьким, Северус не любил лодки. Паруса казались ему страшным нагромождением вихрей. От них исходил до трепета пугающий дух сердитого моря, водорослей, насильственных странствий. Покорно отправляясь с отцом в каждое новое путешествие, он невольно страдал от отсутствия любимых книг, тосковал по уютной теплой постели - безмолвной свидетельнице его настоящей жизни в выдуманных мирах. По залитой серым светом комнате с всегда холодным камином. По роскошному сочно-зеленому канадскому клену, который краснел только к осени и прохладным октябрьским утром согревал мальчика всполохом своих внезапно заалевших листьев... Этот клен мать посадила в год его рождения. Они вместе росли и поверяли друг другу свои бесхитростные секреты. Только с ним Северус мог разделить свое горе. Надежный друг, верно скрывавший его окно от чужого любопытства... он велел пересадить его на кладбище к могиле матери, когда продавал тот проклятый дом. Он и теперь стоит там, по его стволу проворно бегают две белки, а ближе к зиме он засыпает надгробье Джулии Снейп золотым листопадом.

Он не любил лодки, мачты, паруса, тросы и канаты, ветер в лицо и волны за кормой. Северус с тоской смотрел в бинокль на дома, в то время как единственная любовь и гордость его отца - небольшой двухмачтовый парусник - выходил в море, отрезая мальчика от всего, что дорого, что может дать хоть какую-то защиту. От его мамы, его комнаты, книг и клена, на который он научился быстро взбираться и укрываться в густой кроне, когда гнев отца становился уж совсем неконтролируемым.

В то лето, о котором он предпочитал не помнить, ему, как казалось, взрослому шестнадцатилетнему парню, мама подарила прекрасную модель настоящей пиратской шхуны. Дорогая волшебная безделушка, с бортов которой свешивались маленькие подвижные фигурки пиратов и весело кричали "йо-хо", чокаясь крошечными бутылками рома, он старался не показать, как раздосадован таким бесполезным подарком, ведь мать весь год откладывала на него деньги. Северус предпочел бы книгу по Зельям или пару новых мантий. Но мама всегда была мечтательницей и абсолютно не умела выбирать практичные подарки. Впрочем, кем еще она могла быть, живя с его отцом? Это был ее способ не сойти с ума...

Корабль просуществовал всего пару дней, потом пьяный отец заметил его в комнате Северуса и, заявив, что у пиратских судов одна судьба, поджег радостно вспыхнувшие паруса и насмешливым пинком толкнул в последнее плаванье по пруду у дома. Он сгорел в минуту, и сердце Северуса сжалось от боли: корабль исчез. Еще совсем недавно он был: ненужный, разочаровавший, непривычный - и вдруг кто-то его сжег и остался только вонючий дым, мерзкая ухмылка негодяя-отца и тоска. Он помнил всю сцену в мельчайших деталях - кто где стоял, как горел первый дорогой подарок мамы, запах дыма и то, как он мучительно делал вид, что ему безразлично.

Но куда болезненнее было для Северуса помнить о другом. Их когда-то богатая семья давно лишилась замков, угодий, слуг и теперь кичилась только своей чистокровностью. Девиз отца "Мы нищие, но гордые" казался Северусу чем-то постыдным, признаком слабости и глупости. В Министерстве Александр Снейп занимал скромную, но, по его утверждению, достойную аристократа и джентльмена должность, а матери и вовсе категорически запрещалось работать. Свою жажду власти его отец удовлетворял за счет домашней диктатуры, которую злоупотребление виски превратило в издевательство над домочадцами и регулярные побои.

Снейпы жили в Шотландии, рядом с маленьким городком на берегу Северного моря, где не было других колдовских семейств. Общаться с маглами им с матерью категорически запрещалось. Впрочем, они оба в душе были затворниками и вполне наслаждались в отсутствие отца обществом друг друга и книгами. Это было даже странно... Несмотря на нищету, их дни были полны теплом, вечера же превращались в ад. И так все время: не жизнь, а замкнутый круг.

Было у него и свое тайное место, старый, давно заброшенный маяк, располагавшийся на утесе в их владениях. Иногда вечерами, выбравшись из окна по своему клену, он бежал туда, чтобы спастись... От грубости отца и даже от слез мамы, которые наполняли его ощущением собственной беспомощности и ущербности. Нет, он любил мать, но... Наверное, ей он не мог простить только одну вскользь брошенную фразу, что, не забеременей она, все могло бы сложиться по-другому. Он не был ее радостью, ее мальчиком, только бременем, которое она несла с достоинством, но все равно...

Однажды тем летом на его тайное место покусились. Пробравшись в старый маяк через перекошенную дверь, он оглядел давно прибранное пространство, где хранились его немногочисленные сокровища. Пара библиотечных книг, которые он стащил у своих соседей по слизеринской спальне для мальчиков - им, конечно, тогда влетело, но зато у него было что почитать из того, что не одобрил бы его отец. Магловская литература. Сонеты Шекспира и двухтомный сборник русских поэтов, который взял неугомонный Забини, чтобы строчить любовные письма своим многочисленным подружкам. К этому прилагался журнал "Шаловливая ведьма", конфискованный у кого-то Малфоем, а затем брошенный в общей гостиной, и котел, в котором он летом варил зелья из тех ингредиентов, которые удавалось купить на деньги, что давали ему для походов в Хогсмид. Все это великолепие, когда-то надежно спрятанное под лестницей, лежало теперь посреди башни, а над ним склонился парень, который, стоило Северусу громко кашлянуть, заявляя о своих правах на данную территорию, обернулся и с улыбкой бросил: "Привет!"

Это был мальчик лет пятнадцати. Или шестнадцати. Откинув назад гриву длинных, выгоревших на солнце волос, он указал на его богатства.

- Тут такие потрясающие вещи! Особенно журнальчик. Правда, я не понял, как движутся картинки.

Нет, тогда он, конечно, не думал ни о грязи, ни о пошлости, просто вид этого жизнерадостного магловского мальчишки вызвал в нем странные чувства. Не отвращение или презрение, а желание ответить на эту улыбку. И он попробовал... Решился, преодолев все, что еще мог преодолеть: от презрения к людям до тех кошмаров, что жили в нем с момента посещения Визжащей хижины, кошмаров о том, что внутри каждого человека сидит злобный беспощадный зверь, который вырвется на волю, стоит дать ему хоть крошечный шанс.

Мальчик среагировал на его полуулыбку приглашающим похлопыванием по старой подушке, которую когда-то притащил сам Северус. Вообще-то их было две, но на одной парень уже сидел.

- Интересно, чье это? - восторженно спросил непрошеный гость.

- Мое, - почему-то сразу признался он.

- Да? Круто, я - Денни.

- Северус.

- Круто.

- Что?

- Круто, что Северус. Никогда не слышал такого необычного имени.

Вот так родилась эта странная дружба. Они могли говорить часами, каждый о своем мире. Только проблем семьи не касались. Северус чувствовал, что у его друга есть свои скелеты в шкафу, и скрывал от него ситуацию в собственном доме. Это была до странности притягательная симпатия. Первая любовь? Нет, Северус всегда отрицал это, в то время он был не готов к подобным откровениям. Просто Денни его опьянял. Он был очень ласковым мальчиком, не избегавшим, как сам Снейп, любых прикосновений, потому что Северус не ожидал от них ничего, кроме боли. Наоборот, он ласкался, как котенок. Наверное, в отношении к нему Снейпа было что-то неправильное. В том, что он воспринимал смешливого Денни как занятное домашнее животное, хотя и очень любимое, и, как ни странно, тот с этим не спорил. Он таскал Снейпу книжки и вкуснейшие пирожные из магловской кондитерской. Стоило им не увидеться хоть одной ночью, оба начинали страшно тосковать и заваливали друг друга на следующий день новыми дарами. У Северуса было мало материального, зато он мог сотворить для кого-то сказку, и этот кто-то был в таком щенячьим восторге, что это стоило любых усилий. Секс - нет, они не думали о таких вещах, по крайней мере, Северус пока не думал. Он задвинул это в планы на будущее уже тогда, но, когда Денни клал голову ему на колени, позволяя перебирать мягкие пряди волос, в этом было что-то очень приятное. Как и в том, что они целовались. Всего однажды. Денни собирался на какую-то вечеринку, там должна была быть девушка, которая ему нравилась, и он признался, что не умеет целоваться, а Северус так старательно занимал позицию старшего товарища, что, когда Денни спросил, как правильно делать это, просто не нашелся с ответом и, боясь ошибиться в словах, показал. Это был его первый поцелуй, сладкий от только что съеденных пирожных. Но чудесным был даже не он сам, а то, что на следующий день после вечеринки, когда он спросил Денни, как все прошло, тот, пожимая плечами, ответил: "С тобой было приятнее". Любовь? Нет, нет, не могло...

Профессор Снейп подошел к бару и налил себе полный стакан виски, осушив его почти залпом. Нет, не любовь. Боль.

…Но не только. "Чертов Поттер!" - он опустился в кресло, вспоминая... Денни был так красив. Выгоревшие волосы. Брови навзлет, густая челка и глаза… Глаза кошки, котенка, изумруды… Поттер был виновен даже больше, чем он мог предположить. Потому что этим днем, мокрый и хрупкий, он уже проложил воспоминаниям дорожку, его слова только усугубили положение вещей.

Все жадное счастье того лета заключалось для него в постоянном присутствии рядом Денни. Если не наяву, то в мыслях. Его друга не смущала магия, наоборот, он был очарован ею. Иметь приятелем собственного волшебника... "Круто!" Но этого было мало, он мечтал познакомить Северуса со своим миром и однажды уговорил. Почти всю ночь они бродили по улицам маленького городка, объедались мороженым, на деньги Денни играли в магловские автоматы в ночном магазине, пока не...

Это был даже не гром. Просто в спину ударило:

- Северус! - И обманчиво сладкое уточнение: - Что ты тут делаешь, сынок?

Он не нашелся с ответом. Фальшь этой фразы… Александр Снейп был очень красивым, располагающим к себе человеком. Северус всегда считал, что унаследовал от родителей худшее: рост отца, телосложение матери, ее же нос и гипнотический взгляд, волосы родителя и его лицо. Но то, что у каждого из них... Резкой, но и яркой, и утонченной черноглазой блондинки Джулии Ван-Хельсинг или сильного, загорелого, черноволосого и голубоглазого Александра Снейпа казалось прекрасным, в их сыне сложилось в не особенно приятный портрет. Но Денни, наивный и доверчивый, ничего не знающий о его отце, с неприкрытым восхищением смотрел на взрослого волшебника.

- Сын, ты познакомишь меня со своим другом?

Нет, он не хотел их знакомить, но…

- Я - Денни, сэр.

- Как "Денни-бой", - улыбка Снейпа-старшего была насквозь фальшива. - Люблю ирландские песни. А ты?

Мальчик задумался.

- Нет, предпочитаю что-то более современное.

- Ну а рыбалка тебе нравится?

- Не знаю, я никогда не был на рыбалке.

Отец бросил на Северуса насмешливый взгляд.

- Мы это исправим, да, сынок? Возьмем его завтра с собой.

Северус испугался.

- Но…

Денни, он не понимал, не мог знать, что представляет из себя его отец, а потому радостно закивал, глядя на Северуса.

- Спасибо, сэр. Сев, как здорово. Рыбалка.

Это было ужасно, но его отец не дал ему возможности ничего сказать.

- А теперь домой, Сев, - хмыкнул он, - перед рыбной ловлей стоит выспаться. Ждем вас завтра утром, молодой человек.

В ту ночь он не сомкнул глаз, его преследовало ощущение беды, тем более что отец отобрал у него палочку, наложил охранные чары на окно и запер сына в спальне.

За завтраком, под укоризненным взглядом матери, в полной тишине он делал вид, что ест. Голова раскалывалась. От боли и предчувствия беды. Потом, когда пришел Денни, отец нарочно оттеснил его от Северуса, постоянно разговаривая, задавая вопросы…

Когда они оказались на паруснике, Северус было начал, как обычно, проворно распускать паруса, но отец дал ему знак прекратить и запустил двигатель. Парусник плавно отчалил и устремился в море. Северус настороженно показывал Денни лодку.

- Вот здесь лед... здесь можно готовить еду. Здесь спать. Там, в нише, каюта отца. А здесь, сверху, можно тоже спать. А там - душ и туалет. Там - моторное отделение, - восхищение его друга отравляет каждую минуту этой экскурсии, но теперь есть надежда, что все обойдется. Потому что отца рядом нет.

А потом… Александр Снейп стоит у штурвала и смотрит вперед. Туда, где на носу лодки сидит мальчик, и кровь снова стынет в жилах. Он видит хитрый взгляд отца. Он хорошо изучил этот взгляд, который тот часто посылал женщинам, девушкам, даже девчонкам, и от которого они смущались, терялись и краснели. Северус чувствовал, что задыхается от бессилия и бешенства. Надо что-то делать, но что? У него отняли даже палочку… а отец достает бутылку и делает глоток. Все... Они уже в море, и он... Он не может даже швырнуть Денни за борт. Тот не доплывет до берега!

Остается броситься прямо к Дьяволу.

- Дай мне штурвал.

Отец охотно уступает, показывая на эхолот и компас:

- Следи!

С хищным блеском в глазах движется на нос парусника. Подтягивать снасти. "Да, как же! Может, и паруса распустим?" Набат тревоги бьет по вискам. Северусу делается нехорошо.

- Глуши мотор и принеси снасти из кладовой.

Приказ, а не просьба, он бежит так быстро, как может, отец любит убивать рыб, если очень повезет, это отвлечет его от всего остального?

…Но, стоит ему оказаться в кладовке, он понимает всю глупость своего поступка. Она заколдована! Ловушка для дурака, рассчитанная только на вход. "Нет! Нет! НЕТ!" Он в кровь сбивает о доски руки, а его голос через несколько минут срывается от крика. Что же делать? Головная боль невыносима… "Денни! Там Денни!" Что-то лопается, взрывается перед глазами кровавым фейерверком. Он плачет, ему страшно… он пытается отбиться от грубых рук, умоляет: "Не надо..." Нет, это не он... он не может звать себя по имени, не может, захлебываясь криком, вгрызаться себе в мозг: "Северус... Северус... Ну где же ты?.." Как помочь себе? Нет, не себе, головная боль невыносима. Он падает на пол... Бежать, бежать, бежать сквозь стены, помочь... Нет, он не может ничего исправить, только запах виски бьет в нос, только парализует ужас, когда скрюченные пальцы впиваются в кожу, отставляя царапины. Когда сверху наваливается чужое тело и так трудно дышать. Чужие перекошенные черты и боль, боль... Как больно, словно твое тело рвут на части, непоправимо калечат. Оно уже никогда не будет прежним, невинным, красивым и целым. Горит кораблик, только на этот раз игрушка живая, и она бесценна! Ласковая, с зелеными кошачьими глазами, и ей больно! Он чувствует каждую каплю этой боли! И теперь даже хорошо, что нечем дышать, хорошо, что эти ненавистные руки смыкаются на горле, хорошо, но так больно и темно и... нет… не важно, этот удар сердца будет последним. Потом тишина, так тихо, что слышен шорох крыльев. Смерть - это освобождение...

Он пришел в себя через три дня, от запаха настойки мелиссы, которой мать растирала ему виски.

- Ну вот, миссис Снейп, а вы боялись. - Серенький колдомедик пощупал его лоб. Такой дар, как окклюменция, редко просыпается у детей в столь позднем возрасте. А у вашего сына, хочу заметить, просто феноменальные способности, и то, что мозг приспосабливается к нему, может вызвать тяжелый бред. Что-то спровоцировало открытие дара?

- Да, - мать погладила его по руке, призывая к молчанию. - Мальчик, с которым Северус был очень дружен, погиб. Он жил с матерью в соседнем городе, их дом сгорел. Женщина была на работе, но ее сына спасти не удалось.

Он отбросил материнскую ладонь.

- Это все ложь... Денни... я чувствовал его смерть, он не сгорел, его задушили…

- Да, сначала он задохнулся угарным газом. - Миссис Снейп поспешила выпроводить колдомедика. - Северус еще бредит, вы же видите.

Старичок покачал головой, но к двери пошел, на пороге он обернулся.

- Молодой человек, вы уверены, что были в его мыслях, когда он умер?

- Да.

- Что там?

Северус задумался.

- Там хорошо, темно и совсем нет боли… а еще там тихо, так тихо, что можно расслышать шорох крыльев ангела.

Старик кивнул.

Он мог бы сказать, что все его поступки, последовавшие за этим днем, были сделаны в состоянии аффекта, но это было бы ложью.

Он осознавал все, что делал, когда из ножки стула выпилил подобие волшебной палочки и покрыл ее черным лаком, чтобы походила на отцовскую, и когда, пробравшись ночью в его спальню, подменил ею настоящую. Он отдавал себе отчет в том, что делает, организуя в днище парусника большую течь и маскируя ее заклинанием, которого хватило бы на пару часов после выхода суденышка в море. Он понимал, зачем на следующее утро притворился больным и не поехал с отцом. Он все это делал намеренно, и чувства вины не было, много грехов на его душе, но в этом он не каялся никогда.

Даже в тот миг, когда, поглаживая тетрадь Денни с его не слишком талантливыми рисунками, на которых они всегда были вдвоем, Северус позволял своему мозгу погрузиться в боль наполненных водой легких, когда жадно впитывал каждый оттенок чужой агонии. Когда вечером за ужином он бросил матери:

- Его тишина воняла серой.

Когда холодно взглянул в ее настороженные глаза. Раскаянья не было. Он больше не чувствовал к ней ничего… Она была только безмолвным свидетелем чужих преступлений. О его она тоже смолчала... А через три года унесла их общую тайну в могилу. Но тогда она была ему уже совсем чужой. Все были чужими. Его душа задохнулась от слез на полу кладовой в тот миг, когда умер Денни.

Потом Малфой предложил ему стать Пожирателем Смерти, он не колебался ни секунды. Идти путем разрушения он мог и хотел… смерть была ему, по крайней мере, понятна. Он был жесток как все и более циничен, чем многие. Пока... У очередной его жертвы, уже пожилой женщины, были зеленые глаза... Не котенка... Уже взрослой кошки... Но что-то в мертвой душе воскресло. Нет, не раскаянье, это было потом… просто эти глаза... И крик в голове, мольба о помощи, голосом из самого страшного детского кошмара. Он не убил ее тогда, это пришлось сделать позже, когда он уже носил маску шпиона и кто-то, называвший себя добрым, счел, что он должен отыграть свою роль до конца. Но теперь все было иначе, теперь каждый раз внутри плакал мальчик Денни и его зеленые глаза застилала боль.

Северус отложил тетрадь. Зеленые глаза - его рок. Чертов Поттер! Неужели он возомнил себе, что знает цену его ошибке? Неужели в его тупую гриффиндорскую голову пришла мысль о том, что он вправе судить его поступки? Что он вправе заставлять его помнить? У Северуса Снейпа не было и не будет иного судьи, кроме смерти. Ей решать, услышит ли он шорох крыльев.

Глава 8. "Отворотное зелье"

Гарри вернулся к себе объевшийся японской еды, но совершенно несчастный. Сама мысль о том, что их со Снейпом пусть не дружбе, но взаимной терпимости пришел конец, давила подобно могильному камню, который погреб под собой нечто, когда-то бывшее живым. Еще не теплое, но уже не холодное. Горько, так горько было сознавать, что он пополнил унылую толпу безответно влюбленных… Или, может, не так это страшно - быть с кем-то только в своих фантазиях? Говорят, такая любовь вдохновляет… Бред, нет ничего лучше, чем любовь разделенная… Рука в руке, губы к губам, и смешать дыхание, отдать себя без остатка и получить столько же взамен…А впрочем, откуда ему знать? С Гарри подобного еще не случалось.

В комнатах было пусто, наверное, Джеймс еще не вернулся с прогулки. Снова возникла мысль о собаке, кошке, сове - да о каком угодно живом существе, только бы не чувствовать эту пустоту. Не выть от одиночества. Тоска… Его начинала угнетать тоска этого мира - после пусть неярких и серых, но все равно завораживающих красок этого утра.

Пройдя в гостиную, Поттер сел в кресло и только тогда заметил бутылку на столике, она была открыта, рядом стоял стакан, полный на две трети. И этот чудный, терпкий аромат дорогого скотча… Запах отчаянья и… опять тоски, от нее было не сбежать…

…Это так просто… Он протянул руку, лаская пальцами холодные стенки стакана. Один глоток, это, конечно, не решение, но шаг по пути к полному отсутствию боли, и сделать этот шаг так просто… Для этого не нужно проявлять решимость, просто вспомнить, что он - человек, а людям свойственны слабости...

- Нет! - Гарри с размаху запустил стакан в давно потухший камин.

Хватит, он больше не кинется по собственной воле в пропасть. Туда, где только одиночество и никогда не будет Джейми. Он справится, но черт… Запах виски занял, казалось, все пространство в комнате.

- Как сложно! - Поттер обхватил себя руками, опускаясь в кресло.

Сколько просидел он так, пытаясь унять дрожь желания… Желания встать и выпить остаток в бутылке... минуту? Час? Преодоление, он пытался раз и навсегда уяснить, почему это ему больше не нужно, причин можно было насчитать сотню, но только одна была по-настоящему важной…

Гарри пришел в себя, когда услышал слабый всхлип. Поднял глаза и утонул в ощущении дежавю.

Джейми стоял прямо перед ним, прижимая к груди бутылку, он казался сейчас очень маленьким и невероятно потерянным. Глаза были не злыми, нет, в них скопилось столько горечи… Гарри протянул к сыну руки, но тот отбежал в другой конец комнаты.

- Ты же мне обещал! Ты сказал, что не будешь пить! Я… Я тебе поверил! - вот теперь он увидел гнев, кулачком Джейми стер злые слезы. - Слышишь, я поверил… Ты просил, и я сделал!

- Мальчик мой… сынок... я не пил! - Поттер понимал, что его голос звучит неубедительно для Джеймса, и взял себя в руки. - Это правда.

- Ложь! - Теперь слезы лились рекой. - Все ложь! Тут все пропахло алкоголем! Ты не хочешь жить со мной! Я тебе не нужен! Ты никогда меня не хотел! Скажи, оно хоть того стоит, это твое поганое пойло?

- Нет, сынок, не стоит. Ничто в этом мире не стоит тебя, - Гарри поднялся с кресла и, предчувствуя беду, потянулся за палочкой.

- А я сейчас узнаю! - Джейми поднес открытую бутылку ко рту.

Наплевав на магию, Гарри кинулся вперед, ему казалось, что он движется преступно медленно, теперь время отсчитывали не секунды, а стук его сердца и движения кадыка Джеймса, когда он делал очередной глоток. Янтарная жидкость текла изо рта по подбородку, смешиваясь со слезами и стекая за воротник рубашки. Когда отцу, наконец, удалось выхватить бутылку, мальчик поморщился, отступая назад.

- Какая гадость, какая отвратительная мерзость!

- Джейми, солнышко, - отставив в сторону виски, Гарри опустился на колени, ловя руками вдруг обмякшее мальчишеское тело. - Я не пил, мой хороший, мой родной. Поверь мне.

Он целовал покрывшийся холодной испариной лоб, глаза Джеймса помутнели, он поднял руку, чтобы отстранить отца, но жест получился слабым.

- Я тебе не вер… - мальчик, как подкошенный, рухнул в его объятья.

- Джейми… Джейми… - Гарри почувствовал, что сходит с ума. - Солнышко мое, очнись, очнись, пожалуйста… - он изо всех сил тряс мальчика, но это не давало результата.

Даже не задумавшись о камине, Поттер подхватил сына на руки и бросился в больничное крыло.

***

Мадам Памфри всегда отличалась решимостью, увидев Гарри с сыном, она прежде всего уложила мальчика на кровать, а затем принялась задавать вопросы, чередуя их с заклинаниями, позволяющими выявить причину недомогания.

- Что произошло?

Гарри, которого била нервная дрожь, опустился на пол у постели сына.

- Я… я вернулся из Лондона, где был по делам… и в моих комнатах уже стояла бутылка виски. Потом пришел Джейми, я не уследил и он сделал несколько глотков.

- Салазарова печенка! - Выругалась всегда сдержанная мадам Памфри, ошарашенно глядя на фиолетовую ауру, возникшую вокруг Джейми после очередного заклинания. - Это вам не отравление алкоголем, Поттер, срочно зовите профессора Снейпа, или я не дам за жизнь мальчика ни кната! У нас максимум час.

Гарри, не раздумывая, бросился к камину и, швырнув в него горсть кружной муки, заорал:

- Кабинет профессора Снейпа!

***

Диего пришел из Хогсмида в приподнятом настроении. С кучей всевозможных покупок, которые он, зная привычки Снейпа, не стал бросать, где попало, а аккуратно уложил на столик.

- Северус, ты уже вернулся. - Он кивнул в сторону открытого бара. - Что отмечаем?

Любые слова, не подкрепленные фактами, всего лишь звук. Профессор внимательно рассматривал своего любовника, пытаясь отыскать на его лице тень фальши или тех, в общем-то, вполне объяснимых амбиций, на которые намекал Поттер. Впрочем, если они и есть, Диего придется понять раз и навсегда, что в своей жизни все решения он принимает исключительно сам и подтолкнуть его к любому выбору невозможно. Понять и принять, или это конец.

- Как твое начинание с недвижимостью? Подобрал дом?

Испанец развел руками.

- Поттер заболел, так что я ходил с его мальчиком. С таким сорванцом много не посмотришь. - Улыбка Диего была ослепительна. - Но все, что я видел… Ну, не по мне, в общем. Даже не знаю, как поступить.

Северус кивнул.

- Понимаю, чего-то подобного я ожидал, а потому взял на себя смелость присмотреть земельный участок, мы построим такой дом, как ты хочешь. И я заказал мебель. Антиквариат, все как ты любишь. Доволен?

- Конечно, - как можно было не верить этому? Диего подошел сзади, обнял его за плечи и поцеловал в висок. - Спасибо, я ценю твою заботу, мой Северус.

- Твой? - Не то чтобы он сомневался… Но слова Поттера не шли у него из головы. Подозрительность - она давно стала его второй натурой.

- Конечно, мой, - губы Диего коснулись виска. - Только мой, - жадный рот скользнул вниз, прикусив мочку уха…

Продолжить допрос дальше Северус не смог: в камине появилось лицо Поттера. Он был бледен как смерть.

- Профессор Снейп, - он даже не обратил внимания на недовольно нахмурившегося Диего. - Вы должны срочно прийти в больничное крыло. Джейми, он… Мадам Памфри велела позвать вас.

Отстранив своего любовника, буркнувшего: "Как всегда, на самом интересном месте", - Снейп поднялся и шагнул к камину.

***

Гарри жадно следил за действиями профессора: подойдя к кровати Джейми, тот быстро выслушал какие-то заумные объяснения мадам Памфри и взмахнул палочкой. Снова появилось все то же фиолетовое свечение, только теперь со странным жемчужным отливом.

- Мальчику очень повезло. Как всё это произошло, Поттер?

- Что "это"? - Гарри перевел взгляд с Мастера зелий на мадам Памфри. - Что с моим сыном?!

- Как получилось, что мальчик принял отворотное зелье? И не простое, а зачарованное на конкретного человека?

- Зелье… - Гарри попытался взять себя в руки и не задавать пока лишних вопросов. - Он не принимал зелье...

- Вспомните, оно должно было подействовать мгновенно. Что он съел или выпил?

- Выпил. Кода я вернулся домой, на столе стояла бутылка виски и стакан, я не пил, но Джейми пришел и подумал, что я снова…

- Понятно, дальше, - сухо отрезал Снейп, давая ему возможность избежать ненужных откровений при мадам Памфри.

- Он схватил бутылку и сделал несколько глотков.

Профессор нахмурился.

- Так, о вашем отношении к предметам, которые берутся непонятно откуда, мы поговорим позже. Хотя уже сейчас замечу, что вашу доверчивость не исправит даже могила, потому что, как правило, ваши глупости укладывают в нее других. Вы сами точно не пили?

Гарри отрицательно покачал головой.

- Нет. Я…

Его снова перебили.

- Хорошо, как ни странно, мальчику в этот раз повезло, что он Поттер. Поппи, наши шансы пятьдесят на пятьдесят. Отворотное зелье было рассчитано на определенного человека, такие сложные зелья очень эффективны, но требуют конкретики и точности. Отворотить от кого-то хотели Поттера, в состав добавлен, скорее всего, его волос. Для любого другого это зелье смертельно, но мальчику повезло, что он его сын.

- Что нам делать?

- Ждать. Если он переживет эту ночь, наутро можно будет дать укрепляющее и восстановить рефлексы, а пока любое зелье для него смертельно. Наложите поддерживающие чары. Я спущусь к себе и приготовлю пару составов, которые помогут, если он протянет достаточно долго.

Гарри больше не надо было искать виновного. Гнев, боль, презрение, ревность. Все это смешалось в голове, он жаждал только одного: заставить этого ублюдка заплатить за страдания, причиненные Джейми.

- Я убью его! - он вскочил и бросился к камину. Но Снейп оказался быстрее и преградил ему путь. Ошалев от такой наглости и, по его мнению, несправедливости, Поттер с размаху заехал профессору кулаком в живот.

Тот издал звук, больше всего напоминающий шипение оскорбленной гадюки.

- Это вы во всем виноваты! Если бы вы только мне поверили! - Он сам понимал, что говорит совершенно необоснованные вещи, но сейчас ему было все равно. - Это ваш чертов Диего! Из-за него мой сын умирает!

Снейп, распрямившись после пропущенного удара, влепил Гарри такую пощечину, что тот на секунду изумленно замер: этой секунды профессору хватило, чтобы выхватить палочку и обездвижить его. Он же удержал устремившегося к полу Поттера, схватив его за майку.

- Прекратить истерику! Хватит, наконец, строить из себя непонятно что. Определитесь с ролями, мститель вы или страдалец, потому что меня уже утомили перепады вашего настроения! - зашипел ему в лицо профессор. - Ваш сын еще жив, и сейчас вы нужны ему, чертов идиот. Я знаю, кто виноват, хотя не понимаю, зачем ему это понадобилось. Хотите убить его? Пожалуйста, но что тогда? Азкабан? Оставите мальчика безотцовщиной, если он выкарабкается? Вперед, Поттер! Давайте, докажите всем, что вы думаете только о себе и о своих так называемых чувствах! Я сейчас сниму чары, но решать вам. - Снейп взмахнул палочкой, одновременно отпустив его майку. Гарри пошатнулся, но устоял на ногах.

- Но как он мог?! Вы не понимаете, он…

- Не понимаю, - кивнул Снейп. - Но я хочу разобраться. Оставайтесь здесь, с Поппи.

- Но…

- Сейчас не время для необдуманных поступков.

Гарри собрался и посмотрел в глаза Снейпу.

- Я останусь, но он должен заплатить за это.

Профессор кивнул.

- Ваше право. Но, Поттер, все завтра, сейчас будьте здесь, с сыном.

Гарри кивнул.

- Хорошо, - он отвернулся и пошел к постели сына. За его спиной Снейп шагнул в камин.

***

Диего ждал его, сидя в кресле. Босой, в синем халате с мокрыми после душа волосами.

"Красив, - сухо отметил Снейп, - знает об этом и прекрасно этим пользуется".

- Что с мальчиком? - молодой человек отложил книгу.

- Отравление сильным отворотным зельем, ему не предназначенным.

Он пытался заметить посторонние эмоции на лице Диего, но тот только пожал плечами.

- Какая трагедия. Он умер?

- Нет, зелье предназначалось его отцу, так что шансы пока есть.

- О?! Поттеру? Странно.

Снейп кивнул и подошел к шкафчику с зельями, достал маленький флакон с прозрачной жидкостью и поставил на столик рядом с креслом Диего, тот равнодушно на него посмотрел.

- Веритасерум?

- Да, я настаиваю на откровенном разговоре.

Диего выглядел потрясенным.

- Северус?!

Снейп сел в соседнее кресло.

- Подобное отворотное зелье сохраняет свои свойства в течение одного дня, очень сложный состав, редкие компоненты, сварить его под силу только настоящему Мастеру зелий, а для того, чтобы достать волос Поттера, который нужно добавлять на последней стадии, надо находиться рядом с ним. Ты имеешь доступ к моей лаборатории, в школе в данный момент два человека, способных сварить это зелье. Я знаю, что я его не готовил.

Диего отодвинул флакон.

- Обойдемся без веритасерума. Врать тебе я смысла не вижу, да у меня, наверное, и не выйдет. - Диего уставился на огонь в камине, даже летом в подземельях было холодно. - Я сварил это зелье и добавил в виски.

Снейп решил сначала уточнить детали.

- Как оно оказалось в его комнате?

- Уговорил какого-то эльфа его поставить, сказал, что подарок, - испанец пожал плечами. - Никто не должен был пострадать. Мальчик утром сказал, что Поттер болен и весь день пробудет у себя. Я специально подольше продержал его в Хогсмиде, думал, его отец уже успел все выпить.

- Зачем тебе это понадобилось?

- А ты, правда, не знаешь? Я ревнив.

Северус расхохотался абсурдности такого предположения. Несмотря на тяжелые обстоятельства, чужая склонность к нелепым предположениям его раздражала.

- Ты ревновал Поттера ко мне? Я никогда не слышал большей глупости. Диего хмыкнул.

- А это не глупость, мы с ним говорили… Я думал, что он так засматривается на меня. Вынужден признать, что ошибся, его интересуешь ты.

Снейп просто отложил эту мысль для рассмотрения после.

- Меня удивляет твое поведение, что бы ты ни думал насчет Поттера, это не давало тебе право сомневаться во мне.

- Может, и не давало... Но всегда лучше перестраховаться. Не находишь?

- Ну, теперь можешь начинать беспокоиться, я вряд ли стану навещать тебя в Азкабане.

- Азкабан? - Диего поднял на него удивленные глаза.

- В лучшем случае, ты совершил отравление ребенка запрещенным зельем. В худшем - непреднамеренное убийство.

- Но я же не хотел! Если бы зелье выпил Поттер, никто бы вообще ничего не узнал!

- Но его выпил Джеймс, и я искренне считаю, что, подав на тебя в суд, Гарри решит немало своих проблем.

Испанец покачал головой.

- Не решит! Я прослежу за этим.

- Полагаю, мы подошли к той части вашего разговора, где упоминался судья Меррик Трафт.

- Откуда ты… А впрочем, ясно, откуда - Поттер. Что ж, как бы ни были опрометчивы мои поступки, я теперь могу быть уверен, что он потеряет своего ребенка. Отец, который допустил такое… Ни один суд не сохранит за ним опеку над мальчиком. Зелье ведь было в виски.

- Попытку убийства ты называешь опрометчивым поступком? Мило, нет, правда, Диего, - Северус улыбнулся. - Всегда подозревал в тебе многочисленные достоинства, но не ожидал такого цинизма. Впрочем, его наличие хоть немного объясняет, что я в тебе нашел, а в остальном... Я могу спать с идиотом, но не разделить с ним свою жизнь.

- Идиотом? - Синие глаза Диего потемнели. - Да я…

- Что ты? Решил, что можешь себе позволить манипулировать мною? Я не допускаю подобных вольностей.

- Разве нам было плохо вместе? Я потратил на тебя четыре года своей жизни!

Северус усмехнулся.

- Сожалею, что ты провел это время так бездарно.

Он встал.

- А теперь, извини, мне надо приготовить зелья для мальчика, как только я выйду из этих комнат, камин будет заблокирован, как, впрочем, и двери. Поговорим утром, теперь твоя судьба зависит только от того, выживет ли ребенок.

Северус уже был у двери, когда Диего крикнул ему в спину:

- Но я люблю тебя.

- Твои проблемы, - ответил он и вышел.

***

Мадам Памфри ушла к себе просматривать литературу по колдомедицине, надеясь найти что-то, способное помочь. Почти все свечи в больничном крыле были погашены, кроме одной, освещавшей узкую кровать с белыми простынями, такими же бледными и бесцветными, как его мальчик. Гарри сидел на стуле рядом с постелью сына, сжимая маленькую ладошку, и ждал. Он никогда бы не поверил, что самая страшная вещь в мире - это даже не война… Это - ожидание. Тикают минуты, и в каждой - только страх… Выдержать эту тишину было невозможно, и он заговорил.

- Неужели это всё? Вот так нелепо - остановится сердце и всё? Всё?! Нет, этого не может быть… Так не должно быть… Нельзя умирать в десять лет! Господи, только бы ты выжил… Нельзя же так. Ты не должен, не можешь умереть! Кто угодно, только не ты… Пожалуйста…

Мальчик лежал такой хрупкий… Гарри прижимал его руки к своим губам.

- Знаю-знаю, ты не любишь, когда я так делаю, всегда смущаешься, говоришь, что уже взрослый. Но я часто так поступаю, когда ты спишь. Ну извини, пожалуйста, ты просто очень нужен мне. Слышишь, Джейми? Я постараюсь… Я смогу стать таким, каким ты хочешь меня видеть. Идеалом силы, уверенности, надёжности, вместе мы преодолеем все сложности, все трудности этой поганой жизни.

Ты лежишь сейчас здесь… Бледный… С закрытыми глазами, ни на что не реагирующий, но я не позволю тебе умереть, слышишь?! Ну почему? Почему ты, а не я?

С каким счастьем он поменялся бы сейчас с мальчиком местами! Какая это страшная, невыносимая мука - вот так сидеть у постели сына и осознавать, что ничем не можешь помочь своему ребенку. Если его сердце остановится, жизнь Гарри потеряет смысл. Ведь невозможно жить без Джейми. Просыпаться каждое утро и знать, что больше некуда спешить. Некого любить. Что больше никто не ворвется в комнаты с радостным воплем: "Пап, посмотри, какая интересная книга!" Сейчас Гарри понял, наконец, что мальчик - часть его, любимая, бесценная, жаль, что за это осознание пришлось так дорого платить. Джейми, а не ему.

- Я так виноват. Пожалуйста, очнись! Мы поедем с тобой в Египет… Ты же так хотел раньше. Помнишь, как мучил Билла расспросами о пирамидах? Обязательно поедем… Очень давно, когда ты был еще маленьким, мы ходили гулять в парк. Ты тогда спросил меня, чего я больше всего боюсь. Я смешно выкрутился, придумав какого-то невероятного "звероногоспиногрыза". Сейчас я понял - беспомощности. Именно теперь, в этот момент, самый страшный в моей жизни, когда я ничего уже не могу изменить. Прости меня, ради всего святого, прости! Прости за то, что не всегда слушал… Но я буду… Прости, что мне плохо удавалось развеять твои опасения. Но я постараюсь… Честно, даже если ты вечер напролет будешь говорить только о Снейпе. Не могу я без тебя, Джейми… Понимаешь, не могу! Я должен видеть тебя, твою улыбку, слышать твой смех, вытирать твои слезы. Я не смогу без этого, понимаешь? Ты заставил меня измениться целиком, изнутри, приказал поверить в себя, свои силы и возможности. Ты смог. У нас все будет так, как ты захочешь, только очнись… Очнись, мое солнышко, очень тебя прошу…

- Уже три часа ночи.

Гарри обернулся. В дверях стоял профессор Снейп, сжимавший в руках несколько флаконов. Поттер и не слышал, как он вошел. Он вообще мог быть незаметным, когда хотел этого.

- И давно вы здесь стоите?

- Достаточно.

- Достаточно для чего?

Снейп пожал плечами.

- Чтобы понять, что вы не безнадежны.

- А где…

- Я запер его в своих комнатах, не волнуйтесь.

Гарри кивнул и снова обернулся к сыну.

Снейп подошел к шкафу мадам Памфри и стал переставлять какие-то склянки.

- Как мальчик?

- Без изменений.

- Это хорошо, время на нашей стороне.

- Надеюсь.

Снейп подошел и сел на край кровати. Они молчали, но тишина уже не была такой гнетущей. Ожидание, разделенное на двоих, не казалось уже таким страшным.

- Я наговорил вам сегодня много несправедливых вещей.

Снейп пожал плечами.

- Как обычно.

- Но мне важно, чтобы вы знали, что на самом деле я так не думаю.

- Это для меня тоже не новость. Сначала говорить, а потом думать - одна из ваших отвратительных привычек.

- Отвратительнее нет ничего?

- Есть, ваша неосторожность.

Гарри кивнул, взглянув на мальчика.

- Я не смогу жить без него.

- Не хороните сына раньше времени.

- Я все отдам, чтобы он жил.

- Я понимаю. Но дышать вы в любом случае не перестанете. Люди могут существовать даже после поцелуя дементора. Есть, спать, дышать…

- И вы называете это жизнью? - возмутился Гарри.

- По-моему, я говорил о существовании…

Они помолчали. Потом Поттер решился на вопрос.

- И, по-вашему, имеет смысл так жить? Без близких? Без привязанностей?

Снейп устало откинулся на спинку кровати. Сейчас он выглядел почти так же отталкивающе, как тогда, в школе - человек, состоящий только из углов, каждая грань которых так остра, что, кажется, осмелься вы прикоснуться к ней - непременно порежетесь.

- Вы замечали, что мы совсем другие люди, когда находимся в одиночестве? - Начал он тихим голосом, - когда слушаем музыку, читаем книгу, идем за покупками, получаем то, на что, как нам кажется, мы имеем полное право. Мы находимся в одиночестве большую часть своей жизни - за работой, размышляя, во сне. И на каком-то этапе нашей жизни этого нам становится недостаточно. Появляется желание, чтобы что-то, что знаем только мы, узнал кто-нибудь еще. И мы тратим время на поиски этого кого-то, не для того, чтобы быть не одними там, где привычно одиночество, но для того, чтобы не быть одним, когда нам этого захочется. В моем случае я в очередной раз убедился, что оно того не стоит.

- Любовь, дружеское участие? Секс, наконец?

- Любовь, избавьте меня от этого слова, оно устарело раньше, чем вы родились на свет. А секс… - Гарри сам не понял, почему так покраснел, глядя на усмешку профессора. Может, потому, что сцена у озера все еще не шла у него из головы. - К какому состоянию человека можно его отнести, как вы считаете? К тому, когда мы одни? Или нет? Когда мы ищем кого-то для секса, думаем мы о большем, чем просто об удовлетворении своих физиологических потребностей? Даже если секс - для удовлетворения потребностей, то можно ли быть полностью удовлетворенным куском сырого мяса, хоть он похрипывает и постанывает именно так, как представляет наша самая изощренная фантазия? Вокруг человека вечно вся эта мишура - романы, беллетристика, слова о любви и поцелуях. В общем, мысли о том, что один - это не есть достаточно, будут посещать любого, независимо от желания думать о них. И мы все делаем новый шаг в новом направлении. Это как день, когда вы покупаете себе собаку. Жизнь нужно значительно изменить - место для миски, деньги на корм, время для прогулок, ранний подъем, возможно, придется все систематизировать… Наверное, начать строить прочные отношения с опыта приобретения собаки даже лучше, но не значит, что выйдет в итоге удачно. Потому что в тот день, когда вы приведете в дом другого человека, вы не знаете, что ему нельзя, как псине, треснуть по морде, запереть, уйти пройтись и отойти, купить косточку и путем ласки завоевать прощение и уважение в силу природной преданности животного. Не каждая собака гавкает на своего хозяина, когда тот не в духе и наказывает её. Собственно… я не знаю ни одной, которая стала бы это делать. Ваш покойный крестный, разумеется, не в счет. - Не удержался от сарказма профессор. - Так что я, Поттер, не знаю ответа, отвратителен ли секс без привязанности и стоит ли затраченных усилий привязанность с сексом, но факты, которыми я располагаю благодаря вам, подтверждают, что… Нет, не стоит. А при полном отсутствии уверенности, думаю, не надо ввязываться ни в то, ни в другое.

Гарри понял, что это значит, и не подозревал, что скажет что-то подобное:

- Мне жаль, что у вас ничего не вышло с Диего. Жаль, что он оказался не таким, как вы думали.

Снейп пожал плечами.

- Не говорите глупостей, Поттер. Он именно такой, каким я себе его представлял: молодой, неглупый, циничный и амбициозный. Единственное, в чем я ошибся - это в его умении держать свои черты характера под контролем разума. Впрочем, раньше выдержка его не подводила. Но я начинаю подозревать, что это последствие его общения с вами, Поттер.

- В смысле? - растерялся Гарри.

- Вы несознательно плодите вокруг себя столько химер, что людям трудно разобраться, что вы на самом деле из себя представляете. Какие ваши поступки оправданы и обдуманы, а какие - потворство мгновенному импульсу. Они пытаются просчитать ваши действия, додумать ваши мысли, и, зачастую, это приводит к фатальным заблуждениям.

- Он что-то вам сказал? - Гарри пытался ничем не выдать свое волнение, предполагая ответ.

- Да, он решил, что вы меня любите.

Гарри отвернулся, глядя в лицо Джейми. Речь Снейпа, наверное, специально была построена так, чтобы отвлечь его от переживаний за мальчика, но эта фраза... черт, он отдал бы многое, чтобы она не прозвучала. И что сказать теперь? Что Диего ошибся? Нужно сыграть возмущение подобной нелепостью? Да, так будет проще…. Но, черт, это было глупо, он не мог обернуться и, честно глядя Снейпу в глаза, сказать, что он не любит его.

Профессор избавил его от необходимости отвечать, хмыкнув.

- Как, однако, изменчив мир. Минуту назад я считал идиотом Диего, а теперь буду думать так о вас.

- Почему обязательно идиотом? - Гарри не выдержал и все-таки обернулся. Снейп смотрел на него, словно увидел нечто настолько забавное и нелепое, что не мог подобрать слов. - А может, и идиотом.

- Определенно.

Гарри это разозлило.

- Вы считаете меня неспособным любить?

Снейп пожал плечами.

- Ну почему же, вы наверняка способны, и ваш выбор объекта мне даже, в некоторой степени, льстит, но что стоит за этим выбором? Взаимная симпатия, общие интересы? Нет. Внешние эффекты? Побойтесь Мерлина, я отнюдь не самый привлекательный представитель человечества. Ну давайте, мне даже любопытно, что же подвигло вас к такому повороту в отношении.

Гарри пожал плечами.

- Прекратите издеваться надо мной, я не знаю. Довольны? Не знаю, почему вы. Не знаю, почему сейчас, когда в моей жизни не должно быть места никому, кроме моего сына. Это просто есть, но я ничего не собираюсь с этим делать и как-то лезть со своими чувствами в вашу жизнь.

- Первый раз слышу от вас что-то разумное. А в остальном все глупость, Поттер, пройдет скорее, чем вы думаете.

- Спасибо, что утешили.

Гарри снова обернулся к Джейми, смотреть сейчас на Снейпа не хотелось. Привычным жестом он взял в руку холодную ладонь мальчика. Пытаясь согреть ее в своей руке, он замер, когда маленькие пальчики дрогнули. Сначала Гарри решил, что все это ему показалось, но спустя секунду движение повторилось.

- Джейми! Он пошевелил пальцами!

Не вдаваясь в подробности, Снейп бросился к шкафу с зельями, на ходу велев:

- Быстро за мадам Памфри!

С сожалением выпустив руку сына, Гарри подчинился.

Глава 9. "Неожиданное предложение"

Гарри выставили из палаты, и он несколько часов просидел в коридоре. Когда Снейп, наконец, вышел, его лицо было серым от усталости.

- Ну…

Профессор жестом остановил Гарри.

- Все нормально, насколько вообще может быть в такой ситуации. Сейчас он спит. На протяжении недели мальчик будет очень слаб, я велел мадам Памфри давать ему антидот, поэтому, даже приходя в себя, ребенок будет в бреду, но это не должно вас пугать. - Поттер кивнул. - Вам надо поесть.

- Вам тоже, - Гарри не мог передать словами, как он был благодарен. Снейп пожал плечами.

- Ну так идемте завтракать, Поттер, тут сейчас вы ничем не поможете.

***

После третьей чашки крепкого чая Северус Снейп задумался, позволив волосам упасть на лицо и скрыть от всех присутствующих в большем зале, а главное, от Поттера, что он за ним пристально наблюдает.

Стоило им сесть за стол, как к Гарри прилетела сова, всем своим чванливым нахохлившимся видом показывающая, что принадлежать она может только к совятне Министерства Магии.

Поттер пробежал глазами письмо и так побледнел, что Дамблдор обратился к нему с вопросом:

- Что-то случилось?

- Да. Слушанье моего дела ускорили, они требуют, чтобы мы с Джейми завтра были в Министерстве. Но как так получилось, они же сказали через месяц?

Снейп усмехнулся, он догадывался, как это произошло. Пожалуй, он почувствовал к Диего даже некоторое уважение, наверняка он отправил письмо своим родственникам сразу, как только Поттер вызвал его в больничное крыло. Хороший ход, просто отличный. Замкнутый круг: если Диего посадят в Азкабан, то Поттера лишат родительских прав. Но если с ним договорятся, то историю с выпитым мальчиком виски, в которое было добавлено зелье, можно замять, однако сына Гарри все равно привести в суд не сможет, а значит, опять придется договариваться с Диего.

По поводу разрыва отношений он не переживал ни минуты. Северус всегда следовал нескольким им же выведенным истинам - не влюбляться в натуралов, от них одна мигрень. Вторая истина, такая же прагматичная, как и первая, гласила: не влюбляться в геев со стажем - они не умеют быть верными. И третья - не влюбляться в женщин и не заводить детей, потому что потом придется всю жизнь притворяться. Была еще и четвертая истина - самая мудрая. Не влюбляться вообще, потому что терять - больно, а только дурак может осознанно стремиться к неприятным ощущениям. Последний роман не был исключением из навсегда усвоенных правил. Снейпа задевало совсем другое. Испанец продумал все до мелочей и сделал крупную ставку, но не учел одного… Играй он против Поттера, у него были бы все шансы на победу, но он посмел вовлечь в свои интриги его, а это значит - он проиграет. План родился у Северуса немедленно и был выстроен во всех деталях, но смущало одно… Цена, которую ему придется заплатить за победу.

Единственным недостатком профессора Снейпа, по его собственному мнению, являлась мстительность. Тут он был азартен. Как рьяный охотник, мог гнать свою жертву, пока его самого не покинут силы. Знакомое возбужденное покалывание в кончиках пальцев говорило, что Диего удалось разозлить его достаточно, чтобы им завладела жажда преследования. Мародеры, его отец, Воландеморт… При желании этот список можно было продолжать очень долго. В первом случае он был зол, что смерть Поттера и заключение в Азкабан Блэка лишили его мести основным противникам. Воландеморт возомнил себя умнейшим существом, и, наряду с накопившейся горечью, Северус счел это брошенной ему в лицо перчаткой, наверное, никому он не признался бы, что, водя за нос Темного лорда и его сторонников, он получал свое маленькое мстительное удовольствие. Его отец… Что ж, тогда все было слишком быстро… слишком эмоционально… Если бы Северуса спросили сейчас, он ответил, что тот страдал недостаточно… Во всех остальных случаях мщение принесло ему куда большее удовольствие.

Диего просто напрашивался на то, чтобы Снейп подтвердил на его примере свою репутацию беспощадного ублюдка. Но в его плане был один изъян. Он не мог не обращать внимания на такую мелочь, как признание Гарри в больничном крыле… Раньше от одной мысли, что сын Джеймса Поттера окажется в полной зависимости от него и будет вынужден играть по его правилам, он получил бы ни с чем не сравнимое удовольствие. Но сейчас… Гарри был слишком жалок, чтобы быть достойным трофеем, а Северус любил играть против сильных противников. И еще поражала мысль о том, что Поттеру может понравиться быть зависимым… Это убивало часть удовольствия от грядущего триумфа, но не настолько, чтобы он не стал предпринимать вообще ничего. Именно эти размышления заставляли его сейчас смотреть из-за пелены волос…

В физическом плане Поттер в подметки не годился Диего - болезненно худой, с черными тенями под глазами… Но, наверное, он куда больше соответствовал самому Снейпу, чем его бывший любовник. Эта мысль вызвала усмешку. Нет, сомнительные страсти этого Поттера он легко задвинет в угол, в нем нет ничего, чем Северус мог бы прельститься, но… Почему всегда есть одно "но"? Зеленые кошачьи глаза, окруженные длинными неровными ресницами - его наваждение, его рок. За такие глаза можно было отдать многое… но не себя и не свою душу. С него хватит планов на будущее, а что касается настоящего… Это может быть забавно. Вариант развития событий, при котором Поттер окажется в роли его постельной игрушки, он не намерен был отрицать.

Еще был мальчик… Мысли о нем всегда вызывали в Северусе что-то похожее на грусть. Он был даже сильнее похож на его врага, чем Гарри, и, в то же время, очень отличался от остальных Поттеров. В нем было все, что Снейп уже отчаялся увидеть в детях: рассудительность, внимание к мнению старших, жажда знаний. Но, конечно, все это было неважным… Второстепенным по сравнению с его верой в людей. Это отвратительно, когда маленький ребенок теряет чувство защищенности перед лицом взрослых. Такие дети становятся либо вечными хищниками, либо постоянными жертвами. Он не хотел, чтобы мальчик утратил то, что когда-то потерял он сам. Остатки человечности…

Северус понимал, что в нем самом уже ничего и никогда не исправить. И хотя на смену ненависти, которую он испытывал к окружающим, со временем пришло безразличие, это не отрицало того, что иногда он испытывал сожаление, что все сложилось именно так, а не иначе. Могло ли быть по-другому? Он не знал ответ и знать не хотел. Строить предположения на тему как сложилась бы жизнь профессора Снейпа, не будь его отец законченным садистом, те, кто с ним учились - юными дегенератами, а единственные люди, которым удавалось найти с ним общий язык - клубом жадных до власти подонков под предводительством помешенного на желании стать карающим божеством маньяка, он не любил. Слишком много картин возникало перед его внутренним взором, но ни одна не находила поддержки в душе. Он слишком сильно изменился. Нельзя, будучи подонком, мечтать о рае. Изменять надо себя и только потом мечты, а меняться Северус не хотел. Ему было слишком спокойно и уютно в сотканном своими руками коконе, через который ничто не могло пробиться к нему настоящему. Тому, что еще осталось от мальчика, ночами убегавшего из дома в свое тайное место. Туда, где ему было хорошо, где можно было смеяться до слез, где его ждали и любили.

Странно… Иногда он почти боялся маленького кареглазого монстра, которого пустил в свои подземелья. Боялся его восхищения и заинтересованных взглядов. Страшился ничем не оправданной детской привязанности и того отклика, что она в нем находила. Можно было, конечно, иронизировать, что, если так пойдет дальше, то он докатится к старости до лимонных долек и умиленных улыбок при взгляде на детские шалости. Но, как бы он сейчас ни отрицал этого, какие-то перемены этому ребенку удалось внести в его жизнь и потерять его будет жаль не только Поттеру. А значит, он все для себя решил. Конечно, это походило на авантюру, но… Северус верил, что сможет урегулировать ситуацию, не позволив ей зайти слишком далеко.

Едва Поттер, прекратив имитировать завтрак, закончил гонять еду по тарелке и поднялся, Северус встал и вышел через боковую дверь. Он не собирался ставить коллег в известность о своих планах, поэтому, миновав длинную череду коридоров, опередил Поттера у дверей больничного крыла, Гарри, появившийся минуту спустя, удивленно посмотрел на преградившего ему путь профессора.

- Хотели навестить сына?

Поттер кивнул.

- Да, конечно.

- Несвоевременно, мальчика сейчас тревожить нет смысла, лучше отправляйтесь в свои комнаты и пишите заявление аврорам.

- Заявление? - Растерялся Гарри. Невыспавшийся и заторможенный, он сейчас походил на тень того Золотого мальчика, презрение к которому Снейп пестовал в себе долгие годы. Северус вдруг отчетливо понял, что все пошло не так с первого момента появления Гарри и его сына в школе. Поттеры не должны быть такими. "Такими" их сложно ненавидеть.

- Да, на мистера Кавадроса.

- А что писать?

Профессор зашагал по коридору, жестом велев Гарри следовать за собой.

- Пойдемте в ваши комнаты, я продиктую.

***

Гарри казалось, что он попал в водоворот событий, понять смысл которых он не в состоянии. Стоило им оказаться в его комнатах, Снейп, вместо того чтобы диктовать обращение в службу авроров, сразу шагнул к камину. Взмахом палочки разжег огонь и, бросив щепотку порошка, сказал:

- Малфой-Мэнор.

Через секунду в зеленом пламени появилась голова Драко Малфоя.

- Северус, - протянул блондин со своей обычной надменной интонацией.

- Ты мне нужен, и это разговор не для каминной сети.

- Иду к тебе, - голос Малфоя сразу обрел решительные сухие нотки. Секунду спустя он уже отряхивал от сажи длинный темно-серый халат и удивленно смотрел на Гарри. - Он тут при чем?

- Хотелось бы задать тот же вопрос, - не смог не сказать Поттер.

- Тихо, - Снейп опустился в кресло. - Драко, сядь. Гарри, помолчите.

Поттера удивило, что после такого резкого обращения Малфой беспрекословно подчинился, и он решил последовать его примеру.

- Ситуация следующая... - Профессор сейчас напоминал главнокомандующего, отдающего приказы своим генералам перед решающим сражением. - Драко, мне нужны все твои связи в Министерстве и лучшие адвокаты в магической Англии.

- Какого рода связи?

- Нужно задним числом оформить брак. Скажем, он был заключен неделю назад.

Драко удивился.

- Твой? - Снейп кивнул. - К чему такие сложности, если речь идет о твоем маленьком испанце?

- Речь не о нем, помимо этого, так же задним числом, должны быть составлены документы о том, что я принимаю на себя отцовские обязанности по отношению к ребенку моего супруга и брачный контракт, сохраняющий в случае развода за каждым права только на собственное имущество, какой бы ни была причина расторжения брака.

Малфой задумался.

- Очень сложно... но возможно. Когда нужны бумаги?

- Сегодня, чем раньше, тем лучше.

- Это будет баснословно дорого.

- Деньги не проблема.

- Как имя супруга? Зная тебя, я сомневаюсь, что речь идет о женщине.

Профессор махнул рукой в сторону Поттера.

- Он.

Гарри вздрогнул. Во время торопливой беседы Снейпа и Малфоя он улавливал слова, но не успевал их осмыслить. И вот теперь, под взглядом холодных темных глаз и изумленных серых, он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег: больно, страшно и нечем дышать или, наоборот, его - этого самого кислорода - неожиданно стало слишком много.

- Ты, должно быть, шутишь?

"Нет", - подумал Гарри, глядя в глаза профессора, в которых не было ни тепла, ни обычной иронии. Он не шутит, он наказывает всех нас. Кавадроса - за то, что посмел играть с ним, меня - за то, что я осмелился в него влюбиться и самого себя - за... потому что снова позволил вовлечь себя в суетный мир людских страстей.

- Малфой, оставь нас на минуту, - сказал он.

Драко вопросительно взглянул на профессора.

- Соседняя комната - кабинет, разговор не затянется, - ответил Снейп.

Блондин кивнул и вышел. Едва за ним закрылась дверь, Гарри спросил:

- Зачем вам все это нужно?

Северус усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.

- Банально, стремлюсь доказать некоторым людям, что я им не по зубам.

- Но… - Поттер старался подобрать слова. - Вы же никак не пострадаете, он просто уберется из вашей жизни. Мои проблемы - это только мои проблемы.

- Да, Поттер, ваши, считайте, что я решил заняться благотворительностью. Диего сядет в Азкабан, вы получите мальчика, а я - удовольствие.

- Это неправильно, я не могу принять такую жертву. Я как-нибудь справлюсь сам.

- Можете, - взгляд Снейпа неожиданно стал злым. - И вы ее примите! Мне не нужна ваша чертова благодарность и рассуждения о моей мнимой жертвенности. Я поступаю так, как считаю нужным. А теперь наконец-то начинайте думать головой, несмотря на то, что я уже смирился с тем, что вступлю в брак с кретином! Вы справитесь? Нет, Поттер, вас растопчут и вы осознаете, что я - ваше единственное спасение сейчас. Продолжайте корчить из себя черт знает что и вы потеряете мальчика… Либо, наконец, все обдумайте и засуньте подальше все ваши сомнения. Соглашайтесь немедленно! От фиктивного брака еще никто не умер, и вы переживете. Не думайте ни о себе, ни обо мне и моих причинах - просто хватайтесь за предоставленную возможность! Довольно глупостей.

Гарри стало стыдно, стыдно перед своим сыном за пусть даже секундные колебания, но что он мог поделать, если это было отвратительно. Мужчина, которого еще вчера утром он считал самым страстным из неосуществимых желаний, должен был превратиться в реальную часть формальной сделки. Но у него действительно не было выбора.

- Брак обязателен для сохранения за мною права опеки?

Снейп устало кивнул.

- Да, Поттер, иначе я бы его вам не предлагал.

- Я согласен, - Гари поразился тому, насколько грустно звучал его голос. - И все равно, спасибо вам.

- Хорошо, а теперь пойдите, прогуляйтесь, нам с мистером Малфоем надо обсудить стратегию и тактику, вы в этом все равно ничего не смыслите.

- Речь идет о моей жизни…

Снейп посмотрел на него даже излишне строго.

- Вы только что отдали ее под мой контроль. Вам пора научиться безоговорочно подчиняться чужим решениям, если они мудрее, чем ваши.

- Я попробую… - Выдавил из себя Гарри и послушно вышел.

***

- Все плохо?

Гарри поднял голову. Ирма Пинс стояла рядом, глядя на него с умеренным любопытством. В школе он не любил ее за строгость и излишнюю чопорность, за время пребывания в замке в качестве помощника мадам Хуч Поттер убедился, что библиотекарь - замкнутая женщина, которая не стремится поддерживать отношения с коллегами. Единственным исключением из этого правила был, пожалуй, Северус Снейп, их связывало нечто, отдаленно напоминавшее дружбу.

- С чего вы взяли? - спросил он, не желая откровенничать.

- Гриффиндорец, который сидит в библиотеке, несмотря на то, что на улице прекрасный день. - Она усмехнулась. - Либо этот гриффиндорец - Гермиона Грейнджер, либо у него большие неприятности. Поскольку ваша подруга давно закончила школу, осмелюсь предположить последнее.

Гарри усмехнулся.

- Вы правы, я бы сидел в больничном крыле, но мадам Памфри меня оттуда прогнала, а профессор Снейп еще до того выставил из моих же комнат.

- Северус… - улыбнулась библиотекарь. - Невозможный человек, правда?

- Правда, - согласился Гарри.

Ирма Пинс села рядом.

- И все же есть в нем что-то такое… Даже не знаю, как правильно это выразить.

- Вы давно знакомы? - поинтересовался Поттер.

- Еще со школы. Мы ведь оба слизеринцы, только я немного старше.

Гарри заинтересовался.

- Он всегда был таким?

- Каким?

- Ну… Нетерпимым к людям и их слабостям?

Мадам Пинс пожала плечами.

- Северус всегда и во всем стремился быть лучшим, но не на первом плане, вы понимаете, о чем я?

Гарри кивнул.

- Кажется, да.

- Я часто думала, что он никогда не станет требовать от окружающих того, что не может сделать сам. Но его критерии справедливости были не от мира сего даже в детстве. Уж очень завышены и строги. Приведу самый простой пример, он обожал полеты и летал даже на школьной метле так, что мог заткнуть за пояс всю слизеринскую команду с их последними моделями тогда еще "Чистометов", но когда Люциус Малфой предложил купить ему новую метлу и взять в команду, Северус отказался, мотивируя это тем, что это школа и он должен научиться летать, вот он и научился… Если его заинтересует квиддич, он займется этим позже, не в ущерб занятиям. Никто не мог поверить, что от такого предложения можно отказаться, а тем более все недоумевали, когда он говорил, что его злит, что дурацкая игра важнее учебы. Он был странным, а странных людей не любят…

- Да, - согласился Гарри. - Наверное.

- К тому же он был беден, а быть в бедным на факультете, где твои возможности решают все… Это унизительно, когда среди тех, кто обсуждает свои загородные дома и скаковых лошадей, ты не можешь похвастаться даже новой книгой. Наверное, это тоже наложило на него свой отпечаток, Северус никогда не будет рабом вещей, но те, что имеет, он хранит бережно и покупает только самые дорогие. Глупо… Я помню его на последнем курсе. Это было как раз после смерти его отца, у него тогда появились небольшие средства и, как итог, - мантия, одна, но самого лучшего качества, всего пять книг, но все - самые раритетные. Многие смеялись, думая, что он стремится пустить кому-то пыль в глаза, но мне казалось, что просто он - человек, знающий истинную цену вещей.

- Постойте, я не понимаю. - Гарри задумался. - Вы же сказали, что вы старше… Как же тогда вы можете помнить Снейпа на седьмом курсе?

Библиотекарь усмехнулась.

- Мы часто аппарировали тогда в Хогсмид с Люциусом Малфоем. Он встречался со своей невестой Нарси Блэк, а я…

- Вы дружили с Люциусом Малфоем?

Мадам Пинс кивнула.

- Конечно. А с кем, по-вашему, еще водить дружбу внучке Гриндевальда? Не думайте, что я пользовалась любовью студентов других факультетов. Фамилия сделала меня таким же изгоем, как Северуса - его бедность и замкнутость. Только для меня всегда был маленький кружок людей, которые меня принимали и даже заставляли гордиться тем, кто я есть. Пусть мне с ними было и неинтересно… У него не было и этого…

- Вы - внучка Гриндевальда? - удивился Гарри.

Библиотекарь рассмеялась.

- Гриффиндорцы… Вас так легко провести громкими фамилиями. Я же сказала, что да… Зачем мне лгать? Слизеринец бы уже давно поинтересовался, почему я затеяла с ним этот разговор. К кому ездила с Малфоем и отчего у меня сохранилось так много воспоминаний о Северусе Снейпе...

Поттер кивнул:

- Тогда представьте на моем месте слизеринца. Почему? К кому? Отчего?

- Я расскажу, не хотела бы - не начинала беседу. Я ездила не просто за компанию с Люциусом, я была влюблена… - Гарри нахмурился. - Да-да, вы угадали, - улыбнулась Ирма Пинс. - В Северуса. Даже взяла Люциуса в соучастники, хотя он и не понимал, почему я хочу получить именно этого замкнутого и вечно хмурого оборванца, единственным достоинством которого было безупречное происхождение. Потом он понял… Но это уже другой разговор. Разве можно объяснить состояние, когда один человек затмевает собой остальной мир? - вздохнула библиотекарь. - Но я попробую… Северус походил на хищное, загнанное в угол, но все еще очень опасное животное, приручить которое вполне могло стать смыслом жизни. Целью сложной, интригующей, интересной…

- Но он ведь…

- Предпочитает мужчин? - Перебила Гарри мадам Пинс. - Ну, тогда у него вообще не было предпочтений… Его не интересовали ни люди, ни их проблемы… И это единственное, что в нем почти не изменилось. А то, что он предпочитает спать с себе подобными… это никогда не влияло на мои чувства. Они, мистер Поттер, не имели с сексом ничего общего. Вы заметили, что загадочные, сложные и противоречивые натуры влекут куда сильнее, чем иные тела или даже судьбы? Нет, мистер Поттер, мне хотелось больше, чем тела, я мечтала познать душу. Засадить садами эту выжженную пустошь … Кем? Чем? Зачем была она осквернена? Ответов на эти вопросы у меня никогда не было. Поэтому для меня так странно, что вы любите его, Гарри… Вам ведь нужно тело, обертки, в которых спрятано нечто, вам неведомое и не очень-то нужное. Не удивлюсь, если в итоге вы окажетесь тем, кто получит все… По собственной глупости, не из желания обладать, просто прикарманите - по-гриффиндорски нелепо - не слишком нужную вам вещь. Когда это случится, обещайте мне рассказать, на что это похоже… Его ответное чувство. И возможно ли оно вообще…

- Почему вы решили, что я люблю его? - Смутился Поттер.

- Не пытайтесь лгать, что это не так. Я просто вижу… Северусом Снейпом нельзя проникнуться, им можно только отравиться. Этот яд клеймит ваше чело так же, как в свое время он омрачал мое. Но… что может знать о вас уже немолодая библиотекарша? Между нами только одна общность. Мы пригубили отраву из одного кубка, я уже переболела, а вам это только предстоит…

Гарри не знал, что можно сказать, как найти слова в ответ на такую откровенность.

- Я не знаю, что происходит со мной… И мне больно понимать, что ничего не происходит с ним.

- Даже не знаю, что посоветовать… Для меня все эти мысли уже давно минули, осталось любопытство, не слишком много сожаления и, в общем-то, неплохо прожитое время. В мистере Пинсе было достаточно загадок, жаль, что он был маглом.

- А он…

- Мертв, неужели вы думали, что Воландеморт в состоянии простить внучке своего наставника такой опрометчивый брак? Мы бегали долго и быстро... Страны… Города… Съемные квартиры… Знаете, когда все время от чего-то прячешься, то остается мало времени на чувства. Когда Пери убили, я поняла, что наконец-то могу остановиться. Мне было все равно, что будет со мной дальше, и я вернулась в Англию, где Дамблдор предложил мне работу. Почему? Мне иногда кажется, что ему просто нравится кормить с рук бродячих собак. Если приручить такую тварь, она уже потом точно не сбежит, хотя не факт, что перестанет кусаться.

- Почему вы так о нем говорите?

- Вам, Гарри, наверное, еще придется понять, что зачастую у самых приятных людей глубоко внутри нет ничего, кроме гнилого практицизма и, наоборот, у тех, в ком с виду нет ничего, кроме язвительности, где-то там, в недоступном нашему взгляду темном уголке души, спрятано прекрасное нечто.

- Мы снова говорим о Снейпе?

Ирма Пинс улыбнулась.

- А мы хоть на минуту переставали это делать? Попробуйте... Спишите весь наш разговор на мое болезненное любопытство. Удачи я вам желать не стану, но и провала не предреку. Да и не важно все это, вы ведь не прислушаетесь? Все равно до последнего будете надеяться на чудо.

- Мне кажется, что я уже давно разучился верить в фантастические вещи.

- Однако это не мешает вам желать их, верно?

Гарри кивнул.

- Верно.

Ирма Пинс встала со своего места.

- А вы желайте и, может быть, обретете.

- Я верю, что можно сделать шаг от ненависти до любви, но из этого все равно ничего не выйдет, если между людьми нет ничего общего.

Женщина взмахом руки указала на огромные стеллажи.

- Тысячи и тысячи томов. В них можно найти что угодно, Гарри. Знания, судьбы, много жизни и еще больше смерти… Мы не исключительны и даже не слишком самобытны. История повторяется многократно, и, хотя каждому из нас кажется, что наши чувства неповторимы, это ложь… Тысячи людей любили так же, переживали похожие эмоции, совершали стандартный набор ошибок, и ситуации сложнее, чем ваша, тоже случались. Знаете, можно шагнуть и от любви к ненависти, а потом вернуться обратно. И неважно, что любовь будет уже другой - больше похожей на дружеское участие… Главное, чтобы всегда что-то оставалось. Вы понимаете меня, Гарри?

- Не совсем.

- Поймете. - Мадам Пинс подошла к своему столу и сложила аккуратной стопкой книги. - Обедать пойдете?

Гарри покачал головой.

- Нет, если можно, я останусь здесь.

- Можно, - уже в дверях женщина обернулась.

- Он убил моего мужа.

Гарри вздрогнул от таких неожиданных слов.

- Кто?

- Северус. О том, что это сделал он и уже будучи на службе у Дамблдора, я узнала, только когда кончилась война. У самого горького воспоминания в моей жизни оказалась лицо знакомого и, наверное, единственно приятного мне человека… А добро - оно тоже порою жестоко…

Гарри был изумлен.

- И вы простили?

Мадам Пинс пожала плечами.

- Ни да, ни нет… Я просто приняла это. Все мы пережили страшные времена, Гарри. Кто упомнит всех жертв этой войны? Все они, в конечном итоге, на совести того, кто ее начал - Воландеморта. Время отпустить всех призраков, иначе зачем мы победили, если не знаем, как жить дальше…

- Почему вы говорите мне все это?

Она пожала плечами.

- В мире нет ничего невозможного, никто не вправе указывать вам или мне, что чувствовать. Просто хотелось подчеркнуть, Гарри, Северус не может запретить вам себя любить, как не вправе был спорить с тем, что я его простила. Теперь мы почти друзья и я верю, что через пару лет слово "почти" исчезнет, - улыбнувшись, мадам Пинс вышла.

Гарри хмыкнул, как ни странно, этот разговор очень помог ему разобраться в хаотичных мыслях. Северус Снейп сделал ему неожиданное предложение - фиктивный брак. Но он никак не может воспрепятствовать желанию Гарри превратить его в настоящий. А он попробует… Непременно.

Глава 10. " Фиктивный брак"

- Можно? - Гарри чувствовал себя полным идиотом, стучась в собственные апартаменты.

- Да, Поттер, заходите. - Снейп был один, сидел на его диване и внимательно изучал стопку пергаментов. - Мистер Малфой все сделал очень оперативно, хотя каждый из этих листков обошелся в целое состояние.

- У меня есть деньги, - Гарри устроился в одном из кресел.

Профессор кивнул.

- Не думайте, что я откажусь от ваших финансов. Свои средства я израсходую на более приятные вещи. Можете заплатить Малфою.

- Сколько?

- Ну, без учета адвокатов, десять тысяч галеонов, во сколько обойдутся их услуги, я пока не знаю.

Поттер приложил определенные усилия, чтобы не смутиться. Он не знал, осталась ли еще такая сумма на его счету. Возможно, ему придется продать дом… Никаких сожалений он по этому поводу не испытывал. Вряд ли они с Джейми когда-нибудь решили бы перебраться в то место. Нет, оно хранило в себе слишком много тягостных воспоминаний.

- Вы что-то говорили про заявление аврорам? Что я должен написать?

Снейп протянул руку и положил бумаги ему на колени.

- В этом больше нет необходимости. Прочитайте и подпишите. После этого я всем, в том числе и аврорами, займусь сам. Вам останется только отвечать на все вопросы, что за разъяснениями следует обращаться ко мне, и отказываться давать любые комментарии даже близким знакомым, вроде директора и МакГонагалл.

- Но я же должен буду как-то объяснить…

Снейп его перебил.

- Вы никому ничего не должны. По версии, которую мы с Малфоем подготовили для прессы, наш с вами тайный роман длится уже год. Я - человек порочный и корыстный - вам изменял. Вы - гордый и упрямый... - профессор усмехнулся, -...заявили, что не намерены это терпеть, потребовали от меня прекратить побочную связь и зарегистрировать наши отношения. Именно сложные перипетии моей личной жизни и спровоцировали мистера Кавадроса на его неоднозначный поступок. Я впервые буду выступать, Поттер, в амплуа не просто ублюдка, а ублюдка озабоченного. - Снейп сжал кончиками пальцев виски. - Можете поапплодировать себе на досуге. Диего наверняка озвучит все свои весьма неуместные выводы, которые он сделал на основании вашего неразумного поведения. Так что для вашей репутации лучше, если общество решит, что неземная любовь ко мне вернула вас в мир трезвости и возродила в страдающей душе семейные ценности, даже эту работу вы стремились получить, чтобы быть ко мне ближе. Хотите раз за разом повторять всем и каждому такую чушь?

- Нет, - ответил Гарри. - Разумеется, нет.

- Вот и я так думаю. Вы - отвратительный актер, поэтому мой вам совет: играйте в молчанку. Многозначительное молчание, Поттер, отличная вещь: каждый в состоянии найти в нем все, что ищет, в итоге не обретя ничего. Особо настойчивых отсылайте ко мне.

- Но как же суд, если меня вызовут, я же не смогу…

- Вот поэтому вы никуда не едете. И вопрос с опекой, и судьбу мистера Кавадроса решат без вашего участия. И решат куда лучше, чем в том случае, если вы блеснете красноречием в суде. Наши законы - утопия… Но порою это даже выгодно. Не беспокойтесь ни о чем. - Снейп нахмурился. - Но мы теряем время, читайте и подписывайте.

Гарри посмотрел на бумаги у себя на коленях. Его не покидало ощущение, что он держит в руках свой смертный приговор. Быстро пробежав их глазами, он усмехнулся.

- Гарри Снейп?

Профессор кивнул.

- Я не настаиваю, чтобы мальчик изменил фамилию, но у моего супруга не будет иного имени, кроме моего. После расторжения брака вы сможете все вернуть.

- Это обусловлено необходимостью?

Снейп пожал плечами.

- Считайте это моей прихотью. Читайте дальше, Гарри. Только вы способны обращать внимание на такие мелочи, тогда как в документах содержатся куда более важные вопросы.

Гарри вернулся к чтению. Стандартное свидетельство о браке, в котором стояла пока только одна подпись, но оно было уже заверено, причем, как и желал Снейп, задним числом. Поттер хмыкнул. Да, теперь понятно, почему эти бумажки стоили Малфою таких денег, много коррумпированных чиновников полетят со своих мест, если он это не подпишет. Наверняка все соответствующие записи в Отделе регистрации браков уже сделаны. Обратно ничего не переиграть. Но без его подписи все это попахивает подделкой документов. Бланки об оформлении совместного опекунства - тоже заверенные, стандартный брачный контракт... Гарри просмотрел все его пункты. Снейп не желает делить с ним свои деньги и недвижимость и не требует этого от него. Все вполне обычно - кроме пункта, по которому он официально вступает в род Снейпов и, соответственно, принимает все законы и устои этого древнего чистокровного колдовского рода.

- Вы готовы подписать? - Спокойно спросил Снейп.

- Да, вот только последний пункт…

- Это стандартная формулировка, принятая в семействах вроде моего и Малфоев. Могу дать вам почитать фамильный кодекс, там много правил, только, боюсь, его тысячу шестьсот страниц вы осилите, в лучшем случае, за неделю. Такие фамильные уставы уже порядком устарели, и редко кто ими пользуется, это что-то вроде традиции - каждого вступающего в семью должно обязать им следовать.

- Как итальянская мафия, честное слово. Если это не накладывает на меня обязательств носить только черное и получать степень Мастера Зелий, я, пожалуй, подпишу.

Снейп кивнул.

- Не накладывает. И давайте покончим с этим.

***

Он не чувствовал ни малейшего угрызения совести. Ему даже не приходил в голову такой вариант развития событий, пока он не увидел этот пункт, внесенный в брачный договор адвокатами Малфоя. Конечно, они сделали это по привычке: зная, кто их заказчик, но Снейпа ситуация только обрадовала. Мальчишка с затравленным взглядом, подвешенный вверх ногами у озера на потеху толпе, мстительно улыбался, глядя на каждый росчерк пера Поттера. Что ж, оставалось надеяться, что Джеймс Поттер перевернется в гробу. Эта мысль была сладкой, как и положено мысли о мести. Он взглянул на Гарри почти нежно. Наивный идиот, которого жизнь пока не научила не доверять людям.

- Все…

Поттер передал ему бумаги, - казалось, он немного смутился.

Это будет определенно приятный день, - решил Северус.

- Поздравляю, - он опустил руку в карман и достал две бархатные коробочки: Малфой позаботился обо всем. Одну из них он протянул Поттеру. - Это - ваше. Выбирал Драко, так что претензии не принимаются.

Ему была любопытна реакция Поттера, сам-то он уже видел эти "украшения". У его крестника было очень специфичное чувство юмора.

- Что это?

Гарри кончиками пальцев достал из коробочки крохотную змейку из белого золота.

- Дайте сюда, - профессор взял у него змею и, перехватив ладонь Поттера, позволил ей обвиться вокруг безымянного пальца. Гад тут же закусил собственный хвост и застыл.

Гарри усмехнулся.

- Теперь все с первого взгляда поймут, что я вступил в брак со слизеринцем.

- Видимо, это личная месть вам от Драко Малфоя. - Снейп открыл свою коробочку и достал такое же волшебное кольцо. Он уже собирался его надеть, когда…

- Постойте, давайте хоть это сделаем по правилам. - Поттер выхватил у него змейку и взял Снейпа за руку.

Тот скептически приподнял бровь, демонстрируя свое отношение к подобным глупостям.

- Ну, что там обычно говорят? - Гарри позволил змее обернуться вокруг его пальца.

- Пока ваша смерть не разлучит нас, Поттер. Боюсь, вы меня быстро достанете.

- Приму к сведенью… Если мне надоест жить….

- Ладно. Теперь идите ужинать. А я свяжусь с господами аврорами.

***

До еды он забежал к Джейми, мадам Памфри позволила Гарри провести полчаса с сыном, хотя мальчик и не приходил в сознание, она охарактеризовала его состояние как стабильное. Поэтому, когда он спустился в большой зал, там оставались только директор, профессор МакГонагалл и Хагрид. По их лицам он понял, что эта ситуация больше чем простое совпадение. Ему предстоял тот самый разговор, избежать которого настоятельно советовал Снейп. Странно… Гарри понял, что он без проблем солжет Альбусу и Минерве, но вот обманывать лесничего было почти святотатством. Потому что, в отличие от остальных, Хагрид ему безоговорочно поверит, скажи он даже, что влюблен в Снейпа с первого взгляда.

- Гарри… - начал разговор, разумеется, директор. - Я не вмешивался, когда заболел твой мальчик, потому что знал, если тебе понадобится помощь - ты придешь за ней сам. Но кое-что надо прояснить. - Директор долго рылся в карманах мантии, пока среди разного рода бестолковых мелочей и слипшихся конфет не отыскал смятый клочок пергамента. - Вот, что ты на это скажешь? - Спросил он, протянув его Гарри.

Тот взял лист и быстро прочитал несколько строк, написанных каллиграфическим почерком Снейпа.

"Прошу выдать разрешение на присоединение к моим апартаментам еще трех комнат, согласно статье 51. 6 Устава школы "О правилах проживания преподавателей, состоящих в браке". Согласно этой же статье, мистер Гарри Снейп освободит занимаемые ранее комнаты, как только вы дадите свое согласие.

Прошу уведомить меня или моего супруга о вашем решении в течение часа.

С. Снейп"

Подонок. Гарри невольно ухмыльнулся, нет, ну какой же профессор негодяй! Вот и попробуй ничего не объяснить людям, прочитавшим такое послание. А впрочем, Поттер понял, что как раз Снейп ухитрился не сообщить ничего лишнего, ограничившись минимумом информации, и при этом соблюдая все формальности.

- Ну что я еще могу на это сказать? - Гарри пожал плечами.

- Альбус, я же говорила, что это нелепая шутка. - Минерва МакГонагалл облегченно вздохнула. - "Гарри Снейп". Ха!

Поттер вдруг почувствовал жгучее, почти азартное желание убедить всех в том, что все происходящее - не их дело.

- Ну так что вы решили насчет комнат, директор? Я хотел бы переехать сегодня, если не возражаете.

Кажется, декан Гриффиндора подавилась чаем?

- Но... Гарри… Как же так?..

- По-моему, это прописано в школьном уставе. Преподаватели-супруги имеют право жить вместе. - Он обернулся к директору. - Разве не так?

Дамблдор закатил глаза, пряча в бороду улыбку. Минерва МакГонагалл начала краснеть от раздражения, Хагрид все воспринял неправильно, но так как и должен был это принять.

- Дык, Гарри? Чего ж молчал-то!? - Великан вскочил и, сдернув Поттера со стула, сжал в объятьях. - Поздравляю! Нет, ну какой скрытный! Хоть бы пришел, сказал, отметили бы! Никак у супружника своего понахватался замешек?! Ты мне это брось, с людьми-то... того… Надо радостью делиться!

- Хагрид, какая радость? Ты что, с ума сошел, Гарри? Что ты наделал?!

Великан удивленно перевел взгляд с Гарри на МакГонагалл и обратно.

- Минерва, вы чой-то, а?.. Гарри, это ж хорошо, да?

Кто бы знал, подумал Поттер, похлопав великана по руке.

- Все хорошо, Хагрид, все в порядке.

- Ничего не порядке, - продолжала декан Гриффиндора. - Вот подождите, я еще доберусь до Северуса! Пусть объяснится, в какие неприятности он втравил Гарри!

Ему на помощь пришел директор.

- Отличная идея, Минни. Пойди, расспроси профессора Снейпа. - Поттер уже собирался ему поапплодировать, но тут Дамблдор добавил: - А мы сейчас с Гарри поднимемся ко мне в кабинет, выпьем чайку и он мне все расскажет...

Надо ли говорить, что красотой этой идеи Поттер не проникся. Мысль о том, чтобы потягивать чай под проницательным взглядом голубых глаз директора и искать подвохи в его, казалось бы, простых вопросах, не нравилась категорически, учитывая, какими сложными для него выдались эти день и ночь.

Спасло Поттера то, что из холла в этот момент донеслись громкие голоса, отвлекая внимание присутствующих от его персоны.

- Что там происходит? - Спросил Хагрид.

- Давайте посмотрим, - Гарри ухватился за эту идею как за путь к бегству. До дверей большего зала он добрался, опередив Минерву, и, распахнув их, замер.

Увиденная сцена ему не понравилась… Скорее… Гарри почувствовал озноб. За все годы, которые Северус Снейп подвергал его разного рода унижениям, он никогда не видел на его лице такого удовлетворенного, почти мечтательного выражения, как в тот момент, когда авроры выводили из замка Диего Кавадроса.

***

Встретив двух сурового вида мужчин, Снейп по привычке окинул их презрительным взглядом. Именно такой тип стражей правопорядка он ненавидел особенно сильно. Люди, обличенные правом сильного, но ничего из себя кроме этого не представляющие. Им дан редкий талант упиваться своим положением, просто смакуя это ощущение некоего статуса, который в собственных глазах возвышает их над обычными людьми. Нет, Северус Снейп определенно не любил такой тип авроров, впрочем, он вообще не встречал в жизни стражей порядка, которые бы ему нравились.

- Где мистер... э-э-э... Кавадрос? - Прежде чем произнести фамилию, старший из пары сверился с ордером.

- Следуйте за мной, господа.

В подземелья шли молча, он намеренно пропустил их вперед. Младший то и дело оборачивался. Умный мальчик - он не тот человек, к которому следует поворачиваться спиной. Он улыбнулся, аврор, вздрогнув, отвернулся и заспешил вниз. Как быстро возвращались старые привычки… Северус был рад этому - еще одному подтверждению неизменности мира. Четыре года, что он позволял Диего Кавадросу любить себя, облетели, как пожелтевшая листва, оставив горький аромат осени… Как это легко - быть осенью… Как приятно вернуться только в свой мир. Весна, лето, чувства... - все это красиво, но так неуместно… Он слишком привык быть один и, наверное, рад был обнаружить недостатки в иррациональной системе существования под названием "Любимый Северус Снейп". Все проблемы, заботы, катаклизмы неожиданно отпустили, и началась обычная игра в неприятности. Это он мог… Это у него действительно хорошо получалось - создавать проблемы и решать их. Идя таким путем, он, конечно, никогда не услышит шорох крыльев, но его дорога к удушающему запаху серы, по крайней мере, будет ровной, а это иногда по-настоящему много значит.

- Э-э... тут мощные охранные чары… - прервал его размышления младший из авроров, стоило им подойти к двери в апартаменты Мастера Зелий. - Вы не могли бы?..

Он позволил себе снисходительную усмешку.

- Конечно, господа.

Как только он применил все нужные заклинания и двери были открыты, Северус в очередной раз понял, что находил в Диего Кавадросе все эти годы…

Молодой человек явно не терял времени и не предавался тупому отчаянью, на столике у камина стоял поднос с остатками ужина, распоряжение о котором Снейп давал домовым эльфам. Безупречно элегантный Диего посмотрел на присутствующих своими бездонными синими глазами и, отложив в сторону книгу, поднялся. У его ног стоял собранный саквояж, и Северус понял, что, даже рассчитывая на победу, тот был готов к поражению.

- Полагаю, вы за мной? - его голос не утратил гортанных певучих интонаций.

- Да, - старший аврор явно смутился, дрогнув под таким залпом спокойной, полностью уверенной в себе красоты, облаченной в стального оттенка брюки и рубашку, идеально подходящую к цвету глаз. - Вы должны следовать за нами для допроса по обвинению в непредумышленном отравлении Джеймса Поттера.

- Конечно, господа, я не намерен вам перечить, - Диего взял свои вещи. - И отвечу на все предложенные вопросы. Палочку сдать?

- Да, было бы неплохо. - Старшему из авроров никак не удавалось взять себя в руки, и Северус почувствовал легкий укол удовольствия, когда младший потеснил его и сухо заметил:

- Это необходимое условие. - В его требовательно протянутую ладонь легла волшебная палочка Диего. - Как я понимаю, мистер Кавадрос, вы не отрицаете выдвинутых обвинений?

Диего разыграл искреннее раскаянье.

- Господа, когда я не прав - я не прав. Вы говорите с честным человеком, который в состоянии признать свои ошибки. Думаю, чтобы в кратчайшие сроки урегулировать этот вопрос, нам стоило бы сразу захватить с собой в качестве свидетеля по делу и мистера Поттера. - Испанец перевел взгляд на Снейпа. - Северус… Возможно, и ты не откажешься дать несколько пояснений... - Он ухмыльнулся. - Думаю, это даже необходимо?

- Да? - удивился младший аврор, взяв из рук все еще любующегося на Диего старшего ордер. - Судья Боунс не давала пока санкций на вызов свидетелей. И причем тут Гарри Поттер, если в качестве заявителя на вас выступает профессор Северус Снейп - на правах главы рода представляющий интересы своего пасынка Джеймса?..

Раз… Недоуменный взгляд синих глаз… Два… Понимание, медленное, болезненное, тягучее... шелухой облетают маски и манеры и вот уже в его глаза смотрит молодой и сильный, но смертельно раненный зверь… Три… Бросок - быстрый, неосознанный - и уже Диего хрипит на полу, сбитый с ног хорошо поставленным ударом молодого аврора, а Северус прячет незаметно вынутую из рукава палочку и слушает… долгий протяжный вой своей жертвы. Нет, не такой сильный, как он думал, совсем не такой…

И все же надо отдать Диего должное. Минуту спустя невнятные ругательства скорчившегося на полу юноши прекращаются и он встает… Растрепанный и не такой блестящий, как минутой ранее, но снова целый.

- Я не буду спрашивать, как тебе это удалось… - голос Диего звучал сухо, взгляд был устремлен в пол. - Я слишком хорошо понимаю, зачем ты это сделал… И, знаешь, мне удивительно погано от того, что я так хорошо тебя понимаю. Можешь думать, что угодно… Считай, что с самого начала все было ложью и фальшью, но я любил… Так сильно, как только мог. Ты - все в тебе - извратило мою любовь, превратив ее в болезнь. Смирись, мой Северус, ты никогда не будешь счастлив - просто потому, что тебе этого не надо. Зачем ты взял мою душу, если совсем ее не хотел? Ты изменил меня… Твоя сладкая не-любовь изменила. Я сделал то, что сделал, потому что отравлен. Ты сломал меня, сломаешь и его. Я подожду… Ты подождешь… Однажды я выйду и… - Этого Снейп не ожидал - Диего бросился вперед и выдохнул в самые его губы: - Видишь, я понимаю… все… Я - твое зеркало, и я вернусь. Ты будешь моим или ничьим вовсе… Я убью тебя… - Губы едва коснулись его губ, когда профессор, вцепившись в волосы своего бывшего любовника, дернул его голову назад.

- Только если я тебе это позволю.

Что он еще мог сказать… Играя на грани фола, надо всегда уметь сохранять лицо.

- Конечно, любимый… - Диего отступил назад, едва его пальцы разжались. - Все, как ты захочешь. Только так… один-один, и это даже отвратительно, как приятно мне играть с тобой. - Диего посмотрел на авроров. - Наверное, пора идти, иначе эти господа решат, что мне место в Святого Мунго. - Кавадрос по-мальчишески улыбнулся, глядя на Северуса. - Может, ты и не мой… Но я - твой. За удовольствие обладать кем-то надо платить, и ты заплатишь.

***

Увидев в проеме дверей в большой зал Гарри Поттера, Диего улыбнулся, это вышло у него почти радостно.

- Поздравляю, - он отвесил шутовской поклон, хотя его глаза, по мнению Гарри, совсем не смеялись. - Вы получили то, что хотели, мистер Поттер? Но я отчего-то сомневаюсь, что вы знаете, что с этим делать.

Этот ублюдок едва не убил его сына. Гарри сжал руки в кулаки. Похоже, Снейп это заметил, потому что сухо бросил:

- Иди к себе, Гарри, вели эльфам собирать вещи.

Это помогло взять себя в руки. Все, что он делает, он делает ради Джейми. То, как профессор просто обратился к нему на "ты" при посторонних, помогло Гарри сделать хорошую мину при плохой игре.

- Конечно, Северус.

- Запомните это состояние, мистер Поттер - или теперь правильнее "Снейп"? Так будет всегда: "Да, Северус", "Конечно, Северус", "Полностью с тобой согласен, Северус", - и никогда "нет", как только вы осмелитесь сказать "нет", он вас уничтожит, причем не со зла, просто потому, что он может это сделать. Вот такой очаровательный он человек, наш обожаемый Северус. Господа… - Диего обернулся к аврорам. - Могу я сказать на прощание мистеру Поттеру пару слов? Я же неопасен. Вы отняли у меня палочку...

Авроры внимательно посмотрели на Гарри, одного из них - того, что помоложе, он неплохо знал. Сам не понимая, зачем он делает это, Поттер кивнул.

Диего выглядел как подросток, которому подарили давно желаемую вещь. Снейп, глядя на это, нахмурился.

- Знаете, мистер Поттер, - Кавадрос подошел к нему достаточно близко и зашептал так, чтобы мог слышать только Гарри. - Я позволю себе кое-что вам объяснить. Вы ведь хотите его? Думаете, что любите... но это не так. Вы не сможете врать себе, что влюблены, достаточно долго, - он разотрет ваши чувства в порошок и сварит из них очередное варево, это может быть что угодно - похоть, страсть, но на всем этом всегда будет отпечаток того, что вы не сможете занять место в его жизни… Стать особенным. Думаете, выйдя за него, вы заключили выгодную сделку? Что он обещал вам? Сына? Получите, раз уж он взялся за это дело. И, скорее всего, у вас будет тот самый секс, о котором вы мечтали, глядя на него. Будет… потому что ему ничего не стоит переспать с вами. Потому что для него это не близость, а очередной вопрос контроля. Он подсадит вас на себя, как на наркотик, потом не удивляйтесь, если возникнет острая зависимость. А знаете, в чем весь смысл? Нет, не в том, что он потрясающий любовник, - у меня были и лучше, - вы погрязнете в чувстве голода, вам захочется его эмоций и вы попробуете добиться их. Не в жизни - когда он застегнут на все свои пуговицы, над ним, кажется, даже боги не властны. Но в постели… Он заставит вас поверить, что есть крошечный шанс снять с него все маски до последней. Но он обманет, вы будете находиться в таком состоянии, что вам будет казаться, что, раз не вышло сегодня, завтра вы непременно достучитесь до его души и случится чудо - он примет вашу любовь за чистую монету и полюбит в ответ. - Диего ухмыльнулся. - Этого не случилось со мной и уж точно не произойдет с вами. Мой вам совет, Поттер, и поверьте, в этом нет ничего личного, возможно, вы даже понравились бы мне, не осмелься покуситься на мою собственность. Да-да, ущербное это сокровище или нет, но оно - мое! - В голосе Диего промелькнули гневные интонации, но он быстро взял себя в руки. - Я говорил о совете. Бегите, мистер Поттер, бегите, пока можете. У вас еще есть шанс, у меня нет. Если я не получу хотя бы свою маленькую часть этого шедевра, то найду в себе силы уничтожить всю картину.

- Это угроза?

- Факт.

Гарри разозлился.

- Ваши факты, мистер Кавадрос, имеют свойства меняться под влиянием обстоятельств и, знаете... Может, я и неудачник, но разница между нами в том, что я не буду перекладывать свою несостоятельность на чужие плечи. Северус мне нравится, что в итоге из этого выйдет, я не знаю и знать не хочу, но ведь нужно попробовать. И если у меня не получится заслужить его доверие и внимание - что ж, это произойдет, потому что я старался недостаточно, а не в силу каких-то черт его характера. Мы оба - и он, и я - всего лишь люди. Ни больше, ни меньше, а людям свойственно встречаться и расходиться, строить одно и терять другое. Никто не обещает, что будет просто. Жизнь вообще чертовски сложная штука. Прожить ее так, чтобы осталось как можно меньше сожалений - вот настоящий подвиг. Я плохо начал, но постараюсь многое исправить. А мои мысли сейчас… знаете, я не чувствую себя ни кинутым, ни обманутым, ни отравленным… Мне не будет стыдно за то, что я влюбился и не придет раскаянье за то - в кого. Так получилось, мистер Кавадрос, можете оставить свои советы для кого-то другого. Надеюсь, у вас будет достаточно месяцев для размышления в камере, чтобы перестать демонизировать Снейпа и идеализировать себя. Мне даже жаль вас.

Диего ухмыльнулся.

- Посмотрим, мистер Поттер, как вы запоете через пару месяцев. Это будет лебединая песня.

- Вы ее в любом случае не услышите, сидя в Азкабане.

Диего улыбнулся и повернулся к аврорам.

- Уводите меня, господа. Мистер Поттер так скучен в своей наивности, что я не без удовольствия променяю его общество на ваше. - Он кивнул стоявшим за спиной Гарри учителям. - Мое почтение, господа, было приятно познакомиться, жаль, что при таких обстоятельствах. - Затем Диего бросил короткий взгляд в сторону Северуса. - С тобой, любовь моя, я не прощаюсь.

Профессор только усмехнулся.

Стоило Диего в сопровождении авроров покинуть холл, даже узел на голове профессора МакГонагалл задрожал от еле сдерживаемого негодования.

- Северус, как ты мог!

Снейп нахмурился.

- Что именно, Минерва?

- Ты втянул Гарри в свои грязные делишки! Я не допущу! Этот брак надо признать незаконным!

- На каком основании вы намерены это сделать, если и я, и По... Гарри вступили в него добровольно?

Поттеру показалось, что эту оговорку профессор допустил намеренно, чтобы еще больше разозлить декана Гриффиндора.

- Альбус! - Профессор МакГонагалл попыталась найти поддержку у директора. - Скажи хоть что-нибудь! Это все неправильно!

Дамблдор засунул за щеку лимонную дольку.

- А что тут скажешь? Можешь расширить магическим путем свои апартаменты на желаемое количество комнат, Северус, и предоставьте брачные документы, нам нужно переоформить назначение мистера Поттера на должность помощника преподавателя.

- Альбус! - Разгневанная преподавательница трансфигурации поправила очки. - Да что же это такое... Все происходящее - какой-то абсурд… Это глупость!

- Это их глупость, Минни. Что я могу с этим поделать? Пусть сами разбираются.

- Альбус!

Директор пошел к лестнице, напевая себе под нос песню из какой-то оперетты.

- Они - взрослы люди.

- Взрослые? Гарри морально травмирован, уверена, что он пошел у Северуса на поводу...

- А меня кто-то хочет выслушать? - Возмутился Поттер.

- Потом, - отмахнулась МакГонагалл, продолжая требовать от Дамблдора вмешаться в происходящее.

Снейп совершенно неожиданно усмехнулся и проскользнул в большой зал, жестом велев Гарри следовать за собой. Быстрым шагом преодолев его, они, через маленькую боковую дверь за учительским столом, вышли в коридор.

- Что мы делаем? - Спросил Гарри.

- Уходим от ответственности за свои поступки. Минерва сейчас вызверится на Альбуса, потом еще пару дней будет молча скрипя зубами презирать меня и жалеть вас, окружив заботой и вниманием. В ее коалицию вступят мадам Памфри и Флитвик, но они тактичнее. Профессор Вектор будет демонстрировать нейтралитет, так как она, к сожалению, частенько зависит от качества приготовленного мною снотворного. Мадам Хутч не откажет себе в удовольствии отпустить пару сальных шуточек, с Хагридом вы поговорите тет-а-тет. Не пытайтесь что-то объяснить, Поттер, вы только привлечете к своей персоне лишнее внимание. А так - поскандалят и через месяц найдут новую тему для разговора.

- Мудрое решение.

Гарри удивился, но, казалось, Снейп пребывал в хорошем настроении и все происходящее его забавляло. На этот раз получаемое им удовольствие от ситуации не настораживало и маленькие чертики, отплясывающие румбу в глубине черных глаз, были даже… Ну да - милыми, несмотря на то, что выражение лица Снейпа оставалось наигранно-кислым. Не выдержав, Поттер рассмеялся. Левая бровь профессора взлетела вверх.

- Вам весело? Ну, тогда можете вернуться, наверное, Альбус как раз улизнул от Минервы и она ищет новую жертву.

- Ни за что, - улыбнулся Гарри.

- Тогда идите собирать вещи.

- Хорошо, что у меня их не так много…

- Много или нет, меня не волнует. - Снейп окинул его серьезным взглядом. - Сегодня вы ночуете у меня.

Растерянному Гарри оставалось только смотреть вслед удаляющемуся быстрым шагом в сторону подземелий своему непостижимому супругу.

Глава 11. "Эффективный брак"

- Это ведь хорошо, Гарри Поттер, сэр?

Он обвел тоскливым взглядом пустые комнаты.

- Я не знаю, Добби, я, право слово, не знаю...

Эльф сжался в крохотный комок, но все-таки высказал свое мнение:

- Он незлой... По крайней мере, к прислуге. Добби уверен, что Гарри Поттер не выбрал бы в супруги недостойного человека.

"Эх, мне бы твою уверенность", - подумал Гарри. Слова Диего не шли у него из головы... Конечно, он собирался проигнорировать их, но что если... Если... Их так много, этих самых "если"...

Кто из них двоих слишком самонадеян? Он, который верит пусть не в счастье, но в его возможность, или испанец, который отрицает все, кроме большого куша ценой потерь. Странно... так странно обдумывать все это, пытаться разобраться в себе. Одна часть его стремилась в подземелья, терзаемая противоречиями... жаждавшая узнать свой приговор. Вторая - наоборот... Ослепшая, растерянная, она топталась на месте, потому что осознавала: один неверный, слишком решительный шаг - и пути назад будут отрезаны...

Сын... Ему как никогда нужны были маленькие тонкие мальчишеские ручонки, которые, обхватив его за талию, могли встать между ним и неизбежностью... Отрезать его от того Северуса, которого он боялся познать и к которому каждой каплей привязывали его влажные тягучие сны минувших ночей.

Он взглянул на предмет, который держал в руке. Единственное, что он не позволил перенести домовым эльфам, крохотная коробочка из темного дерева, содержащая внутри себя маленькое, уже увиденное и осязаемое, но пока не познанное чудо. Он романтик? Да, наверное... Быть может и не может быть одновременно... Ему казалось, что боль, разделенная на двоих с Джинни, и тишина пустого склепа, пропитанная винными парами, что слишком долго были частью его души, вытравили любую тягу к простому любованию чем-то пусть не совершенным, но прекрасным. И стремление обладать не вопреки чему-то, а так... Ради себя.

- Ну, я пойду, Добби.

Эльф кивнул.

- Директор Дамблдор велел опечатать это пространство, как только вы его покинете.

Он усмехнулся, вот так всегда... Место, в котором он боролся со старыми демонами и обрел новых... Место, в котором он пытался заслужить доверие своего ребенка и чуть не потерял его, стало просто безликим "пространством". Гарри улыбнулся: наверное, так и должно быть... Слишком многое в жизни преходяще... Но ему почему-то очень хотелось навсегда запомнить эти комнаты... где его душу по ночам преследовал не слишком таинственный гость, приносящий с собой до одури прекрасный аромат сирени. Где он так нелепо, так отчаянно и несвоевременно влюбился, и в ту же минуту мир сошел с ума... Обрел краски, но потерял всякую логику...

- Все, Добби, я ухожу...

Не права была милая девушка со странной судьбой по имени Лиз Астрикс: это - вполне уместный подарок к абсурдному событию. Он запирал дверь под тоскливым взглядом домового эльфа, как нельзя более соответствующим его маленькому действу перехода от одной жизни к другой.

Сорок три ступеньки... странно, за семь лет он впервые обратил внимание на то, сколько их... Другие он не считал... Только те, что вели из холла вниз, в едва освещенный факелами сумрак... К его новой жизни... К развитию событий, суть которых он до конца не понимал...

Тук-тук-тук... странно, что на три таких ровных флегматичных удара приходилась рассеянная, почти лихорадочная дробь его сердца.

Дверь распахнулась.

- Входи, Гарри.

Он почти забыл, что Снейп по собственной воле переходил на "ты" и путал его фамилию с именем скорее намеренно, чем случайно.

"Черт, черт, черт..." Он почти мечтал о той страшненькой, грязно-серой ночной рубашке, сомнительное удовольствие лицезреть которую ему представилось на четвертом курсе.

Не повезло... Под зеленым, темного, насыщенного оттенка древнего мха бархатным халатом на его "муже"... гм-м... жене... - О Мерлин, супруге! - были только черные шелковые пижамные штаны. Снейп явно коротал время до его прихода, предаваясь тем приятным расслабляющим ощущениям, подарить которые в состоянии только вода. Мокрые змейки темных волос прилипли к шее, на которой блестели многочисленные капли... Гарри почувствовал себя почти безумным... По крайней мере, ровно настолько, чтобы протянуть вперед руку с зажатой в ней черной коробочкой и сказать...

- Это вам... Тебе...

Бровь Снейпа привычно поползла вверх, но подарок он все же взял.

- Это лишнее... - он открыл коробочку. - Но, по крайней мере, это красиво.

Щелчок захлопнувшейся крышки едва не заставил Гарри вздрогнуть.

Снейп отвернулся и прошел через мрачный кабинет, декорированный так, чтобы вызывать если не страх, то, по крайней мере, тоску даже у самых отчаянных представителей красно-золотого факультета. Это была не единственная комната, в которой Гарри до сих пор доводилось бывать, но, вступив следом за профессором на его личную территорию, в едва освещенную камином гостиную, он почувствовал почти смущение. Раньше он был тут гостем, теперь - жильцом. И придется привыкнуть к двум высоким, обтянутым немного потертой кожей креслам рядом с чайным столиком, смириться с тем, что вечера с книгой ему, скорее всего, придется коротать на жестком диване, лишенном маленьких комфортных украшений вроде подушек. И на этих многочисленных книжных полках его скромная коллекция любимой литературы будет смотреться либо сиротливо, либо вульгарно - среди этих строгих, упакованных в одинаковые, явно выполненные на заказ, обложки изданий. Он бы не удивился, узнав, что они расставлены по алфавиту. Он бы уже ничему не удивился...

- Чаю?

Почти ничему... Неторопливый взмах длинных белых пальцев в сторону столика, на котором - все необходимые для маленького действа приборы. Чайник, чашки, сахарница и молочник - все из тончайшего фарфора, такого же белоснежного и полупрозрачного, как гладкая кожа плеча, чувственно и почти неприлично обнаженного съехавшим на бок воротом халата, когда Снейп - нет, не сел - скользнул в одно из кресел. Было ли это случайно? Бывает ли у этого человека вообще что-то случайно?

- Да, спасибо.

Больше всего он напоминал себе зомби. Нелепую мертвую марионетку, ведомую талантливым кукловодом через уже сгустившийся сладковатый туман почти смерти... Но только почти... Он дышал и думал, он тонул, медленно растворялся в кресле, которое оказалось на удивление удобным... Грел озябшие пальцы о чашку с ароматным горячим чаем и думал... Мыслей было так много и так мало - и все не о том... Не о проблемах и судах, а о чуть покрасневших от горячего напитка губах. Об узких ладонях... О созданном богом в его период увлечения абстракционизмом носе, ноздри которого едва трепетали, вдыхая терпкий аромат до черноты заваренного чая... И о глазах - в сотворении которых повинным можно было счесть только... Нет, он не знал, кого... в них не было ни пламени ада, ни райских кущ. Только безмолвие и что-то бесконечное, сродни давно мертвой вселенной, в которой однажды, по воле рока, погасли все звезды и сошедшие с ума от горя галактики канули в лету в глубине единой, черной дыры под названием вакуум, где нет ни времени, ни пространства... Впрочем, он мог ошибаться. Гарри имел весьма посредственное представление о магловской физике и еще меньшее - о душе Северуса Снейпа. Мужчины, от которого он хотел... Впрочем, он желал настолько много вещей - разных и противоречивых - что единой картине этим вечером не дано было сложиться...

- Сахар?

Это он мог: растерянно кивать и пить чай. Сладкий и...

- Молоко?

Опять кивок? Как же так - он терпеть не может чай с молоком... Тогда почему именно его добавляет в чашку, глядя, как заманчивый янтарный оттенок сменяется бледно-кофейной мутью?.. Безумие? Да, наверное, так оно и начинается - с маленьких несогласований между тобой и происходящим вокруг. Интересно, с этим можно что-то сделать или следует все оставить как есть... И, наверное, анализ собственной болезни можно отложить на потом... Потому что под пристальным взглядом черных глаз невозможно думать логически... Надо... но нет, не выходит.

***

Он все продумал. Мелочи и детали... В единую схему укладывалась все: от брачного контракта с очень удобным пунктом до смущенного взгляда Поттера в больничном крыле. Секс был в его схеме важным звеном - единственная возможность Поттера признать брак недействительным и сбежать из ненамеренно поставленного на него капкана. Северус не собирался оставлять ему этого шанса. Все зашло слишком далеко и должно пойти еще дальше, потому что эта игра начинала его увлекать. И причина была вовсе не в глупых, но таких честных реакциях Поттера на устроенный для него маленький спектакль. Она заключалась даже не в широко распахнутых глазах цвета изумруда, которые сулили много приятных дополнений к и без того безупречному плану. Суть крылась в том, что он надеялся обрести в итоге очередной сделки с живущим внутри него дьяволом, привыкшим властвовать не разделяя.

Его взгляд медленно скользнул по напряженной позе его... как это ни смешно звучит, но супруга. Он намерен был во сто крат усилить это напряжение и привести его к неминуемому взрыву. И сопротивления не будет... Он его просто не допустит.

- Я добавил к своим апартаментам три комнаты. Детскую, ванную для Джейми и ваш кабинет, нам, как преподавателям разных дисциплин, будет неудобно принимать студентов на одной территории, ты согласен?

Конечно, с этим Поттер спорить не будет, его сейчас волнует другое... Как приятно смотреть в лица людей, настолько неумеющих прятать себя и свои чувства от окружающих. Вот он замялся, смутился, подбирает слова и решается задать вопрос.

- А где буду спать я?

Выдержать паузу и пожать плечами.

- Информация обо всех перепланировках в школе поступает в Совет попечителей. Как только статьи о нашем браке окажутся в газетах, журналисты начнут искать любые сведенья, и кто-то не откажет себе в удовольствии поделиться с ними тем фактом, что мы спим в разных комнатах. Я считаю, что это было бы для многих несвоевременным открытием в свете грядущего разбирательства в суде. Успокойтесь, Поттер, у меня достаточно широкая кровать, в которой вам совершенно ничего не грозит... Но если идея вам так отвратительна, можете сегодня спать в комнате мальчика, а в последствии располагать этим диваном.

- Нет, - слишком поспешный ответ и неминуемое смущение. - Идея мне не отвратительна. - Снова необдуманные слова и - как результат - почти паника на лице Поттера.

А он даже красив, когда вот так растерян. Блеск глаз, едва приоткрытые мягкие губы... Снейп мог поспорить на часть свого состояния, что может прочесть каждую его мысль. Не верится, но, похоже, Поттер искренне считает себя сейчас победителем, которому к главному призу предложили еще и дополнительный бонус. Исполнение пары-тройки заветных желаний...

Странно... Он впервые задумался над тем, приятно ли обманывать того, кто сам так жаждет обмануться? И не нашел ответа. Это было действительно странно. Какое удовольствие от игры, когда соперник стремится проиграть? Утешало только то, что Поттер не осознает всю степень своей обреченности. Да, утешало... Совсем немного, но достаточно для того, чтобы продолжать партию, предвкушая неминуемое разочарование, когда выплывут размеры истинной ставки. Это подстегивало к действиям.

Иронично приподнятая бровь, способная довести растерянность Поттера до масштабов вселенной.

- Как знаете.

Чай пили молча, покончив с ним, Снейп встал, взял с полок одну из книг и шагнул в спальню, оставив дверь за собой открытой.

- Эльфы распаковали ваши вещи, Поттер, пижама в ванной, разного рода безделицы в коробке в вашем кабинете, можете расставить их там, где вздумается, но надеюсь, гостиная от большого количества ваших вещей не сильно пострадает.

***

Хотелось спать... Нет, наверное, хотелось чего-то большего, чем просто спать - несмотря на сильную усталость, но что делать с этими желаниями, Гарри не знал, а потому решил не делать ничего. Отложив разбор вещей на завтра, он быстро прошмыгнул через спальню в ванную. Практически зажмурившись... Чтобы не обращать внимания на стягивающего с себя халат Снейпа.

Прохладные струи не принесли обычного освобождения от целой череды навязчивых образов, каждый последующий из которых был еще фривольнее и откровеннее, чем предыдущий. Черт... Включив ледяную воду, он истязал свое тело, наказывая его за постоянное предательство, пока от холода его кожа не стала походить на гусиную. И закончил издевательство над собой, беспощадно растерев ее махровым полотенцем... Черным, разумеется, а каким еще оно могло быть в ванной комнате Снейпа?

Но он понял, что все его жертвы на алтарь здравого смысла оказались напрасными, едва снова переступил порог спальни.

Снейп лежал на животе поверх бархатного покрывала и, опираясь на локти, читал в свете нескольких свечей книгу. Зрелище было совсем не однозначным, провоцирующим и одновременно болезненным, закусив губу, Гарри сдержал готовый сорваться стон, полный удивления и горечи. Белоснежная кожа спины, особенно яркая на фоне темно-зеленых покрывал, была испещрена причудливым рисунком глубоких старых шрамов. Тонкие и широкие, они переплетались как змеи, свивались в клубок, а потом расползались в разные стороны, скрываясь за линией брюк и впиваясь в руки и плечи. Как загипнотизированный, Гарри сделал шаг вперед и, сев на край кровати, коснулся кончиками пальцев особенно уродливой отметины.

- Что это? - Снейп даже не вздрогнул от его прикосновения и не обернулся, но на вопрос ответил.

- Вся моя жизнь, Поттер, - поганое детство, тяжелое отрочество и короткая юность, а как результат всему этому - зрелость, не менее паскудная, чем все остальное.

Он ничего не мог поделать, не повинуясь разуму, его пальцы скользили по паутине рубцов, напитываясь чужой болью... не жалость, нет... Между нею и умением сострадать - огромная разница.

- Почему ты их не свел?

- Зачем? Каждый из них - часть меня... Маленький фрагмент. Напоминание...

- О боли? Зачем помнить старую боль?

- Чтобы избежать новой. Жизненный опыт, Гарри, - приятный или нет - не тот багаж, от которого можно отказываться с легкостью. Хранить хорошие воспоминания легко, но те, кто открещиваются от одних печалей, просто освобождают место для новых.

Безумие... безумие... безумие...

Он наклонился, легкими поцелуями пробежавшись по страшным отметинам. Так хотелась верить, что нежностью удастся их исцелить. Не получилось. Одно искреннее желание, к сожалению, не часто может совершить чудо, да и что даст гладкая кожа, когда под ее покровом останется исковерканная душа.

- Какая грустная философия, - заметил Гарри, разуверившись в своей способности творить чудеса.

Проигнорировать такие его действия Снейп не мог. Медленно положив книгу на тумбочку, он перевернулся на спину и внимательно посмотрел на Гарри. Было в его взгляде что-то такое смущающее, препарирующее - словно он смотрел не на оболочку, а на что-то, спрятанное глубоко внутри. И этот взгляд не был мягким, он резал плоть и дробил кости в попытке докопаться до этого сокровенного "чего-то", и боль была острой, но сладкой, и необходимой - в ней таяли все сомнения и растворялась нерешительность.

Протянув руку, Гарри поправил несколько прядей волос Северуса. Теперь они лежали, разметавшись по подушке, напоминая причудливо изогнутые лучи темного солнца, что-то похожее он видел на картинке в учебнике по Истории магии, кажется, она изображала голову Медузы Горгоны, той дано было заставлять людей каменеть под взглядом ее глаз. Что ж, возможно, у Снейпа могло обнаружиться родство не только с Ван Хельсингами... Да, очень возможно.

- Я не буду задавать идиотский вопрос что ты делаешь. Я спрошу: зачем?

Голос Северуса... Наверное, одна из действительно красивейших вещей в мире... Как правильно ответить? Потому что я люблю тебя? Потому что хочу... Или...

- Мне это нужно.

- Зачем?

- Просто нужно...

Северус ухмыльнулся и перевел взгляд с лица Гарри на что-то ведомое только ему и удивительно таинственное, происходящее, судя по всему, на потолке. И было так просто спросить его в ответ:

- Это значит "нет"?

"Пожалуйста, просто ответь мне, и я засуну подальше все свои желание, потому что слишком многим обязан тебе, чтобы не подарить в ответ хотя бы покой. Ответь..." Наверное, именно в этот момент Бог, Мерлин или кто-то там, наверху, был не слишком занят и не оставил без удовлетворения его немую мольбу.

- Это значит: ты идиот, Гарри.

Можно было бы поспорить с этим утверждением, не будь этот диагноз подкреплен тонкими пальцами, запутавшимися у него в волосах, неожиданно сильные, они властно надавили на его затылок, привлекая... вовлекая...

...В поцелуй... Сначала - легкий, как перышко, маленький тест на взаимность... губы - гладкие и твердые - пытались распробовать другие, более мягкие и податливые, и стоило тем, вторым, уступить, впуская их в теплую глубину своего рта...

А Гарри еще думал, что, пусть он во многом неопытен, но уж это он умеет... Бред, все его попытки проявить инициативу казались неуклюжими и неуместными. Снейп даже целовался по принципу "прими то, что я хочу тебе дать и наслаждайся этим". Это он мог, это получалось у него замечательно - то растворяться без остатка в горячем напоре чужого языка, то тихо постанывать от пьяного удовольствия полуукусов, терзающих его нижнюю губу вперемешку с нежными ласковыми прикосновениями к ставшей необыкновенно чувствительной от прилива крови коже губ.

Шея, предплечья... он не заметил тот момент, когда Снейп оторвался от его рта, потребовав большего. Руки Северуса освобождали Гарри от пижамной куртки. Прохладные ладони скользили по коже, поглаживая, проводя кончиками ногтей по местам, которые Гарри никогда раньше не заподозрил бы в такой чувствительности к прикосновениям, за руками следовал рот, - порою жадный и требовательный - приносящий почти боль, за которой неизменно приходилась извиняющаяся за чувственную грубость ласка влажного кончика языка.

Тогда он окончательно потерял себя, превратившись в податливый воск, который становился мягким под лихорадочно блестящим пытливым взглядом черных глаз, от которых невозможно было ничего спрятать, не получалось не таять. И было какое-то совершенное по своей остроте бесстыдство в том, как удовлетворенно вспыхивали они каждый раз, когда губы или руки вырывали из его тела очередной полный удовольствия звук.

Руки Снейпа скользнули под Гарри, проникая под пижамные штаны, сжимая полушария ягодиц и все, что он смог - это выдохнуть "да", когда плавно, медленно гибкое тело над ним своим весом распластало его по кровати. Мучительно, почти лениво Северус вжимался своей возбужденным членом в его - как волна накатывает на песчаный берег скользя по его телу. Руки Гарри блуждали по рельефам шрамов, рассказывающих о целой жизни, он был почти на грани оргазма, когда Снейп резко отстранился и одним движением стянул с него брюки, повесив их на спинку кровати.

Стыда не было: под изучающим взглядом этих бездонных глаз, раскрасневшийся и возбужденный, все, о чем мечтал он - это чтобы эта ночь длилась бесконечно...

Северус положил ладонь ему на грудь и медленно провел ею вниз по животу, пока не сжал руку на его члене, несколькими сильными движениями проведя ладонью сверху вниз... Гарри застонал, громко, протяжно, требуя... умоляя о большем. Северус усмехнулся и, соскользнув с кровати, избавился от последнего элемента своей одежды, нарочито аккуратно положив его на стул. Гарри смотрел и не мог насмотреться... Каждый изгиб этого тела - не раз тревожащего его во сне... Все, о чем он мечтал и теперь собирался получить... Взяв из прикроватной тумбочки флакон, Снейп медленно, не отрывая от него глаз, налил себе на ладонь тягучее масло. А дальше...

Что? Как? Зачем? Все стало неважно, потому что Северус неожиданно оказался снова на постели и рот...

Теплое влажное тепло вокруг его члена, узкое, немного напряженное горло, смесь томительных движений вверх и резких - вниз, кажется, он порвал простынь, вцепившись в нее руками... Рвущиеся из его груди звуки напоминали теперь скорее крики, чем стоны...

Калейдоскоп ярких картинок, черные волосы, рассыпавшиеся по его животу, гладкие, перемазанные маслом пальцы, которые не стали дразнить, а просто вторгались один за другим в его тело. И это было странное ощущение - почти болезненное, по мере того как его плоть медленно сдавалась, позволяя проникнуть глубже... Впуская в себя неохотно, сдаваясь не сразу, но его мозг просто не мог сосредоточиться на дискомфорте, пока рот Снейпа творил с его членом такие невероятные вещи...

- Перевернись.

Его затуманенное сознание с трудом восприняло приказ. Снейп сам перевернул его на живот, подкладывая под бедра подушку, шелковая наволочка приятно холодила влажный член. Гарри почти бессознательно потерся об нее, пытаясь компенсировать утрату только что оставивших его губ, когда...

Это было больно, так больно, что на глазах невольно выступили слезы, когда Северус вошел в него - резко, одним движением - и застыл. Гарри чувствовал себя экзотической бабочкой, насаженной на иголку, но для яркого мотылька это был конец, а для него, как выяснилось, только начало. Северус не двигался долго... покусывая его лопатки... и это было так приятно... его руки снова оказались под ним и пока одна парой умелых движений вернула твердость его члену, вторая кончиками пальцев сжала крохотный сосок. Гарри уже не понимал, где ему хорошо, а где плохо, и почему... Его тело разрывалось на части от противоречивых ощущений. Это длилось до тех пор, пока Северус не начал двигаться, лаская его в такт рукой. Сначала медленно, потом темп все нарастал и Гарри понял, что впился зубами в покрывало, это было пронзительное, неведомое раньше чувство полной принадлежности кому-то, кто знал как... а главное, зачем... Конечно, он имел представление о существовании такой, казалось бы, банальной вещи, как простата, но что знание в сравнении с ощущением? Это было похоже на взрыв, вспышку чего-то яркого, острого, что стерло не только боль... уничтожило все другие ощущения, а Северус делал это снова и снова... и теперь хотелось этих резких толчков. Гарри понимал, что сам подается назад - навстречу новой вспышке, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, потому что не в силах кричать... Потому что то, что он испытывает, не выразить звуком.

Никогда его оргазм еще не был таким, словно вместе со спермой, заливая подушку и зеленое покрывало, из него выплеснулось что-то давно наболевшее и осталось только ощущение полета... Куда-то туда... к свободе... и резкие финальные движения его любовника только придавали ему дополнительное ускорение. Все... все... все... когда он почувствовал внутри себя теплую влагу, успокаивающую тупую боль, желанную... все встало на свои места... Он был целым - именно в эту секунду, когда удовлетворенный вздох коснулся его щеки и Северус накрыл его своим телом, благодарно целуя в плечо.

- Ты, кажется, уже знаешь, что я люблю тебя.

Зачем он это сказал? Просто эта фраза была сейчас частью его - частью нового, только что возникшего из руин прошлой жизни мира. Не сказать он не мог... Не сожалеть о проявленной искренности не старался... Потому что сразу подуло холодом, потому что Северус одним движением выскользнул из него и его спина потеряла приятную теплую тяжесть чужого тела.

- Душ или очищающие чары?

- Чары...

Гарри с трудом перевернулся на спину, двигаться сейчас куда-либо он был не в состоянии.

Он смотрел на своего личного демона из только что покинутого рая и понимал... То, что сказал ему Кавадрос - он просто воспринимал все по-другому. Глаза Северуса были сытыми и удовлетворенными, но пустыми... Даже не холод, нет, просто тень какого-то томительного разочарования - и хотелось обнять его, целовать упрямо сомкнувшиеся губы и твердить, что в следующий раз будет лучше, случится то самое... ожидаемое им, но не полученное. Однако настолько глупым, чтобы озвучить свои мысли вслух, Гарри все-таки не был.

- Подвинься...

Он повиновался, Северус взмахнул палочкой. Под хруст чистого белья и раздражающее покалывание собственного, почти стерильного, тела, Гарри наблюдал, как его муж скрылся в ванной.

***

"Черт, они должны были быть где-то здесь..." Отыскав в шкафчике с туалетными принадлежностями помятую пачку сигарет, он, включив воду, опустился на край ванной. Курил Северус редко и только крепкий аргентинский табак - достаточно терпкий, чтобы заглушить оставшийся на губах вкус очередного любовника. Нет, были обстоятельства, когда он прибегал к этой отраве и просто так, размышляя... Просто сегодня все сошлось одно к одному. Глаза Поттера... Вкус Поттера... Его тело... Нет, сейчас он не хотел и не стремился называть его "Гарри". Это было бы слишком... Последний каплей, а ему очень нужно было это время наедине с самим собой - чтобы восстановить треснувший самоконтроль. Мог ли он предположить, что эта зеленоглазая тварь... Северус чувствовал злость, но только секунду. При чем тут Поттер - винить надо только себя... За минутную потерю контроля, из-за которой все пошло не так. Он не планировал ни нежности, ни страсти... мнимая любовь Поттера должна была сдохнуть, корчась в своих жалких конвульсиях этой ночью... Нет, он, конечно, собирался поспособствовать их взаимному удовольствию, но не более... Гарри должен был, черт возьми, почувствовать себя использованным, а не благодарным и влюбленным еще больше... Нет!

Когда он предал собственные намерения? Наверное, в тот момент, когда мягкие губы коснулись его спины и он почувствовал это... Тепло и участие вместо обычной жалости... О нем не сожалели - его старались принять, и это было непривычно.

Ему захотелось дать что-то кому-то в ответ... Как это желание оказалось в тот момент непреодолимым? Он не знал, и это почти пугало. Взглянув на полку у безмолвного, когда-то купленного им у маглов зеркала, Северус усмехнулся. На ней лежали очки... Единственное напоминание о том, что кто-то обосновался в его жизни.

Разумеется, он все исправит. Сотрет и растопчет все последствия этой ночи и уже очень скоро в смотрящих на него зеленых глазах не будет ничего, кроме ненависти. Но когда он сам перестанет наказывать себя за допущенную слабость? Не скоро... Поэтому, так или иначе, он еще долго будет вспоминать о том, что только что здесь произошло. О минутах, когда он сжимал в своих объятьях тело, готовое, казалось, принять все, что он в состоянии ему дать.

Погрузившись в воду, он не позволил себе лишней расслабленности и, едва смыв следы полученного удовольствия, вернулся в комнату.

Свечи по-прежнему горели ярко, не обращая на них никакого внимания, в его постели, свернувшись клубком, едва прикрывшись покрывалом, спал Поттер.

Что ж, он вернет завтра контроль над ситуацией, а сегодня можно, наконец, просто отдохнуть. Прошептав "нокс", Северус скользнул под одеяло. Последней его мыслью было, что завтра суд. Похоже, многим придется расплатиться за сегодняшние размышления усталого и, в общем-то, удовлетворенного Северуса Снейпа. О да, в том числе и Гарри Поттеру. Особенно ему.

Глава 12. "Как судят судьбы"

Это было привычно: просыпаться в пустой постели. Странным было то, что она была чужой, и соседняя подушка, в которую Гарри уткнулся носом, еще хранила легкий запах табака и травяного шампуня. В нее было так легко и просто прятать улыбку. Конечно, он не ждал, как Спящая красавица, пробуждающего поцелуя, даже банальное кофе в постель: характер его любовника - нет, супруга - не предполагал… И все же, просыпаться после такой чудесной ночи было приятно. Потянувшись, Гарри встал с постели и пошел в ванную, игнорируя несколько неприятные ощущения пониже копчика. На полочке рядом с зеркалом под его очками лежала короткая записка:

"Я в суде, изволь после завтрака отправиться в Лондон и отменить мой заказ на мебель. Лиз потребует неустойку - три процента от суммы заказа, это - девятьсот восемьдесят два фунта. Деньги возьмешь в тумбочке у кровати, во втором ящике. Джеймс утром ненадолго приходил в себя, бред почти прошел, но он еще очень слаб, я дал ему снотворное, так что мальчик проспит до вечера, надеюсь, к этому времени он почувствует себя лучше и ты сможешь его навестить.

P. S. Слева на полке в фиолетовой баночке обезболивающая мазь. Надеюсь, ты сам в курсе, как ее применить".

Разумеется, никакой подписи, ни "твой", ни даже просто "Северус". Гарри улыбнулся, это так в духе Снейпа - заставить его мучиться сомнениями: повлияла ли эта ночь как-то на их отношения. Он очень надеялся, что повлияла, тем более в свете такой заботы, - улыбнулся он, найдя нужную емкость.… И все же сухому тону записки не удалось испортить Гарри настроение. Он верил, что суд они выиграют… Он знал, что Джейми поправится… Конечно, в будущем их ждет еще много сложностей, но он, Гарри Поттер, сегодня утром поверил в то, что справится с тем, что не под силу Северусу… Ну, может, "справится" было слишком самонадеянным словом, но сегодня он ощущал себя способным творить чудеса… Из них получится семья. Он, Северус и Джейми. Ведь если двое любят одного - это хороший расклад, чтобы заставить его в них поверить? В их силу и преданность, в их любовь и веру…

Глупо! Его мысли были глупыми, но Гарри ощущал себя очень счастливым в маленьком мирке своих надежд.

Быстро приняв душ, он решил, что сегодня не будет завтракать в компании коллег, лучше сохранять на лице улыбку как можно дольше… Слишком давно он так не улыбался. Позвав Добби, Гарри заказал себе чай с булочками вместо завтрака и послал домового эльфа передать мадам Хуч записку, в которой говорилось, что он просит у нее отгул. Вскоре Добби принес ответ, где Гарри сообщалось, что в школе лето, так что его обязанности условны и он может располагать своим временем, как ему заблагорассудится. Это включает в себя даже смену ориентации и поспешные браки. Усмехнувшись насчет прозорливости Снейпа по поводу реакции его коллег, Поттер, дожевывая на ходу булочку, покинул Хогвартс известным со школьных лет потайным путем, ведущим в "Сладкое королевство". Это позволило ему избежать встречи со всеми, кроме Кровавого барона, который степенно пожелал удачи в семейной жизни. Похоже, новости по школе разносились мгновенно…

Едва оказавшись в Хогсмиде, Гарри аппарировал в Лондон. Колокольчик на двери в "Антикварный салон Лиз Астрикс" доброжелательно звякнул. Спросив у пожилого служащего, где найти хозяйку, Гарри был препровожден в маленький, захламленный кучей всяких старинных вещиц кабинет. Оторвавшись от компьютера, Лиз встала ему навстречу.

- Гарри, вы все-таки решили со мной поужинать? - Она взяла с кресла для посетителей кучу каких-то папок и, после долгих раздумий, не найдя другого свободного места, положила их на пол.

- Нет, видите ли, профессор Снейп попросил меня отменить его заказ на мебель.

Лиз ничуть не расстроилась.

- Да? Ну и бог с ним, я знаю, кому продать тот столик, что уже для него подобрала… Передайте, что с него…

- Я знаю. - Гарри поспешно достал из кармана деньги. - Вот.

Лиз взяла у него купюры и, не пересчитав, засунула их в не менее старый, чем остальная мебель в кабинете, сейф.

- Значит, испанский период в жизни Северуса миновал… - Задумчиво улыбнулась Лиз. - Что будем покупать дальше? Добротный английский дуб и малахитовые шкатулки?

Гарри немного поразился такой странной логике.

- Почему дуб и малахит?

- Ну, мелкие вкрапления зеленого камня в интерьере подчеркнут красоту глаз его нового увлечения, а дуб… Это изысканно и просто - совсем как вы, Гарри.

Он смутился.

- А с чего вы взяли…

Лиз, рассмеявшись, его перебила.

- Я была в этом уверена, как только увидела вас вместе. Только тогда вы были печальным, Гарри, а теперь просто светитесь и пришли с поручением от Северуса… На основании этих зыбких фактов я пришла к выводу, что у вас все хорошо. Кстати, давай на "ты", ладно?

- Давай, - он не мог не улыбнуться. И как такая чудесная девушка могла родиться у Малфоев?

- Ну так как насчет совместного ленча?

- Вообще-то я недавно позавтракал.

Лиз пожала плечами.

- А мы не скоро приступим к еде. Давай сначала прошвырнемся по магазинам.

- Зачем? - удивился Гарри.

- Поверь моей женской интуиции: майки и кроссовки - это, конечно, отлично, но не та одежда, в которой можно произвести впечатление на Сева.

Гарри задумался. Ну, в чем-то Лиз, несомненно, была права. Может, Снейп и не уделял внимания чужой одежде, но свою выбирал тщательно, а он сто лет не покупал себе чего-то приличного, может, стоит разнообразить свой гардероб? Ну там пару рубашек купить построже. В конце концов, добиться расположения другого человека - дело непростое и тут не помешает несколько заезженных приемов, вроде стильных тряпок и хорошего парфюма.

- Ну, давай попробуем.

***

Они сидели в небольшой кофейне. Все пространство вокруг маленького столика занимали разнокалиберные пакеты, примерно поровну принадлежащие Гарри и Лиз.

- Я хожу сюда, потому что тут подают свежевыжатый морковный сок. Хочешь?

Гарри покачал головой.

- Предпочитаю тыквенный.

- Тоже вкусно, - кивнула Лиз. - Славно прошвырнулись, да?

Поттер улыбнулся. Получилось действительно славно. И почему он так ненавидел ходить по магазинам с Джинни? Наверное, потому что та, привыкшая к экономии, заставляла его перемерить кучу вещей, прежде чем купить одну-единственную. Лиз по натуре была транжирой, но взгляд у нее был наметаный: заставив Гарри примерить всего одну рубашку и брюки - чтобы окончательно определиться с размером - она просто командовала продавцами: "Так. Это мы берем, а это - нет". "Главное, сохрани чеки, - внушала она Гарри. - Если что-то не понравится, потом всегда сможешь поменять". В таком режиме с покупками расправились быстро. Но, наверное, Поттер не был бы собой, если бы его не мучило любопытство. Решив кое-что для себя прояснить, он начал задавать вопросы издалека.

- Лиз, а ты с кем-нибудь встречаешься?

Девушка пожала плечами.

- Время от времени. Но знаешь, я еще не встретила идеального парня. У меня много знакомых, но среди них мало настоящих друзей, - она улыбнулась. - Вот с тобой бы, Гарри, я дружила.

- Да? И за что такая честь?

- Нравишься ты мне. - Пожала плечами Лиз. - Я как-то сразу чувствую, плохой человек или хороший, ошибаюсь редко, но бывает.

- И насчет кого ты ошиблась?

- Насчет собственного брата. Представляешь, когда я его впервые увидела, подумала: ну что за надменная скотина. А потом выяснилось, что он - самый замечательный человек на свете.

Гарри ни за что бы не согласился с последним утверждением Лиз насчет Малфоя, но не стал этого делать. Разговор принял как раз тот оборот, которого требовало его любопытство.

- Ты сказала: "когда впервые увидела его…" Вы что, не вместе росли? - Не то чтобы он не знал этого от Снейпа, но…

Лиз покачала головой.

- Нет, наши родители погибли, когда я была совсем крохой, и нас отдали в приют, Драко усыновили… мне повезло меньше… Ну, сам понимаешь: поганое детство, дешевые игрушки, ярмарка для родителей, которые постоянно выбирают не тебя... - Она улыбнулась. - Грустно все это, но… в итоге меня отыскал Драко. Приемные родители увезли его во Францию, он помнил, что у него есть сестра, и, как только получил некоторую свободу в передвижении, вернулся в Англию и забрал меня из приюта. Уж не знаю, как ему это удалось и скольких денег стоило… Мне тогда было пятнадцать, и, поскольку его работа предполагает частые разъезды, он поручил заботу обо мне Дереку. Ты его видел, он работает в салоне продавцом. Замечательный человек, он научил меня всему, что я знаю об антиквариате. Вот такая история.

- И ты его любишь?

Лиз кивнула.

- Очень. Я бы все отдала в этом мире, чтобы Драко был счастлив.

- А это не так?

- Нет.

- Почему?

- Он мне никогда не говорил, но я однажды случайно встретила их.

- Их?

- Его и женщину, которую он обожает. Помню, поехала в Сохо, там после смерти одной старушки родственники продавали чудесную коллекцию фарфоровых статуэток, они как раз выходили из какого-то отеля… Я никогда не видела у Драко таких печальных глаз. Конечно, я не могла позже не спросить его, кто эта женщина и почему он нас не познакомит. Она мне понравилась - такая странная… Драко сказал, что она замужем, и они не могут быть вместе, потому что она никогда не оставит мужа. Разве счастливая любовь такой бывает?..

Гарри сдержал ухмылку: конечно, Лиз переживала за брата, тот ведь не удосужился объяснить своей сестре, что тоже женат и у него даже есть ребенок… Нет, Малфой не достоин жалости… Он сам вряд ли бросит свою Пенси ради какой-то…

- Он сказал, что ничего так не хотел бы в этой жизни, как маленького мира, где для него было бы возможно хоть ненадолго помечтать, что когда-нибудь рухнут все преграды между ним и его Мион. - Продолжала сокрушаться Лиз. - Если б я знала, как помочь ему…

Гарри почувствовал, как дрогнула маленькая чашка кофе в его руке.

- Мион?

- Ну да… Он часто переделывает имена на французский, меня, например, ласково называет Лизет, свою Гермиону - Мион.

Темные брызги на белой крахмальной скатерти… Когда этот бредовый мир рухнул окончательно? Как так получилось? Почему, в пьяном угаре разрушая себя, Гарри не заметил, что не только его жизнь дала трещину? Осталось ли хоть что-то целым?

***

- А вы тут какого черта?

Жестом велев адвокатам следовать в Малый зал суда, не дожидаясь его, он обернулся к говорившей. В узком, слабо освещенном коридоре было несколько фальшивых окон. Пейзаж за каждым из них соответствовал настроению того, кто в него смотрит. Сейчас за тем, в нише которого на подоконнике сидела Гермиона Уизли, бушевала гроза, сверкали молнии, и дождь барабанил в обманчиво тонкое стекло.

Она вытряхнула из пачки сигарету.

- Какими судьбами в Министерстве? По своим делам или пришли посмотреть, как сегодня здесь будут добивать, забрасывая камнями, дружбу? А то зайдите, то еще будет зрелище, вам должно быть интересно. Мало того, что мы снесли самими же возведенную статую с постамента, так нам надо еще непременно заплевать поверженное божество, прикрываясь заботой об интересах ребенка. Такая вот нравственная кастрация... Вы не пробовали? Зря… мне это сегодня предстоит.

Он не мог не отдать должное тому, что, говоря все это, Гермиона Уизли, начальник Отдела по магическому и магловскому сотрудничеству выглядела безупречно, словно читала очередной доклад в кабинете министра. Строгий деловой костюм кофейного цвета, шелковая шоколадная мантия в тон, укрощенные в строгий узел обычно непокорные волосы. Умеренный макияж. Он достал свои сигареты и тоже закурил.

- Может, и зайду.

- Давайте, в цирке, как известно, важную роль играют зрители… без них никак. Процесс-то открытый: сборище подонков и журналистов. Вы лишним не будете: должен же там быть кто-то серый.

- А я серый?

- Вполне. Получите свое маленькое, мстительное, ничем не испоганенное удовольствие, чем не праздник?

Он прикинулся несведущим. Чтобы получить дополнительную информацию.

- Что за процесс?

Она пожала плечами.

- А то вы не знаете. По слухам, Гарри получил работу в школе… Только не говорите мне, что там научились хранить тайны, - хмыкнула Гермиона. - Знает Дамблдор, значит, в курсе все - вплоть до феникса с миссис Норрис.

- Кошка Филча давно умерла, теперь у него другая - Хедор.

- Да? А меня не приглашали на похороны, пропустила такое событие… - Гермиона пожала плечами. - Мне жаль, в свое время я подозревала ее в тайной связи с моим котом… Но он до сих пор жив… в нем течет магическая кровь.

- Рад за вас, и, тем не менее, что вы тут делаете?

- А это непонятно? Гарри жду. Попытаюсь убедить себя и его, что, может, я и дрянь, но не настолько. Не хочу отбирать у него ребенка, если он в состоянии заботиться о нем. Клан Уизли… Они, знаете ли, милые люди, но увлекающиеся. Для них нет серого, только черное, белое и фиолетовое в рыжий горошек. Джейми не попадает ни под одну категорию.

Он глубоко затянулся табаком.

- Вы, я полагаю, тоже…

Она взглянула на часы и слезла с подоконника.

- Мне нравится так думать. Но где же Гарри? Заседание начнется через три минуты.

- Я бы на вашем месте не стал ждать. - Он взмахнул палочкой, уничтожая свой окурок. - Мистер Поттер не придет.

- Почему? - Гермиона помрачнела. - С Гарри что-то не так? А как Джеймс? С ним все нормально?

Он сам не знал, почему ему в эту секунду захотелось, чтобы она… Когда-то просто "Грейнджер" была спокойна.

- Все совершенно нормально. Я в этом процессе буду представлять интересы моего супруга и приемного сына. Им ни к чему вся эта суета и лишние проблемы.

Странная, хотя внешне такая правильная, женщина резко шагнула вперед и запечатлела на его щеке легкий поцелуй.

- Спасибо…

- За что?

- Поймите, я говорю даже не о Джейми сейчас, он нормальный мальчик, в его жизни всего было в меру: и заботы, и отчуждения. За то, что он избежал всей этой грязи, в которой волею обстоятельств погрязли мы, я вам говорить спасибо не стану. Моя благодарность за Гарри. Знаете, какого это: прятаться от жизни? - Гермиона вгляделась в его лицо. - Думаю, да. И неважно, что станет вашим склепом: чулан под лестницей, подземелья древнего замка, роскошные загородные дома или вереница дорогих отелей. Печаль на всем ставит свое клеймо. Отмеченным ею быть… Это даже не страшно, просто фигово. Идемте, вам дано потрясти чьи-то догматы, мне - подыграть вам вопреки роли, обязательство играть которую я навсегда взяла на себя. Вперед… - она потушила о стену сигарету и, снайперски отправив окурок в пепельницу, заспешила по коридору. - Нас ждут великие дела и большие потрясения. И хорошо, что нет Гарри, и слава Мерлину, что тут мы.

Он усмехнулся… Иуда из… Нет, Уизли уже было куда больше, чем апостолов, и все же Грейнджер приподнесла ему сюрприз: не приятный, нет… просто неожиданный, после такого невольно хочется верить если не в бога, то в людей. Хоть немного. Опасное чувство.

***

Судья Меррик Трафт нервно постукивал по колену молоточком.

- Время, господа… Время. Как я понимаю, мистер Поттер не удосужился явиться.

Рон Уизли огляделся по сторонам и, взяв за локоть свою вошедшую в зал жену, усадил ее на скамью.

Снейп, следовавший за Гермионой, дал сигнал адвокатам и, под обстрелом изумленных взглядов, прошел и сел в кресло ответчика.

- В его присутствии нет никакой необходимости, - пожилой маг с седыми бакенбардами, старший из рекомендованных Малфоем юристов, занял место справа от профессора. - Интересы мистера Гарольда Джеймса Снейпа и его сына Джеймса Гарольда Поттера в суде будет представлять глава рода, к которому принадлежит ответчик, Северус Александр Снейп, он имеет на это право согласно 146 положению кодекса О семейном законодательстве, принятом в 1519 году.

В повисшей тишине, нарушенной лишь скрипом самопишущих перьев, единственным иррациональным на фоне общего немого изумления звуком был смешок Гермионы Уизли. Потом, как обычно происходит, заговорили все и сразу.

- Этого не может быть! - громко возмутилась Молли Уизли.

- Этот закон устарел более четырех веков назад, - хмыкнул судья Трафт.

- Какого хрена? - Наиболее лаконично подытожил волну негодования Рон Уизли.

Северуса все происходящее даже забавляло.

- И, тем не менее, этот закон никто не отменял, - сухо заметил адвокат. - Отцовские права мистера Поттера в данном суде оспаривает бабушка мальчика, миссис Молли Уизли. Мы можем предоставить суду доказательства, что, после вступления мистера Поттера в брак, она не имеет прав на опеку над ребенком даже в случае лишения его отцовства. - Адвокат положил на стол судье папку с документами. - Обратите внимание на последний пункт брачного контакта.

Судья прочитал бумаги.

- И что? Я знаю о традициях чистокровных семейств, но многие не следуют древним кодексам. Я вот, например, когда женился…

- Многие, но не род Снейпов. - Молодой адвокат передал старому огромный перетянутый черной кожей том, и тот строго перебил судью: - Сто восемнадцатый пункт Фамильного кодекса Снейпов - намерение следовать которому мистер Поттер заверил своей подписью - гласит: "При признании права отцовства над ребенком от первого брака человека, вступившего в брак с представителем рода Снейпов, опека над таким ребенком сохраняется за Главой рода в случае последующего развода, признания супруга сумасшедшим, его осуждения и по всем иным причинам, по которым этот человек будет признан недостойным Снейпов. Принять решение о другом урегулировании дела может только Глава рода". Как вы понимаете, господа, - добавил адвокат, - мистер Северус Снейп не приемлет иных вариантов решения вопроса об отцовстве, кроме как в рамках фамильного кодекса.

- Меня это утомляет. - Профессор бросил на судью один из своих фирменных раздраженных взглядов. - У вас есть брачное свидетельство и соответствующий контракт. В случае решения суда по лишению мистера Поттера родительских прав, опека над ребенком перейдет не к Молли Уизли и не к предполагаемым опекунам, интересы которых она отстаивает. Я усыновил ребенка, я являюсь главой рода Снейпов, и мальчик, в любом случае, останется под моей опекой, даже если мы с мистером Поттером расторгнем брак. Так что этот суд - пустая трата времени, и моего, и вашего, закрывайте дело.

Судья вымученно улыбнулся.

- Ну, в свете открывшихся обстоятельств…

- Каких обстоятельств? - Молли Уизли прорвало. - Неужели вы не видите, что это - фиктивный брак! Гарри не гей, он пил в последнее время и наверняка не знал, что творит. Этот человек… - Она бросила на Снейпа полный презрения взгляд, - просто воспользовался ситуацией! Заморочил ему голову, чтобы его унизить! Я настаиваю, чтобы этот брак был расторгнут!

Снейп улыбнулся.

- Даже если бы то, что вы только что сказали, миссис Уизли, было правдой, то такого решения вправе требовать только Гарри. И не у этого суда… тут мы решаем вопрос об отцовстве… Имейте на руках решение о признании брака недействительным, и мы с вами встретимся снова в суде - и вы снова ничего не добьетесь. Но если вам, господа, нравится проигрывать...

Молли еле сдерживала негодование.

- Такое решение у нас будет. Я поговорю с Гарри, он должен понять, во что вы его втянули.

- Поговорите, ваше право, - пожал плечами Снейп. - А пока мы можем прекратить этот балаган?

Судья скривился.

- Это самый короткий процесс, на котором я председательствовал. Дело закрыто. Лишение мистера Гарольда Джеймса Снейпа отцовских прав невозможно в связи с тем, что, согласно Закону о соблюдении фамильных кодексов, он признается вторичным опекуном и несет частичную ответственность за судьбу своего сына. Поясняю для истца: процесс прекращен в связи с тем, что вы не имеете права оспаривать отцовство основного опекуна - мистера Снейпа, по крайней мере, в деле нет достаточного количества материалов, свидетельствующих о том, что мы можем заменить ответчика в ходе этого слушанья.

- Они у нас будут.

Снейп встал с кресла.

- Вот тогда и встретимся, господа, а пока прошу меня простить. Дела… Семейные хлопоты, медовый месяц, опять же, организовать надо.

Стоило ему выйти из зала, за ним бросилась толпа журналистов. Желания объясняться с ними у него не было, а потому, дав сигнал адвокатам отрезать его от жадной до сенсаций толпы, Северус Снейп беспрепятственно покинул здание Министерства Магии, аппарировав в маленький уютный ресторанчик в Косом переулке. Должен же он был дать Уизли фору во времени, позволив добраться до его супруга и объяснить ему, с каким подонком тот связал свою жизнь…. У Снейпа в запасе было, как минимум, два часа - самое время для свежих устриц и белого вина.

***

"Как такое произошло с нами?" После разговора с Лиз Гарри аппарировал к школе, но не вернулся в замок. Ноги сами принесли его на ту самую полянку у озера, где когда-то он и его друзья поверяли друг другу свои самые сокровенные секреты, искали способы выжить и строили планы, как рискнуть этой самой жизнью.

Шесть долбаных лет… Нет, он старался продолжать расспрашивать Лиз тактично, но из ее ответов понял, что Малфой и его любовница вместе уже именно столько времени. "Его любовница". Не верилось, что так он думал о Гермионе. Той самой мудрой Герми, чью любовь с Роном он считал идеальной…

Прохладный ветер боролся с безжалостно ярким солнцем. Вот так же, как погода, чувствовал себя сам Гарри: он не верил и, в то же время, не мог не принять новую правду. Как слеп он был, как невнимателен к друзьям! Вправе ли он обижаться на их решения, если проклинал свой эгоизм и слепоту… Неужели он так погряз в своих мелких проблемах, что не нашел времени взглянуть, что творится с теми, кто ему дорог? Давно Гарри читал какую-то книжку. Роман о человеке, который много лет пролежал в коме, а потом пришел в себя и не узнал окружающей его мир. Он чувствовал себя тем коматозником, только все было по-другому - он спал наяву. Ел, ходил, что-то говорил, ссорился с Джинни, пил с Роном пиво по субботам в пабе и часто часами трепался с Гермионой… Мир изменился не за тот год, на который он себя из нее вычеркнул. Так как же так получилась, что он не заметил этих перемен?.. Или он замечал… Только не придавал значения, упиваясь собственными печалями?

Теперь, когда он заставил себя задуматься, воспоминаний оказалось так много!.. Какой-то прием в Министерстве… кажется, принимали итальянского Министра Магии… Интерьер зала был оформлен в средиземноморском стиле. На стенах - небрежно прорисованные виды Венеции, магические картинки одна за другой сменяют друг друга. Еда и напитки - все на высшем уровне. Он уже немного пьян, Джинни предсказуемо ворчит, время от времени сбрасывая напряжение в танце с очередным смуглым красавцем. Гермиона, в темно-синей вечерней мантии, из-под которой выглядывает бледно-голубой шелк вечернего туалета, стоит в неосвещенном углу залы. Ее взгляд кажется несколько затравленным. Устала от хлопот по организации приема? Она в этом мастер и всегда взваливает на себя дополнительную работу. Он хотел подойти и как-то ее ободрить. Она так вымоталась. "Куда, спрашивается, смотрит Рон? А, да вон он - о чем-то говорит с Министром, надо сказать, чтобы отвез жену домой, она устала". Потом он снова смотрел на Гермиону - рядом с нею возник домовой эльф и что-то протянул… Маленький букетик незабудок. Он тогда, помнится, подумал: какой молодец Рон, что придумал такой знак внимания… Только почему-то Гермиона, с задумчивой улыбкой принимая цветы, смотрела в сторону итальянского Министра Магии, о чем-то беседующего с Малфоем. Кажется, он даже потом несколько раз подшучивал над Гермионой по поводу тайного поклонника с апеннинского полуострова. Таких фактов было не один или два и даже не двадцать… Маленькие нестыковки… Как он мог не замечать? И что теперь делать? Поговорить с Гермионой? Но о чем? О том, что она изменяет Рону? Глупо. Это ее жизнь… Только вот как-то жаль, что их существование, где все делилось на троих, вдруг стало жизненным бегом по непересекающимся орбитам… И что тут поделаешь? Какое решение нужно принять, чтобы оно оказалось правильным? Этого Гарри не знал. И сомневался, что узнает в скором времени.

Рука наткнулась на плоский камешек, и, пустив его по воде, он побрел к замку. Не так много нужно, как оказалось, чтобы уничтожить радость этого утра. И вернется ли она в скором времени?.. А, впрочем, единственный способ прекратить плодить вопросы, на которые нет ответов, - это перестать их себе задавать.

***

Он как раз закончил с помощью Добби распаковывать коробки с вещами Джейми, когда в двери их комнат постучали. Очевидно было, что это не Снейп вернулся, тот бы вряд ли стал стучать, а никого другого Гарри видеть не хотел.

- Добби, скажи всем, что я занят, даже если это директор с сообщением, что Хогвартс вот-вот обрушится нам на голову.

- Да, Гарри Поттер, сэр.

- Снейп, - усмехнулся он. - Гарри Снейп. Но ты можешь называть меня по-старому - я, наверное, сам не скоро привыкну.

Домовой эльф бросился в гостиную, а он продолжал расставлять книжки на нескольких подвесных полках, когда Добби вернулся, его маленькая мордочка выглядела озадаченной.

- Это Артур и Молли, а также Рон и Гермиона Уизли, и они говорят, что не уйдут, пока вы их не примете.

"Черт!" - Гарри нахмурился. Снейп советовал ему как можно меньше обсуждать их брак, а тут вопросов наверняка будет масса, и все, что ему оставалось, - это немного выиграть время.

- Хорошо, Добби, проследи, чтобы они оставались в гостиной и им был подан чай, я переоденусь и скоро приду.

Через несколько минут, разглядывая себя в зеркало, он был не в состоянии спрятать усмешку. Странная вещь игры, в которые играет наше подсознание. Наверное, готовясь к встрече со старыми - и ему не хотелось думать, что бывшими - друзьями, он неосознанно выбирал одежду, способную скрыть его неуверенность и весьма противоречивые эмоции. В результате выбор пал на черную рубашку, черные брюки и строгий приталенный пиджак. Чтобы как-то поднять себе настроение, Гарри, подмигнув зеркалу, сказал:

- Если через пару лет от такой жизни мой нос изменит свою форму и появится непреодолимая тяга варить в котлах что-то мерзкое на вид и запах, повешусь.

Эта стекляшка, к сожалению, не была такой немой, как та, что в ванне, а потому пробурчала в ответ:

- Покупай веревку, ты с таким типом живешь, что чем раньше повесишься, тем меньше промучаешься.

- Это точно. - Легко согласился Гарри, думая, что в магловских вещах определенно есть своя прелесть.

***

Драко Малфой элегантно опустился на соседний стул и тут же разрушил все совершенство своих манер, пригубив вино из его бокала. Оценив ослепительную улыбку блондина, Северус жестом велел официанту продублировать его заказ для Малфоя.

- Судя по тому, как ты сияешь, все прошло по плану.

- Судя по тому, что ты сидишь здесь и наслаждаешься великолепным обедом, у тебя тоже все нормально… Хотя по лицу не скажешь - на похоронах можно встретить менее траурные физиономии.

- Отвлекаясь от моей мимики, что привело тебя в состояние такого восторга?

- Мозаика, дорогой Северус, маленькие кусочки информации, которые моя несравненная Лизет передала Поттеру слово в слово.

- Все еще не могу понять, зачем тебе было нужно, чтобы я их знакомил. Ты обязан мне одно объяснение по той простой причине, что не так просто было выследить Поттера в Лондоне, да еще и пришлось на ходу сочинять для него легенду, поскольку сам он, с присущей гриффиндорцам ненаблюдательностью, отказался с первого взгляда опознать в Лиз твою сестру.

- Прошу заметить, двоюродную, и совершенно нелишенную магических способностей. Но ты, однако, тоже хорош, - сочинить такую трагедию! Никогда не подозревал тебя в склонности к дешевым эффектам. Лиз, бедняжка, даже сама расплакалась, когда я пересказывал ей историю ее тяжелой судьбы. И вообще, ей понравился Поттер, если бы на кону не стояло мое благополучие, она сказала, что послала бы меня с моими интригами куда подальше.

- Ты переигрываешь, Драко, всегда и во всем, зачем нужна была такая сложная постановка, чтобы проинформировать Гарри насчет твоего романа с Гермионой Уизли? Я бы мог сам ему сказать.

- Конечно, - Драко принесли его заказ, и он пригубил вино. - Но как ты думаешь, он не скажет ей, откуда это узнал? Мион - умная женщина, она поймет, кто за всем этим стоит и кастрирует меня раньше, чем я успею сделать ей предложение. А так ей еще понадобится время, чтобы расследовать, кто эта мифическая сестрица, о которой она ничего не слышала. Если повезет, она поверит, как и Поттер, нет… Ну, к тому времени, когда она во всем разберется, я займу оборону.

- Ты еще не развелся.

- Это вопрос пары дней. Обожаю наши фамильные кодексы. Так приятно иметь бесправных супруг! Но я не был бы Малфоем, если бы поставил на карту свою, в общем-то, устроенную жизнь, в надежде получить согласие женщины, которая слишком порядочна, чтобы бросить идиота, которого она посадила себе на шею. Нет, сначала я хочу, чтобы они развелись. Если того, что я проинформировал о наших отношениях Поттера, будет недостаточно, чтобы спровоцировать скандал в королевстве под огненно-рыжим флагом… Что ж, придумаю, еще что-нибудь.

- Если бы я не знал тебя с пеленок, мог бы поверить, что ты действительно любишь эту женщину.

Драко рассмеялся.

- Болезнь… Мазохизм… Любовь… Называй, как знаешь, но факт остается фактом: она - чертова упрямая грязнокровка с довольно мерзким характером и извращенным представлением о долге. За эти шесть лет я изменил ей сотню раз и уходил тысячу, но всегда возвращался, потому что я не могу без нее… Я - надменный ублюдок, помешанный на деньгах и собственном положении в обществе, она мне, конечно, не изменяла, кроме как с мужем - в силу все той же долбаной извращенной добродетели, но хлопала дверями едва ли не чаще, чем это делал я, однако тоже всегда приходила обратно. Потому что без меня ей плохо. Не люблю ходить по кругу, предпочитаю, чтобы однажды он был разорван. Все или ничего. В силу своего характера на "ничего" я категорически не согласен, а значит, она будет моей.

Снейп усмехнулся.

- А как же фамильный кодекс?

- Ты, друг мой, тоже вступил в первый брак с мужчиной, да еще и полукровкой… Я же собираюсь во второй с женщиной сомнительного происхождения. Что ж, достойные наследники у меня есть, а потому - в камин семейный кодекс, если он мешает мне наслаждаться жизнью, в конце концов, всегда можно внести в него пару правил от себя. Мой отец часто так делал. Лучше скажи мне, на кой черт тебе понадобилось жениться на Поттере?

Северус улыбнулся, откинувшись на спинку стула с бокалом в руке.

- Немного мести старой, чуть больше - новой, и достойный наследник, для получения которого мне не пришлось жениться на ведьме с солидной родословной, спать с ней, терпеть период его становления. Я получил наследника, искренне мне симпатизирующего, приручить которого не станет большой проблемой. Его отец - побочное звено этой сделки, временно необходимое, но устранимое, едва в нем пропадет необходимость.

Драко улыбнулся.

- Некоторым вещам не дано меняться, Северус, в том числе и твоему эгоизму! - Малфой отсалютовал ему бокалом. - За наш успех!

Снейп кивнул, впрочем, замечание Драко его не обрадовало. Недавно его посещали совсем другие мысли по поводу собственной способности к переменам: тогда это казалось приятным - умение меняться… Теперь он счел, что отсутствие гибкости некоторых черт характера - не такая уж неплохая вещь. Совсем не неплохая.

Глава 13. "И всякая неприятность носит имя твое"

- Что же ты наделал, Гарри?

И это вместо "здравствуй, рады тебя видеть". А, впрочем, разве вправе он был рассчитывать на большее?

- Я? Всего лишь вступил в брак, это теперь преступление?

Одним кивком поприветствовав всех присутствующих, он взял со столика чашку и сел в одно из кресел. Видимо, роль его основных оппонентов досталась Молли и Рону, Артур выглядел так, словно вообще не понимает, как все они оказались в такой неприятной ситуации. Рядом с задумчивой Гермионой в пепельнице множились трупы истлевших сигарет, выпуская дым после очередной затяжки, она вглядывалась в него, словно ища скрытые от чужих глаз тайны мира.

- Да если хочешь мое мнение, это преступление, и, прежде всего, против твоего ребенка!

Гарри посмотрел на возмущенную Молли и совершенно честно ответил:

- Не хочу.

- Чего? - удивилась она.

- Знать ваше мнение. Я готов выслушать его, потому что считаю, что вы - мой друг, но хочу ли я его? Нет. Мне важно только мое… Наверное, учусь быть эгоистичным.

- Ты бежишь от правды! - О, это уже тяжелая артиллерия в лице Рона. - Мне тоже хочется думать, что мы все еще друзья, Гарри, но посмотри правде в глаза: ты не в состоянии сейчас принимать мудрых решений!

- И ты хочешь сделать это за меня? Отнять у меня Джейми было бы мудро?

- Мы думали о мальчике. - Снова миссис Уизли.

- Я тоже думал о нем, жаль, что наши мысли такие разные.

- Думал! Посмотрите на него, он думал! И какая именно идея заставила тебя выйти замуж за первого встречного?

- Если ты не заметил, Рон, то мы знакомы со Снейпом очень много лет, его нельзя назвать первым встречным. Из вашего визита следует, что он выиграл дело, не так ли?

- Скажи еще, что ты искренне любил его все эти годы!

Он ухмыльнулся, вспомнив легенду Северуса.

- Не все, только большую часть последнего.

- Это невозможно!

- Такова моя официальная версия, озвучивать другую я не намерен.

Рон возмущенно покраснел, Гермиона, потушив очередную сигарету, заапплодировала.

- Гарри… он огрызается, а, следовательно, он жив. Мои поздравления, жаль, не пригласил на свадьбу, я бы пришла.

- Спасибо, Гермиона.

- Не за что. Все отлично, ты не пьешь, ты работаешь, "по официальной версии" ты любишь - и, за неимением другой, я сейчас принимаю ее на веру, благополучие Джейми не вызывает у меня сомнений, но остается один маленький нюанс...

- Какой?

- Что делать с твоим брачным контрактом.

- А тебя что-то в нем не устараивает?

- Я тут причем? Не устраивать должно тебя…

- Что?

- Она говорит о пункте, по которому ты обязался следовать "Фамильному кодексу Снейпов". - Молли Уизли явно была сильно раздосадована. - Ты хоть понимаешь, что теперь это уже не твой, а его ребенок, он - его полная собственность, как и ты! Таковы кодексы почти всех древних семейств - они сохраняют за супругом, вступающим в семью, очень мало прав, если это не оговорено дополнительно, а в твоем контракте это не оговорено. И ты еще согласился на усыновление! Как ты мог? Снейп вправе вышвырнуть тебя в любую секунду. И он сделает это, не сомневайся.

Посчитать до трех, не дать себе поверить, спастись - хотя бы на пять минут. Нужен голос разума, ему сейчас не до чувств.

- Это правда, Гермиона?

- Увы, Гарри, но истинная, и, если Снейп не предложил тебе ознакомиться с кодексом - это серьезное нарушение…

- Предложил, я сам отказался его читать. - Он рассмеялся, наверное, нервно, но получилось как надо, в меру цинично. - Там было слишком много страниц.

- Твою мать, о чем ты думал! - Рон сорвался на крик.

- О себе, о нем и, преимущественно, о Джейми.

- Гарри, - Молли старалась говорить вкрадчиво, как с душевно больным. - Не переживай, такой брак можно расторгнуть, признать его недействительным. Мы все обсудили, вы с Джейми переедете к нам, никто не будет забирать у тебя сына, я погорячилась… Пойми, мы не желаем тебе зла, просто волновались за мальчика. Ты будешь воспитывать Джейми, мы все станем тебе помогать, просто надо ликвидировать это недоразумение со Снейпом.

- Он - мой супруг.

- Это же формальность, прости за грубость, но пока вы с ним не в близких отношениях…

- Куда уж ближе, - Гарри удивлялся, как ему удается сохранять спокойствие. - Мы занимались сексом, если вас это интересует.

- Но… Гарри… Ты же не… - Рон скривился от отвращения.

- Рон, не делай такое лицо, словно ты только сегодня узнал о существовании гомосексуализма. - Гермиона пожала плечами.

- Гермиона, это не просто два парня в одной койке, это, черт побери, Гарри, который был женат на моей сестре, и чертов Снейп! Он тебе что-то подлил?

- Обошелся своими силами, мистер Уизли.

Гарри вздрогнул, никто из них не заметил, как Снейп вошел. Он стоял на пороге, скрестив на груди руки, и…

Гарри снова увидел то самое ненавистное ему выражение лица. Такое же было у Снейпа, когда уводили Диего. Лик ничем не замутненного, но какого-то почти болезненного в своей едва уловимой порочности, удовольствия. Он наслаждался всем происходящим, как кукловод, которому удалось заставить подвластных ему марионеток до конца отыграть задуманное им представление. У Гарри мелькнула мысль, идиотская в своей абсурдности, граничащая с жалостью. Неужели только причиняя кому-то боль, Северус способен чувствовать радость? Почему так? В чем удовлетворение того, кто смакует агонию смертельно раненого врага, но теряет всякий интерес, едва тот перестает дышать и чувствовать? Тот, чей триумф сменяет скука и кого гложет мысль: "Он был слаб, его агония радовала бы меня, длись она вечность, но он лишил меня этого удовольствия, всего лишь сдохнув". "Кто сделал тебя таким, Северус? Кто превратил человека в вечно голодного демона, который, кажется, ничего не чувствует сам и питается чужими эмоциями? Они пьянят его, как наркотик, особенно сильные. Гнев, боль, страх, ненависть… Разве можно упиваться тем, что тебя ненавидят? Кто? За что? Как мне расколдовать твою душу? Как мне не сломаться, если я узнаю, что это невозможно? Я должен ненавидеть как все - ты был бы доволен, чувствуй я себя именно так, а не иначе… Так я был бы тебе понятен. Ты хочешь лишить меня многого, но я в состоянии отнять у тебя только одно. Ты не получишь моей ненависти. Никогда больше. И не будет этой улыбки на твоем лице по моему поводу!"

Гарри встал и, подойдя к Северусу, обнял его за талию, тот выглядел на редкость изумленным, и это помогло Поттеру окончательно усмирить гнев и раздражение.

- Привет, у нас гости, - он легко коснулся губами плотно сжатых губ своего мужа.

Бывает ли черным лед? Конечно, теперь он знал, что бывает, Северус не понимал и не играл интуитивно, значит, ему нужны были сведения.

- Полагаю, о ходе процесса тебя проинформировали?

- Не совсем, я думаю, что мне приятнее будет услышать подробности от тебя.

Рон вскочил на ноги.

- Гарри, этот ублюдок во всеуслышанье объявил, что при разводе отнимет у тебя ребенка!

Снейп собирался что-то сказать, но Поттер его опередил.

- Ты говоришь с моим супругом, Рон, в нашем доме, я прошу тебя быть вежливым. В своих взаимоотношениях мы разберемся сами. Тут никто не ставит вопрос о разводе, я согласился на этот брак с искренним намерением жить с Северусом. Думаю, это ответ на все ваши вопросы. А теперь, извините пожалуйста, я хочу поговорить со своим мужем.

- Ты сумасшедший! Тебя лечить надо, Гарри, неужели ты так ничего и не понял!

- Я все понял. Артур, Молли, спасибо, что зашли, если захотите навестить внука, то это можно устроить. Как только Джейми поправится, мы можем приехать к вам в Нору. Рон, Гермиона - рад был повидаться, напишите мне, может, сходим куда-нибудь вместе.

- Он бредит!

- Ну отчего же, Рон, Гарри выглядит вполне здоровым и здравомыслящим. - Гермиона встала с дивана. - Я напишу, так что до встречи, - она расцеловала Гарри в обе щеки. - Рада была повидаться. Пойдем, Рон.

- Герми, ты что, тоже сошла с ума?.. Он…

- Это его жизнь и его решения, думаю, Гарри четко дал понять, что в нашем мнении он пока не нуждается. Попросит - выскажемся. - Она обернулась к Снейпу. - Сегодня утром я подумала, что вы, возможно, искренний и благородный человек, я ошиблась?

Профессор кивнул.

- Да.

- Что ж, тогда, при следующей встрече, я вам врежу, чтобы как-то компенсировать впустую потраченный поцелуй. До скорого, Гарри.

Он улыбнулся, похоже, одного друга удалось сохранить, хотя это вряд ли его заслуга.

- До встречи, Гермиона.

Она вышла.

- Я все еще думаю, что ты спятил, - буркнул Рон, вылетая вслед за женой с криком: "Гермиона, какого черта ты там наговорила!"

Молли ничего не сказала. Артур, словно извиняясь за грубость жены, спокойно простился не только с Гарри, но и с Северусом, и даже выдавил какие-то поздравления.

***

Когда за последним из непрошеных гостей закрылась дверь, Гарри снова опустился в кресло, Снейп сел в соседнее.

- Спрашивай, - это прозвучало как распоряжение.

- Ты обманул меня насчет пункта в брачном контракте и солгал, когда сказал, что после развода я смогу забрать Джейми. Это так?

- Да, - странно, наверное, от такого положения вещей мир Гарри должен был рухнуть, но этого не случилось. Просто все встало на свои места и одуряющее прекрасный аромат сирени немного отпустил, позволив мыслить здраво, но не возникло ни отторжения, ни сомнений. Ни пустоты, ни злости - только покой… Теперь он знал, с кем и чем имеет дело, осталось только понять, как жить с этим знанием.

- Тебе нужен Джейми?

- По-моему, это очевидно.

- Просто как безликий наследник, или важно, что это именно он?

Снейп задумался.

- Полагаю, да. Этот ребенок располагает всеми теми качествами, которые я хотел бы видеть в собственном сыне.

- Понятно. У меня осталось всего несколько вопросов. Как долго я буду фигурировать в твоем плане, или мне предстоит уже сегодня собрать свои вещи?

- Я не хочу никаких потрясений для мальчика. Очевидно, что он к тебе привязан. Если ты будешь разумен, то мы проживем некоторое время вместе, он привыкнет ко мне, в таком случае, даже после расторжения брака, я позволю тебе с ним видеться. Если ты начнешь делать глупости или настраивать мальчика против меня, ты никогда его не увидишь. Англия - не единственная страна, Хогвартс - не единственная школа.

Он так впился ногтями в ладонь, что она стала мокрой от крови.

- Мы разведемся, как только ты решишь, что Джеймс достаточно адаптировался в роли твоего наследника?

- Да, если ты не надоешь мне раньше.

- Есть список правил, следуя которым, мне удастся этого избежать? Или можно воспользоваться вариантом, предложенным Кавадросом? Как там это звучало: "Да, Северус. Конечно, Северус. Полностью с тобой согласен, Северус" - и никогда: "Нет"?

- Сформулировано верно, - Снейп усмехнулся. - Но я искренне не понимаю, зачем это тебе надо. Разве мое общество доставляет тебе радость, Поттер? Или эта бредовая влюбленность, о которой ты мне поведал, окончательно лишила тебя мозгов? Ничего не изменится, ты отыграешь свою роль и уйдешь со сцены. Следуй моим правилам, и все будет, если не хорошо для тебя, то, хотя бы приемлемо. Иного не дано, в противном случае…

Гарри позволил себе перебить его:

- Я все понял, мое согласие следовать твоему сценарию требуется немедленно?

- Ну отчего же, можешь подумать до завтра.

Ему пришлось закусить губу, чтобы не вспылить.

- Хорошо, Северус. Ты не против, если я проведу это время за чтением, не одолжишь фамильный кодекс?

Снейп призвал с полки тяжелый том и передал его Гарри.

- Наслаждайся.

***

"Мечта остается лишь мечтой до тех пор, пока не сбудется, а потом это уже не мечта", - эти слова однажды сказал ему Альбус. Для него это было дикостью. Тогда Северус задумался, мечтал ли он вообще, когда-нибудь? Желал? Да. Стремился? Конечно. Но мечтал?.. Однажды. В его представлении, мечта была чем-то чистым, хрупким, абстрактным и необычайно сокровенным. Единственное, что вспоминалось в связи с этим словом - темная ночь, вкус пирожного с ванильным кремом, маленький безопасный наколдованный костерок с синим пламенем, длинная челка склонившегося над своей тетрадью Денни. Он что-то рисует, время от времени лукаво поглядывая на Северуса, потом протягивает руку и, подцепив кончиком пальца каплю крема с его нижней губы, слизывает ее с блаженным "м-м-м". Тогда он всего один раз позволил себе эту самую мечту, хотелось, чтобы всегда было вот так же спокойно и уютно. Чтобы Денни всегда был рядом, чтобы никого, кроме них, не осталось в этом мире… Потому что он знал многих людей, но не таких хороших, добрых и открытых, как сидящий напротив мальчишка. Он знал, что она неосуществима, эта мечта, знал уже тогда, так почему сейчас он о ней вспомнил, и почему, черт побери, ему так больно. Что стало с его памятью? Он так долго запрещал себе вспоминать… Так почему именно сейчас на него навалилось все и сразу? Он знал ответ, но он ему не нравился…

Отдав Поттеру книгу, он скрылся в своем кабинете. Не ушел праздновать победу, вовсе нет… Он спрятался, забился в угол, чтобы зализать раны, хотя даже не знал, где именно у него болит. В мире не может существовать такого всепрощения! В мире не должно быть второго Денни. И все же… было приятно думать о том, что Поттер кинулся искать в фамильном кодексе лазейки, как переиграть ситуацию. Приятно, ложь себе - вообще чертовски соблазнительная штука, но он знал, что это не так… Знал, что его снова простили и не терпят, а стараются принять - в рамках тех условий, которые он создал, и он ненавидел Поттера за его гребаную любовь и его чертову доброту! Любовь… Ха, неужели он может поверить в это, нет, неправильное слово "поверить", он не в состоянии принять. В его жизни нет, не было и не будет место этому чувству. Он не знает, что это такое, и все же… Когда этот чертов придурок, вместо того чтобы наброситься на него с проклятьями, поцеловал, он опешил, всего на секунду, потом его мозг начал искать подвох. Может, Поттер еще не знает?.. Но он знал… Непонятно, невозможно, в чем ложь и игра на публику? Голова разрывалась от боли, мысли, обычно четкие, лихорадочно плясали, не в силах осознать да что же такое это было?! Как такое могло быть? Это… безумная вера кого-то в то, что в принципе от него можно получить что-то кроме…

Больно… Где больно? Почему? Откуда эта идиотская мысль о мечте, и почему, в тот момент, когда рука Поттера легла ему на талию, он снова абсурдно пожелал, чтобы ничего не стояло между ними? Ни презрение, ни ненависть, ни обман. Чтобы не было лжи… и он действительно заслужил этот жест поддержки, этот поцелуй прощения.

Как дышать одним воздухом с Поттером, чтобы не задохнуться от нелепого, отвратительного раскаянья?! Хоть один упрек - и все вернулась бы на круги своя, обычно за каждую свою интригу он получал от жизни пощечину, но сегодня все прошло гладко. Не будет сцен и гнева. Кем надо быть, чтобы получать наслаждение от такой игры в одни ворота? Наверное, Малфоем…

И он снова бежал. Куда? Зачем? От кого? Он знал, но предпочитал не афишировать. Даже спросил у лежащего на диване в гостиной с книгой Поттера, пойдет ли он ужинать? Правильно спросил, холодно и отстраненно, и, получив в ответ учтивое "если ты не против, я поем здесь", чуть было из чувства противоречия не прошипел в ответ: "Я против". Но сдержался и вовремя кивнул с должным безразличием.

Все лаконично… Только почему вместо Большего зала он отправился в Хогсмид и напился в одиночестве в "Трех метлах"? Зачем он возвращался домой пешком? Зачем остановился у посаженного кем-то на улице канадского клена? Зачем… Почему… Кем? Что прокляло его? И где больно? И отчего так…

Он был рад, что на улицах пусто, рад, что никто не в состоянии разглядеть его, человека, которому плохо. Который потерял контроль… Который с опозданием почти в сорок лет понял, что он любил когда-то… Что это есть в мире, и не важно, что такое сумбурное чувство несет лишь боль, и плохо, что он не в состоянии даже выплакать спустя столько лет свою потерю… И это отвратительно… Как с этим жить - с зелеными глазами, из глубины которых совершенно по-новому смотрела его старая мечта… Ему нужно избавиться от Поттера, иначе он потеряет относительно целого себя, которого, как мозаику, он складывал все эти годы. И ему снова придется что-то изобретать и менять планы. Простого выхода нет… Нет иного пути, кроме ровной дороги в ад.

***

Когда хлопнула дверь, он притворился спящим, так было проще - легче пережить мгновение готового прорваться в каждом вздохе отчаянья. На груди могильным камнем лежала книга, каждая страница которой подписывала ему, по меньшей мере, смертный приговор. Нет, все было сформулировано правильно. Но как жить без смысла жизни? Как дышать, когда у тебя отняли воздух?.. И кто отнял…

Из-под опущенных ресниц разглядывая вошедшего мужчину, он, с какой-то невероятной четкостью, видел сейчас все его трещинки. Сутулые плечи, морщинку между бровей и потухший взгляд. И запах… Виски, разумеется… "Какое горе запивал ты, моя любовь?.. Что пытался навсегда утопить в янтарном обжигающем нектаре? Не скажешь? Конечно, нет..." Любовь… Так странно… Так сильно… Что должен чувствовать человек, которого предали? Кому он это должен? Можно ли презреть руку, удар которой вернул тебе способность жить и бороться? Должно?..

Кто написал эти правила? Больше чем тысяча шестьсот страниц презрения к себе подобным. И каждая строчка отнимает право чувствовать, и каждая учит жить, не достигая самой сути этой жизни - простого человеческого счастья. Разве может быть прекрасна любовь раба, навсегда загнанного в клетку чужих догматов? И он должен доказать, что может? Бред… Не стоит даже пытаться… Тогда почему так хочется? Что это за чувство такое? Почему оно не оставляет места смирению? И этот человек, что стоит в слабо освещенной огнем камина гостиной и пристально смотрит на него из-под тяжелых, покрасневших век взглядом едким, как "царская водка"… Он хочет отобрать у него самое дорогое, что есть в этом мире - Джейми. Зачем он ему? Чтобы превратить в себе подобного? Пустить бродить по земле еще одно поколение бездушных демонов? Хочется смеяться. "У тебя не выйдет, Северус, ты никогда не сможешь причинить моему ребенку столько горя, сколько причинили тебе. Никогда не отравишь тем же ядом, слишком хорошо зная последствия отравления". Если бы речь шла только о его сыне, он, наверное, не беспокоился бы вовсе… Это звучало странно, но даже в мыслях Гарри не допускал возможности, что Северус отберет у него ребенка, они слишком привязаны друг к другу и эту связь не разорвать, не обездолив обоих, и, если в отношении его самого Снейп с легкостью причинит эту боль, то с Джейми он так не поступит… Никогда… Потому что любит. Странно, нетипично, его привязанность к мальчику - честная, открытая, очевидная всем и, похоже, не замеченная только самим профессором…

…Нет, Северусом. И даже одно имя его многолико… Звучит серебряным колокольчиком на губах у Джейми, плавится лавой - на устах Кавадроса, дребезжит от наполняющих его иронии или гнева в словах Дамблдора и МакГонагалл - и все еще сокровенный секрет, который произносят шепотом уста самого Гарри. И в этом смысл, его не видно, но он есть. Он был бы спокоен, если бы речь шла только о благополучии Джеймса, но ведь есть еще кое-что…

Узкое лицо в красноватых отсветах пламени, глаза, не осознающие, сколько тоски в них таится, и бледные тонкие ладони, обычно проворные и стремительные, сейчас - поникшие на вечном трауре одежд. Можно ли противиться любви, когда она больше не слепа? Легко прятаться в аромате сирени, утренних фантазиях и дымке неосуществленных желаний. Но что делать, когда карты брошены на стол и все они крапленые? Нет в игре ни доблести, ни чести, и, садясь за партию с умелым шулером, ты не вправе рассчитывать ни на что, кроме поражения, но только твое упрямое сердце… Открытое и по-прежнему честное, никогда не смирится с ним… Нет, ему вовсе не плевать, что любить… Оно не жаждет яда, не хочет быть отравленным, оно стремится исправить все... Смести со стола карты и не играть вовсе… Отдать себя, зная, что будет осквернено? Да! Раз - один, два, десять... но ведь даже негодяи устают от собственной порочности, а тот, кого оно любит, отнюдь не подонок… Он просто… Северус… Поистине магическое имя.

***

Притворство - тонкая наука, которая часто не под силу дилетантам. Он стоял и смотрел на легкую дрожь ресниц, на немного неровное дыхание - на все эти атрибуты почти детского, невинного обмана. "Я не знаю, о чем с тобой говорить, а потому сделай, пожалуйста, вид, что ты веришь, что я сплю". Это он мог. Это получалось легко и просто, потому что ему самому нечего было сказать. А, правда, что добавить ко всему тому, что уже звучало? "Я ненавижу тебя за то, что ты такой теплый и непонятный?" Глупо. Банально, элементарно, пошло... зачем говорить такие вещи, когда можно молча смотреть, наслаждаясь маленьким эстетическим удовольствием от небрежно согнутой в локте руки, которая свисает с дивана так, что кончики пальцев касаются ворса ковра. Любоваться чуть приоткрытыми влажными губами, чей вкус уже не является для тебя секретом. Но долго делать это невыносимо, потому что даже в таком бесцельном созерцании есть что-то неправильное. Отталкивающее и манящее одновременно. "Зачем вас учили колдовать, мистер Поттер, когда вы и так околдовываете?" Так может говорить только виски внутри, потому что там, глубоко, нет больше ничего, что могло бы подобрать такие слова. И все. И точка… Несколько неровных шагов, отчего-то необходимый сейчас гневный хлопок дверью в спальню. Вода… Много-много воды, ненавистной с детства, каждая капля которой несет отраву, когда-то это было фобией, теперь - просто раздражение и свежесть… Очищение тела, но не души - ее не отмыть так просто. Потом - непременная прохлада мятной зубной пасты. И, наконец-то, - можно окунуться в невнятный, успокаивающий шорох простыней. Не крылья, нет, определенно, не крылья, им не дано навеять сладость свободы в неторопливом течении снов… Поэтому он не любил пить. Грусть, искусственно усиленная многократно… В такие ночи он видел сны, неподконтрольные разуму, обычно тревожные и…

Додумать он не успел, потому что, не в силах сопротивляться, покорно скользнул в мир своих ночных кошмаров.

***

Три часа ночи. Гарри недоуменно смотрел на часы, силясь понять, что его разбудило. После ухода Снейпа он воспользовался ванной в комнате Джейми и занял пустующую пока кровать сына. Рядом на кровати валялся все тот же фамильной кодекс, кажется, он ухитрился его все-таки осилить. И все же, что его разбудило? Минуту спустя он понял: стоны… Тихие и невнятные, они доносились из спальни Снейпа. По инерции схватив палочку, он бросился в комнату своего мужа.

Картина, которая предстала взору Гарри, была чем-то большим, чем просто "Человеку приснился дурной сон". Руки Северуса сжимали простынь, черные волосы беспорядочно разметались по подушке. Сброшенное на пол одеяло, покрытый бисером испарины лоб, искусанные в кровь губы и... слезы. Влажные дорожки слез на щеках искаженного какой-то бессильной яростью лица.

- Нет, пожалуйста, не надо! - на выдохе, и - череда сотрясающих кровать беспорядочных ударов. - Нет…- отчаянно.

О какой логике и рассудочности может идти речь, когда, глядя на страдания другого, невероятно ценного человека, в тебе что-то умирает и ты просто не можешь дышать ровно, когда его вздохи так сбивчивы и болезненны?..

Гарри шагнул к кровати и, опустившись на ее край, ласково погладил пальцами щеку, стирая слезы.

- Как же ты живешь со всем этим, или это, как ты однажды сказал, любовь моя, - "просто выживать"?

Его губы пробежались по покрасневшим векам, собирая остатки соленой влаги, потом отпустились ниже, и язык слизнул капли крови с искусанных губ. Черные, все еще затуманенные видениями глаза распахнулись недоуменно… Потерянно. Хриплый отчаянный шепот:

- Денни…

- Тсс… - Гарри заглянул в бездонные, полные какой-то тающей надежды омуты. - Все, что ты захочешь, кто ты захочешь, как скажешь, только… - Его пальцы пробежались по прохладной коже груди Северуса, -...не мучь себя больше…

- Не уходи… Я знаю, тебе там лучше, но, пожалуйста, не надо! Не оставляй меня...

Гарри еще не понимал, что сам плачет, прижимая к губам узкую ладонь.

- Ни за что… Не оставлю… Не брошу… Не предам… Я все перенесу ради тебя, ради нас, я найду силы…

Что-то таяло, ломалось, и он понял, что Северус просыпается, что сейчас он будет узнан и разоблачен, и его будут рвать на куски, зубами… Как простого свидетеля слабости…

- Поттер… - еще не гневное, но уже не…

- Гарри, - наверное, прозвучало излишне упрямо. - Просто помолчи… Позволь мне…

Гладкое тело под ним, все еще судорожно сжимающие простынь пальцы… Горячий рот, мята, виски и что-то, принадлежащее только ему… Северусу. Хотелось быть нежным… Хотелось вобрать всего его в себя и не отпускать… Никогда и ни за что не отдавать на растерзание ночным и дневным кошмарам.

- Не надо… - прозвучало почти нежно, но этому чарующему голосу еще не хватало решимости сопротивляться, и Гарри продолжил.

Он скользил кончиками пальцев по груди, целуя шею, худые ключицы, плечи. Он шептал что-то бессвязно-успокаивающее, он старался рассказать каждым своим движением о той огромной, щемящей, нереальной любви, которую чувствовал каждой клеточкой и стремился влить всю до конца в чужую кожу, в тех местах, где ее касались его губы, пальцы, ноги…

Стремительное стремление к несовершенству - наверное, так можно было бы объяснить хоть что-то, он многого не мог, но хотел все и без остатка. Первый стон Северуса показался чем-то нереальным, неосуществимым, он все еще пытался понять, как совершил такое чудо - всего несколькими робкими движениями языка, скользнувшего вниз, едва его руки стащили черные шелковые штаны и небрежно швырнули куда-то на пол. Потом он как-то смог с этим примириться - когда сильные пальцы надавили на его затылок, указывая точный маршрут в мир, где для них двоих можно было найти что-то - пусть даже всего лишь взаимное удовольствие. Его язык ласкал, кружил, дразнил, признаваясь в любви и нежности вместо своего хозяина, и было нечто почти безумное в том, когда Северус рывком отдернул его голову и, резко приподнявшись, переместился так, что Гарри оказался под ним - едва ли не больше возбужденный и отравленный нежным ядом этого мгновенья…

Резкое движение руки в сторону тумбочки… Теперь, не разрывая контакта, без ласк и поцелуев - просто глядя друг другу в глаза… И все же, в этом было даже больше искренности, чем в безумии их первой ночи, кончики пальцев Гарри скользили по бровям Северуса, разглаживая пролегающую меж ними горькую реку… Пальцы Северуса скользили куда-то в Гарри, признавая пусть минутное, но все-таки поражение, и, когда их сменил его член…

Не секс… Куда-то в "больше"… Глубже, дальше… Если не в самую душу, то, наверное, где-то рядом, потому что… Все медленно, правильно… и боль - одна на двоих: в глазах Северуса, в теле Гарри. И сменившее ее удовольствие - тоже неделимое, острое, совершенное, нужное.

***

- Ты ведь знаешь, что я никогда тебе этого не прощу?

- Знаю… - Гарри поцеловал Северуса в прилипшие к влажному от пота виску пряди. - Но оно того стоило…

- Что стоило? Сколько стоило? За такой секс в публичных домах платят пятьдесят галеонов. - Глаза Северуса уже были пустыми, но пока не злыми. Скорее растерянными - или, правильнее, потерянными?

- По странному стечению обстоятельств, ни я, ни ты там не продаемся.

Нелепо - и весь этот разговор, и то, что невозможно похоронить под звучащими словами. Тогда почему они пытались? Ради каких невнятных прибылей на личном счету? Ради каких недостижимых высот? Где истина минувшего мгновенья? Почему она запуталась в смятых простынях и стыдливо спрятала лицо?..

- И это так важно - внешние признаки определенного тела?

- Скорее, характерные черты некой души.

- Бред, - Снейп скатился с Гарри. - Я просто слишком много выпил, а ты - слишком много выдумал… Сейчас не время думать… Сейчас надо в душ…

- Так сильно надо? - Гарри привлек Северуса к себе через легкое сопротивление, но все же ему удалось. - А может, ну его? У меня и палочка где-то рядом...

- Не стоит обзаводиться дурными привычками…

- Сегодня можно…

- Кто сказал?..

- Я.

- И это критерий значимости?

- Нет, просто останься.

- Я курить хочу…

- Я принесу.

Северус пожал плечами.

- Давай, в ванной, в тумбочке…

Гарри встал, наложил на белье, себя и своего любовника… любимого… очищающие чары и, сходив за сигаретами, вернулся в постель. Северус сидел, обхватив руками колени. Странно это было - как с тем дождем… Тогда рухнул миф о том, что мокрые люди нелепы, теперь случилось то же с теорией про людей голых… Напрашивался вывод. Снейп не умел быть глупым и неуместным.

Под его задумчивым взглядом профессор схватил пачку сигарет и закурил. Гарри лег рядом.

- Ты напоминаешь мне Гермиону.

Северус выдохнул табачный дым и усмехнулся.

- Я должен быть польщен, что напоминаю тебе единственного достойного человека из всего этого постшкольного окружения?

- Ты мне совершенно ничего не должен, - Гарри не знал, почему улыбается, ласково поглаживая Северуса по колену.

- Рекомендую это запомнить… Очень точная формулировка. - Снейп отправил окурок в неразожженный камин. - Теперь можешь идти к себе.

- Угу, - Гарри устроился головой у него на плече. - Моего тут, согласно Кодексу, ничего нет, только комната Джейми, предпочитаю не привыкать к чужим постелям.

- Тогда что ты делаешь в моей?

- Сплю, согласно Кодексу я не имею права избегать супружеских обязанностей, а ты можешь именно так расценить мое нежелание делить с тобой ложе… Там так написано - так что… Как видишь, такой повод для развода я тебе не дам.

- Что это - нелепая интрига по-гриффиндорски?

- Нет, усталость, и вполне слизеринская, так что давай спать.

- Поттер, я…

Гарри зевнул.

- Гарри, и… Можно, ты начнешь ненавидеть меня завтра?

Уже засыпая, он услышал шепот Северуса, пальцы которого легко пробежались по его волосам:

- Боюсь, завтра будет поздно…

Какого черта он так нелепо улыбался? Почему все его сны в остаток этой ночи были радостными? Немного звезд и, конечно, темное небо. Предсказуемо бескрайнее…

Глава 14. "Добро пожаловать в мир чужих проблем, мистер Лонгботтом. Как? Они немного ваши?"

Предсказуемо… Прогнозируемо… Ну кто бы сомневался? Спрашивается, от чего жизнь так отвратительно закономерна? Ответ: если живешь с Северусом Снейпом, непредсказуемыми могут быть только приятные вещи, потому что разочарования гарантированы, и то, что с того часа, как он стал твоим соседом по постели, дерьма будет много - прописано уже в брачном контракте.

Проснувшись, Гарри окинул взглядом банально пустую половину кровати и поплелся в душ. Стоя под обжигающими струями ледяной воды, он прикидывал, куда мог направиться его супруг, который этим утром не снизошел до записки. Идей, в силу некоторой заторможенности после практически бессонной ночи, не было вообще… Решив, что это не так уж важно, он оделся и уже собирался отправиться в больничное крыло навестить Джейми, когда в дверь постучали. Проклиная незваного гостя, Гарри поплелся открывать. В последнее время он ничего хорошего от внеплановых визитов не ожидал, а потому очень сильно удивился, обнаружив на пороге загорелого до черноты широкоплечего мужчину с карими глазами, совершенно незнакомого... или…

- Невилл?!

Он не мог поверить своим глазам, но, похоже, это действительно был Лонгботтом. По крайней мере, об этом свидетельствовала сверкнувшая белозубая улыбка знакомого незнакомца и объятья, в которые его буквально сцапали с радостным: "Твою мать, сколько же мы не виделись, Гарри!"

Действительно, сколько? Ну, со школы и не виделись. Невилл в свое время ухитрился прикрыть его собой в решающей битве от круциатуса милой дамы Беллы, что и позволило Гарри, в конечном итоге, добраться до Воландеморта относительно целым. За мужество и отвагу он получил свой орден Мерлина второй степени и, едва в его руках оказался диплом, умчался куда-то в Уганду, изучать редкие магические растения. Кажется, Гермиона однажды, еще давно, говорила ему, что он стал одним из самых молодых профессоров в области травологии, впрочем, у нее, пожертвовавшей в свое время наукой ради создания семьи с Роном и карьеры на одном поприще с мужем, каждый, кто не отказался от любимого дела, был гением.

- Рад тебя видеть, - Лонгботтом по-хозяйски прошел в комнаты и расположился в одном из кресел. - Но слушай, что ты тут делаешь? Только не говори, что Сев уволился и ты - новый Мастер Зелий, которому не хватило денег на смену обстановки, не поверю…

- Кто? - Гарри показалось, что он ослышался.

- Сев, Северус, профессор, чтоб его, Снейп, гроза Гриффиндора, объект черной зависти всех летучих мышей в округе, мой детский параноидальный кошмар - тот мужик с отвратительным характером, который тут обитает.

Похоже, Невилла забавляло его удивление.

- Я понял, о ком ты, просто не думал, что вы так близки, - съязвил Гарри, но, похоже, друга детства было не вразумить так просто. Невилл снова зычно расхохотался.

- Близки? Скажешь тоже, просто за то, что я ему привез, он позволит именовать себя хоть Папой Римским. - Лонгботтом постучал по одному из многочисленных карманов своей рубашки в стиле сафари. - Но оставим на время нашего маньяка от алхимии в покое - ты-то сам, вообще, каким ветром в Хогвартсе? Как жизнь?

Гарри сел в соседнее кресло.

- Жизнь нормально, в школе я работаю, тут - живу.

Откуда в Лонгботтоме взялась такая проницательность? Или все вокруг повзрослели - кроме него самого? Но уточнять ничего не потребовалось.

- Значит, ты живешь со Снейпом?

Он почему-то покраснел.

- Ну да, мы как бы женаты.

- О! - Это была единственная реакция удивления. - А куда Северус дел своего синеглазого мерзавца? Они же еще совсем недавно были вместе?

- Кавадрос в Азкабане.

Невилл ухмыльнулся.

- Специфика долгих путешествий. Все всегда узнаю последним. Ну, давай, Гарри, рассказывай, что за смута в Датском королевстве!

И он рассказал, и было даже странно, как ему это было нужно - просто выговориться… Обо всем, что наболело, не скрывая даже самые интимные подробности. Было так просто открыться этому знакомому незнакомцу. Невилл оказался очень внимательным и чутким слушателем. В нем всегда было это - единственное, что осталось незыблемым: доброта и умение сопереживать. И Гарри говорил и говорил… о своей жизни с Джинни, о пьянстве, проблемах с сыном, поспешном замужестве и… Нет, о любви не было произнесено ни слова, и он был благодарен своему слушателю, который не требовал этого, на лету ухватив самую суть. Едва поток его откровений иссяк, Лонгботтом положил ему руку на плечо.

- Ну и придурок же ты, Гарри…

- Почему ты так считаешь? - вздрогнул он. Ему-то казалось, что его поняли…

- Ну кто, спрашивается, сказал тебе, что жизнь - это тот же Воландеморт, с которым тебе предстоит сразиться в одиночку? У тебя были и есть близкие люди, друзья, наконец. Тебе не кажется, что каждый из нас готов тебе помочь?

- Не каждый, - сказал он, с сожалением думая о Роне и Молли, которых считал членами своей семьи. Боли в его мыслях пока не было, просто он был не в состоянии принять их поступки как предательство и не старался сделать этого - думать так было слишком страшно… Или просто противно?

- Бред, - Невилл достал из одного из карманов пачку сигарет - "Такие же, как у Северуса", - невольно заметил Гарри, - и закурил. Проследив его взгляд, Лонгботтом улыбнулся. - Угу, при дворе Его Высочества я являюсь поставщиком не только ценных ингредиентов, но и аргентинского табака. Но мы ведь говорим не об этом… Гарри, я живу по принципу, что все, что ни происходит, происходит к лучшему. Попробуй, может тебе тоже понравится… Чтобы понять, в чем суть причин, по которым люди считают, что они вправе вмешиваться в твою жизнь, загляни не только в себя, но и в них… Поверь мне - нароешь такую кучу дерьма, что твои собственные проблемы покажутся крохотными. Ты винишь себя во всем, что произошло, но поверь - со стороны виднее, и вот как вижу ситуацию я… Ты женился в восемнадцать лет, что называется, "по залету"… - Гарри поморщился, но Невил не дал ему высказаться. - Я знаю, грубо звучит, но факт остается фактом. Сколькие из таких браков могут оказаться удачными, если один из супругов не до конца разобрался со своей ориентацией, а другая была влюблена в другого? Не знаешь? Спроси Гермиону - процент ничтожно мал… Почему вы так и продолжали жить вместе? Ради ребенка?.. Да, но не только. Так было удобней и безопаснее не тебе одному. Ответственность за эту глупость делится, по меньшей мере, на двоих. Во-вторых, ты, конечно, дурак, что запил, и молодец, что нашел в себе силы все исправить, но не остановился на достигнутом, попробовал нормально жить. Влюбился даже… И обстоятельства складываются так, что, как ни крути, ты получил Снейпа - получил больше, чем вообще мог рассчитывать, сложись жизнь хоть немного иначе. Где проблема? В контракте? Гарри, не будь идиотом: он манипулирует тобой только до тех пор, пока ты ему это позволяешь.

- Но Джейми…

- Брось, я знаю, что ты никогда не пользовался этим, но ты - чертов Мальчик-Благодаря-Которому-Большинство-Зажравшихся-Чиновников-Из-Того Же-Министерства-Элементарно-Живы. Подтянешь прессу, общественное мнение… В конце концов, ты сделал все, чтобы тебя забыли, - теперь пусть вспомнят. Поверь мне, перед грамотно организованным тобою процессом не устоит ни один семейный кодекс. К тому же… Какой бы сволочью ни был Снейп, ты говоришь, что он любит ребенка, а значит, никогда не пойдет на шумный долгий развод с широким освещением в прессе и не позволит таскать мальчика по судам. Сам ты тоже бы так не поступил, но перед лицом угрозы разлуки с сыном можешь сыграть, что готов в отчаяньи пойти на этот шаг. - Невил улыбнулся. - Просто перестань презирать себя, Гарри, ты знаешь его правила, но он не в курсе твоих, а это уже полдела!

Странно, но оптимизм Невилла оказался чертовски заразным.

- Где, спрашивается, ты шлялся все эти годы? - улыбнулся Гарри. - Вот, оказывается, кто был мне нужен для заряда положительных эмоций!

- Ну, преимущественно в Африке и Латинской Америке. В дебрях Амазонки сейчас - подальше от маглов - строится новый научный центр по изучению редких магических растений. Организатором проекта выступает международная коалиция ученых. Это будет просто мечта! - глаза Невилла полыхнули фанатичным огнем, потом он, видимо, вспомнил, что подробности его исследовательской деятельности могут быть Гарри неинтересны, и заметил: - В общем, я в Англию всего на полгода. Надо подобрать кадры, договориться с подрядчиками, утрясти все вопросы с инвесторами...

- Постой, а в качестве кого…

Невилл явно не стеснялся говорить о своих заслугах.

- Я буду возглавлять центр после его постройки.

- Поздравляю.

- С чем? Ты не представляешь, сколько там головной боли и проблем. По мне, так лучше свои теплицы, но некоторые очень активно меня на эту должность сватали, так что отказаться не получилось.

- И кто же эти доброжелатели? - Гарри, впрочем, уже сам догадался, и Невил это понял.

- Правильно мыслишь. Гильдия алхимиков - одна из самых богатых в Международной коалиции. Об этом позаботился ее прежний председатель - Николя Фламель, говорят, он оставил им все свои деньги, и, хотя формально председатель сейчас Жак Мирано, все знают, что без одобрения Снейпа он даже высморкаться боится, не то чтобы принять самостоятельное решение.

- А зачем Северусу тебя продвигать?

Невилл усмехнулся.

- Исключительно из эгоистических соображений. Хочет по-прежнему получать новые, самые редкие ингредиенты до того, как они поступят в Отдел исследований и лицензирования Министерства Магии. Ты же знаешь, какую волокиту там разводят. Мы открыли "бейрутскую хищную парацеллу" семь лет назад, на основе ее сока можно изготовить зелье, способное помочь при повреждении мозга круциатусом. Так вот, они до сих пор не выдали лицензию на использование ее в качестве ингредиента. Если бы я не снабдил ею Северуса в обход комиссии, мои родители сами до сих пор напоминали бы растения.

- А как они сейчас?

- Ну, до идеального состояния, конечно, далеко, но… Мама почти в норме, только иногда еще бывают приступы, но они носят временный характер, отец более адекватен, правда, почти ничего не помнит, но я же не останавливаюсь на достигнутом результате…

- Они все еще в больнице?

- Нет, живут с бабушкой, я нанял профессиональных помощников, так что ей нетрудно присматривать за ними… Стараюсь почаще навещать, но, сам понимаешь, - работа…

Невиллу все равно было грустно говорить о родителях, и Гарри попробовал сменить тему.

- Значит, тебе нужен Снейп, может, поищем его?

- Лучше просто подождать. Если этот маньяк в лаборатории - я туда не сунусь. У меня официальный запрет от профессора Снейпа приближаться к любому котлу на расстояние ближе, чем три метра. Способности взрывать все, что хотя бы просто кипит, у меня никуда не делись. Увы, приятельские отношения с Мастером Зелий не предполагают повышение уровня знаний. Они, к сожалению, не передаются ни воздушно-капельным, ни половым путем.

- Каким? - Он недоуменно взглянул на Невила.

Тот не смутился, подобно человеку, сболтнувшему лишнее, а просто пожал плечами.

- Не переживай - это было очень давно.

- Так ты тоже?..

- Предпочитаю мужчин? Нет, я бы так не сказал. Просто не придаю значения полу людей, которые мне нравятся. А со Снейпом у меня все было этак раз десять на протяжении пары лет. Мне тогда девятнадцать стукнуло, не спорю, что он мне нравился и я хотел с ним отношений, но он не хотел их со мной, он вообще ни с кем ничего не хотел, ну и у меня со временем прошла юношеская влюбленность. Я был удивлен, когда он начал встречаться с этим Диего, по моему глубокому убеждению, двум гадюкам вместе не ужиться, им нужен кто-то, кого можно кусать, - иначе захлебнутся собственным ядом. Нет, вообще-то Кавадрос внешне не производил впечатления подонка - красивый, в меру учтивый, но в нем чувствовалось что-то такое... дисгармоничное. Ну, знаешь, как когда мягко стелют, а спать все равно жестко. То, как он поступил с твоим сыном, - это ужасная, смертельно опасная глупость. Похоже, Сев все-таки оказался той змеей, что способна жалить даже себе подобных, мне его немного жаль. Глупый, красивый мальчишка, уверенный в собственной вседозволенности. Жизнь либо мало его била, либо не по тем местам, но он мне все равно нравится.

- Чем же?

- Привлекателен просто невероятно… - Усмехнулся Невилл. - И раним равно настолько, насколько закрыт Снейп. К его сердцу еще можно пробиться, в нем есть еще что-то, что можно было бы полюбить. Я не говорю, что стоит, и не хочу обидеть твои чувства, но мне не хватило терпения пробиться сквозь защитные барьеры Северуса, не настолько я мазохист, чтобы истязать себя такой утомительной борьбою. Кто знает, может, ты сильнее, терпеливее или влюблен больше, чем я в свое время. Как бы то ни было, тебе и карты в руки, а я, наверное, не удержусь от искушения навестить мистера Кавадроса в Азкабане. Хороших парней, вроде нас с тобой, всегда влечет к подонкам. В этом, как ни странно, есть свой закон равновесия. Как я уже говорил, не верю я в свадьбу двух гадюк, а нам - не привыкать терпеть укусы… Все к лучшему, Гарри, - с годами вырабатывается иммунитет против любого яда.

- Да уж, - Поттер был немного озадачен этим разговором и, несмотря на то, что Невилл оказался именно тем человеком, общение с котором сейчас помогло ему перестать драматизировать ситуацию и взглянуть на нее проще с почти благословенной обыденностью… именно поэтому он считал нужным для себя пока его прекратить, чтобы осмыслить уже услышанное и проанализировать, что же именно изменили в нём откровения старого школьного приятеля.

- Невилл, я, правда, искренне рад видеть тебя, но мне надо навестить сына. Северус говорил, что сегодня Джейми может стать лучше. Можешь пойти со мной, если хочешь…

- Нет, Гарри, я все понимаю - вам сейчас нужно побыть вдвоем, иди и ни о чем не беспокойся, я подожду Северуса здесь, а если мне понадобится что-то - всегда смогу позвать домовых эльфов.

Гарри кивнул и вышел, Гермиона, Рон и вот теперь - Невилл. Людям свойственно меняться, но насколько… Когда, вынырнув из этой новой жизни знакомых незнакомцев, он поймет, в чем и как изменился сам, и что станет делать с новым Гарри Поттером?

***

Он тихо открыл дверь в больничное крыло и почти сразу потонул в радостном, хотя пока и слабом возгласе:

- Папочка!

Наверное, он был не до конца готов к такому искреннему восторгу. Гарри винил себя слишком во многом и считал, что Джейми вправе злиться, но тонкие ручонки в широких рукавах больничной пижамы уже тянулись к нему, и он, не в состоянии замечать ничего больше, бросился к сыну, обнимая, целуя в лоб, шепча: "Прости, прости, прости…"

- Это ты меня прости, - Джейми всхлипнул, уткнувшись носом ему в шею. - Я теперь всегда-всегда буду тебе верить, я никогда сам не буду пить... Папочка, ты меня простишь?

- Конечно, Джеймс, ты ни в чем…

- Он виноват и прекрасно это знает.

Гарри вздрогнул и, не переставая обнимать сына, обернулся. Ну конечно… Снейпу было необходимо во всем опережать его. Он сидел в явно наколдованном кресле у окна, отрешенно глядя на их семейную идиллию взаимного покаянья. Ему отчаянно захотелось поспорить, поддержать сына.

- Он не…

- Невиновных в произошедшем тут нет, - сухо отрезал Северус. - Все мы обязаны понять свои оплошности и извлечь из создавшейся ситуации свои уроки. Джеймс достаточно умен, чтобы понять, в чем его ошибка, и не надо его переубеждать, полагаю, впредь мы просто не позволим случиться ничему подобному.

Гарри отвернулся к ребенку.

- Как ты себя чувствуешь?

Джейми поднял к нему заплаканное лицо.

- Голова немного кружится, а так неплохо. Профессор сказал, что вечером вы меня заберете.

"Вы" - почти как "мы", общность… уже не один, теперь - двое. У Гарри потеплело на душе и, в то же время, он захотел остаться наедине с сыном…

- Северус, в нашей гостиной тебя ждет Невилл Лонгботтом. Судя по всему, он что-то привез тебе.

Гарри старался не обращать внимания на то, как много он невольно вложил в слово "нашей". Профессор поднялся.

- Вовремя... постарайся не слишком утомлять Джеймса, Гарри, он еще слаб и нуждается в отдыхе.

- Я постараюсь, - кивнул Поттер, поглаживая такие же непокорные, как у него самого, волосы мальчика.

Едва за Снейпом закрылась дверь, мордашка его сына, все еще оставаясь заплаканной, приобрела сосредоточенное выражение. Но он ни на секунду от него не отстранился, только взглянул не по-детски серьезно.

- Вы же не только из-за меня поженились, да, папочка?

Что ж, Снейп снова взвалил на свои плечи его проблемы, сумев объясниться с Джейми. Сам Гарри не знал, сможет ли правильно подобрать слова, и этот разговор пугал его, но теперь пришлось иметь дело не с самим объяснением, а с его последствиями.

- Не только, - сказал он, понимая, что озвучивает лишь свою точку зрения.

- А… - Джейми немного напрягся. -...ты любишь его больше, чем маму?

Солгать или нет? Он предпочел не врать и ответил:

- Да.

Чего он ожидал? Ну, не радости, наверное, но, похоже, Джеймса захлестнуло именно это чувство. Как, спрашивается, научиться понимать этого ребенка?

- Как хорошо… Нет, папочка, ведь, правда, хорошо!.. Он такой умный, строгий - просто отличный! Нам будет замечательно всем вместе! Я только хотел убедиться, что тебе тоже будет приятно, что мы станем жить все вместе! Это ведь хорошо? Да, папа? Я буду очень послушным - честно, и больше никто нас не разлучит, и я столькому смогу научиться… и теперь наша семья стала больше и сильнее, нас никто не обидит!.. Мы будем вместе, всегда-всегда! Я не стану недоверять тебе, ты только не обижайся, папочка! Все станет очень-очень хорошо, я знаю! Он сказал, что я могу звать его Северус, он ведь защитит нас?..

Речь мальчика стала сбивчивой и невнятной. Гарри опустил сына на подушки. Ему было и радостно и горько одновременно. "Как я мог предать тебя настолько, что рядом со мной ты никогда не чувствовал себя защищенным? Как ты ухитрился при этом сохранить такое странное отношение к семейным ценностям и при этом остаться настолько преданным мне, что даже созданный для тебя кем-то искусственно идеальный мирок не будет раем, если мне в нем плохо? Как я сумею оправдать такую любовь? Чем я в состоянии ее вознаградить?"

- Ты не устал?

Джейми зевнул.

- Странно, чувствую себя так, словно выспался на сто лет вперед, но не против продремать еще четверть века...

- Хочешь, я посижу с тобой?

Джейми кивнул.

- Да, Северус там принес пару книг - почитай мне…

Гарри рассмеялся.

- А кто-то говорил, что взрослый и сам в состоянии читать? - Он взял с тумбочки справочник простейших зелий и прилег рядом с Джейми, устроившимся головой у него на плече.

- А я сегодня хочу быть маленьким и сонным!

- Ладно, с чего начать?

- Глава восьмая, "Слезы русалок и их применение в заживляющих мазях".

***

- Вас можно поздравить?

- Можно, если нужно. - Войдя в гостиную, Северус сел в кресло рядом с Невиллом и требовательно протянул руку. - Достал?

- Сам вырастил, - Лонгботтом вынул из кармана пакет с серым порошком. - Мне не стоит напоминать, на какой тут срок?

- Не стоит, я знаком с законодательством. - Северус выхватил у Невилла пакет. - Качество?

- Разумеется, отменное. Не оскорбляйте меня, я же не сомневаюсь в эффективности ваших зелий. Пыльца соцветий драконьего куста, собранная в день равноденствия, высушенная после пропитки соком гуавы, - все как заказывали.

- Отлично. - Профессор был поглощен разглядыванием ценного ингредиента.

- Северус, сколько лет мы с вами сотрудничаем?

Такого вопроса он от Невилла не ожидал, а потому нахмурился.

- Насколько я помню, с того момента, как ты послал меня, - потом вы полгода драили мой класс на отработках, после чего, по окончании школы, почему-то решили, что именно я помогу вам найти средства для экспедиции в Африку с целью изучения редких магических растений, и заявились ко мне с этой бредовой идеей.

Лонгботтом улыбнулся.

- Но ведь я тогда не ошибся...

- Не стоит благодарить. Драко Малфой тогда так боялся потерять свои деньги, что вкладывал их во что ни попадя, а долговые расписки авроры, как известно, не конфискуют.

- Но, в итоге, выиграли мы все, не так ли? И не пытайтесь меня уверить, что Драко стал бы вести со мной дела, не убеди вы его в этом.

Северус не любил такие разговоры. Они не несли в себе ничего, кроме почти дружеского упоминания перечня взаимных услуг.

- К чему ты затеял этот разговор?

В манере общения Невилла всегда была одна особенность: он говорил на "вы", едва речь заходила о делах, и переходил на "ты", стоило ей коснуться личных вопросов.

- Мне сегодня стало неожиданно грустно… Без дешевых драм - просто ты женился на Гарри, и он тебя искренне любит, вот я и подумал: а любил ли я? И в чем не дожал тогда, и где не доиграл, и были ли у нас вообще шансы? Я знаю, что это глупо и просто муторно - думать о том, что было бы если бы… но ведь от этих мыслей никуда не деться, даже если жизнь сложилась так, как сложилась. Знаешь, все к лучшему, но даже после хорошего развития событий остается осадок. Ну, так скажи, в чем я был неправ? Мне просто интересно. Возможно, зная ответ на вопрос, в будущем я не буду повторяться.

Снейп усмехнулся.

- Во всем… Ты даже сейчас ошибаешься, строя какие-то бредовые гипотезы о том, что тут можно чего-то достичь, или стоит ли искать то, чего нет. Мои отношения с Поттером не сильно отличаются от любых отношений в принципе. И все твои вопросы - мусор.

- По тем или иным причинам, - Невилл достал сигареты и закурил, - упорядочить этот хлам для меня важно. Я, видишь ли, не слишком преуспел в построении привязанностей, но наш мимолетный романчик или связь, называй, как знаешь, оставил больший след, чем отношения с людьми куда более достойными, отвечавшими мне взаимностью, и я пытаюсь понять, почему. Ты же, как никто, любишь копаться в собственных "причинах и следствиях" - так не отнимай у меня шанс разобраться в том, почему у нас не вышло!

Снейп нахмурился.

- Не вышло что? Ты видишь что-то, чего не вижу я? У меня с кем-то "выходит"? Брось - это нелепый, ничем не оправданный разговор.

- И все же…

Он смотрел на высокого, сильного и молодого мужчину, с обветренным, привлекательным лицом, и не чувствовал ровным счетом ничего - как и по отношению к только обретавшему в себе уверенность молодому мальчишке, которому когда-то показалась, что он может все, и он замахнулся на его, Северуса, сердце. Ему нравился Лонгботтом - как картина, написанная при его непосредственном участии. Как нравится мастеру его шедевр, глядя на который, критики с восторгом вопрошают - как написали вы это такими убогими красками? Он выпестовал, он сделал, он сотворил... и потерял интерес к законченной работе. То же самое он чувствовал к Драко, за исключением того, что, в силу геторосексуальности последнего, не удосужился с ним переспать. В этом не было даже ничего личного. Невилл этого хотел, а он просто не отказал себе в удовольствии рассмотреть созданное полотно в новом ракурсе. Посмотрел и, помнится, даже понравилось - но не более. О каких чувствах могла идти речь? О чувствах Лонгботтома? Наверное, он был хорошим учеником, потому что Снейп тогда не слишком заметил разницу между этой так называемой любовью и тем, как она плавно сошла на нет. Даже, помнится, почувствовал очередной легкий укол самодовольства - что знает хоть одного человека, который проигрывает так грамотно и с таким достоинством, что, как талантливый полководец, сдавая позиции, сохраняет о себе в покинутых городах добрую память, поскольку достаточно мудр, чтобы не разорять их, даже если неспособен строить. Он даже не рассматривал их отношения как роман. Просто секс, логически отсеявшийся, поскольку был побочной деталью более чем плодотворного сотрудничества, которое никто не хотел ставить под удар. И вот опять всплыл на поверхность тот факт, что чувства были атрофированы только у него самого. А та, другая, сторона что-то помнит, во что-то верила…

- Ничего не было изначально.

Невилл кивнул.

- Вот как-то так я и думал. Забавно, Северус, но знаешь, сегодня я кое-что понял. Насчет меня, тебя и устройства мира в целом.

- И что же это за истина, насчет которой ты так жаждешь меня просветить?

- Наибанальнейшая штука. Дуракам особенно упрямым воистину везет. А вас тут двое. Можешь отравить меня чем-то непотребным, но я сейчас скажу… Ты стоишь того, чтобы ради тебя жить, а Гарри… Знаешь, что странно? Мы сегодня говорили много и долго. Он - сокровище, весьма потрепанное, но все равно чудо. Я словно вернулся в наше детство. Время, когда жизнь еще не все оплевала, и мальчик, выросший в чулане под лестницей, мог стать героем. Нас теперь много связывает, Северус, но разница будет всегда - между тобой, человеком, который уничтожал меня долго и намеренно, чтобы спровоцировать взрыв моего собственного презрения к роли неудачника, уготовленной мне судьбой, и простой веры в меня Гарри, его теплого одобрения в те моменты, когда я нуждался в этом. Наверное, ты не поймешь, а может, даже наоборот, слишком хорошо поймешь и оценишь тот факт, что не всегда плохо проявлять слабость. Быть собой - это не отвратительно, и я в душе все тот же: закомплексованый мальчишка, просто, с твоей подачи, научился скрывать это лучше многих. А он, он... Гарри - весь на поверхности покореженный, но не сломленный. Оставшийся собой - просто искренним и хорошим парнем. Человеком, который презирает себя за такую ничтожную грязь, которой бы другие гордились. А что?.. С таким достоинством вынырнуть из такой клоаки! Скажи, ты казнил бы себя много лет за единственную измену женщине, которою даже не любил? Ты проклинал бы себя за то, что не дал счастья той, что сама не слишком стремилась его получить? Ты смог бы преодолеть все и посвятить жизнь ребенку, появление на свет которого загнало тебя в рамки долга, который ты выплачивал, как бы порою не было трудно? Он смог вернуть все… - не просто жизнь, не только сына. Он любит тебя, и, по-моему, для него это, наконец-то, не просто долг, а первый по-настоящему осознанный выбор. И я предупреждаю, Северус, я не дам тебе его сломать… Да и не выйдет у тебя… Попробуешь забрать у него сына… - Невил ухмыльнулся. - Загремим в Азкабан, знаю, что все вместе: и ты, и я, и Малфой, но, наверное, в жизни есть вещи, которые того стоят.

Северус нахмурился.

- Я должен сказать спасибо, что ты меня предупредил?

- Не за что - я же, все-таки, гриффиндорец.

- Ты уже проинформировал Поттера о своей щедрости?

- Зачем? Пусть думает, что в тебе есть капля благородства.

Он внимательно посмотрел на Невилла.

- Скажи честно, зачем тебе все это нужно?

- Ты не поверишь, логики тут нет и ни будет, - просто в нашей жизни непременно должно быть что-то честное и светлое, и я храню это, как умею.

Глава 15. "В водовороте новой жизни"

Он пытался подобрать слова, чтобы описать то, что чувствует. Не выходило… Даже когда он вел долгие внутренние диалоги с самим собой, суть ускользала, оставляя легкое чувство неудовлетворенности.

Всего было слишком много и, в то же время, недостаточно, чтобы верить в реальность происходящего, окруженную целым ворохом проблем и недосказанностей….

Нестабильно? Нет, хуже - зыбко... Гарри читал про пески, способные поглотить любого, попавшего в их смертельную ловушку, они назывались "зыбучими" - да, слово "зыбко" для определения его жизни очень подходило. У него… Нет, у них - была семья… Что это предполагает? Одну постель на двоих? Наличие общих знакомых? Вечерние разговоры у камина? Наконец, саму жизнь во всех ее банальных и простых проявлениях?

По здравому размышлению, Гарри вынужден был признать, что семья есть пока только у Джейми. Какая-никакая, но, главное, пока мальчик считал, что она настоящая - такой она для него и оставалась. А что было у них с Северусом? Гарри не знал, даже брак с Джинни казался ему более полноценным что ли, обладавшим какими-то характеристиками семейственности, но… Они играли для одного зрителя, и Джеймс верил в их представление, он этим дышал, он радовался новым условиям, с восторгом смотрел на сразу двух пап, а значит, оно того стоило.

…А Гарри… Что оставалось Гарри? Можно ли чувствовать себя до одури счастливым рядом с человеком, который не признает даже право на существование за таким простым словом, как "счастье"? Гарри выяснил, что можно. Опытным путем. Не в борьбе или протесте против грамотно организованной интриги, а на собственном примере… В простом состоянии сопричастности к судьбе другого человека уже был смысл.

Вечер, когда они забрали мальчика, стал началом, фундаментом новой жизни, в которой, по мнению Поттера, роли были распределены более чем неправильно - не до конца честно, но это уже нюансы.

Джейми боготворил Северуса, стремился подражать ему даже в мелочах, но не был так близок с ним, как с Гарри, мальчик искал в биологическом отце не утешение, не защиту, не наставника, но советчика и друга… а это уже многое, наверное, даже больше, чем было изначально. В тот вечер, в силу того что Джейми был не очень здоров, они провели все время вместе. Снейп даже не ушел в свою лабораторию, а остался в гостиной с ними… Со своей семьей. Глядя на голову сына, пристроенную на плече грозного Мастера Зелий, пока тот читал ему книгу, Гарри улыбался ну почти… счастливо? Да, наверное, именно так, вопреки если не всему, то многому. Пойти против логики, кричавшей, что это ничего не значит, наперекор интуиции, твердившей: "Вспомни, почему он все это делает!" - это глупый поступок, ничем не оправданный, но…

И все же Гарри упрямо верил в то, что у Мерлина или кого-то этажом повыше припасен для их истории счастливый конец. Все сомнения в этом окончательно улеглись, когда, уложив Джейми спать, они заняли одну постель. Северус, засыпая, позволил себя обнять. Простая сопричастность. Мало это или много? Гарри казалось, что пока достаточно. По крайней мере, это уже что-то большее, чем страсть.

А страсть… Прошедший день не оставил для нее места - просто в поисках тепла, от близости чужого тела, не менее упрямого, чем царивший в нем дух, было что-то правильное, и Гарри стремился быть ближе. Есть ли цена у любви? Где она, каким количеством галеонов измеряется та самая, проверенная и надежная, дорога к храму, созданная в рамках простого небезразличия, Гарри не знал и знать не хотел, он не стремился к этому. Зачем чужая правда, когда ты не в силах примириться со своей? К чему, спрашивается, слова, когда… Ты больше, чем любишь… Пропадаешь. Не знаешь, зачем и как, но иначе просто не можешь.

Как молиться на мальчика, Джейми? Чем отблагодарить его за то, что наследующий день они все вместе пошли на завтрак в Большой зал, и, под защитой этих упрямо счастливых карих глаз, никто не осмелился задавать им вопросы. Как? Зачем? Почему…

Все ради счастья одного мальчика. Он не мог не заразиться его радостью. Наверное, и он, и Джеймс впервые были опьянены жизнью настолько, что не задумывались о последствиях, имя которым Северус… Но Гарри чувствовал себя искренне, отчаянно сумасшедшим, когда… Второй день, пришедший на смену первому, утонул в той же гармонии. В тени, где было еще не тепло, но уже не холод… Скорее, прохлада. Они ткали свой уютный мирок, он и Джейми, но эта паутина плелась вокруг Северуса. Он был ее составляющей и смыслом, вот только... наверное, они были не в состоянии заставить его признать это…

Теория о "комедианте"… Как было убедить Снейпа, что настало время бросить играть эмоции и можно просто жить ими? Возможно ли это?

Гарри верил, что возможно. Просто надо быть терпеливым, и он будет. А еще ему нужен совет. Если необходимо узнать, какого это - пробиться к сердцу слизеринца, спросить стоит у той, кому совершить подобный подвиг удалось. Он, в любом случае, собирался поговорить с Гермионой. Наверное, самое время. Только соберется с мыслями - и переговорит, может, через пару дней…

***

Каждый хоть раз в жизни задает себе вопрос: кто я и зачем в этом мире? Наверное, он озадачивался этим вопросом чаще, чем другие… Наверное, в отличие от большинства, он не находил и тени ответа…

Было одно существо, маленькое и честное, почти Снейп - уже не Поттер. Он был искренен… С собой, по крайней мере. Да, он… Нет, не любил, верил в перспективы этого ребенка, верил в его будущее. Возможно, не обоснованно, но ничего не мог с собой поделать… Как прекрасно было бы, ограничь он свою жизнь этим. Но нет… нет-нет-нет…

- Северус, к чему такая спешка? - Драко Малфой, как всегда, немного опоздал и, опустившись на стул, привычным жестом потянулся к его бокалу.

Благословенная и одновременно страшная вещь привычка: нет ничего хуже появления новой - нет ничего приятнее, чем потворствование старой.

- Я не позвал бы тебя, не будь у меня серьезных причин.

- Знаю, - Драко подозвал официанта и сделал заказ, - кстати, пока я не забыл. Твой Кавадрос выкрутится. Я сегодня говорил с одним чиновником из Министерства, его осудят условно, там такие деньги и связи подтянули, что даже я пару минут завидовал.

- Меня это не слишком интересует, ты договорился о запрете?

- Да, если он приблизится к тебе или ребенку - это будет расцениваться как нарушение сроков заключения - и вот тогда он уже загремит в камеру.

- Отлично.

Драко наколол на вилку кусочек нежнейшей гусиной печенки.

- Мне, вот, знаешь что интересно… Почему ты не внес в этот список своего мужа - нашего героического алкаша Гарри?

- Потому что, прикончив его, Диего, тем самым, сделает мне огромное одолжение, ну а если Кавадроса покалечит Поттер, я, как ты понимаешь, тоже грустить не стану.

- И почему ты так неблаговолишь к собственному супругу?

Он задумался. Как точно сформулировать ответ на этот вопрос? Ему ведь в жизни очень редко везло. С самого начала, прямо с момента рождения. Родился он в январе, и теперь никто не скажет, были ли проблемы у матери при родах или все-таки колдомедики после праздников были не совсем в форме, вот только никто не заметил легкого вывиха, из-за которого он оставался хромым вплоть до пяти лет. Пускай это была не явно выраженная хромота, а только легкое прихрамывание, но факт остается фактом. И то, как отец его лечил… Вкус костероста, постоянная боль в суставах, которые ломали и сращивали снова, пока совершенство не было достигнуто... Интересно, у многих детей первые воспоминания в жизни складываются из постоянной, непрекращающейся боли? Наверное, таких мало… Северус предпочел бы остаться инвалидом навсегда, он никогда не чувствовал благодарности за элементарный садизм, с которым Александр Снейп запрещал знакомому колдомедику давать ему обезболивающие зелья… Его отец был больше, чем просто подонком… Он презирал и ненавидел чужую слабость, согласно своим представлениям о том, в чем она проявлялась. При этом он почему-то никогда не стыдился собственных. Северус считал, что вывод о том, что в этой жизни выживают только стервятники и подонки, был одним из его первых самостоятельных умозаключений. Его вылечили, никогда потом не интересуясь переменами в выжженной детской душонке - уже не душе, - ведь хромота была не эпилогом его несовершенств… Главой… Не более.

Другая мать, не та, что родила в муках, - сама природа - тоже, видимо, отдыхала в тот день наравне с колдомедиками. Она наделила его "незаурядной" внешностью. До Квазимодо, конечно же, было далеко, но даже милым его можно было назвать только до годовалого возраста. Эти уверения своих немногочисленных родственников он помнил и не испытывал сочувствия ни к ним за жестокость, ни к себе - за то, что не в состоянии был тогда равнодушно ее принять.

Болезненно, до неприличия, бледная кожа явно не подходила к его иссиня-черным волосам… таким же черным и с чрезмерно ироничным резким изгибом бровям - нелепым на лице ребенка, из-под которых смотрели миндалевидные, черные, уже тогда беспощадные в своей трезвости глаза. С годами ситуация еще больше ухудшилась. То, что не уничтожила природа, по его мнению, растоптала сама жизнь. Его и без того несовершенное тело испещряла сеть шрамов, и они не прибавляли ему привлекательности.

Он не привык, чтобы его любили… Это было нелогично: выбирать кого-то вроде него в качестве объекта для построения отношений, а Северус не любил глупостей, хотя порою позволял их себе - в рамках защитных барьеров собственной невозмутимости и бесчувствия. Роман с Диего немного обрисовал критерии такой глупости, и он же уничтожил последние сомнения насчет концовки. Северус позволил себе поверить, что привлечь может не душа или тело, но и интеллект. В таком союзе было бы рациональное звено, но он ошибся. Любовь к нему, которую иногда демонстрировали встреченные на жизненном пути безумцы, чаще всего оказывалась иллюзией, призрачной дымкой, и она таяла, не оставляя даже следов… Чужую тягу к несовершенству он мог понять: в мире полно идиотов и извращенцев, но принять ее ему всегда удавалось тяжело.

Или, может быть, еще хуже… Бывает что-то настоящее - в последнее время он больше не мог отрицать простую истину, но легко нашел подтверждение тому, что это больно… Это чувство убивает и умирает само - потому что совершенному нет места в этом убогом мире.

Может быть, он согласился бы на очередную призрачную привязанность… Но не на то самое, настоящее. Ему это не нужно, в отличие от Поттера, далеко идущие планы которого не оставляли сомнений.

- Мне нужен развод, и чем раньше, тем лучше.

Драко недоуменно на него посмотрел.

- Я тебя не понимаю, Северус, сначала ты спешишь заключить брак. Теперь рвешься его расторгнуть. Это на тебя непохоже.

- Я курю… - спокойно сказал Снейп.

- Я в курсе.

- Немного, но вечером или после секса обязательно.

- Мне необходимо знать такие интимные подробности?

- Я хочу, чтобы ты понял суть происходящего. Это привычка. Знаешь, какой самый простой способ избежать привыкания?

- Не начинать курить, - усмехнулся Малфой.

- А если начал?

- Бросить как можно раньше - до того, как это станет проблемой.

- Именно, ты только что сформулировал причины, по которым развод мне нужен в кратчайшие сроки.

- Боишься подсесть на Поттера?

Северус поморщился.

- Иногда ты выражаешься, как идиот, но сути того, что ты отнюдь не дурак, это не меняет. Я не боюсь, как ты сказал, "подсесть", а собираюсь не допустить ситуации, при которой такой вариант развития событий был бы возможен - пусть даже теоретически.

- Игры на опережение всегда были твоей сильной стороной, Северус. Так в чем проблема? Разводись.

- Проблема в нашем друге мистере Лонгботтоме.

- В Невилле? - удивился Малфой. - Он тут причем?

- При том, что ему кажется, что мы трое будем чудно смотреться за тюремной решеткой, если я обижу его приятеля.

Драко нахмурился.

- Идиотизм, к тому же, это на него непохоже.

- Похоже, но я продолжаю считать это непустой угрозой. И вот как мы поступим, чтобы обезопасить себя...

***

- Джеймс! Не смей это трогать… Северус…

Мальчишка задорно хмыкнул.

- Папочка, но он же не узнает…

Ох уж эти заискивающие интонации и мягкое мерцание карих глаз! Все подкупающе искренне. И все же необходимость воспитывать ребенка никто не отменял.

- И все же, Джеймс, это неправильно, - Гарри не позволил себе поддаться терзавшему ребенка любопытству. Хотя его собственное искушение было поистине огромным.

Северус сказал, что проведет день в Лондоне, его сын чувствовал себя хорошо, и Поттеры, воспользовавшись тем, что на улице из облаков, предвещавших грозу, противно капал серый дождик, наслаждались бездельем и обустройством нового жилища.

Тайник в гостиной обнаружили случайно, он был нелепым и каким-то детским, что ли…Так что ничего странного в том, что добрался до него именно Джейми, не было.

Неожиданно и наивно спрятанная вещь… Это было так не похоже на все то, что Гарри знал о Северусе Снейпе и принимал в нем… и это в очередной раз поражало… Простая тетрадь в клеенчатой обложке. Магловская, кое-как спрятанная в углубление, вырезанное в страницах гораздо более полновесного тома со скучнейшим названием "Основы Зельеделия". Впрочем, минуту спустя, по здравому размышлению, он вынужден был признать, что это был довольно надежный способ хранить тайны. Кому пришло бы в голову, обыскивая гостиную, рыться в методической литературе для первого курса… Какое заклинание обнаружило бы спрятанную тетрадь? Только мальчику, искренне заинтересованному в предмете, это удалось…

- Нет, Джейми, не смей!

Было просто поздно или прозвучало недостаточно внятно? Позже Гарри так и не смог себе объяснить, почему же Джейми, улыбнувшись, просто открыл потрепанный свод чужих секретов… Но это было не непослушанием, нет. Как он мог в чем-то винить сына, если сам мечтал окунуться в чужую тайну, которая была… Ну да… Отравлена, как многое, как почти все, что соприкоснулось с Северусом. Он понял это, когда, быстро пролистав десяток страниц, не вчитываясь в их содержание, Джейми отложил "обретенный секрет" в сторону.

- Ты был прав, пап, не стоило…

Он выглядел не грустным, нет… Просто… Врать себе смысла не было. Гарри не понял, чем так удивлен и тронут его сын. Что его так зацепило. Да, Джейми был тонким, чутким, зачастую даже интуитивным, маленьким человечком, который был необходим своему отцу, хоть и порою непонятен.

- Что? - Гарри недоумевал и уже потянулся за вещью, которая …

Но Джейми быстро ее отодвинул.

- Нет, мы, правда, не должны были - это неправильно, давай уберем на место! Я... - личико Джейми было печально. - Пап, просто не надо. Обещай.

***

Ну и кто из них, спрашивается, ребенок? Он ведь обрадовался, когда сын ушел в библиотеку вернуть мадам Пинс книги, так обрадовался, что тут же кинулся к заветному тому. Не просто за знанием чужих секретов, он стремился понять... Джейми - даже больше, чем Северуса. Что так поразило его ребенка? Отчего это не по годам мудрое, так не похожее на него и, надо заметить, довольно своенравное чадо признало за кем-то право на невмешательство? Или это была бесхитростная провокация и его намеренно подталкивали к чужой тайне?.. На кой черт ломать голову, если добиться ответов невозможно?

Он солгал, но эта ложь не казалась ни предосудительной, ни неоправданной. Он ведь искал именно понимания... Ему не нужна была правда, чтобы ударить… он хотел постичь.

Желтая, отвратительно сухая на ощупь бумага, почти больно коверкающая восприятие бытия через простой контакт. Красивые, но убогие в своей нечеткости, не слишком уверенные линии рожденного от бога, но пока не осознавшего это творца, рисунки, которым недоставало техники, но было не занимать таланта… Если бы дело было только в них… Гарри усмехнулся. "Ах, если бы..." Красиво, невинно, мягко… Но бумагу испещряли не только образы, ее коверкали строки.

"Пожелай мне удачи".

Жирным карандашом выведено под грубым наброском двух мальчиков на скалистом берегу, одного из них не узнать было невозможно - даже в этой абсурдной пляске несовершенных штрихов. И, прямо под этими словами, еще более знакомым - со школы, по многочисленным пометкам в эссе, кричавшим о его непреодолимой бездарности, почерком… Или нет... он тоже был еще немного другим, не таким выверенно безразличным. Этот почерк жил, и он говорил. Рожденные им строки складывались в откровения.

"Мы успели о многом поговорить, нам было о чем говорить. Я не буду вспоминать те незначительные события, за что так цепляется память. Я выше того, чтобы намеренно причинять себе боль. Эта отрицательная черта памяти многих привела к разочарованию, обесценивая жизнь и возможность найти то счастье, которого заслуживаешь и которое всегда рядом, но…"

Слова были перечеркнуты… Тонко, всего парой линий, словно не навсегда… Это было мгновенное отрицание, может, в нем и не раскаялись, но… Не вымарали, не затерли до дыр… Гарри перевернул страницу.

Еще один грубый набросок, пляска теней, из которых складывается не портрет… не картина… образ. И это было красиво. Сложенный из синих языков пламени, нескладный и хрупкий, но сильный, гибкий и израненный ребенок со взглядом взрослого мужчины.

" Можешь ворчать, Сев, но иным ты быть не можешь".

Может, подумал Гарри, по крайней мере, притворяется отлично. Так кто ошибся: он или неизвестный художник? Или, может, заблуждаются они оба и прав тот, кто дописал ниже…

"Нет, Денни, это не я… То, что ты видел, - но не я… Верь мне. Может, для тебя, где-то там, среди тихого шелеста крыльев, где темно, тепло и не больно, все по-прежнему видится в пламени того волшебного огня… Но мир устроен иначе. Я часто думал, что ты умер за нас двоих, а я живу - за себя и за тебя, иногда мне кажется, что дерьмо действительно не тонет и мой путь вечен. Эта земля не носит только ангелов. Точнее, она их просто не выносит и душит своей мерзостью и посредственностью. А может, все не так… И у меня всего три жизни, а не вечность? Моя, твоя и наша… Которая никогда не будет прожита. Наверное, я пьян… Трезвость не позволяет мне даже прикасаться к твоей памяти, а так… Мне можно - если не все, то многое, и не страшны печали… Ты говорил, что я не боюсь ничего… Ложь… Я страшусь даже собственной памяти. У меня вообще много страхов. Знаешь, иногда я ненавижу тебя за то, что ты умер. Странно, не твоего убийцу, а тебя. Потому что даже его смерть ничего не исправила, тебя просто нет…"

Гарри перевернул страницу. Набросок старого маяка и снова подпись:

"Он навсегда наш".

И ниже:

"Из-за того, что человек часто лишает себя возможности трезво мыслить, здраво рассуждать и быть по необходимости более прагматичным… он приходит к выводам, что удача прошла стороной и все кончено. Далее идут сопли, слюни и сожаления на тему "ах, что бы было, если бы…" Не скажу, что жизнь меня баловала… Ты - как подарок, который мне показали, но забыли отдать. Как ты посмел меня бросить… Умереть? Ты ушел, и все стало мерзко, но было как-то даже интересно. Каждый день - по-своему нов и ярок. Я рос, и росли мои познания, или, точнее сказать, незнания, и атрофировалось что-то важное. Может, я и не использовал это "что-то", но оно было, а теперь его нет… Хотелось многого, но пугала неизвестность - чем все может закончиться? Но я не отвернулся в недоумении от липовой возможности познать мир, в который ты сбежал от меня и жизни. Я ее принял. И понял многое... но все вокруг лишь окунались в серу - увы, путями, предложенными Воландемортом, было не достичь ничего, кроме ада... А мне нужно было больше... тишина и шорох крыльев… Тебя там не было. В сере. А иного найти мне уже не дано… А значит, точка. И я подпишусь под каждой своей ошибкой, и я не прощу тебе, что ушел, и себе - что не отыскал тебя".

Были и другие рисунки. И другие надписи карандашом, но под ними больше не подписывало приговор каждым своим росчерком знакомое перо. Гарри узнал многое и, одновременно, ничего… он хотел понимания, а почувствовал, что тонет в отчаяньи этой короткой, но емкой исповеди, обращенной к смерти и тому, кого она поглотила. Кто был этот мальчик из детства Северуса? Какую роль он сыграл в его судьбе и почему Гарри, разглядывая выполненный зеленым карандашом набросок автопортрета, знал, что это не просто прихоть автора или отсутствие других цветов. Глаза у мальчика действительно были зеленые, они не могли быть другими… Есть ли смысл в такой интуиции? Что делать с собственным взглядом, который напоминает Снейпу о кошмарах, терзающих его по ночам? Суть их недопонимания в этом?.. Одна из причин или весь список? Что делать с новым знанием?

***

Конечно, он успел убрать тетрадь до прихода Джейми. Ни он, ни сын не стали ничего обсуждать, но по одинаково задумчивым взглядам было понятно, что теперь у них есть общий секрет. Во время ужина в большем зале они говорили с кем угодно, но только не друг с другом. Странно, но чем сильнее Гарри осознавал, что с его браком все слишком непросто, тем, казалось, больше понимания он встречал у окружающих. Хагрид все так же громко продолжал его уверять, что как же хорошо, что Гарри в школе, и что он "эт, правильного парня себе выбрал".

Что может быть правильного в Снейпе, Гарри не знал и сомневался, что когда-то сумеет в этом разобраться, но покорно кивал. Даже Минерва перестала напоминать готовый вот-вот закипеть чайник и только недовольно сжимала в тонкую ниточку губы, когда мадам Хуч в очередной раз заявляла, что настоящие женщины стали редки, а те, что пока есть, теряют хватку, раз мужчины стали все чаще бросать взгляды друг на друга. Он понимал, что это не его заслуга и вся эта искусственная нормальность ситуации создана исключительно для Джейми, но был благодарен и за нее.

Обед уже подходил к концу, когда в открытых дверях появился Снейп, он кивнул всем собравшимся и уже повернулся было, чтобы направиться в подземелья, когда Джейми сорвался с места и бросился к нему.

О чем они говорили, Гарри не слышал, но его поразило терпение, с которым Северус говорил с мальчиком, и то, что он не отнял руки, в которою вцепился Джеймс. Выслушав что-то, он сделал мальчику замечание, скорее всего, по поводу его манер, затем сосредоточенно кивнул и только тогда вышел, отпустив маленькую ладошку. Сын вернулся за стол с таким радостным выражением лица, что Гарри в который раз повторил про себя, как мантру: "Это того стоит…"

***

Что-то было не так. Задумчивый Поттер - это подозрительно. Два задумчивых Поттера - уже опасно. И что, спрашивается, с этой угрозой делать? Разумеется, с самого начала прояснить ее суть.

Однако он был удивлен: вечер, проведенный с Джейми в лаборатории, ничуть не прояснил ситуацию. Мальчик был послушен, больше обычного молчалив и сдержан. На вопрос "Все ли в порядке?" тактично отвечал: "Да, конечно", - но это еще были цветочки, по сравнению с тем, как вел себя с ним его отец. Гарри, казалось, стремился врасти в стены и не попадаться ему на глаза, он тенью двигался по комнатам, не раздражая своим обычным пристальным теплым взглядом… Едва они покончили с уже традиционным вечерним чаем, он вообще скрылся в спальне, прихватив с собой одну из книг.

Северус попробовал еще раз докопаться до истины, ребенок для этих целей, на первый взгляд, подходил больше.

- Что ты читаешь?

Джеймс показал книгу.

- История Древнего Египта.

- Интересуешься фараонами и пирамидами?

Мальчик кивнул.

- Да, очень, дядя Билл рассказывал столько интересного о мумиях и проклятьях!

Подкуп как средство достижения цели редко его подводил.

- А ты хотел бы побывать в Каире?

Карие глаза радостно вспыхнули, но потом так же неожиданно погасли.

- Когда-нибудь потом.

- Ну, мы можем съездить на неделю, пока не начался семестр. Куда бы ты хотел?

Джейми задумался.

- Можно любое место?

- В разумных пределах. У меня нет никакого желания проводить остаток лета в Сибири или на Аляске.

- Любое-любое? - переспросил Джейми.

Снейп кивнул.

- Я же сказал, уточнять, по меньшей мере, невежливо - это показывает то, что ты сомневаешься в моих словах. У тебя есть повод?

Мальчик энергично затряс головой и взял его за руку.

- Нет, Северус, что вы! Только не обижайтесь, я больше не буду вести себя бестактно!

- Утешает, что ты осознаешь свои ошибки и стремишься их исправить. Итак, куда бы ты хотел?

- Не обязательно далеко, - задумчиво сказал Джейми. - Куда-нибудь, где море, скалы, может быть, старые маяки... и белые паруса на горизонте.

Он знал цену своей воле, ни один мускул не дрогнул на его лице.

- Хорошо, возьми атлас и выбери место, куда бы ты хотел поехать. Завтра мы это обсудим. А теперь тебе пора спать.

- Хорошо, - Джейми его порывисто обнял и скрылся в своей комнате.

Северус, едва за мальчиком закрылась дверь, встал и подошел к книжным полкам. Взял "Основы Зельеделия". Так и есть, заложенного между триста седьмой и триста восьмой страницей волокна из гривы единорога не было, хотя все остальное было на месте. У него не возникло вопроса, кого из Поттеров он убьет первым.

Глава 16. "Неожиданный союзник"

- Интересное было чтение?

Гарри вздрогнул, когда рядом с ним на кровать упала тетрадь, и, подняв на глаза на пребывавшего в бешенстве Снейпа, понял, что солгать не удастся… Еще и потому, что сейчас это было красиво. Сверкающие черные глаза, надменно вздернутый подбородок и плотно сжатые губы. "Рожденный демоном не сладок в облаках, но в пламени становится прекрасен…"Гарри не помнил, откуда эти строки, просто подумал, что Северусу они подходили невероятно.

- Не очень, скорее, грустное.

- Поттер, я предупреждаю только один раз, это мои комнаты, мои вещи и моя личная жизнь, к которой ты не имеешь ровным счетом никакого отношения!

- Я понимаю, - Гарри старался держаться спокойно. - Никто не рылся в твоих вещах намеренно, Джейми совершенно случайно нашел тетрадь.

Снейп кивнул.

- Допускаю, и вы посчитали жизненно необходимым для себя взглянуть на вещь, которая не ваша? Когда очевидно, что она является спрятанной от посторонних глаз? Более того, ты не ограничил своего сына в его неуместном любопытстве...

В обманчиво спокойном голосе Снейпа отчетливо шелестели нотки угрозы. Когда он научился так хорошо улавливать настроения своего мужа? Сейчас сохранить подобие мира можно было только безоговорочной капитуляцией.

- Извини, Северус. Я уже говорил, что, если ты составишь список того, что мне запрещено, это поможет избежать многих ошибок и обид. Я просто не удержался. А ты устоял бы перед соблазном больше узнать о человеке, который тебе дорог?

- А я уже говорил, что думаю по поводу твоих чувств. Мне повторить? - холодно осведомился Снейп.

Гарри решил, что необходимости расстраиваться еще больше у него нет.

- Не стоит. Я же извинился.

- Мне следует быть польщенным? Я скажу так, больше всего на свете я желаю не слышать извинений! По-моему, ты уже не мальчик и в состоянии не совершать поступки, которые нуждаются в раскаянии!

- Я постараюсь, - Гарри упрямо не желал ссориться. А мало что в состоянии поспорить с гриффиндорским упрямством.

- Постарайся.

Хлопнув дверью, Северус скрылся в ванной. Злосчастная тетрадь так и осталась лежать на постели, и он глупо боялся к ней даже прикоснуться. Все было неправильно… Да, Гарри не желал ссориться, и он видел, как разгневан Снейп, тогда почему тот сдержался? Почему?.. Что это - доверие или безразличие? Эта брошенная тетрадь - его ею благословили или прокляли? Ответов не было, и с этим пора было смириться, но он не мог.

Завернувшись в покрывало, Гарри закрыл глаза. Нет, он не притворялся спящим, просто так было легче думать.

Жизнь Северуса, прошлое Северуса - как мало он знал о человеке, которого любил так сильно… Обычно так и происходит, людей притягивает ими же самими созданный образ и, по мере того как он развивается… Новые знания обычно стирают лоск и картина становится более понятной и порой, в силу этого, куда менее любимой. Но это с обычными людьми, а что сказать о Снейпе? Он плодил загадки и вопросы. Получив ответ на один, Гарри сталкивался с тысячей других и не видел этому пути конца, а потому… Зыбко.Он подобрал очень правильное слово. Его засасывало в песок - времени, чужой памяти… и тех чувств, что вызывал в нем человек, рядом с которым и выжить-то было непросто, а он хотел наконец-то жить…

И все же… Наверное, Гарри как-то адаптировался к Северусу, и сегодняшняя ситуация его скорее пугала, чем радовала. Снейпу все равно, что он знает о нем… Потому что… И снова нет ответа, а от этого уже хотелось выть от досады.

Звук льющейся воды прекратился, из открытой двери пахнуло крепким, но ароматным запахом табака, короткое "нокс" и тихий шорох ковра под босыми ступнями. Когда матрас немного прогнулся под тяжестью второго тела, Гарри стало невыносимо грустно. Скрипнул ящик прикроватной тумбочки, куда Снейп убрал тетрадь, и он спросил:

- Тебе совсем все равно?

- Что именно?

- То, что с нами происходит.

- С нами? А "мы" есть?

- Притворяемся, что это так.

Голос Снейпа звучал спокойно.

- Никогда не нужно путать пьесу с жизнью. Иллюзиями жить приятно, но за билет на представление всегда нужно платить, и чем дольше оно длится, тем выше цена.

- И все же…

- Все же что?

- Тебя совсем не волнует происходящее?

- Волнуют те проблемы, которые ты можешь мне создать.

- А я создаю?

- Неправильный вопрос - я же сказал: "можешь". Не факт, что сумеешь, но я предпочитаю не оставлять для этого шансов.

- Это снова неискренность? Наверное, скажешь, что я сам бы мог догадаться?

- Да.

- А Джейми - он тоже проблема?

- Несомненно, но ее я предпочту решить, а не ликвидировать. Разница ясна?

- Вполне.

К грусти Гарри примешалась злость, повернувшись, он привлек Северуса к себе и в темноте поцеловал. Угодил в плече.

- Не думал, что тебя возбуждают разговоры, в которых присутствует здравый смысл.

- Просто спешу воспользоваться ситуацией, пока меня не ликвидировали как проблему. Ты не против?

- Нет. Меня это ни к чему не обязывает.

- Вот и отлично.

Он сам не понимал своей одержимости этим человеком, не понимал, почему вкус его чистой кожи пьянит сильнее дорогого виски, не понимал силу своей... не страсти, нет, - ее еще можно было объяснить... нежности и любви. Можно спорить до хрипоты в голосе, что между сексом и занятием любовью нет никакой разницы. Раньше он сам так думал, а теперь подобный разговор вызвал бы на его губах усмешку проклятого собственным опытом человека.

Как иначе объяснить состояние, когда твоим телом управляет не просто желание получать или дарить удовольствие, но почти наркотическая тяга принадлежать кому-то и брать взамен кусочек чужой души? Пусть всего на мгновение - длиною в один вздох или протяжный стон, но чувствовать себя одним существом, многоруким и многоногим, разделенным когда-то на две лишенных целостности части и наконец-то сросшегося воедино.

Даже познанные, испробованные на вкус, ласки не кажутся обыденными, не могут стать пресными, потому что они - всего лишь путь достижения мимолетного совершенства.

Неторопливые движения рук, глубокие долгие поцелуи, острые полуукусы, медленные толчки члена внутри него… Гарри не воспринимал ни последовательность действий, ни механику удовольствия, которую выполняло его тело, ведомое не разумом, но желанием выразить что-то огромное, поселившееся внутри. Сегодня оно, это "что-то", для которого даже любовь - не всеобъемлющее понятие, было нежно, сыто и немного зло, а потому хотело быть признанным и требовало этого - извиваясь, выгибаясь, подаваясь навстречу, оно упивалось ответным тяжелым дыханием и триумфально глотало низкие протяжные стоны…

Вопроса о душе не возникло, Гарри просто не мог даже после оргазма выпустить своего любовника из объятий. Он терся щекой о гладкую кожу, целуя все, что было в его распоряжении, и Северус сделал ему самый большой из возможных подарков. Он ничего не сказал - просто остался, заклинанием призвав из ванной сигареты и наложив очищающие чары. В бледном свете единственной красной звездочки тлеющего табака, в водовороте медленных ласк, желание Гарри сохранить самоконтроль дало трещину. Уже на грани сна он прошептал:

- Не оставляй меня.

Наверное, чудовище с зелеными глазами, живущее в нем этой ночью, добилось куда большего, чем смело надеяться, потому что теплые, пахнущие табаком губы коснулись его виска.

- Так надо.

Даже во сне Гарри силился понять, кому и зачем. И не находил ответа, потому что не мог осмыслить - что отвратительного в счастье?

***

Он впервые проснулся раньше Северуса, это было непривычно, но чертовски приятно. Гарри боялся пошевелиться, разглядывая Северуса, устроившегося головой на его согнутой в локте руке. Его лицо оставалось сосредоточенным даже во сне. Словно необходимость в отдыхе отнюдь не давала повода мозгу хоть на секунду прервать стремительный бег мыслей. И в этом было что-то…

Гарри захотелось улыбнуться. Он поднес свободную руку к тонкой кисти Северуса, покоившейся у него на бедре, его загоревшее во время работы на квиддичном поле запястье казалось грубоватым и… "Я физически сильнее", - удивился Гарри.

"Птичьи кости" - признак аристократизма, и, не смотря на твердые жгуты мышц и сухожилий под алебастровой кожей и широкий разворот плеч, в Снейпе было что-то незримо хрупкое. Длинные стройные ноги с узкими бедрами, девчоночьи лодыжки, отсутствие растительности на руках и груди и удивительно нежные - "розовые, черт побери!" - соски.

Гарри хмыкнул, его хорошее настроение этим утром, похоже, не удалось бы уничтожить никому. Он даже позволил себе поиронизировать на тему "Почему, интересно, он всегда сверху, если я ощущаю себя на его фоне настоящим мужланом?". А впрочем, ответить на этот вопрос можно было, едва взглянув в лицо Северуса - так не соответствующее его телу, словно навсегда приросшая чужая маска. Во всем: резких линиях носа, плотно сжатых губах, угрюмой складочке между бровями - была написана непоколебимая доминанта. Только длинные густые ресницы немного смягчали картину. Но что в состоянии изменить одни ресницы?

- Ну и пусть так, - едва слышно шепнул он в маленькое аккуратное ухо, скрытое густыми прядями волос. - Я все равно тебя люблю.

Он выбрался из кровати, стараясь не потревожить Северуса, тот только поморщился, когда его голова лишилась свой жесткой подушки из руки Гарри, но не проснулся. Быстренько приняв душ и натянув халат, Поттер, еще раз ласково скользнув взглядом по спящему мужу, вышел в гостиную.

Джейми, сидевший с книжкой на диване, поприветствовал его радостным взглядом и шепотом сообщил:

- Уже десять часов, - и, опережая вопрос, добавил: - И я уже был на завтраке, просто не захотел вас будить.

Гарри улыбнулся.

- Ты в курсе, что ты у меня сокровище?

- Больше, чем ты думаешь, - Джейми показал на чайный столик, на котором стояла подставка для завтрака в постель, заставленная всевозможными вкусностями. - Я решил, что раз уж вы такие сони, то непременно проголодаетесь, и попросил Добби все организовать. Ты иди, я тут как раз дочитаю восьмую главу "Практической хиромантии". И почему ты всегда говорил, что предсказания - это скучно? По-моему, очень интересно, мадам Пинс сегодня познакомила меня с Фиренце!

- На твое счастье, профессор Трелони пару лет назад уволилась, - хмыкнул Гарри, забирая поднос.

- Ты что, она же была правнучкой великой Кассандры! Вот бы познакомиться!

- Не все хорошие качества передаются по наследству.

Джеймс показал отцу язык.

- И плохие тоже. Я - тому наглядное доказательство!

- Негодник, - рассмеялся Гарри, незаметно для сына убрав красную розу с подноса в карман халата. Интересно, кто тут так романтичен - Добби или сам Джейми? Каким бы ни был ответ на этот вопрос, он подозревал, что Северус такого подхода не оценит.

И все же это было прекрасное утро…

***

Это было ужасное утро, даже несмотря на то, что его разбудил аромат зеленого чая с жасмином и булочек с цедрой.

- Какого Мерлина?.. - честно спросил он, уставившись на Поттера и поднос с едой.

- Ну, - Гарри разместил около него подставку и плюхнулся на кровать рядом. - Мы проспали завтрак, и Джейми решил, что было бы логичным нас накормить.

Он ненавидел быть таким на публике - заспанным и несосредоточенным, поэтому предпочитал всегда вставать раньше своих любовников. Почему именно сегодня его биологические часы дали сбой, он не знал, но чувствовал себя обнаженным рядом с облаченным в халат Поттером - чертовски уязвимо.

- Я не ем в постели. Ненавижу крошки на простынях.

Чертов Поттер, не расстроился.

- Не проблема, я велю сменить белье, ешь.

- Нет.

- Хорошо, я скажу Джейми, что он зря старался.

- Незачем, я сам скажу. Если ты соблаговолишь убрать еду в гостиную, то после того как я приму душ, мы позавтракаем там.

Странно, в последнее время вывести Поттера из себя было чертовски трудно, но по каким-то непонятным причинам ему это удалось именно сейчас. Щеки Гарри вспыхнули. Он взял палочку с тумбочки, на которую всегда клал ее рядом с очками, и наложил заглушающие чары.

- Ты съешь этот долбаный завтрак, или мы спустим его в унитаз, просидим тут должное количество времени, потом выйдем отсюда и скажем, что ты его съел! Потому что мой ребенок старался! Он любит тебя и верит в нас и те отношения, которые мы для него разыгрываем! Он счастлив, что, наконец, все хорошо. Поэтому я не хочу, чтобы ты учил его цинизму и безразличию к окружающим!

Это он умел - ломать кого-то… Мальчика - не хотелось. Он думал о Поттере, и вдруг… Это была жуткая в своей откровенности мысль. Он знал, чего хочет от Джеймса. Получить наследника не рода Снейпов, отнюдь… Прежде всего - собственного. Вырастить из него умного, здравомыслящего молодого человека. Северус был амбициозен: он видел в нем продолжателя своего дела, потомственного Мастера Зелий, которому его достижения позволят достичь невиданных высот, превзойти наставника. И если в том, что он сумеет дать Джеймсу знания, он не сомневался… То откуда, черт возьми, взялась его уверенность, что он в состоянии вырастить из него достойного человека, если изначально не считает таким себя, если не видит элементарных мелочей, доступных Поттеру? Если не привык жертвовать?..

- Я стремлюсь понять, - он был серьезен, как никогда. Хотел разобраться в сути поступков не похожих на него людей. - Что в уважении к привычкам другого человека противоречит нашей легенде? Вы оба были вправе не знать, что я не люблю есть в постели. В чем тут цинизм или отсутствие благодарности за то, что меня вообще решили покормить? Я могу сказать Джеймсу спасибо за заботу и дать понять, что впредь ему стоит выражать ее в другой форме - это логично...

Гарри смутился.

- Ты прав… Но это слишком… Не цинично, нет, наверное, я подобрал неправильно слово. Это как-то... бездушно. Ну что тебе стоит его порадовать?

- И ввести в заблуждение, насколько мне неприятны такие вещи? Поттер, я не лгу без необходимости. Он, обманутый моей реакцией, может это повторить. Кому, а главное, зачем это нужно? Если ты мне внятно объяснишь…

- Не могу, это на грани чувств и эмоций, я просто знаю. Как правильно объяснить тебе, что под гнетом этой твоей логики все его искренние порывы и поступки потеряют значимость? Северус, нельзя жить по схеме.

- Почему?

Поттер, видимо, отчаялся с ним объясниться.

- Ладно, мы съедим этот чертов завтрак в гостиной.

Он сдался, не потому, что был неправ, ему просто претили поступки за гранью понимания.

- Мы можем сделать это здесь, если это так важно.

- Важно, может, я не могу объяснить, почему…

- О! Просто заткнись, я уже ем. Еще одного сеанса абсурдного мышления я не выдержу. - В доказательство Северус налил себе чаю и взял булочку.

Поттер выглядел совершенно ненормально счастливым. "Совсем как Денни", - невольно подумал он. Тот так же искренне радовался творимым Северусом для него маленьким чудесам. Но то, что у ребенка - искренность, у взрослого человека должно было быть, по меньшей мере, глупостью. И все же это наивное безумие кретина Поттера было какой-то досадной загадкой, и Северус вдруг отчетливо понял, что, если ему нужен мальчик, он никогда не сможет вычеркнуть Гарри из уравнения по имени "Жизнь семьи Снейпов". Он - как натоптанная дорожка между ними: к пониманию, к окончательному соединению. Им с Джеймсом так хорошо и понятно друг с другом именно пока между ними есть, как связующее звено, это недоразумение… Или - душа их так называемой семьи? Нет, так думать ему категорически не нравилось.

***

Северус связался через камин с Малфой Мэнор едва Поттеры ушли на поле, Драко дома не было, а общаться с Пенси профессор не любил. Миссис Малфой вызывала в нем стойкое чувство неприязни. Она была самовлюбленной недалекой девочкой и выросла в еще более глупую женщину с хорошими манерами, недурным вкусом в нарядах, но… Ей катастрофически не хватало содержания. Некоторые люди тратят всю жизнь, чтобы чем-то себя наполнить - знаниями ли, навыками, а Пенси вполне осознанно выбрала роль пустышки.

- О, профессор, доброе утро, а Драко, к сожалению, нет.

Напевные интонации, расчетливые движения ресницами: она наклонилась к камину ровно настолько, чтобы продемонстрировать декольте - вовсе не потому, что всерьез рассчитывала привлечь его внимание. Просто для нее это было уже условным рефлексом.

- Жаль, передайте ему, что насчет наших последних договоренностей стоит пока повременить.

- О да, конечно, я передам. - Пенси улыбнулась так, словно имела хоть какое-то представление о делах своего мужа.

- Спасибо, - он поспешно погасил камин.

В лаборатории, как обычно, царили тьма и прохлада. Ожидали своей очереди два экспериментальных зелья и тестирование компонентов, доставленных Лонгботтомом, но сегодня он не чувствовал обычного азарта, который испытывал, едва переступая порог святая святых. В голове крутились совершенно неправильные мысли, и он с некоторой рассеянностью зажег огонь под котлом, решив заняться зельями для больничного крыла. Это он мог делать с закрытыми глазами, и, раз уж сосредоточиться не удавалось, браться за другое было бы глупостью. Взяв заранее приготовленный котел, он, терзаемый противоречивыми мыслями, приступил к работе.

Так всегда происходит - одни рождаются для славы и толпы, другие - для забвения. Он был из последних… Из тех, кому не нужно место на ковровой дорожке для победителей. Его характеристика благополучия - все блага, способные упорядочить существование, а остальное - роскошь, в которой таится слишком много совершенно не нужных искушений. "Рожденный ползать летать не может": солдат, чья жизнь разделена на две войны, максимум чего может достичь - это существования в согласии с собой…

Он не обсуждал приказов и не страшился боли, горел изнутри и снаружи, каждый день платил наложенную на него старым манипулятором епитимью, глядя в глаза детей, некоторых из которых сам сделал сиротами. Его жизнь... это был долгий путь длиною в одно бесконечное сражение. Он прошел его до конца. Дополз на последнем дыхании… Только для того, чтобы понять, что не знал, к чему вообще стремился? Бред, абсурд. Он ненавидел это утро, ненавидел Поттера за все те неправильные мысли, возникшие в голове. За нелепое желание впервые в жизни признать, что он не всесилен. Пожалеть? Ни за что - жалость отвратительна! Просто сожалеть о том, как сложилась его судьба… Это, как выяснилось, он мог… Вот за такие мысли казнить приходилось себя, а не Гарри, которому удалось вытащить их откуда-то из глубин подсознания.

Его жизнь - как его лаборатория. Он, как только переехал в Хогвартс, сделал ремонт, Дамблдор, когда увидел, как-то погрустнел и предположил, что Северус останется в школе навсегда, потому что ему никогда не найти другого Мастера Зелий, который согласится работать в таких интерьерах. Неглупый старик, но отчего-то совершенно не любит черный. А ему так было удобнее: в этих стенах теперь не найти ни Снейпа, ни его душу - темное на темном незаметно.

Тишина… Тишина, от которой уже звенит в ушах. Он мечтал о ней в хаосе детских голосов, она казалась необходимой составляющей счастья, а вот теперь давит… Одиночество и тишина, тишина и одиночество, и ожидание… Чего? Северус сам не знал, но иногда просто ждал. Потому что иначе непременно возник бы вопрос, зачем он вообще прошел этот путь. Ради чего под черным сукном бьется сердце? Срывается с губ дыханье? Кому это нужно? Ему показалось, что он нашел ответ. Собственное лекарство от скуки и пустоты - в маленьком мальчике и его ничем не замутненной привязанности. Он готов был в обмен на нее дать ему все, что имел. Свой дом, свои зелья, свои деньги. Пустить туда, куда никого не пускал и не намеревался пускать, даже Диего, которому изначально было отведено место за пределом его личной территории. Маленького замкнутого пространства, где он мог бы освободить немного места для Джеймса. Хорошо ли это… Плохо? Просто так было. Но откуда взялась его уверенность, что все получится? Почему он решил, что способен сформировать лучшую личность, чем он сам? Поттер, сам того не предполагая, заставил его сомневаться.

Но если и эта цель эфемерна… Зачем он тогда вообще живет? Работает? Стремится чего-то достичь? При экономном использовании денег ему хватит лет на триста, и это - не отказывая себе ни в чем. Тогда зачем работать? Он не Фламель - столько не проживет, ему никогда не достигнуть достаточного душевного равновесия для создания философского камня. Северус всегда думал одно, говорил другое, делал третье, а это не свидетельствует о целостности личности. Просто лживая гадюка, которой удалось проскользнуть между двух жерновов. Кто так сказал? Аластор Хмури. Ему было виднее - тогда, а сейчас он слишком мертв, чтобы Снейп презирал его за эти слова. Да и не осталось в нем достаточно яда для этого. Он слишком щедро расходовал его, стремясь отгородиться от этого мира. И вот финал - последовательный и предсказуемый. Он разучился понимать людей. Одно дело - прочитать чужие мысли и совсем другое - понять, что стоит за ними. Порывы, чувства, мечты, стремления…

Глядя на зеленоватый дымок, Северус сначала удивился, а потом понял, что это был определенно день Поттера: он не только ухитрился вывести его из равновесия, но и спровоцировал самый непрофессиональный поступок за всю его карьеру Мастера Зелий. Даже третьекурсники знают, что для изготовления зелий на основе драконьей крови нужен медный, а не оловянный котел, Северус приготовил его вчера и совсем для другого зелья. Он совершил настолько тупую ошибку, что, ликвидируя взмахом палочки продукты процесса окисления металла в виде ядовитых паров, чувствовал себя Лонгботтомом.

Головокружение давало понять, что наглотался дыма он прилично, но это было не проблемой, в шкафу стояло зелье, способное нейтрализовать последствия такого отравления. Но добраться до него не вышло: сделав несколько шагов, он как-то отстраненно понял, что падает, последней мыслью было, что, если его не найдут в течение пары часов, это конец. Но эта мысль не показалась ужасной.

***

Теплые лучи летнего солнца нежно касались его лица. Все это утро… Голубое безоблачное небо над головой дарило надежду на лучшую жизнь. Казалось, что прекращается и черная полоса, и уже ничто не сможет отобрать радость, бодрость и силу духа. Наверное, Гарри был не одинок в своих ощущениях, все окружающие его люди, похоже, чувствовали то же.

- Отлично сегодня полетали, - мадам Хуч похлопала его по плечу. - Свободен, я составлю Дамблдору список, сколько метел мы решили заменить, а тебе на днях придется съездить в Косой переулок.

- Да, конечно.

Джейми тоже, кажется, заразившийся его хорошим настроением, радостно замахал отцу с одной из трибун.

Гарри уже хотел подняться к сыну, когда увидел летящую к нему сову, новостей он ни от кого не ждал. Короткая записка оказалась странной по содержанию:

"Через час после того как получите письмо, будьте в "Трех метлах", я буду ждать вас в номере шесть. С пониманием относясь к ситуации, в которой вы оказались, и считая, что разумный человек не вправе доверять анонимному посланию, предлагаю вам взять с собой кого-то в качестве свидетеля. Однако поверьте, не в ваших интересах информировать о письме своего мужа. То, что я собираюсь вам рассказать, касается именно его".

Странное послание - более чем. Поднявшись на трибуну, Гарри попросил Джейми:

- Иди в наши комнаты, мне надо заглянуть в совятню, а потом сходить в Хогсмид.

- Хорошо.

После случая с отворотным зельем доверие к нему сына возросло настолько, что он перестал оспаривать решения Гарри.

***

- Ну, к чему такая спешка?

В положенное время Невилл ждал его у "Трех метел".

- Вот, - Гарри вынул из кармана письмо. - Что думаешь?

Невилл скользнул взглядом по строчкам.

- Это даже забавно.

- Что именно?

- То, что я узнаю почерк. Пошли, твой благожелатель не таит особой угрозы, хотя…

- Эй, а кто это?..

- Идем, познакомлю.

Поднявшись в номер шесть и без стука открыв дверь, Невилл пропустил его вперед, и Гарри понял, что представлять тут, собственно, никого не надо. Немного растерянно он сказал:

- Привет, Лиз.

Мисс Астрикс кивнула, а потом нахмурилась, глядя на Невилла:

- Вот ведь, блин, ну почему именно он, а? А впрочем, с моим везением странно, что ты Драко не привел. - Она подошла к столику, на котором красовался чайник и чашки, и налила себе чаю.

- Но как же сова... ты же сквиб… И вообще, почему вы знакомы? Какого Мерлина тут происходит?

- Она - сквиб? - Лонгботтом хмыкнул. - Лизи - стопроцентная ведьма с дипломом и мерзким характером.

- Эй! - возмутилась девушка. - Я тебя оскорбляла, садовод хренов? И вообще… - Она улыбнулась Поттеру: - Мы тут не за тем, чтобы обсуждать мои личные качества. Я Гарри помочь хочу.

- С чего вдруг? Ты же не чихнешь без одобрения своего кузена?

- Кузена? - переспросил Поттер.

- Ну да, эта милая девушка - двоюродная сестра Малфоя.

Гарри подошел к одному из кресел и сел.

- Я ничего не понимаю, кроме того что из меня очередной раз сделали идиота. Это уже начинает утомлять, так что давайте еще раз и с самого начала.

- Если с начала и коротко, то тебя действительно обманули. Зачем - рассказывать не буду: это не моя тайна, и она не имеет к тебе никакого отношения, - Лиз пригубила чай. - Драко мне не родной брат, а всего лишь кузен, я действительно ведьма, но стараюсь это не афишировать в Англии.

- Почему?

- Это тоже не касается нашей беседы.

- Да чего уж там, - Невилл улыбнулся. - Гарри можно и рассказать. Речь идет о контрабанде, друг мой. Наша очаровательная знакомая ввозит в Англию запрещенные ингредиенты. Криминал у Малфоев в крови, даже если они носят фамилию Астрикс. Оригинально, она делает это через магловскую таможню и почти легально. Ее муж - магл, формально он ничего не знает о нашем мире и не вызывает интереса у Министерства.

- Муж? - удивился Гарри.

Лиз кивнула.

- Ты его видел: Дерек Астрикс, мы работаем вместе.

- Но он же тебе в дедушки годится!

- И какое это имеет отношение к фиктивному браку? Лонгботтом сказал правду, мои дела не слишком законны, но тут мы повязаны все: и Драко, и он, и твой ненаглядный Северус. Вот о нем я и хотела поговорить.

- И?

- Ты знаешь, что он хочет развестись?

Гарри кивнул.

- Догадываюсь, но это же нескоро.

Лиз хмыкнула.

- Раньше, чем ты думаешь. На днях тебя отправят ко мне в Лондон с каким-то поручением. Все будет организовано: и зелья, которые вызовут у тебя непреодолимое влечение ко мне, и пара продажных репортеров. Тебя публично уличат в измене, и Снейп с тобой разведется.

- Зачем такое шоу? Почему не просто развод?

- Из-за вот этого придурка, который решил строить из себя твоего благодетеля! - девушка указала на Невилла. - Они решили подстраховаться и выставить тебя виновником расторжения брака.

- Они?

- Ну, я получила указания от Драко.

Гарри стало противно. И он верил, что этот день ничем не испортить?

- Почему ты рассказываешь мне об этом?

Лиз пожала плечами.

- Мне нравится водить за нос подонков, но ты - чертовски хороший человек, Гарри, а я, может, и обманщица, но не шлюха. Это отвратительно - когда кто-то не знает меры… Я не хочу, чтобы у тебя отняли ребенка. И мне жалко Сева. То, как он калечит свою жизнь, - это неправильно. Его нужно остановить.

Гарри нахмурился и встал.

- Зачем? Пусть… Знаете, у каждого человека есть предел прочности. Сколько раз можно плюнуть ядом в одну и ту же душу? Вы не знаете? Я тоже, но моя переполнена. Я люблю его. Действительно люблю, и променял бы мир на одну из его улыбок, но он никогда не улыбнется. Это грустно, но с меня хватит. Я поставил на карту свое счастье, но не вправе рисковать покоем моего сына. Ты был во всем прав, Невилл, я обязан справиться. Северус хочет развода? Он получит его, но на моих условиях.

Лонгботтом пожал плечами.

- "И это было бы смешно, когда бы не было так грустно". Я постараюсь тебе помочь чем смогу.

- Угу, - Лиз кивнула. - И если что-то потребуется от меня…

- Информация. - Гарри пошел к двери. - Мне нужно знать о нем все. Факты, домыслы, махинации и честные дела. Я знаю, как люблю, но на самом деле понятия не имею, кого, а соперника надо знать и в лицо, и с тыла. Если вы поможете мне с этим…

- Постараемся, - заверил его Невилл.

- Вот и отлично, тогда завтра - здесь же в то же время. А мне нужно навестить еще одного человека.

- Кого?

- Хочешь все сделать правильно - доверь писать план действий профессионалу.

***

- Миссис Уизли, к вам мистер Поттер.

Молоденькая секретарша кокетливо стрельнула глазами в его сторону.

- Проси.

Гарри отстранил девицу и вошел в кабинет. Владения Гермионы в Министерстве были обставлены скромно, но с комфортом, - и книги, разумеется… Много-много книг.

- Привет…

Ему были рады искренне. Гермиона встала из-за стола и, поцеловав его в щеку, увлекла на маленький диванчик для неформальных бесед.

- Какими судьбами?

- Герми, мне очень нужна твоя помощь.

Она закурила.

- Снейп?

- Да.

- Развод?

- Да.

- Тогда давай по порядку - с момента того, как тебя вообще угораздило вляпаться в это дерьмо.

Гарри разозлился.

- По-моему, не тебе говорить о "вляпаться"…

Гермиона нахмурилась.

- Ты о чем?

Он почувствовал себя подонком.

- Не важно, прости, ладно?..

Но она только покачала головой.

- Прощу, но объяснись. - Гарри покраснел, и она понимающе хмыкнула. - Так… И кто тебя просветил?

- Ну… Я все расскажу, и может, ты поймешь, кто и зачем им это понадобилось.

Глава 17. "Странные лики любви"

- Знаешь, - едва Гарри закончил свой рассказ, Гермиона нахмурилась. - Странно все это. Я не могу понять, где кончается игра Снейпа и начинается игра Малфоя. Ты уверен, что этой Лиз можно верить?

- Нет, но не могу понять, зачем ей лгать.

- Люди лгут по многим причинам, не все заметишь.

- А про тебя и Малфоя они не солгали… Герми, ну как так вышло?

Она усмехнулась.

- Ты еще должен по роли пафосно воскликнуть: "Как ты могла?" Могла, как видишь, приятно, когда кто-то видит в тебе женщину, а не ущербную самку.

- О чем ты, Гермиона?

- О нас с Роном. Для него семья - это непременно дети, а я не могу их иметь. Мы все перепробовали: и жизнь, и секс - все превратилось в какую-то гонку за недостижимым призом. Просто любовь где-то потерялась. Я не знаю, когда и как, а Драко… Мы были на каком-то приеме, и нас посадили рядом за стол. О чем-то говорили… По-моему, даже ругались, потом были еще встречи - ругани становилось меньше, беседы длились дольше… Он предложил отель - я отказала, он пожал плечами, мы продолжали общаться, потом был день, когда врачи сказали, что ничего не поможет, и Рон… В нем изменилось что-то. Это трудно объяснить… словно он не может понять, зачем ко мне прикасаться, если это ничего не даст. Я стала для него чем-то ущербным. Так, как любит он, можно ласкать покалеченную собаку. А я хочу жить и чувствовать… А Малфой все предлагал и предлагал - и однажды я сказала "да". Вот и вся история.

- Ты любишь его?

- Я не знаю. Но одно скажу точно: я ни разу не пожалела, что тогда согласилась. Он - отличный любовник, и ему неведомо сочувствие. Он не жалеет - я устраиваю его со всеми недостатками, и он любит меня за что-то, а не вопреки чему-то… - Гермиона задумчиво нахмурилась. - А ведь он, получается, действительно любит. А я не верила. Странно…

- Что странно?

- Что он глупее, чем я думала. Вот ведь дурак…

- О чем ты?

- Получается, что он затеял все это, чтобы я ушла от Рона.

- И ты уйдешь?

Гермиона кивнула.

- Разумеется, да. Нет, ну какой кретин, почему он думает, что достичь чего-то можно только обманом?! Если мне придется выбирать между ним и Роном, я выберу Драко, но он никогда не просил меня решить что-то.

Гарри не понимал.

- Но Малфой женат.

Гермиона пожала плечами.

- А я похожа на невинную барышню, которую это должно шокировать?

- Нет.

- Ну вот, меня все устраивает, захочет он развестись и пожениться, поженимся. Нет? И не надо. Почему эти слизеринцы так стремятся все усложнить? Если бы он просто сказал, что ревнует меня к мужу, проблем бы не было. Рон в любой момент даст мне развод и женится на какой-нибудь производительнице рыжих Уизли. Он только обрадуется, потому что, как благородный человек, не может бросить в беде женщину, даже ставшую ненужной. Но нет, Малфой выдумал себе какие-то проблемы и кинулся их решать. Ну теперь он у меня попляшет! - Гермиона озадаченно закурила. - Интересно, почему он решил, что я не хочу развода и не оставлю Рона? Должна быть причина. Не понимаю я, ну не мог Малфой так решить на пустом месте… Но я разберусь… И кто-то пострадает.

- А как мне быть со Снейпом?

- Не разводись.

Гарри был удивлен, он ожидал иного совета.

- Но как же так? Он меня обманул, этот человек мечтает развестись и отнять у меня ребенка!

- А ты любишь его. Причем так сильно, как никогда никого не любил. Таким чувством не разбрасываются. - Гермиона улыбнулась. - Но грамотно организованный шантаж сильно упростит тебе жизнь. Узнай о нем все, это ты правильно придумал. Угрожать ему Азкабаном за контрабанду я не позволю. Не хватало еще, чтобы Малфой загремел в тюрьму раньше, чем я испорчу ему жизнь! Найди что-то еще. Поройся в архивах. Профессор никогда не был белым и пушистым, так что дерьма в его жизни должно быть много - и не только того, за которое дают орден Мерлина. А когда найдешь… Не гони его - просто заставь с собой считаться.

Гарри кивнул.

- Это непринципиально, Гермиона. Он не любит меня, и этого не изменить. Я не хочу провести жизнь рядом с человеком, которому безразличен. Уверен, Джейми меня поймет, когда я все ему объясню.

- Гарри-Гарри… - покачала головой Гермиона. - И когда ты научишься разбираться в людях? Твой Снейп не торопился бы так с разводом, будь ему на тебя плевать. Посуди сам. Ты послушен, ничем его не раздражаешь, не настраиваешь против него ребенка - так к чему торопиться от тебя избавиться? Вывод напрашивается один. Ему не нравится твоя любовь. А чем она может его тронуть, если ему плевать? Ничем. Значит, она его трогает, или он боится, что тронет.

Гарри улыбнулся.

- Думаешь?

Гермиона кивнула.

- Уверена.

Все-таки это был неплохой день.

***

- Гарри, - едва он переступил порог школы, к нему бросилась встревоженная Минерва. - Северус, он…

Внутри что-то оборвалось.

- Что с ним?

- Он в больничном крыле - в лаборатории что-то случилось…

Но Гарри ее уже не слушал: он бежал со всех ног, молясь всем известным богам, чтобы все было нормально. То, как он любит Северуса, вся эта огромная правда разом обрушилась на него… Он никуда не уйдет, никогда не перестанет бороться, ни за что не откажется… Только бы он жил…

Дернув на себя дверь, Поттер ворвался в палату.

- Поппи, как…

- Жив, здоров, клинически вреден, но это уже не лечится, - женщина явно была недовольна капризным пациентом.

- Я все слышал. И вообще, Гарри, зачем так орать? - Бледный как смерть Снейп лежал на кровати, рядом с ним сидел Джейми, мертвой хваткой вцепившийся в руку профессора.

- Гарри, как ты живешь с этими неврастениками? Один прибегает, кричит: "Там профессор умирает!.." Потом из палаты уходить не хочет - ты не поверишь, твой сын мне угрожал, что, если я его выпровожу, он подольет мне какое-нибудь гадкое зелье! Второй наоборот - как только очнулся, кричит: "Выпустите меня отсюда!" Припадочные!

У Гарри отлегло от сердца.

- Живу я с ними с трудом. А что вообще случилось?

- Кто-то неправильно сварил зелье, - злорадно просветила его Поппи. Видимо, нервы ей до прихода Гарри потрепали основательно.

Он подошел к постели.

- А такое бывает?

Снейп явно чувствовал себя уязвленным.

- Как видишь.

- Хорошо, что Джеймс вовремя тебя нашел, еще бы полчаса…

- Поппи, видимо, быть обязанным Поттерам жизнью - мой крест. Могу я нести его в тишине, с достоинством и в своих подземельях?

- Можешь. Гарри, проследи, чтобы он остаток дня отдыхал.

- Прослежу. Если надо - привяжу к кровати.

- Безопаснее обездвижить, - предложил Джейми.

Снейп печально усмехнулся.

- И ты, Брут… Это заговор!

Мальчишка наклонился и немного стеснительно чмокнул Снейпа в щеку.

- Просто ты обязательно должен выздороветь. Я так испугался! Больше всего на свете хочу, чтобы у нас все было хорошо.

- Ладно, я буду лежать, но только сегодня, - капитулировал профессор.

- И на том спасибо, теперь я знаю, кого нужно звать, когда ты начинаешь упрямиться, - хмыкнула мадам Памфри.

Джейми ее слова не понравились.

- Отец не упрямится, просто у него много дел и ему некогда разлеживаться… - потом мальчик запнулся и встревоженно перевел взгляд с Гарри на Снейпа и обратно. - Простите, но ведь мне можно так говорить, правда?

Северус посмотрел не на мальчика, а на Гарри - не с торжеством, а скорее, как-то даже растерянно. Тот кивнул, и профессор ответил:

- Можно, мы же семья.

Поттер отвернулся, он чувствовал желание придушить Снейпа и расцеловать его одновременно. Как можно быть таким лицемером на словах и не понимать на деле, что они истинны! Они - семья, и он намеревался заставить Снейпа в это поверить - даже шантажом, если потребуется. Может, все-таки не зря Шляпа много лет назад предлагала Слизерин? И у него все получится - должно, или его жизнь будет очень безрадостной штукой.

***

Это было так странно… Но, черт побери, как же приятно! "Отец… отец… отец..." Северус лежал в постели, откинувшись на подушки, и едва слушал, как Джейми, устроившийся рядом, читал ему вслух. Вообще-то он ненавидел, когда ему читали в слух, но сегодня Джеймсу можно было все на свете. "Отец"... он не знал, что это слово может быть таким приятным, что может так его обрадовать, что в устах этого ребенка оно утратит все свое демоническое значение, которое когда-то бурлило медленно закипающим ядом каждый раз, когда его произносил он сам. "Отец" - больше, чем абстрактный набор генов, положенный человеку от бога… Он - осознанный выбор этого ребенка… Это прекрасно. Это, как выяснилось, именно то самое, чего он так долго хотел. Что может помочь ему примириться с этим миром… Создать ощущение, очень похожее на счастье.

- Ты не устал? - Джейми неправильно оценил его несосредоточенное внимание. Он отложил книгу. - Наверное, тебе надо поспать.

Он улыбнулся, вышло, наверное, ласково, но никто не умер. Это было даже слишком просто - потому что в ответ на лице его… ну да, сына расцвело радостное выражение.

- Нет, я не устал. Ты в шахматы играешь?

Мальчик кивнул.

- Конечно. Меня дядя Рон учил, он очень хорошо играет, что, как говорит тетя Гермиона, даже странно, так как в других вопросах логика у него напрочь отсутствует.

Северус рассмеялся и поправил Джеймса, скорее, по инерции:

- Что я говорил о том, чтобы пересказывать чужие разговоры?

- Ой! - Джеймс смешно зажал ладошкой рот. - Но, отец, я же стараюсь! Просто все время забываю…

"Отец"… И снова что-то теплое в груди. Если так пойдет дальше, эти маленькие ручонки скоро будут вертеть грозным Мастером зелий. Нарочито строго Снейп добавил:

- Старайся, сын, достойные манеры могут помочь человеку многого достичь. А сейчас принеси из гостиной доску. Посмотрим, чему мог научить тебя Рональд Уизли...

Мальчик слетел с кровати и бросился в гостиную. Северуса мучил только один вопрос: куда делся Поттер. С тех пор как Гарри вернулся из Хогсмида (что, интересно, ему там понадобилось?), он вел себя более чем странно. Нет, он, конечно, перепугался за него. У Поттера это на лице было написано, но… Как только понял, что с профессором все нормально, успокоился - даже слишком… Не крутился вокруг, изображая заботливую наседку. Просто проследил, чтобы он лег, пожелал им с Джейми приятного вечера и ушел. Кто бы мог подумать? В библиотеку! Вытрясти из мальчика тот факт, что Поттер ходил в деревню, получив письмо, особого труда не составило. Северус пообещал себе завтра устроить допрос с пристрастием Ирме и выяснить, какие именно книги ему понадобились. Это было странно, это попахивало тайной, и, черт побери, но Северус вынужден был признать, что деланое безразличие и показная вежливость Поттера его раздражали! Неужели ему не хватало этих влюбленных зеленых глаз, взгляд которых в последние дни помимо воли погружал его в теплый уютный кокон чужой нежности?.. Сегодня эти глаза резали холодом стеклянных осколков, и это… И стало вдруг совершенно очевидно, что, если Поттер его разлюбит, этот брак превратится в ад наподобие того, в котором существовали его родители. Но он не хотел этого. Ему не нужно было такой судьбы ни для себя, ни для Джеймса, ни даже для Поттера. Неужели ему стала нравиться эта его преданность? Неужели он поверил в то, что это чувство у Гарри может длиться долго? Нет! Но тогда почему мир стал таким нелогичным? Почему он хочет вычеркнуть Поттера из своей жизни и, в то же время, не стремится отпускать? Почему рядом с ним так сложно просыпаться, но хочется засыпать? Северус чувствовал, что занес одну ногу над пропастью и медленно сходит с ума. Надо было что-то делать… Но он был абсолютно растерян, знал, что может, но не понимал, чего хочет, мог просчитать логическую модель поведения, но не присягнул бы, что она не разобьется вдребезги об еще одно такое утро...

- Отец, - Джеймс вернулся в комнату немного озадаченный и без шахмат. - Там человек связался по камину. Говорит, его зовут Каин и у него к тебе срочное дело. Я пытался объяснить, что ты болен, но он сказал, что сведения, которыми он располагает, подняли бы тебя и со смертного одра. Мне попросить его связаться с тобою позже?

Северус нахмурился.

- Нет, Джеймс, оставайся в спальне, а я с ним поговорю.

Мальчик не спорил, просто залез на кровать и снова потянулся за книжкой, глядя на это нарочитое смирение, Снейп понял, что непременно наложит чары против подслушивания. Похоже, с этим недостатком маленького Поттера бороться предстоит еще долго.

***

Любой посетитель Косого переулка хотя бы раз слышал имя Каина. Фамилию МакМиллан не слышал никто. Он - легенда на грязных узких улочках, его имя с почтением упоминают темные маги, шлюхи и контрабандисты, но мало кому доводилось видеть его лицо. А стоило бы, - подумал Снейп, не часто в мире встретишь что-то настолько идеальное и, одновременно, неправильное. От своего отца-шотландца Каин унаследовал огромный рост, волосы, оттенок которых можно было точнее всего описать упоминанием зарева пожарищ, внушительные мышцы и широкий разворот плеч. По материнской линии от деда-вампира ему досталась алебастровая кожа и улыбка, которая придавала его унаследованным от бабки-вейлы удивительно красивым чертам лица хищное выражение. Такое звериное совершенство тела и духа Северус никогда не встречал в других людях… Ко всему прочему, МакМиллан, провозгласивший себя Каином после того, как в девятнадцать лет, чтобы выпутаться из очень неприятной истории, убил своего брата-близнеца, был умен…

Они познакомились именно в преддверии той самой неприятной истории. МакМиллан был младше Снейпа на три года и тоже окончил Слизерин. Амбиции этого сына обнищавшего рода были непомерны, но пути, которыми он старался упрочить свое положение, прибегая к любым средствам, всегда отдавали криминалом. Для него не существовало преград на пути к достижению цели, и, естественно, такой молодой человек не мог не заинтересовать Воландеморта. Вербовкой среди молодежи всегда занимался Люциус - умный, богатый, беспринципный, он никогда не гнушался никакими способами, используя все: от подкупа до собственного обаяния, но тут он только развел руками. МакМиллан хотел поединка с лордом. Он сказал, что уважает только одно право - право сильного и никогда не станет рабом того, кого не попробует на зуб лично. Деньги, слава, власть, роскошная персона Малфоя и - не менее роскошная - Беллы, которую подключили на тот случай, если репутация способного соблазнить даже натурала Люциуса даст осечку… Все это было для него вторично. Воландеморт думал недолго, и поединок состоялся. МакМиллан проиграл и покорно принял метку. Но лорд запомнил этого нестандартного молодого человека и с тех пор мечтал его сломать, унизить, доказать, что он не стоил не только самого Воландеморта, но и его приближенных. Увы и ах! - Каин был словно рожден не оправдывать чужих надежд. Дуэлянт от Мерлина и убийца от бога, он сломался только на одном человеке кроме самого лорда, на Северусе Снейпе, и, к гневу того, кто мнил себя властелином Тьмы, согласно собственной извращенной логике, признал и его своим господином. Такую пощечину Воландеморт принять не смог. Убить МакМиллана поручили Снейпу. Он уже был на службе у Дамблдора, и тот велел ему выполнить приказ, у Северуса всегда были работодатели, но ни в одном из них он не видел хозяина, поэтому он ослушался двойного приказа. В тот день МакМиллан назвал братом самого Северуса, уничтожив единокровного близнеца и заняв место в его семье, обманув его молодую жену и ребенка. С тех пор существовало два человека: Эрни МакМиллан, сотрудник Службы безопасности Министра Магии, и Каин - убийца и кровожадный дух, которого питали только борьба и кровь, и эта тень все еще душой и телом принадлежала ему, Северусу, и гордилась своим выбором хозяина. Они встречались редко, и все встречи носили информационный характер, так как у Снейпа не было необходимости прибегать к услугам самого знаменитого наемного убийцы в Англии, за которым много лет безуспешно гонялись авроры. Нет, он встречался со своим знакомым Эрни из Министерства - они говорили о политике и о погоде… То, как МакМиллан назвался сегодня… Это было впервые. Снейп не был уверен в нем, несмотря ни на что… Поэтому, прежде всего, накладывая на комнату всевозможную защиту, он думал о Джейми. Каин никогда не оставлял свидетелям шанса.

Взглянув на неугасающее пламя камина, он, как только защита была установлена, бросил:

- Теперь можешь войти.

Он немного успокоился, глядя на скользнувшую в комнату фигуру, закутанную с ног до головы в черный плащ. Мальчик ничего ненужного разглядеть не мог, хрупкое доверие было восстановлено.

- Мой Северус… - ничего личного и интимного - просто законы жизни, которые МакМиллан написал себе сам, его ладонь скользнула в руку убийцы, последовал поцелуй - легкий, но значимый, как печать. Они никогда не делали этого на людях, путь Воина - таинственен, он не для министерских гостиных, он - для сумрака ночи. Каин мнил себя Воином, полагая свою... не агрессию, нет, просто тягу познавать себя через отнятую жизнь чем-то сродни пути ронина. Северус был не согласен ни с причиной, ни со следствием, но никогда не оглашал этого вслух. Сегодняшняя встреча была необычной, она говорила о том, что что-то изменилось. - Как всегда, осторожен, - улыбнулся Каин, вставая с колен. - Мне понравился твой мальчик, он тебе предан.

- И все же ты пришел, собираясь поднять меня со смертного одра, если понадобится. С чем это связано?

Его гость опустился в кресло.

- С моим существованием в тени. Ты же знаешь схему…

Да, Северус знал. В Косом переулке была лавочка старухи по имени Шарлот. К ней мог зайти любой и оставить конверт, в котором значилось имя жертвы и сумма. Если Каина это устраивало, он сам, одному ему ведомыми путями, выходил на заказчика и обсуждал подробности. Причем всегда находил именно того, кто затеял это, а не принес послание. Впрочем, это, наверное, шокировало авроров, но не Северуса, который помнил, как старательно МакМиллан скрывал свой дар предвидения, он просто всегда знал, когда, кому и насколько нужен. Как и мог сказать, кто подослан Министерством или стремится его обмануть. Конверт в лавке Шарлот был своеобразным "заявлением о намерениях". Его он дожидался всегда - именно не желая, чтобы слух о его даре распространился.

- Пришло письмо…

Об этом можно было догадаться, и Северус просто спокойно спросил:

- Я?

Каин усмехнулся.

- Я ценю твою осторожность, но смею уверить, заказчик в таком случае был бы уже мертв, а ты не узнал бы даже о прошении. Это мой долг, я в этой жизни не обязан никому, кроме тебя. Имя, что значится… Оплата более чем щедра, и я хочу уточнить, насколько много он для тебя значит. Сначала я, памятуя твою привязанность к этому человеку, хотел просто отказаться, но потом понял, что они в противном случае найдут другого, но не остановятся. Я видел будущее, если им не помешать, он умрет, мой отказ ничего не будет значить. За такие деньги возьмутся другие. Мушлен, Рок, Минелая - все лучшие наемные убийцы в Британии получили на него заказ. Они связались со мной, никто не даст согласия, пока не узнает, взялся я или нет за это дело. Но это - своего рода клуб по интересам. Если я дам просто отказ… Мушлен, скорее всего, тоже отклонит предложение, он разумен и не работает по-крупному, если знает, что я отверг сделку с таким гонораром. Но Рок… тут возможно все. И Минелая точно возьмется.

Северус напрягся.

- Имя?

- Драко Малфой.

Странно, но он почувствовал облегчение. Ведь на минуту в его голову закралась мысль, что такой контракт может быть предложен за Гарри. Всего секундное сомнение - и он почувствовал иррациональное отчаянье. Теперь было проще, логика восторжествовала над чем-то неопределенным, и он осведомился:

- Кто они?

- Видение невнятно. Женщина, которая решает все, мужчина, который за это платит. Но узнать возможно… Наша встреча назначена на сегодня.

- Это значит, что ты принял контракт. Ты никогда не встречаешься с заказчиками, если сказал "нет".

Каин кивнул.

- Я принял.

- Тогда…

Человек в плаще ухмыльнулся.

- У тебя нет выбора. Я сознательно его не оставил, и, в то же время, все честно. Бордель "Сладкие удовольствия" в Косом переулке - встреча в шестьдесят седьмом номере в полночь. Они ждут Каина. Кто из нас придет… Это всегда можно решить… Если твой Малфой этого стоит.

- Ты так много лет жаждал бросить мне повторный вызов. Почему именно сейчас?

- Появилась цель. У тебя отличный мальчик... сын, у меня - тоже, хотя на самом деле он не мой… Это неважно, ты - единственный, кто знает обо мне так много. Я не хочу себе господ больше… Даже если они милостивы настолько, что меня не обременяют. Меня подавляят уже то, что ты это можешь. Итак… Выбор? Дуэль, честная. Согласен?

Снейп кивнул.

- Да. Он того стоит. Где и когда?

- Через двадцать минут. Помнишь ту поляну в Запретном лесу, что слизеринцы использовали для отработки непростительных проклятий?

- Разумеется.

- Там - через двадцать минут.

Каин кивнул и шагнул к камину. Уже ступив в пламя, он сказал:

- Ты - единственный человек, которому я верю, Северус. Это будет битва титанов, и мы, наконец, решим, кто из нас вправе жить.

Он кивнул… И, едва пламя камина погасло, понял, что солгал. Все было рассудочно и правильно, если бы сложилось не в тот день, когда он стал "отцом"… Снейп понял, что никому не даст убить себя сегодня.

Кинув горсть порошка в камин, он произнес: - Малфой-мэнор.

***

- Драко…

Малфой, которого позвали домовые эльфы, оказался изрядно пьян.

- О Сев, давай ко мне - отличный скотч и Пенси куда-то черт унес, гуляем…

Он поморщился.

- Как это все несвоевременно. Иди ко мне.

- Нет, ну зачем? У тебя чертовски скучно...

- Жить хочешь?

Драко скривился.

- А, собственно, ради чего?.. - Он хмыкнул. - Я равноценно пьян и безумен, тут нет причины и следствия… Это - симбиоз многоразового предательства любимой женщины... - Глядя на скептически приподнятую бровь Снейпа, Малфой нахмурился. - А она, Мерлин ее побери, охренительно любимая! - Драко пожал плечами. - Так уж вышло…

- Тебя в очередной раз послала миссис Уизли?

- Если бы. Она беременна - и от мужа, а не от меня. А говорила, что бесплодна… И это тоже нас объединяло, ты, наверное, не поймешь… Ребенок Пенси - это было искусственное зачатие в магловской клинике, мы использовали сперму моего родственника, и все вышло... все казалось правильным… Об этом, кроме моей жены, знает только Миона. Я думал… Я, черт побери, верил… Нас, словно сам Мерлин создал друг для друга - умных, энергичных, талантливых... Я бы сделал ее лет через двадцать Министром Магии… Я консультировался… После отставки Кингсли у нее не будет конкурентов, если она пойдет за меня. Как ни странно, такой грамотный мезальянс поддержат и чистокровки и нувориши… Но самое паскудное, что я люблю ее, что плохого в том, что мы похожи? Что отвратительного в том, что я желаю нам процветания? Она не послала… Нет… Я просто знаю теперь, что она лгала мне… Почему? Зачем? Я не так много от нее требовал…

Северус нахмурился.

- Все твои рассуждения будут не к месту, если ты умрешь. И что-то подсказывает мне, что ты так безобразно пьян без достойной причины. Она не лгала тебе и миссис Уизли… Твоя Гермиона не беременна.

- С чего ты взял? - усомнился Драко.

- Она курит как паровоз, при том, что маглорожденная и, по большему счету, разумная женщина. Такие не потворствуют вредным привычкам, если ждут ребенка. Особенно первенца.

- Нет, Сев… Ты не понимаешь, я…

Он кивнул.

- Не понимаю, но твое пьянство очень не своевременно. Иди сюда. Иначе мы никогда не узнаем, кто хочет тебя убить. Точнее, у меня шансы пятьдесят на пятьдесят узнать это. А я считаю их низкими и неуместными - так что тебе придется принять отрезвляющее зелье.

***

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, его бледное лицо с неправильными, резкими чертами застыло, превратившись в неподвижную маску. Лишь уголок узкой нижней губы продолжал мелко подрагивать. Сегодня была ночь не для мантии - облаченный только в сюртук и брюки, он производил впечатление просто уставшего от забот дня человека, которому отчего-то вздумалось отдохнуть в лесу. Но даже сейчас, когда он сидел за большим валуном, прикрыв веки и расслабившись, что-то в нем почему-то заставляло опасных обитателей Запретного леса сторониться, внушая чувство страха, вызывало желание обойти его стороной, не привлекая внимания. От мужчины исходила откровенная угроза, он походил на опасного зверя, хищного и безжалостного. Ощущение это усиливало суровое выражение лица.

Где-то пронзительно закричала ночная птица. Мужчина на мгновение болезненно дернул веком и открыл глаза. Услышав даже не полноценный звук - шорох - шагов, резко, но абсолютно бесшумно вскочив на ноги, он подошел к валуну, за которым прятался, и выглянул. Тонкие ноздри широко раздувались, выдавая волнение, черные блестящие глаза хищно сузились.

- Опаздываешь, Каин.

Высокий рыжеволосый мужчина скинул плащ и ухмыльнулся.

- Не к даме на свидание… Будем говорить или сразу к делу?

- А нам есть о чем говорить?

- Не этой ночью.

- Тогда к делу.

Противники заняли место друг напротив друга и даже не успели отсалютовать палочками, когда из кустов позади убийцы грянуло…

- Авада кедавра!

Зеленая вспышка была направлена безупречно. Тело Каина рухнуло на землю, а из кустов, чертыхаясь и стряхивая с себя веточки, выбрался Драко Малфой.

Профессор нахмурился.

- Ты невежлив, мог бы дождаться начала поединка.

- Еще чего, сижу, ветки колют, голова раскалывается - а ты тут шоу разыгрываешь. Сев, ну почему твое зелье протрезвляет, но не избавляет от похмелья?

- Оно не позволяет мне превратиться в законченного алкоголика.

- И все же как-то все слишком просто вышло, если он такой профи, как ты говорил, то попался глупо... - Снейп опустился на колени и принялся обыскивать труп. Белый листок бумаги обнаружился в нагрудном кармане. - Что это? - Драко попытался заглянуть ему через плечо.

- То, что я ожидал, - послание с того света. Доказательство того, что все, что тут произошло, - хорошо спланированное самоубийство.

- Не понимаю.

- Слушай: "Мой Северус, полагаю, ты уже обо всем догадался. Ты мог бы сделать мне одолжение и убить меня сам, но такой способ тоже сойдет, из всех смертей Авада была мне наиболее предпочтительна. Мои поздравления мистеру Малфою - он меток, но делает слишком резкий взмах кистью, от этого сила проклятия уменьшается, но это не так важно, так как эффективности оно не теряет. Я был обязан тебе жизнью, теперь я возвращаю долг. Не принять заказ я не мог, так как уже объяснял, что это сделали бы другие. А так мои коллеги уверены, что Драко Малфой теперь - исключительно моя проблема, и поскольку, зная тебя, я могу быть уверен, что тело Каина никогда не найдут, он может спать относительно спокойно - если, конечно, те, кто желают его смерти, не возьмутся за дело самостоятельно. Пусть тебя утешит, что это было мое решение: выпутаться из этой ситуации и живым и не предав тебя у меня шансов не было. Значит, пришло время умереть, сохранив верность слову. Иного выхода для того, кто выбрал тот путь, которым шел я, нет".Вот и вся истина, Драко. Каин всегда знал все наперед, думаю, все остальные варианты развития событий были для него неприемлемы.

- Психом был, психом умер, по-моему, он просто потрепал тебе нервы напоследок, - пожал плечами Малфой.

Северус кивнул.

- Не без этого. - Стригущим заклятьем он отрезал прядь рыжих волос и спрятал ее в карман. - Трансфигурируй его во что-нибудь и выбрось в магловском Лондоне, - приказал он, вставая с колен.

- Хорошо, - Драко задумался, взмахнул палочкой - в свете луны вместо трупа сверкнула совершенством формы изысканная катана. - Думаю, твоему киллеру бы понравилось. Отличная вышла вещь - могла бы еще послужить, но, думаю, в Темзу будет надежнее.

- Ты прав - вот и займись этим, - кивнул Северус. - А у меня назначена встреча с твоими "доброжелателями".

- Может, мне пойти? - предложил Малфой.

- Не стоит, мало ли кто нас там ждет, и, хотя ты в совершенстве владеешь Авадой, друг мой, твоя любовь к драматическим эффектам и излишняя эмоциональность, усугубленная похмельем, могут сослужить нам дурную службу.

- Ладно, но ты мне потом все расскажешь.

- Не сомневайся. Думаю, новостей будет много, избавишься от Каина - возвращайся в Хогвартс и жди меня там. Составишь Джейми компанию.

***

В конце Косого переулка есть маленький тупик. Публика здесь уже отнюдь не такая солидная, как на отрезке улицы, загроможденном магазинами, и очень разношерстная. Здесь можно встретить закутанных в плащи министерских чиновников и карманников, уличных проституток и жриц любви из самых дорогих борделей.

"Сладкие удовольствия" было заведением с солидной репутацией и избранными клиентами, здесь предлагали живой товар на самый притязательный вкус и просто сдавали роскошные номера желающим уединиться.

За полчаса до назначенного срока Северус Снейп - в своем истинном обличье - постучал в дверь трехэтажного особняка, отрывший ему гоблин в бархатной вишневой ливрее подозрительно оглядел профессора и буркнул:

- Чего изволите?

- Мне нужна мадам Шарлота.

По витой позолоченной лестнице уже шуршала шелком длинная юбка вечернего платья, выполненного в викторианском стиле.

- Дорогой!

Мадам Шарлота - или леди Шарлот Абервиль - являлась чистокровной колдуньей из семьи, чья родословная уходила корнями еще во времена Мерлина. Предварительно удалив помаду шелковым платком, она расцеловала в обе щеки своего "дорогого друга Северуса". Его редкие визиты всегда доставляли ей удовольствие, и если по отношению к другим клиентам такое обращение носило вежливый характер, то тут мадам была абсолютно искренна. Большинство родственников и знакомых прервали в свое время общение с эксцентричной молодой особой, выбравшей для себя карьеру содержательницы борделя, хотя и не пренебрегали ее услугами. Шарлот, в общем-то, было все равно, но она ценила тех знакомых, кто остался ей верен… С Северусом ее связывала любовь к театру и то, что он никогда не гнушался появиться на людях в обществе самой дорогой шлюхи во всей Британии, а не только выказывал ей почтение в стенах борделя.

- Северус, дорогой, как я рада тебя видеть!

Мастер зелий благосклонно принял знаки внимания своей знакомой и поцеловал ее ручку.

- Все хорошеешь, Лотти, - такое обращение к мадам было признаком исключительности клиента. Гоблин-швейцар поклонился и исчез.

Леди Шарлот взяла его за руку.

- В отличие от тебя, Сев, - ты в своих подземельях не молодеешь. - Она улыбнулась. - Жениться тебе надо.

Профессор ухмыльнулся.

- Уже. Не помогает...

- Да, - вздохнула леди Шарлот. - Ну почему все лучшее достается не мне? Я бы за тебя пошла, но мы были бы чертовски неверными супругами, поскольку оба предпочитаем собственный пол. Я видела в своей жизни столько мужчин, что они утратили свою таинственность. Хотя думаю, что вскоре устану от женщин - они утомительно эмоциональны.

- В этом есть своя прелесть.

Шарлота взяла его под руку.

- Ты просто меня навестить или желаешь развлечься? У нас такой новенький из Франции - загляденье, не хочешь отведать?

- Лотти, иногда ты напоминаешь мне торговца живым товаром или метрдотеля в ресторане для каннибалов. - Снейп поморщился. - Не отведаю я твоего мальчика, устал.

Леди Шарлот рассмеялась.

- Неужели решил пригласить меня куда-нибудь? Мы давно не были в театре… Ужинать будем?

Северус покачал головой.

- Нет, я по делу.

- Вот так всегда. Что тебя интересует?

- Шестьдесят седьмой номер занят?

- Да. Там ждут еще гостя. Не секс - интриги.

- Кто там?

- Это конфиденциальная информация.

- Кто, Лотти? У тебя на входе такие чары, что Гринготс бы позавидовал. Их не обмануть ни всеэссенцией, ни заклятьями, ни плащом-невидимкой - ты всегда знаешь точно, кто именно к тебе пришел.

Леди Шарлот кивнула.

- А что делать? То журналисты мечтают проникнуть, то авроры - нагрянуть с погромами. Или просто любители бесплатных зрелищ - так что я на охранных заклятьях не экономлю. Но Северус, я не могу тебе сказать, речь идет о моей профессиональной этике...

- Это не праздное любопытство. От того, окажешь ты мне эту услугу или нет, многое зависит. Если вопрос в деньгах…

- У тебя нет таких средств.

- Они есть у Драко Малфоя.

Шарлот задумалась.

- Это все очень странно… Ладно, забудь про деньги, я окажу тебе эту услугу из сентиментальных соображений. Люциус Малфой был моим первым клиентом и инвестором, так что могу сделать приятное тебе и его сыну. С тебя билеты в оперу. Наверху миссис Малфой и Рональд Уизли.

Северус был несколько озадачен - о какой женщине идет речь, он почти не сомневался, но вот ее спутник его удивил…

- Мне надо знать, о чем они сейчас говорят.

- Северус, ну это уже ни в какие ворота!..

Он нахмурился.

- Мне нужно, Шарлот. Ты прослушиваешь и просматриваешь все комнаты, - женщина хотела поспорить, но он жестом остановил ее. - Я знаю, что не ради шантажа. Ты просто не любишь, когда причиняют неоплаченную боль твоим сотрудникам, и от твоего наблюдения никакими чарами не отгородиться. Ну же, Шарлот…

- Хорошо, - сдалась мадам. - Северус, я передумала, не хочу за тебя замуж, кто только жить может с таким своенравным упрямцем!

Он хмыкнул.

- Гарри Поттер.

Шарлот улыбнулась.

- Если это не шутка, то я даже не знаю, поздравить тебя или посочувствовать - мне, помнится, говорили, что этот тип - с норовом.

- Есть немного.

- Ладно. Пойдем, посмотрим на небывалое зрелище - как Гриффиндор интригует со Слизерином. Хотя, после того что ты женился на Поттере… Даже не знаю, сможет ли жизнь еще чем-то меня удивить.