Когда наконец разгребли развалины Хогвартса, разрушенного за пару дней до Последней битвы, оказалось, что подвалы Слизерина целы и невредимы. «Даже твои драгоценные склянки с зельями не разбились», - с горечью думал он, спускаясь по присыпанной щебнем лестнице.
Охранные заклинания, ослабевшие без хозяина и поддержки магии замка, обойти оказалось несложно. В комнатах на всем лежал толстый слой пыли. «Сейчас ты вздернул бы свой длиннющий нос и скорчил брезгливую гримасу. Ты всегда был аккуратистом, даже в детстве».
Взмахом палочки он убрал пыль. Поежился от каменного холода. Покачался на каблуках, вглядываясь в полумрак, едва рассеиваемый Люмосом. Зажигать свечи не хотелось.
Мантия, небрежно брошенная на
кресло, нарушала строгий порядок, царящий
в комнате. Он поднял ее, встряхнул,
огляделся в поисках шкафа, но передумал.
Ткань в его руках источала едва заметное
тепло и знакомый легкий аромат, тающий в
затхлом воздухе. Он поднес ее к лицу,
прижался щекой к жестковатой шерсти.
Материал был похож на тот, из которого
шили ученические мантии. Он напоминал о
детстве, юности, тех годах, из которых
родом было воспоминание о тонком запахе,
не похожем ни на какой другой. «Я
чувствовал его даже сквозь пары зелий и
мускусный угар страсти…»
Мантия пришлась ему точно по размеру. Он очень исхудал с тех пор, как был стройным широкоплечим юношей. «Стал совсем как ты…»
Годы сделали их, таких разных в прошлом – совпадали разве что рост да цвет волос - удивительно похожими. «Со спины нас, наверное, легко спутать… Та Авада Петтигрю наверняка предназначалась мне».
Кутаясь в теплые складки ткани, он невольно представлял, что это ласковые руки обнимают его, защищая от выдыхаемого стенами холода. Память осторожно подсовывала редкие картины, немногие дни и часы, которых могло бы быть гораздо больше, не будь они так глупо горды…
В ночь после проклятого Трехмагового Турнира он думал, что удастся начать все сначала. Не получилось. Он знал, из-за чего, но не знал, из-за кого. «Как будто это что-то меняет…»
Из-за спины раздался странный звук, не то вздох, не то всхлип:
- Сев…
«Ты не любил, когда тебя так называли» - успел подумать он, оборачиваясь.
Победитель Черного Лорда, герой войны, величайший волшебник современности, семнадцатилетний подросток и его крестник Гарри Поттер стоял в дверях, цепляясь за притолоку, и в его глазах гасла отчаянная надежда, подергиваясь пеплом горя утраты.