Автор: Хельга
Бета: Serpensortia
Категория: slash
Жанр: romance
Пейринг: ГП/СС
Summary: Однажды Serpensortia написала чудесный фик. Он мне настолько понравился, что я не смогла смириться с его окончанием.
Disclaimer: Герои - Роулинг, идея - Serpensortia, мое - только пристрастие к точкам на i.
Разрешение от автора на использование идей получено

15 мая 2005 года. "Daily Telegraph"

"Английская монархия запятнала себя убийством.

Как известно, семь воронов, живущих в Тауэре, считаются символом английской монархии. Предание гласит, что пока все семь пернатых стражей будут рассекать небо над зубцами древней крепости, королевской фамилии ничто не угрожает. Однако вчера один из старейших смотрителей Тауэра, мистер Джеффри Браун, сообщил нам, что нашел двух мертвых птиц неподалеку от Западных ворот. Видимо, они погибли в драке. "Когда я подобрал их, я увидел огромного ворона, сидящего на кованых воротах... Просто гигансткого, наверное, он их и убил... В нем что-то зловещее". Наш корреспондент выразил надежду, что большую птицу удастся поймать, подрезать ей крылья и окольцевать. Необычно большой и мрачный ворон наверняка станет еще одной любимой туристами достопримечательностью..."

__________________________________

18 мая 2005 года. "Daily Telegraph"

"Еще одна загадка Тауэра

Как мы уже писали несколько дней назад, в лондонском Тауэре нашли несколько мертвых воронов. У нас, лондонцев, отношение к воронам особое. Специально обученный охотник пытался поймать большую птицу, замеченную неподалеку от крепости, чтобы она могла восполнить число знаменитых символов британской монархии. Однако он уверяет, что в тот момент, когда он нацелил на птицу ружье, она превратилась в человека - средневекового монаха и погрозила ему пальцем. В данный момент охотник проходит обследование в Королевском Кенсингтонском госпитале."

_____________________________

20 мая 2005 года. "Sun"

"Привидения гуляют в центре столицы

Тауэр - зловещее место, полное жутких историй и помнящее зверские убийства. Ученые-уфологи считают, что Тауэр - это "черная воронка" Лондона, в которой собирается вся самая негативная энергия мегаполиса. Несомненно, призраки невинно убиенных до сих пор тревожат покой этих зловещих стен. Жители, запуганные властями, не желающими открывать правду о творящемся в этих застенках, многократно сообщали нам в анонимных посланиях о кошмарных голосах, воплях и черных мессах, творящихся в самом центре города. Вчера наш специальный корреспондент, рискуя жизнью, провел в засаде почти всю ночь и сделал уникальные снимки тауэрского Черного человека. В образе огромной зловещей птицы летает он над стенами замка, а с наступлением сумерек перевоплощается в монаха и часами бродит по пустынным переходам, бормоча непонятные слова..."

21 мая 2005 года. Докладная записка. Министерство Магии. Отдел неправомочного использования колдовства. Мс.Мафальде Хопкирк.

Сегодня в17-21 в центре Лондона заклятию забвения было одновременно подвергнуто 23 маггла. Заклятие забвения относится к разделу 2 "Психические заклятия" Всемирной Конфедерации Чародеев и может выполняться только со специального разрешения министерства. Заклятие было применено мистером Северусом Снейпом, эбен и перо из крыла сфинксы. Мистер Северус Снейп задержан и находится под стражей авроров в отделе Предварительных расследований министерства.

Дж. Фрэзер, руководитель группы ауроров по расследованию применения психических заклятий.

_____________________________

22 мая 2005 года. Директива. Мистеру Дж.Фрэзеру, руководителю группы ауроров по расследованию применения психических заклятий.

Расследование должно проводиться в установленном процессуальном порядке. Почему подследственный до сих пор находится в отделе Предварительных расследований?

Мафалда Хопкирк, руководитель отдела неправомочного использования колдовства.

____________________________

22 мая 2005 года. Докладная записка. Министерство Магии. Отдел неправомочного использования колдовства. Мс.Мафальде Хопкирк.

Подследственный утверждает, что имеет неопровержимые доказательства гибели Того-кого-нельзя-называть. Возможно, следует передать его дело в отдел расследования особо тяжких магических преступлений?

Дж. Фрэзер, руководитель группы ауроров по расследованию применения психических заклятий.

___________________________

22 мая 2005 года. Директива. Мистеру Дж.Фрэзеру, руководителю группы ауроров по расследованию применения психических заклятий.

Следует передать его дело в специальное отделение клиники Св.Мунго.

Мафалда Хопкирк, руководитель отдела неправомочного использования колдовства.

_________________________

22 мая 2005 года. Докладная записка. Министерство Магии. Отдел неправомочного использования колдовства. Мс.Мафальде Хопкирк.

В военное время нельзя выпускать из рук непроверенные факты или малейшие зацепки. Подследственный останется в камере предварительного заключения министерства вплоть до возвращения м-ра А.Моуди.

Дж. Фрэзер, руководитель группы ауроров по расследованию применения психических заклятий.

________________________

22 мая 2005 года. Личная записка.

Джереми! Перестань валять дурака! Еще один свихнувшийся после того как увидел в своем огороде чучело, похожее на Того-кого-нельзя-называть. Моуди со своей вечной подозрительностью запудрил Вам все мозги. Сейчас нам не до разбирательств с очередным ненормальным. Кстати, откуда он?

Мафалда

_________________________

22 мая 2005 года. Личная записка.

Мафалда!

Он работал в Хогварце. Говорю тебе, совершенно непохож на ненормального. Скорее, неестественно спокоен. Уже отправил записку Дамблдору, но того нет на месте. Моуди тоже нет. Куда девать этого - неизвестно. Пусть посидит в камере. Стыдно конечно, что она больше похожа на карцер, ну что делать - кроме министерства надежных мест нет.

Джереми

__________________

22 мая 2005 года. Личная записка.

Джереми!

Ты со своей совестливостью уже притча во языцех по всей канцелярии. Посидит и в карцере. Целее будет. Ладно, пусть сидит до появления Моуди. Ох уж мне этот подозрительный старый пень! Никогда не знаешь, куда он делся и что от него ждать, а главное, когда его ждать! И как его только еще держат в Министерстве?

Мафалда.

______________________

27 июня 2005 года. Из протокола показаний младшего аврора, тюремщика, Брайна Деспи.

Он все время в углу сидел. Худой, черный, молчит, только глаза сверкают. Странный он, недобрый. Спросил его - не надо ли чего-нибудь - так молчит, не отвечает, глазищами только зырк-зырк. Ну и не надо. Мистер Фрэзер, шеф-то наш, когда заходил к нему, так они вроде и говорили о чем-то, только точно-то не слыхать. Двери у нас прочные, а здание старое, сами знаете. Так вот, в соседней комнате когда говорят, слышно, а вот чего говорят - не разобрать. А вот наверху ежели, в Зале заседаний, или внизу - так прямо над ухом будто долдонят. Завсегда так было.

А потом как мистер Моуди-то вернулся, да всех по тревоге собрал в Зал Заседаний, так я и сам притих, значит, слушаю. Конечно, хорошо, что война кончилась, только вот вахту-то никто не отменял. Мистер Моуди-то завсегда учил - инструкция - она важнее всего. Хоть ты изойди весь, а должен по Уставу действовать. Так вот я и остался. И слушаю себе. Потом, конечно, ту речь много раз в газетах печатали. А тогда прямо будто обухом по голове ударило. Ну, что Того-кого-нельзя-называть убили, и что война кончилась, ну и что погибло и поисчезало народу много. Слышно же все было, ну как список читали погибших, особенно Дамблдора когда называли, Поттера тож, жалко мальчишку, лет-то ему мало совсем было, да и не пожил он вовсе. Остальные-то хоть постарше, хоть чего-то в жизни видели, бабу хоть пощупали, ну не знаю, а этот прямо цыпленок, чего там ему, 18 лет всего, и даже тела не нашли.

Ладно, ладно, не буду отвлекаться, хорошо. Так вот, я ж прямо весь в ухо превратился, слушаю, чего там мистер Моуди говорит, но я ж давно уж охраняю-то, со стажем, то есть охранник, ну так мне и кажется, что навроде в камере то ли упало что-то, то ли стукнулось. Только чему там падать - мешок каменный, а падать только заключенный мой может - нечему больше, нету там ничего. Ну, плюнул я, открываю камеру, захожу. Думал даже делся он куда-то в первый-то момент. Да только куда ему деться - там не то что окна, щелей-то нету, мышь не пролезет. А он рядом с выходом лежит ничком, а на стене следы кровавые, и руки у него ободранные все, кулаки то есть. Видать в стенку бился, или выйти хотел - или чего уж там - не знаю. Ну я потряс его за плечо, вставай, говорю, парень, чего на полу лежать - на то лежанка есть, жесткая, конечно, казенная, ну да все равно лучше. А он молчит и лежать продолжает, будто и неживой. Ну, тут я струхнул, приподнял его - а он и не тяжелый вовсе - да и откуда весу-то в нем, хоть и высокий, а тощой, все ученые эти вечно такие, у них в голове сила, а не в руках, например. К стеночке прислонил, аккуратненько так, да и говорю - не переживай ты парень. Ты теперь радоваться должен. Победили мы, нету больше этого, тьфу!, кого-нельзя-называть, уж и время прошло, все равно называть страшно. Да, не отвлекаюсь, не отвлекаюсь. Министр, теперь говорю, может, амнистию всем даст. Я уж не знаю, чего ты там сотворил, ну да, Мерлин поможет, и тебя выпустят. Я про тебя, говорю, мистеру Фрэзеру напомню, он и заступится. А у него глаза закрыты, видок - в гроб кладут краше, кулаки в крови. Он и говорит так, тихо-тихо, дескать, не надо мне ничего, спасибо. Я уж и так все нарушил, заключенного тут успокаиваю, а он бредит что ли? И так мне прямо зло стало, что он не радуется, не понимает будто. Может он, думаю, того - чокнутый малость? Тут я его уже по-хорошему так тряхнул, что голова мотнулась - ну, эт я с палочкой не мастак, а руки-то у меня сильные, потому я и младший в аврорах, ну там, успокаивать шушеру всякую, сквибов разбушевавшихся да пьянчужек. Мне, по чести-то сказать, редко доверяли настоящих магов охранять, а этот, сразу видно, из сильных. Только он ничего не сделал со мной, глаза только открыл - мама родная! Я ж в первую компанию против этого, Кого-нельзя-называть, участвовал, я такой взгляд знаю. Это все, значит, одной ногой в могиле человек. Не жилец он. Нет жизни в глазах. - Ты, говорю, парень, чего? Война кончилась, понимаешь, говорю? - А он мне в ответ, мол, спасибо. Я уже знаю. Я только хотел спросить - откуда это он такой знающий, неделю уже тут сидит, больше даже. Потом сообразил - у него-то в камере небось не хуже моего слышно, а то и лучше. - Так чего ж ты убиваешься, говорю? А он головой только мотнул и снова глаза закрыл, отвяжись, мол.

Ну, думаю, ладно, чего мне тут с ненормальным возиться, мне послушать дальше охота, ну так я его оставил, дверь закрыл тихонечко и дальше слушаю.

Ну, кончился, значит, доклад, помолчали там все, в честь погибших, да и начали решать, как все это дело праздновать, какие Министерству мероприятия праздничные организовать. Про заключенных и не вспомнил никто. Ну, думаю, напомню я мистеру Фрэзеру, так может и амнистирует этого моего, ненормального. Только его видать прямиком в Св.Мунго везти надо. Странный он. Только я об этом подумал, и - бац! И меня оглушили. И на пол уложили - а я как куль лежу, только глазами ворочаю, как болван какой. Ну, то есть болван и есть, заклинание-то простенькое, просто думать на посту надо о том, как службу нести, а не о ерунде всякой. А я, вишь, рассуропился, расчувствовался весь, вот и получил. Только не видать мне ни черта. То есть кто оглушил - непонятно. Вроде как и нету никого. Только чьи-то шаги вроде как над самой головой у меня шур-шур - и к камере. И замок в двери - щелк. И заклинания запирающие я министерским ключом снимаю, на шее его ношу - сложные там заклинания-то, да еще и комбинация какая-то хитрая. А тут слышу, бормочет вроде кто-то чего, минуту так побормотал - я думаю, Мерлин, Моргана, что еще тут происходит - и не видать ведь никого, а дверь открывается. А потом навроде как обратно также - шур-шур мимо. Ну, я через полчаса очухался, к двери подполз, да там и нету никого. Все, больше ничего не видел.

Ты, парень, запиши, он наверное, сторонник Сам-знаешь-кого был, потому так и убивался, может, важная птица какая, так его свои же и вытащили, недобитые. Нет, ничего больше сообщить не могу, точно, все ж вроде уже рассказал.

___________ конец протокола ___________

Я прихожу в себя с ощущением, что что-то не так. Несколько минут проходит, прежде чем я ощущаю тянущую боль в шее от неловко запрокинутой головы. Странно, меня уже давно не мучали боли в спине - и я думал, что от этого подарка сквозняков моего подземелья я избавился навсегда. Ну да, конечно, я же всегда сплю полусидя и опираясь на плечо Гарри. Я еще успеваю удивиться, как это он умудрился вылезти из кровати и не разбудить меня - обычно он производит столько шума, что думать о продолжении сна нелепо, - как вернувшаяся память обо всем обрушивается на меня, вдавливая в жесткую кровать. Он убил его. И умер сам. Его больше нет - юного, шумного и рассеянного, так умевшего радоваться мелочам. А я есть. Я зачем-то дышу. Но никогда не смогу подышать ему на изгиб шеи, чтобы услышать его звонкий смех. Я больше не буду поднимать палочку, чтобы наложить заклятие неслышимости на свою спальню, или его комнату, или пустой класс, или еще на что-то, где нам придет в голову уединиться. И больше никогда не буду дразнить его тем, что Хедвиг имеет на него виды, потому что в виде ястреба он гораздо симпатичнее. Среди этого множества "не буду" я не вижу ни одного, из-за которого стоило бы продолжать жить. Я больше не буду видеть отвратительное лицо Вольдеморта. Я больше не буду приходить в себя после очередного задания. Я больше не буду... Именно так. Я не буду. Меня не будет. Потому что меня уже нет.

Я бы стал жить ради мести, если бы Альбус был жив. Он заставил меня улететь в Лондон, когда к Хогсмиду начали стягиваться силы противоборствующих сторон.

_____________________________

"За тобой и Гарри будут охотиться. Пусть хоть часть их будет занята поисками тебя на поле боя. Так нам будет легче. Так ему будет легче, он будет думать о том, как защититься, а не о том, как защитить тебя. Тем более, что на близком расстоянии Лорд может властвовать тобой через Метку - ты помнишь об этом?".

____________________________

Так я оказался в Тауэре.

____________________

- Ты знаешь, когда мы победим, мы съездим на экскурсию в Лондонский Тауэр. Я всегда мечтал побывать там, когда был маленьким.

- Там нет ничего интересного, поверь мне, абсолютно никакой магии.

- В истории своя магия.

- В маггловой истории, Гарри?

- Тебе все же стоило бы признать заняться изучением магглов. У них есть масса интересного.

- Зачем еще? Мне хватает одного отвратительного маггла.

- Для тебя это имеет значение - что я наполовину маггл?

- Честно? (он напрягается - и меня это забавляет).

- Да. Я хочу честного ответа. (глаза за очками прищурены, губы сжаты в твердую линию - у МакГонагал нахватался).

- Теперь нет. (он недоволен и пытается угадать - дразню я его или говорю серьезно).

- А раньше? - Раньше тоже нет. Но это не значит, что я хочу шляться по какой-то захудалой крепости в толпе галдящих магглов. (он расслабляется, и у меня пропадает желание играть в эту игру дальше).

___________________

Несколько дней я метался над крышами Тауэра, сцепился с двумя откормленными курами, по недоразумению похожими на воронов, и подшутил над не в меру дерзким магглом. Когда метка начала сжигать мою кожу, я свалился с бойницы, развоплощаясь на лету. Исчезая с моей руки, клеймо моего бывшего "шефа", казалось, пыталось вытянуть из меня всю магию. Он боролся с Гарри. И пытался подкрепиться всеми своими слугами. Нет! Это было бы слишком нелепо - воевать моей магией с моим мальчиком. И я сжимался в комок, бормоча самые редкие и сильные формулы блокировки на арамейском.

Когда я пришел в себя, надо мной склонилось стадо безмозглых магглов, каждый из которых участливо смотрел, но боялся притронуться. Я наложил обливиате на всю эту толпу баранов, заодно порадовавшись, что все же не стал сквибом, и Вольдеморту, кажется, так и не удалось поживиться за мой счет. Удивительно, но при мысли о Темном Лорде рука не отозвалась привычным импульсом. Метки не было. Вообще не было. Даже следа.

Но додумать эту мысль мне не дали. Оказывается, когда речь не идет о войне с Вольдемортом, наше Министерство действует слаженно и уверенно. Особенно когда пятеро авроров вяжут одного колдуна, измученного ментальной схваткой.

А потом, сидя в камере, я слышал речь Моуди. Его характерное хриплое дыхание, отрывистые фразы. Жесткие согласные. Так что фамилия моего мальчика прозвучала как "Поддер".

Это был первый раз, когда я предпочел бы не знать. Знания выручали меня всегда. Но лучше бы я сгнил в камере, питаясь надеждой, что мой мальчик еще не знает, где я так нелепо оказался, или у него просто нет времени выручить меня.

И я призываю к себе благословение смерти.

____________________

Я возвращаюсь перед рассветом, ныряю в каминную трубу лазарета и перевоплощаюсь, отряхиваясь, так что пыль из складок мантии облачком окружает потерянное мною же перо. Осень, что поделаешь. Помфри даже не выходит на знакомый шум.

Северус лежит в больничном крыле с июня. И только уважение к герою - то есть ко мне - не позволяет мадам Помфри дать ему умереть. Пожалуй, это самый главный плюс этой победы. Она считает, что я мучаю его зря - он уже не жилец, и лучше отпустить его тело и душу. Я прохожу в отдельную палату и вглядываюсь в его лицо. Кожа настолько истончилась, что мне кажется, цвет его глаз можно разглядеть даже под закрытыми веками. Волосы, когда-то жесткие и блестящие, потускнели и лежат на подушке безжизненной паклей. Наверное, если бы он превратился в ворона, это был бы очень странный, тусклый и потрепанный ворон. Меня охватывает желание увидеть его анимагическую форму. Подержать на руках теплую тяжесть птичьего тела. Так он был бы моим. В моих руках. А не во власти больничного матового покоя. Покой... какое отвратительное слово. Мы так мечтали с ним о покое, когда мне не придется залечивать его раны, а ему готовить примочки на синяки, полученные мною на тренировках. Мы просто не знали, что такое покой. Покой - это минус жизнь. Лучше война. Лучше смерть. Лучше бы я умер. Но никто не знает, что с ним случилось в министерстве. И воевать мне не с кем, мстить некому. А надеяться на смерть бесполезно. Всем нужен герой, и мне не дадут даже посадить занозу в палец, не то что умереть.

Я решительно наставляю на него палочку и произношу:

- Animagum Fereverte!

Ворон лежит в очень странной, нелепой, нептичьей позе. Расслабленное тело Северуса оказывается какой-то карикатурной неестественной птицей - что-то вроде "крылья по швам". Перья цепляются за жесткий лен больничных простыней, и я понимаю, что ему должно быть чертовски неприятно. Маховые перья особенно чувствительны. Я протягиваю пальцы поправить крыло, и натыкаюсь на взгляд непроницаемых бусин его глаз.

- Чертов симулянт - охрипшим голосом произношу я, пока птица продолжает буравить меня своим взглядом.

Я снова поднимаю палочку.

- Animagum Restituo!

- Наконец-то догадался! - с досадой в голосе шипит Снейп. - Я же тебе объяснял, что если ты имеешь дело с анимагом... - Даже бессильно откинувшийся на подушки и говорящий рваным шепотом, он заставляет меня ощутить себя первоклассником, не знающим, что такое безоаровый камень. - Как ты сам умудряешься каждый раз перевоплощаться в человека и не пытаться съесть первую попавшуюся на глаза мышь? Или я чего-то не знаю? - продолжает он изливать на меня бесконечные запасы своего сарказма и дидактизма.

Кажется, кто-то говорил о покое? По-моему, есть только один способ заткнуть его, пока он не растратил все силы. Которые лучше потратить на что-то другое. И я накрываю его рот поцелуем. Я целую его нежно и осторожно, словно боясь разбить ту хрупкость, которая проступила в его лице за бесконечные дни беспамятства.

Я отрываюсь от его сухих губ и смотрю в глубину обсидиановых зрачков. Он пользуется этой паузой, чтобы...

- Наконец-то догадался, Поттер.

Fin